Цветение в пургу

Игорь пробирался к башне «Вместе» сквозь густую пелену снега. На улице творилось что-то неладное: уже пару дней главенствовала зима в лице холодной метели. Такой первый снег немало удивил жителей города, ведь столь долгие и сильные бураны случались нечасто, да и ещё совсем недавно на асфальте не было ни единой снежинки. Крупные хлопья били в лицо, цеплялись за ресницы и обмораживали щёки — и никакой шарф не помогал. На самом деле, Игорю не обязательно было идти к Разумовскому. Он шёл выяснить побольше про одного человека, хотя вся нужная информация уже имелась в деле благодаря Архиповой. Игорь уверял себя, что ему необходимо узнать всё лично от Сергея. В этом же нет ничего такого, что он идёт расспросить свидетеля, да? Это же для дела, никаких личных интересов. Да и у Разумовского по телефону был такой весёлый голос, когда Игорь позвонил — раз у него хорошее настроение, дело пойдёт быстрее. Да и у самого Игоря последние дни было прекрасное настроение: откуда-то появились силы просыпаться в одинокой квартире и идти на работу, где был тупик в деле и проблемы с коллегами. Помог Цветкову с парой лёгких, но муторных дел (и сумел с ним по-человечески пообщаться), не избил ни одного преступника (груша в квартире тоже осталась целой), даже поблагодарил Аню за её вклад в расследование! Последнее, конечно, весь отдел повергло в шок. Пошёл слух, что Гром подсел на препараты. Собственно, о расследовании. С Поляковой встреча была назначена сегодняшним вечером. Игорь предложил ей охрану, но та отказалась, так как не очень поверила на глазах разваливающейся теории полиции. Убийство двух друзей-айтишников. Может, они сами насолили кому-то, при чëм здесь вообще бизнесмены-инвесторы и в том числе журналистка, которая рассказывает о науке и никому не переходила дорогу? Дойдя наконец до заветной точки и по совместительству тёплого места, Игорь обстучал ботинки о рельефные колонны, за что охранник непонимающе глянул него, но всё же впустил и даже предложил оставить мокрую верхнюю одежду в гардеробе. Ему указали, куда подняться, но заинтересованный взгляд, которого он снова удостоился от крупного мужчины с зубочисткой в зубах, на этот раз уже слегка напряг его. Вспомнив предыдущую встречу, когда Разумовский был по уши в делах, Игорь надеялся и сейчас увидеть программиста за работой. Но, как только он понял, что этаж, куда его отправили, был не офисом, а чем-то вроде зоны отдыха, немало удивился. Интерьер здесь не сильно отличался от офиса: различные произведения искусства так же украшали стены и углы, но только тут ещё были мягкие диванчики, столики, огромные шкафы с книгами и даже прожектор на всю стену. Игорь подошёл к одному из шкафов, чтобы посмотреть на представленную литературу, но его внимание привлекли звуки фортепиано. Он проследовал дальше по коридору и обнаружил за стеклянной стеной Разумовского за инструментом. Он с такой лёгкостью и быстротой перебирал пальцами по клавишам, будто был рождён для этого. У Игоря проскользнула мысль, что из-за этого умения он, должно быть, очень быстро печатает на клавиатуре. Сергей слегка покачивался и, кажется, вообще не смотрел на свои руки. Мелодия лилась очень живая, яркая. И откуда в хрупком теле столько энергии? Преграда в виде стены, конечно, слегка заглушала звук, но открыть дверь и сбить внимание Разумовского было сейчас для Игоря самым тяжким преступлением. Он сделал несколько шагов в сторону, чтобы увидеть лицо Сергея, и оно было прекрасно: улыбка касалась губ, точно такая же, как когда он засмеялся в кафе. Было видно, какое огромное удовольствие он получал от процесса. Вот как отдыхают миллиардеры-программисты. Сергей медленно приоткрыл глаза и встретился взглядом со своим наблюдателем. Он дважды повторил финальный аккорд и отнял руки от фортепиано. В этот момент Игорь готов был сгореть со стыда, либо выписать самому себе смертный приговор и сразу же привести в действие, чтобы не пришлось оправдываться перед хозяином. Но тот мило улыбнулся и взглядом пригласил Игоря войти. — Очень красиво. Не знал, что вы умеете. — Гром никак не мог придумать, куда деть глаза. — В детстве очень любил слушать чужую игру, и вот во взрослом возрасте получилось осуществить мечту, — восхищённо произнёс Сергей. — Хорошо ещё иметь несколько лишних миллионов на исполнение мечты, — по-доброму усмехнулся Гром. Разумовский рассмеялся своим звонким смехом, который был едва ли меньшим искусством, чем его игра на фортепиано. Игорю уже начало казаться, что он сейчас может хоть уголовный кодекс читать, а тот всё равно будет смеяться. С другой стороны, Гром совсем не возражал. — Я думал, у вас много работы. — Отдыхать тоже когда-то нужно. По правде говоря, Серёжа не думал о работе ни секунды с их первой встречи. Его переполняло искреннее счастье, да такое, что перечёркивало любые другие эмоции. Когда Олег с серьёзным тоном пришёл поговорить о его потенциальном убийстве, Серёжа лишь отшутился, назвав это незначительной мелочью, и всучил ему георгин из вазы, который крутил в руках. Как Олега может занимать какая-то глупая мысль о низменном и грязном убийстве, когда внутри Серёжи развивается что-то возвышенное и светлое? Он честно садился за работу, но новостные статьи об Игоре открывались как-то сами собой. И чем больше Серёжа читал о бесстрашном майоре, тем более гордым становился сам. Отчего-то ему было приятно погружаться в жизнь человека, которого он встретил пару дней назад. Статьи пестрили яркими заголовками вроде «Гром разразился на улицах Петербурга», добавляя плюсики в копилку подвигов Игоря и вознося его в глазах Разумовского, но всё же ему хотелось больше узнать храброго майора как человека, поэтому последнее время Серёжа не мог думать ни о чём другом, как о новой встрече. Но навязываться, конечно, было нельзя. Игорю и самому в последнее время было тяжело думать о преступниках. Как только в руки попадало дело их душителя, перед глазами всплывал образ Разумовского. Удивительно, но до встречи с ним Гром был уверен, что это такой же зажравшийся непойманный преступник с публичным образом святоши. После общения же мнение полностью поменялось. Конечно, Игорь уже давно на слово никому не верил, но в этот раз полицейское чутье говорило, что Сергею не просто можно верить — ему нужно довериться полностью. Гром даже потратил вечер, просматривая в Интернете деятельность Разумовского. В его личных социальных сетях были только новости о скором запуске его новой социальной сети «Вместе», иногда разбавляемые постами восхищения искусством. Журналисты же обсасывали каждое его публичное слово в адрес политиков (в большинстве своём слова были не лестными), и следили за его благотворительной деятельностью — сам он предпочитал не кричать об этом на право и на лево. Чем больше Игорь читал, тем больше не верил в существование такого идеального человека. А когда мысли возвращались к работе, Гром осознавал, что спасти этого человека для него уже важно не только из альтруистических помыслов. Сергей поднялся со стула и смущённо протянул гостю руку. Игорь дотронулся до длинных пальцев и, как при первой встрече, у него пробежали мурашки из-за холодной кожи. Вроде бы размял пальцы игрой, а всё ещё не согрелся? Игорь сжал протянутую руку и утонул в голубых глазах. Ему показалось, что те отливали золотом, и это вызывало ассоциацию с солнечными лучами на рассвете, когда небо ещё совсем светлое. Разумовский резко закашлялся и оторвал руку, чтобы прикрыть рот. — Вы чего? — Пустяки. Простыл, наверное. — Не удивительно. — Игорь усмехнулся, вспоминая то, как легко был одет Сергей в их прошлую встречу. Тот залился краской и отмахнулся. — Знаете, это правда здорово, когда во взрослом возрасте исполняются детские мечты. — У вас тоже такое было? Хотели научиться играть? — Только мне гитара ближе, учиться быстрее и легче. — И вы научились? — с восторгом поинтересовался Разумовский. — Да не особо. — Игорь почесал затылок. — Три аккорда да пара песен Цоя. — Надеюсь, когда-нибудь услышу вашу игру. — Он одарил Грома такой милой улыбкой, что у того внутри всё сжалось. — Да там нечего слушать, вот если бы сходить на концерт к профессионалам... — А вы и на концерты любите ходить? — Никогда не был. — Он усмехнулся. — Работа, сами понимаете... Да и цены... Разумовский чуть помолчал и закусил губу. — А, например, на концерт классической музыки сходили бы, если бы была возможность? — Отчего б не сходить. — Может... — Сергей бегал глазами по полу, будто пытался отыскать упавшую туда смелость. — Может, вы бы хотели сходить в театр, на концерт симфонического оркестра? Со мной... Игорю словно дали бутылкой по голове. Он, конечно, искал встречи с Разумовским, но чтобы вот так сразу идти вместе на концерт. Разве это правильно? А важно ли что правильно, а что — нет, когда у самого внутри разливается тепло от одной мысли согласиться? Секунды, пока Игорь боролся с собой, казались Сергею вечностью. Он уже был готов выпрыгнуть из окна, чтобы не слушать, как Гром над ним насмехается. — Хотел бы. Коротко и ясно. У Разумовского не просто упал камень с души, у него внутри прошёл дождь из маленьких камней, осыпавшихся на брусчатку из собственных чувств. — Правда? — Правда. В этот момент в глазах Сергея Игорь снова увидел небо, чистое и удивительно прекрасное, будто он видел через эти глаза всю его душу, и она в тысячу раз лучше души любого из всех самых обожаемых людей мира. — «Бьёт — значит любит» — сказал пьяный электрик и снова полез в трансформаторную будку. Около стены стоял мужчина с зубочисткой в зубах, которого Гром приметил на входе. И когда только успел войти сюда? Игорь и Сергей вопросительно уставились на него. — Что?.. — выдавил Разумовский, кашлянув несколько раз в кулак. — Анекдот, — ухмыльнулся тот. — Обстановку разрядить. Сергей мученически прикрыл глаза, а мужчина тем временем подошёл к Игорю и протянул руку. — Вадик. Можно Дракон. Кому как. — Дракон? — Игорь пожал протянутую руку и непонимающе посмотрел на Сергея. Новый знакомый ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся, смерив обоих хитрым взглядом. — Вадим — глава охраны «Вместе», — вновь собравшись, затараторил Сергей. — У него никакой маньяк не проскочит. — Вот, кстати, по поводу маньяка... — Гром вспомнил, что всё это время держал в руках папку. — Мне тут мысль пришла. Поделитесь мнением? — Да, конечно. — Сергей рассеяно кивнул и смерил Вадика раздражённым взглядом. — Понял-понял, удаляюсь. — Он театрально поклонился и перед тем как уйти ещё раз оглядел майора. — Я прошу прощения за... него. Человек странный, зато работу свою выполняет хорошо. — Сергей жестом пригласил Игоря за стол. — Пускай так. Давайте к делу. — Он кинул папку на стол и мученически сжал пальцы на переносице, Разумовский устроился напротив него и приготовился слушать. — Не допрос. Просто расскажите, что думаете. — Конечно. — Вы говорили о неприличном поведении Петровицки, и мне подумалось: если он хотел единолично владеть правами на проект, а Воронов не желал передавать все права, мог ли он пойти на убийство, чтобы получить их? — Но проект не закончен, он очень сырой. Если только... — Он приложил два пальца к подбородку и задумался. — После смерти Максима все права на его проект остались у нас с Петровицки. Так как я сейчас занят запуском соцсети, и у меня нет времени на разбирательства с этой программой, он бы мог выкупить мою часть прав, отдать сырую программу отделу своей компании и всё доработать. — Блестяще, — Игорь улыбнулся. — Вам бы в следователи. Сергей закатил глаза и отмахнулся. — Я мало себе представляю, насколько должно быть извращено сознание человека, способного совершить несколько хладнокровных убийств, но всё же не думаю, что Петровицки смог бы, по крайней мере, собственными руками. Он слишком дорожит своей репутацией. Если бы всё вскрылось, он бы просто морально не был готов к такому удару. А ещё он очень брезгливый и постоянно моет руки, самому задушить человека ему было бы не под силу. — Ну, может, какие недоброжелатели у Воронова были? Раньше ещё. — Раньше? После того, как он ушёл от Завгороднего, всё было спокойно. — А это...? — Игорь начал рыться в бумагах. — Его бывший работодатель. Он устроил его к себе в компанию сразу после университета. — В деле не фигурировал. — Ему не было резона убивать Максима. Максим захотел уйти, подал заявление, Завгородний его подписал. Он ничего и не терял, его компания вообще производит запчасти для компьютеров, а тот проект только вытягивал деньги. — Почему Воронов тогда ушёл? — Я всех подробностей не знаю. Они характерами не сошлись с Завгородним, тот слишком эмоциональный. — Он никак не пытался вернуть Воронова или найти ему замену? — Я только знаю, что их руководство приняло решение закрыть отдел насовсем. Тут в комнату вошла секретарша с подносом с двумя чашками чая и тарелкой пончиков. — Это зачем? — Разумовский вопросительно уставился на вошедшую. — Вадим Алексеевич сказал принести... — девушка слегка растерялась. — Ладно, давай уже, — Разумовский вздохнул и принял поднос из рук девушки. Та ещё раз удивлённо оглядела мужчин и вышла. — Ой, нет, знаете, я пойду лучше, не могу пользоваться вашей добротой... — Игорь поднялся. — Уже? Но вы совсем не пользуетесь, мне даже было бы приятно, если бы вы... — финал фразы застрял в горле, а щёки покрылись румянцем, и Сергей поспешил наклонить голову, чтобы волосы занавесили его лицо и спрятали смущение. — Да у вас же работы много, я и так времени столько отнял. Гром чуть ниже на лоб опустил кепку и направился из комнаты. Перед самым выходом он развернулся, помахал рукой и спиной врезался в стеклянную дверь. Сергей улыбнулся, а Игорь чуть смутился своей неуклюжести и поспешил скрыться. Ещё минуту простояв с глупой улыбкой, Сергей опомнился, поставил наконец поднос на стол и мученически вздохнул. Надо бы хоть сказать, какой театр и когда. Вдруг у Игоря будет работа? Надо бы решить этот вопрос сейчас. Разумовский сорвался с места и кинулся к дверям, попутно забивая в телефоне ближайшие концерты симфонической музыки. Выпрыгнул из лифта он со скоростью света, выбежал в холл, но Игоря там уже не было. Тогда Сергей помчался к дверям, ведущим на улицу. — Игорь, вы... Игорь? За ветром со снегом Сергей пытался разглядеть хоть какую-то человеческую фигуру, но безрезультатно. Он не сразу понял, что на улице вообще-то ужасно холодно и его лёгенькая рубашка не была к такому готова. Он обхватил руками плечи и начал растирать их, всё ещё разглядывая окружающую обстановку. Тут он почувствовал на плече руку. — Ты дурак? Быстро назад! И его с силой потянули назад, и вернули в холл башни. Уже внутри он продолжал трястись, но всё же медленно развернулся и увидел перед собой обеспокоенного Олега. — Ты что творишь? Совсем из ума выжил? Разумовский лишь опустил глаза в пол, ничего не говоря и продолжая растирать плечи. — Быстро к себе, под одеяло. Я распоряжусь о горячем супе. Иди-иди. — Он толкнул Разумовского в сторону лифта, а сам пошёл противоположном направлении. Воспользовавшись заминкой, пока Олег не видит, Сергей сделал несколько шагов до гардероба, где нашёл на полу чёрный шарф, тот самый, который обвивал шею Игоря в их прошлую встречу. Он поднял вещь, отряхнул и прижал к себе, вдыхая запах. *** — Спасибо, что предупредил, — Олег кивнул Вадиму, входя в комнату с камерами видеонаблюдения. — Ты не был обязан. — Если б он там замёрз, остались бы мы без работы, — хмыкнул тот. — Ты что-то заметил? — Волков проигнорировал его усмешку. — На пианине бренькал с чувством. Я уж думал, он и не умеет чувствовать. Серёжа уже давно не садился за фортепиано, Олег это знал, хоть и не присутствовал при его покупке, обучении игре, весёлом расположении духа его хозяина и... вообще не присутствовал в его жизни несколько последних лет. Сразу после армии он отправился служить по контракту, решив, что обыкновенная учёба — это стезя Разумовского. Плохо попрощались тогда и снова поприветствовали друг друга только через девять лет. Олег завалился к Разумовскому на порог с простреленной ногой и бойфрендом с отвратительным чувством юмора, которого Серёжа сразу невзлюбил. Но не прогнал. Обоих устроил к себе, но с Олегом держался достаточно холодно, будто они не знали друг о друге каждую мелочь. Больше не знали. Серёжа переварил основную информацию от Олега — мол всё это время служил, отправили в отставку, — а больше слушать не стал. Обижался. Зато вот Волков против его воли узнал о его жизни всё, что было возможно узнать не из первых уст. — А всё-таки беды с башкой у твоего Разумовского, — усмехнулся Вадик, чем вывел Волкова из воспоминаний. Тот пожал плечами. *** Вечером Игорь вернулся в пустую квартиру переполненный чувствами, точно так же, как после первой встречи с Разумовским. Почему ему было так радостно от простого нахождения рядом с человеком, которого он едва знает? Игорь даже с коллегами, работающими с ним много лет, держал дистанцию, а тут всё вышло как-то само собой. Почему не сдержался? Почему согласился на двусмысленное предложение? Гром прошёл по коридору, попутно бросая верхнюю одежду куда придётся. Дошёл до просторного зала, где с потолка свисала боксёрская груша и принялся её колотить. Когда в голове беспорядок — нужно поработать кулаками, таков был девиз Грома уже много лет. Выпустил гнев, и ни к какому психиатру ходить не надо — идеальная схема. Загрубевшая кожа костяшек касалась твёрдой груши. Выступила кровь. В моменты, когда Игорь избивал ни в чём не повинную грушу, он уходил мыслями глубоко в себя, не замечал боли в руках и свежей крови, пока его не отвлекал кто-нибудь вроде соседа, которому мешал шум. Игорь всё ударял по груше, будто пытался выбить из неё информацию что он чувствует и как ему с этим жить дальше. Вдруг удар невероятной силы — снаряд улетел с петель и приземлился на кухонный пол, впечатавшись в столешницу. Игорь отряхнул голову, моргнул, глянул по сторонам, будто вернулся из иллюзорного мира, посмотрел на кровь на костяшках. Нужно обработать. Он прошёл в кладовку, нагнулся, чтобы найти аптечку, и тут его взгляд зацепила покрытая слоем пыли гитара. Обычно он не обращает на неё внимания, но сегодня день навязчивых мыслей, а это — главный их поставщик. Студенчество. Черноволосая кудрявая красавица в своей любимой зелёной мастерке внимательно следит за тем, как сидящий на перилах лестницы Игорь перебирает струны гитары. Несколько несложных аккордов — но этого уже было много для Грома, который не любил учиться новому. Ради неё он и петь будет, хоть сам и назовёт это «козлиным блеянием», и везде таскать эту гитару, чтобы она могла хвастаться, чтобы её друзей развлечь. А Игорь и рад будет услужить — лишь бы она улыбалась своими ярко напомаженными губами. Нет. Зря он согласился на предложение. Что из этого выйдет? Разумовский так же поиграет и бросит. Он миллиардер, что бы сам там не говорил и не делал — он всегда будет выше по статусу, образованнию, лучше Игоря во всём. Конечно ему интересно поиграть с чувствами простого парня, так же легко и восторженно, как он играл на фортепиано. Нет. Снова на те же грабли Игорь ни за что не наступит. *** Разумовский брал билеты в одну из верхних лож, сидя закутанным в плед стараниями Олега. Он всё ещё не мог поверить в то, что переступил через себя и пригласил Игоря, а ещё больше в то, что тот согласился. Он, кажется, тоже был растерян и смущён, но это же нормально? Разве Серёжа мог неправильно расценить его реакцию? Раздумья и покупку билетов прервал звук пришедшей на телефон смс. Прошлый век. Разумовский уже и забыл об их существовании. Кто вообще пишет смс? Хотя нет, есть один человек, у которого нет социальных сетей. Сергей, мне очень жаль, но я не пойду.