Цветение в пургу

I can't love, shot full of holes Don't feel nothing, I just feel cold Don't feel nothing, just old scars Toughening up around my heart I want love on my own terms After everything I've ever learned Me, I carry too much baggage Oh man I've seen so much traffic... Elton John — I want love

Серёжа сверлил взглядом экран мобильного, то ли пытаясь отыскать в коротком сообщении объяснение, то ли надеясь, что это глупая шутка. Сергей, мне очень жаль, но я не пойду. Может, на работе не получилось отпроситься? Тогда бы следовало написать «не смогу пойти». Да и почему вообще в смс? Игорь же человек старой закалки: даже ради пары фактов для расследования пришёл лично, так неужели сейчас пожалел одного звонка? Он же порядочный человек, не заставил бы Серёжу волноваться. Сообщил бы, если что-то стряслось, ведь так? А может, просто передумал?... Конечно передумал: зачем ему идти с таким неуклюжим неловким сопляком, который даже со своими чувствами справиться не в состоянии? Серёжа трясущейся рукой поднёс телефон к столу, но разжал пальцы раньше, и мобильный упал на пол. Послышался звук разбитого стекла, но Серёже сейчас было не до того. Он поднялся со стула и на ощупь стал добираться до дивана, не заботясь о том, что плед скатился с плеч и полетел на пол. Ноги подкашивались, внутри разливалось что-то холодное и неприятное. Тут осенила идея. Может, Игорь и не собирался? Просто узнал нужную информацию и ушёл. Но зачем было давать надежду? Надежду, которая последние дни ярким разноцветным лучом освещала его путь во мрачном тоннеле жизни — как же он будет теперь? Снова к серой реальности, где нет ничего настоящего? Опять бродить в потёмках, надеясь на удачу, которая никогда не сопутствовала? Серёжа держался за спинку дивана. Всё тело дрожало, будто пытаясь вытолкнуть изнутри что-то неприятное, инородное. Из горла вырвался кашель, на этот раз сильнее, дольше и гораздо больнее, оставляя внутри першение и горечь. Серёжа с трудом сфокусировал взгляд на окне, метель за которым прекратилась, но снежинки всё ещё парили в пространстве. Рука нащупала на диване вязаный шарф. Серёжа кинул на него опасливый взгляд и снова посмотрел в окно. *** Игорь сидел на кровати и сжимал переносицу. Всю ночь он думал о своём отказе. Представлялся расстроенный взгляд Сергея, разочарованные голубые глаза, горечь, коснувшаяся его губ. Неправильно всё, ой как неправильно. Может, позвонить? Сказать, мол ошибся, конечно пойду. А после концерта и видно будет что к чему. Размышления прервал звонок телефона. — Ещё один труп. Полякова. Земля ушла из-под ног. Из-за глупых чувств Игорь совсем позабыл, что в городе орудует маньяк, который, кстати, возможно убьёт Разумовского, а вот его почему-то не хотелось видеть на столе в морге гораздо сильнее, чем кого-либо ещё. Игорь же полицейский, он свою жизнь на кон поставил, чтобы спасать жизни других, а последние пару дней только и делал, что прохлаждался, и даже вон — на концерт собрался. Ну и что за спасатель такой? Так не пойдёт. Сейчас лучше вообще не думать о собственных эмоциях, иначе пострадает ещё больше народу. Поймать этого маньяка уже стало целью жизни Грома. *** — Преступник наш задушил жертву и, похоже, как в прошлый раз хотел отправить купаться, только Нева уже успела замëрзнуть, холодрыга-то знатная была. Оставил на льду, видимо, лень было тащить. — Аня сообщала детали дела, пока Игорь нависал над припорошенным снегом трупом и матерился себе под нос. Архипова старалась сохранять невозмутимость, но факт, что не пойманный ей в своë время маньяк совершил ещё одно убийство, заставлял её ощущать вину и злость. — Или его спугнули. Очевидцы были? Свидетели? — Пока не объявлялись. Тело уборщик нашёл. Отправился утром чистить снег после метели и заметил с набережной такой подарочек. — Она указала на пожилого мужчину, который уже около получаса возмущался, что ему не дают работать и выгоняют в связи с совершëнным преступлением. — У тебя нет на примете? — Единственный мой свидетель сейчас лежит перед нами. — Игорь перевёл взгляд на синее женское лицо, ярко контрастировавшее на светлом льду. — Мы сегодня должны были встретиться, она что-то сообщить хотела. — Затем он резко топнул по поверхности. — Твою мать! Ну почему не послушала и не взяла охрану? Жизнь это шутки что-ли? — Ты бы не топал так сильно, лëд-то ещё свежий. — Она выдохнула, оставив небольшое облачко пара, и принялась растирать руки. — Зато её безжизненное тело подтверждает нашу теорию: убийства связаны с проектом Воронова. Игорь достал из карманов перчатки и протянул напарнице. — Спасибо. — Аня удивилась, но перчатки приняла. — А ты? И шарф вон где-то посеял. — Горячие финские парни не мëрзнут, — отшутился он и наклонился к судмедэксперту, крутившемуся вокруг тела. — Когда смерть наступила? — Вчера в районе с семи до десяти вечера, но притащили её сюда уже гораздо позже. — Сообщи, если что интересное найдешь. — Он кивнул Ане, и они медленно направились от тела. — Метель закончилась в районе девяти, значит, принёс тело уже ночью. В прошлый раз труп нашли в другом районе — выходит, живёт не здесь. Дом Поляковой в той стороне, — он указал пальцем, — можем проследить его маршрут. — Двух предыдущих жертв выманили из дома, но не факт, что и её. — Если из людного места, должны быть свидетели. Даже если из ночной подворотни — высока вероятность, что кто-то видел. Всё равно нужно пообщаться с её близкими: куда пошла вечером, с кем общалась. — Маньяку в любом случае нужна машина, чтобы свободно перемещаться на большие расстояния с телом. Но здесь камер нет: район жилой. — Поискать на трассе. — Мало ли машин ночью по Питеру ездит? — Сама же знаешь, что у нас больше ничего нет. — Попробовать расспросить соседей? Может, что видели. — Аня оглядела несколько высоких домов и мучительно вздохнула. — Кстати, ты видел её последний ролик? — Нет, чë там? — Вчера днём выложила, о проекте Воронова. Она там в основном про внутреннюю кухню IT-сферы говорила и про делëж прав, про Петровицки и Разумовского упомянуть не забыла. — Ëб... ты почему сразу не сказала? — А ты на её канал не подписан? — Через полсекунды пришло осознание, и Архипова усмехнулась. — Ах да, совсем забыла про твою модную Нокию, которая выше этих отсталых технологий. — Она достала свой смартфон, но уже через пару кликов он известил о малом заряде и выключился. — Вот чëрт! — Что ты там про отсталую Нокию говорила? — Игорь ухмыльнулся и повертел в руках свой неубиваемый телефон, которому были не страшны никакие морозы. — Поехали в участок, они тут сами разберутся, а до нас ещё сегодня его величество Колчанов снизошёл, не забыл? — Забудешь такое. Что там с видео-то? — Полякова там первые упомянула об интересе Петровицки. Понимаешь? До этого он держался в тени, не афишировал инвестиции. Мы-то узнали об этом из отчëтов о финансировании, но общественность не была в курсе. — А Разумовский? Он второй инвестор. — Он давал интервью, да и в целом он личность более медийная. Сам всё делает, на людях часто появляется, не зазнаëтся публично, как Петровицки. — То есть если Петровицки — наш маньяк, то его взбесило, что о его планах рассказали публике. — Глаза Грома загорелись блеском. — Но я общалась с ним после первого убийства, да и после второго тоже. Алиби есть. — С проституткой кувыркался — тоже мне алиби. — Но всё же прямых улик нет. — Разберёмся. *** Следующий день на службе не особо клеился. Игорь был на взводе из-за очередного тупика: Колчанов при беседе вёл себя словно павлин, отмазался тем, что ему этот маленький проект неизвестно кого нисколько не интересен и поливал он его грязью на эмоциях, дела ему вообще нет. И да, на время первых двух убийств он уезжал в командировку, так что тут отмазался. А вот по поводу последнего — был дома, консьерж подтвердил. Но Игорь был на таком взводе из-за поведения Колчанова, что только благодаря Ане прямо в кабинете не случилось ещё одно убийство. «Господину майору стоит поубавить эмоции! Может, он и есть маньяк!» — бросил Колчанов, когда Аня уже выпихивала Игоря в дверь, чем только сильнее разозлил его. С Петровицки тоже дело не заладилось. Тот рассмеялся им в лицо, что он у них и подозреваемый, и потенциальная жертва. От охраны отказался: своей ему достаточно. И тоже вёл себя с такими неприкрытыми превосходством и наглостью, что Гром не слишком бы переживал, если бы он действительно оказался следующей жертвой маньяка. И, как сказал Разумовский, тот действительно очень брезгливый и ни на минуту не расстаётся со своим белоснежным платком. Помимо этого у Грома совершенно внезапно начался кашель и выступила сыпь на груди, так ещё и кофемашина сломалась! Это стало последней каплей, и бедный прибор получил кулаком по корпусу. После этого инцидента все стали обходить Грома стороной, будто табличку «Осторожно! Злая собака». Игорь плюхнулся на стул и закрыл лицо рукой. Мысли возвращались к Разумовскому. Тот, наверное, переживает. Может, стоило позвонить и нормально объясниться? Нет. Игорь правильно поступил. Сергей найдёт себе ещё мальчика для развлечений. И что, что он жертвует кучу бабла детдому? Все они так делают, чтобы создать хорошую репутацию. Очаровал Игоря своим сладким заразительным смехом, обольститель чëртов. Из мыслей вывела упавшая на стул рядом Аня. — Зачем? — Игорь скептически осмотрел термос, банку малинового варенья и его же собственные перчатки. — Возвращаю твоё. А горячий чай с вареньем поможет от простуды. Банку Фëдор Иванович дал, у него на даче в этом году много ягоды уродилось, ты же сам не придёшь и не попросишь. — Ань, тебе не обязательно вести себя так, будто мы лучшие подружки. — Есть такое слово: дружелюбие. Никогда не слышал? — Если люди просто так проявляют дружелюбие, значит, им что-то от тебя нужно. — Вот теперь понимаю, почему у тебя нет друзей. — Она удостоилась сурового взгляда из-под кепки. — Слушай, я знаю, что когда-то давно тебя предал напарник, но это же не значит, что все вокруг предатели и обманщики. — А не тебя ли на прошлой неделе телефонные мошенники развели на 300 рублей, якобы на благотворительность? — усмехнулся Игорь. — Давай-давай, отрывайся на мне. Зато я всегда искренняя, люблю людей и стараюсь получать от жизни всё, в отличие от брюзжащего деда Грома. — И она совсем по-детски показала язык. Игорь уже хотел возмутиться, но к ним подошли. — Ребят, у меня новости. — Судмедэксперт Костя конфисковал стул от другого стола, пока никто не видел, и сел рядом. — Какой у вас портрет преступника был? — Крупный мужчина, большие руки, предположительно работает один, высокая самооценка, на других смотрит с высока... — начал перечислять Игорь. — Ну вот не такая уж и высокая, оказывается. На первых двух жертвах следы, будто профессионал душил, так уверенно, с силой; а вот на последней — словно закомплексованный бедняга, которого заставили. А, и ещё в крови этой Поляковой снотворное было. — Выходит, он не хотел её убивать? Просто усыпить и выведать какую-то информацию? А последнее уже необходимостью было, — задумался Гром. — А может, это не он? Подражатель? Сообщник? — предположила Архипова. — Размер рук такой же, — отмахнулся Костя. — У него, похоже, проблемы с психикой, не контролирует эмоции. — В теории можно было бы позвать всех подозреваемых сделать слепок рук и сравнить со следами на шеях жертв, да они все личности не бедные, вряд ли бы стали сами пачкаться, — рассуждала Аня. — Да может, это вообще не ваши подозреваемые! Мало в городе психов? — А если на живца ловить? — спросила Архипова. — Ты с Разумовским сдружился, он не захочет помочь? Игорь поперхнулся чаем, к которому наконец прикоснулся. — Ты в своём уме? Это же опасно. Да и если он опять перерыв на три недели возьмёт? Мы не можем ждать, нужно работать с тем, что имеем. — Да не опасно это. Если создать все условия... — Скармливать Разумовского маньяку мы не будем, — отрезал Гром. — Ладно-ладно, какие вы все нежные. *** И снова пустая квартира после долгого тяжëлого дня. Игорь упал на диван прямо в куртке и уставился в потолок. Зачем вообще всё это, если никого нет рядом? Может, Аня права и жить надо на полную, ничего не боятся? Ещё несколько месяцев назад Игорь бы сам удивился своим мыслям. Он и так ничего не боится, просто отключил этот физический страх: сломя голову бросается в самое пекло, под пули, даже выговора от начальства не страшится, потому что знает — он прав. А вот остаться на всю жизнь одному... Он намеренно выстроил вокруг всех стены, потому что люди ранят больнее пуль. Взгляд на телефон. Может, позвонить Разумовскому? Предупредить об опасности, чтобы поздно один не ходил, телохранителя своего не отпускал. Игорь же всë-таки обещал предупреждать о ходе расследования... Хотя наверняка Сергей уже видел репортаж: журналисты за своего особенно громкими словами втаптывают в грязь преступника и, за компанию, полицию, что плохо работает. Ладно уж, умный мальчик, сам разберётся. Не стоит лишний раз беспокоить. Телефон отправился на стол, а из горла вырвался хриплый кашель. Слишком много эмоций. Нужно выкинуть их из головы. Эмоции. Господину майору стоит поубавить эмоции! Может, он и есть маньяк! У него, похоже, проблемы с психикой, не контролирует эмоции. Они характерами не сошлись с Завгородним, тот слишком эмоциональный. Игорь схватил телефон и набрал Архипову. — Что, Андрюха, снова криминал? По коням? — Ты на Завгороднего много нарыла? — Гром проигнорировал оригинальное приветствие. — Это который бывший работодатель Воронова? — на другом конце провода, кажется, удручëнно вздохнули. — Я после первого убийства к нему приходила, так он болел, в бреду был, нервы у него шалили. Врач и прислуга подтвердили его состояние и то, что в момент убийства он был дома в кровати. После второго — уже сам со мной поговорил, но вид у него так себе был. Сказал, что очень переживает из-за случившегося. Алиби снова есть. — А если он убил Воронова из зависти, что тот ушёл от него и забрал наработки? — В принципе мотив. А почему тогда он Воронова спокойно отпустил с работы? — Да хрен его знает, эмоции не контролирует. Как раз наш тип. — Можно проверить. Игорь, у тебя всё нормально? Весь день сегодня на взводе. — В ответ Аня услышала только гудки, так что раздражённо откинула телефон.