Скрывающийся в ночи

      «Почему Азог положил на меня лапу?"–спрашивала себя Натали некоторое время спустя. Она смотрела на спящего хищника, не отрывая глаз от его лица. Девушка чувствовала, что внутри неё что-то зарождается, что-то прекрасное, но в то же время и пугающее. Неужели симпатия к Азогу? Исключено. У каждого из них свой путь, и после его выздоровления они разойдутся и больше никогда не увидятся. В голове пронеслась эгоистичная мысль: «Пусть рана очень долго будет заживать, я смогу побыть с ним больше.» Она робко обвила руками его могучее тело, посмотрев на пресс, он восторгал её. Ладонь легла на одну из мандибул. Натали потянулась к ней губами, легко прикоснулась ими к коже яутжи, было приятно. Азог открыл глаза. Ууманка дотронулась до него своим ртом, приводя того в замешательство. Хищник резко скинул руку девушки и посмотрел на неё. Бледно-жёлтые глаза встретились с карими. Он не хотел, чтобы она к нему привыкала, он лишь миг, мгновение в её жизни. Во всяком случае он не хотел причинять ей неудобства своим пребыванием.       — Нет, Натали.       — Почему?       — Я плохой для твоего вида. Я убийца.       — Да, тех тварей, кото…       — Нет. Я убиваю ууманов, таких как ты. У меня много черепов. Я охотник. Я живу этим. Да, это сработало, наверно. Судя по её реакции—расширенным глазам и побледневшей кожей–да.       — Как…то есть…ты тогда спасал не меня, ты пришёл туда ради них.       — Да. Ууман мне не интересен в принципе, если он не силён и не зацепил меня чем-нибудь. Так делаем мы–охотники. Вы–наша добыча, а мы–ваша погибель. Я пришёл в то место, как вы его называете…парк, ради черепа Каинде–амедха. И всё. Объясняю. Охотник уже мертв. Он мертвец — ничто. Его нет. Сознавая все это, воин становится охотником. Не жалким собирателем черепов и не холоднокровным убийцей, а охотником. Натали глубоко вздохнула. Глаза защипало от слёз. Значило ли то, что сказал Азог было правдой? В груди помимо печали зарождалась злость. Злость на саму себя. Как же она была глупа и наивна! Правда, этот яут самый настоящий монстр–убийца. Правда, было одно «но». Азог не убил девушку в парке, хотя легко мог, так как она путалась под его ногами, но он не сделал этого. Это была или жалость или благородство, а может и нет. Кто его знает?       — Знаешь, Азог. А ведь это не так. Ты не такой.       С этими словами Натали ушла, оставляя хищника одного в темноте комнаты. Азог знал, что он именно такой.

***

      Она все последующие восемь дней старалась не пересекаться с Азогом. Лишь изредка попадаясь ему на глаза. Тот не мешал ей. Большую часть времени она запиралась у себя в комнате и думала о яуте, какой он опасный и ловкий. В воображении всплывал его образ. Мускулистое мощное тело, умные глаза, покрытые шрамами лапы, жилистые ноги, грубоватый голос и очаровательные жвалы на морде… Она поняла, Азог начинал ей нравиться, и это пугало Натали. Нельзя. Глупо. Азог тоже размышлял, ковыряясь когтем в мандибуле и доставая застрявшие куски мяса после ужина. Эта ууманка явно была расстроена его ответом. Но он сказал истинную правду. Ничего личного. Привязанность к ней означала частичную ограниченность действий. Натали явно захочет чтобы он оставался подле неё. И он чувствовал, что больше не презирает её. Из-за этого он не получит повышения, не получит повышения–в клане его засмеют другие охотники выше по рангу. Хотя…нет, он же Воин Чести, выше него только Старейшина и арбитры. Это не было прописано в Кодексе. Ничего не было прописано в нем про отношения с ууманами. То прикосновение губами самки невольно вспомнилось Азогу. В понятии людей это значило, что она полностью доверяла ему, а он подорвал это доверие, похоже, надолго, ну и что. Надо уходить. Нельзя оставаться здесь и подвергать свою репутацию в клане риску, задержится–выговор от Старейшины. Щёлкнув жвалами, яут пошёл к комнате девушки, чтобы сказать, что он уходит от неё. Но не успев дойти, ему навстречу бросилась эта ууманка. Она подбежала к нему, и ничего не сказав, встала напротив, преградив тому дорогу.       — Нет, я знаю. Ты хочешь уйти. Но, пожалуйста, не надо. Я...я привыкла к тебе. Как–то пусто без тебя тут будет, я совсем одна живу тут, а ты пришёл, и всё как–то...просветлело что ли.       Не думая о последствиях, она подошла к Азогу и уткнулась ему лицом в живот. Слёзы градом текли по девичьему лицу, струйками стекая по животу хищника, заставляя того вздрогнуть. Казалось бы, такая мелочь...но хлестнула она его получше кнута. Азог положил лапищу ей на голову, дабы та успокоилась и не надоедала. Под тяжёлым весом Натали немного осела. Вроде бы при эмоциональных переменах ууманы так делают.       — Самка, я не уйду, останусь здесь, только пока рана не заживёт. И ты слишком много плачешь. Это раздражает. Неужто все Мягкое Мясо так делает? Тогда вы вообще жалкие создания. Та возмущённо охнула, но Азог ничего не дал ей сказать. Он легко, едва касаясь, ткнул когтем в живот Натали, заставляя ту судорожно вздрогнуть от колящего ощущения и отступить. Девушка взяла его когтистую лапу и провела по ней пальцами до запястья.       — Это радует. Сказав эти слова шепотом, она, встав на цыпочки и еле–еле дотянувшись до морды Азога, дотронулась ртом до его, так называемой, скулы. Воин удивлённо щёлкнул жвалами. Затем Натали отстранилась от яута.       — Мне надо идти. Я ненадолго.       — Хорошо. Самочка заплела шерсть на голове в короткий хвост и вызкользнула за дверь. Натали хотела пойти в местный бар. Там девушка задолжала прыщавому тридцатилетнему бармену Винсенту двадцать долларов, так как он заплатил за неё, потому что не было денег на горячий пирог с вкусной начинкой. Придя туда, она обнаружила его за стойкой, флиртующим с какой-то откровенно одетой девицей–проституткой, как подумала Натали. Она не церемонясь подошла к беседующим людям.       — Привет, Винсент. Я пришла отдать деньги. Двадцать центов, сейчас... Она порылась в своей сумочке и извлекла оттуда деньги.       — О, Нэтл, здорово! Да, деньги...пойдём ко мне в кабинет, а то не хочется при людях, подумают, взятка... Он прошёл вглубь бара и девушка пошла за ним. Но внезапно рыжий прыщавый бармен свернул в туалет, схватив Натали за руку и утащив её за собой в тускло освещённое помещение. Хлопнула дверь, звякнул замок. Девушке не надо было догадываться, она всё поняла, что хотел от неё Винсент. Лицо задрожало от страха.       — Винсент, не надо, прошу тебя. Зачем тебе я?       — Деньги это мало. Свой должок будешь отрабатывать ртом, бэби. Ты никогда об этом не думала?       — Тебя у стойки ждёт шлюха, вот с ней и трахайся, это её работа, а меня оставь в покое! Но мужская рука уже потянулась к низу шорт, к пуговицам, мерзкие пальцы теребили сосок сквозь ткань рубашки. Натали хотела его пнуть, но он зажал ей ноги, лицо плотно обхватил ладонями, сжав скулы. Девушка отчаянно сопротивлялась. Она брыкалась, извивалась, но тщетно. Мужчине она противостоять не могла.       — Отвали, козлина! Мужчина посмотрел на неё затуманенным взглядом, взглядом животного. Не сдержавшись, Натали плюнула ему прямо в лицо. Слюна попала ровно в переносицу.       — Ах ты паршивая сука! Тварь! Винсент со всей силы ударил её по щеке, так, что девушка завалилась, судорожно глотая воздух. В глазах потемнело от боли. Ярость вспыхнула в сердце, словно от огонька на спичке, попавшего в бензин. И она, оскалившись, бросилась на своего обидчика, намереваясь бить и кусать его, пока не пойдёт кровь. Натали обернулась в поисках какого–нибудь предмета, но бармен грубо ухватил девушку за плечо, разворачивая лицом к себе. Рука высвободилась, и Натали со всей силы ударила кулаком, целя врагу в лицо. Он поднял руки, чтобы отвести удар, и она, скользнув как угорь, кинулась к двери. Винсент оказался проворнее. Стальные пальцы сомкнулись на вороте фланелевой рубашки, и тонкая материя лопнула по всей длине. Девушка мигом развернулась, замахнувшись рукой, но на этот раз бармен вовремя перехватил её руку. Натали отчаянно лягнула его, ухитрившись сбить его с ног, и противники покатились по плиточному полу, сплетаясь в клубок. Охваченная бешеной яростью, она шипела и царапалась, как кошка, стараясь добраться до глаз, острые ногти оставляли на шее мужчины кровавые борозды. Рубашка обвисла рваными лохмотьями, рыжие курчавые волосы на мужской груди тёрлись о нежные обнажённые соски. Натали рванулась, пытаясь вцепиться зубами в пышущее жаром лицо, но Винсент схватил её сзади за волосы и резко крутанул. Боль разлилась по всему телу и взорвалась внизу живота горячей судорогой, от которой перехватило дыхание. Прижатая к полу девушка лежала неподвижно, чувствуя, как силы покидают её. Щека горела, губа была рассечена, а волосы скомкались. Винсент подошёл к ней, под глазом был синяк, а шею покрывали кровавые раны.       — Тебе конец, сука! Я убью тебя. Но тут из кабинки туалета выпрыгнуло какое-то бледное отвратительное членистоногое с длинющим хвостом, похожим на кнут, и приземлилось на лицо бармена, плотно обхватывая его своими лапами. Тот в ужасе закричал, но плоть существа заглушала его вопли. Хвост кольцом сомкнулся на человеческой шее. Через некоторое время Винсент упал, а девушка привалилась к холодной стене, тяжело дыша. Послышался противный топот ножек, это было второе отвратительное существо, и оно ползло прямо к ней. Девушка, покачнувшись встала, нащупала швабру и со всей дури ударила по твари, та задрожала в судорогах. Натали била и била, пока тот не превратился в противную зелёную кашу, прожигавшую плиточный пол. После этого Натали потеряла сознание Она очнулась из-за слабого стона бармена. Всё слилось в одну непонятную картинку. Голова ныла. Сфокусировав взгляд на мужчине, девушка ужаснулась. Его грудь странно вздрагивала, будто что-то внутри отчаянно хотело выйти наружу. Рядом валялась мёртвая погань. Послышался противный звук разрывающейся плоти, и из груди, разбрызгивая кровь человека, высунулся маленький бледный монстр, так похожий на больших чёрных уродцев. Это был их зародыш, семя зла. Он пищал мерзко и пронзительно. Натали закричала что есть мочи. На крик в туалет прибежал мужчина, и увидев страшную картину, не долго думая наступил на мелкое создание, разбрызгивая его кровь.       — Мэм, уходите отсюда, быстрее. И она, запахнувшись в разорванную рубашку, пулей выскочила из бара и побежала к своему дому. Из здания с криками выбегали посетители, где-то послышалась сирена полицейских. Голова ужасно болела. Азог, заслышав шаги, повернул голову в сторону входной двери. Увидел самку, которая была избитая, из губы текла струйка крови, живот и грудь были оголены, а непонятный мех на голове взлохмачен. Судя по всему на неё кто–то напал и ударил. Видимо, ууманы не так дружны между собой. Всхлипнув, Натали так и осталась стоять в проходе, тело пылало от боли. Она начала плакать. Слишком много свалилось на девушку за последнюю неделю. Она просто хотела сейчас быть дома, уйти в свою комнату и лечь в постель. Но чтобы рядом с ней был Азог. Девушка улыбнулась ему, и яут прочитал её глаза. Хищник окончательно понял, самка отчаянно желала подружиться, то есть, на человеческом языке это значило, что Натали считала его себе подобным, что отныне не будет барьеров между ними. Но и Азог тоже заинтересовался ею. Этот человек весьма интересен с точки зрения его расы, можно будет изучить биологию самок гораздо лучше, чем кто–либо другой из клана. Был пройден первый шаг к взаимоотношениям: человек и инопланетный охотник сблизились, лопнули сдерживающие их барьеры. Казалось бы, невозможно, чтобы два самых разных существа не боялись друг друга.       — Азог, ты прекрасен. Она повторяла это снова и снова, словно пробуя выражение на вкус. Прекрасное, лёгкое слово, сладкое, как мёд. Азог решил доказать по–своему, что он достоин её привязанности, а она–его интереса. Его морда оказалась на одном уровне с ууманским лицом. Натали поняла его замысел и попыталась отвернуться, но яутжа взял её за подбородок и повернул к себе. Он наклонился к ней, приоткрыв мандибулы, язык вырвался изо рта хищника, его тёплое влажное касание пронзило девушку, как молнией. Натали изо всех сил сжимала рот, но под сильным нажимом он раскрылся, и чужой язык проник внутрь. Пальцы Азога аккуратно гладили ей щёки, волосы на висках, легко касались закрытых век, и она невольно поднимала лицо навстречу. Даже когда он осторожно снял с неё остатки рубашки, Натали не шелохнулась, лишь почувствовала, как слабеют ноги, и крепче прижалась к твёрдой инопланетной груди, ища опоры. Азог выпустил её губы, оставив их пустыми и остывающими, и она открыла глаза, с удивлением глядя на огромную голову, склонившуюся к её груди, и чёрную как смоль гриву, состоящую из отростков у него на затылке. Из горла вырвался слабый всхлип, пальцы вцепились в жёсткие дреды, словно кошачьи когти в бархатную подушку, и лишь сильнее притянули голову к груди. Её спина выгнулась, а груди напряглись, приподнявшись навстречу ласкам. Ощущение от его языка оказалось неожиданно сильным. Казалось, он высасывал ей душу через набухшие, ноющие соски. Из горла вырвался даже не стон, а приглушённый рыдающий вскрик. Ноги подкосились, и она прислонилась к спинке дивана, по–прежнему прижимая к груди голову яута. Азог встал рядом на колени, не отрывая языка от девичьего тела. Натали хотела сопротивляться, но в ответ на прикосновение его лапы она послушно выгнула спину, позволяя стянуть с себя шорты. Шорты упали на пол. Азог резко поднялся, и девушка чуть не взвизгнула, моля его остаться, но он всего лишь зашторил окно. Пушка, лезвия, панель управления, а за ними и набедренная защита. Снаряжение, казалось, слетело с него, как горный туман сходит с горных вершин, и Натали, приподнявшись на локте, без стеснения рассматривала его тело. Она в жизни не видела ничего столь прекрасного. Размер органа яута впечатлял. Он ничем не отличался от человеческого, разве что цветом. "Он не человек, инопланетянин",—напомнил кто-то внутри, но голос был настолько слаб и далёк, что Натали пропустила его между ушей. Да и поздно, слишком поздно было прислушиваться к предостережениям–Азог навис над ней. Она ожидала боли, но не такого глубокого, разрывающего вторжения. Голова девушки откинулась назад, из глаз хлынули слёзы. Но даже сквозь жестокую боль не пробилось не единой мысли отказаться, отвергнуть это мощное проникновение–Натали лишь сильнее прижалась к хищнику, обхватив его за талию–дальше не могла, габариты яута не позволяли. Его мышцы напряглись, словно готовы были разорваться. Внезапно грудь опустило, и Натали глубоко втянула в себя воздух. Боль изменилась, превращаясь в нечто неописуемое. Глубоко внутри вспыхнула искра тепла, и бёдра, вбирая растущий жар, медленно сладострастно задвигались. Тело словно оторвалось от земли и стало подниматься ввысь в языках пламени, просвечивавших красными отсветами сквозь сомкнутые веки. Весь мир сосредоточился на твёрдом инопланетном теле, которое раскачивалось над ней и погружалось в неё. Жар переполнял её, выносить его больше не было сил. В самый последний миг, когда Натали думала, что умрёт, что-то взорвалось внутри, и она начала падать, медленно, как осенний лист, всё ниже, ниже...пока наконец не опустилась на диван в полутёмной гостинной комнате. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой лицо Азога, который смотрел на неё с задумчивым, торжественным выражением. Она попыталась улыбнуться, усталость брала своё–вышло жалко и неубедительно.       — Пожалуйста, не смотри на меня так, Азог. Умоляю... Веки сами собой сомкнулись, и двое сплетённых между собой тел скрылись в мраке ночи.