Цветение в пургу

Where do broken hearts go? Can they find their way home Back to the open arms Of a love that's waiting there? And now that I am here with you, I'll never let you go. Whitney Houston — Where Do Broken Hearts Go

Серёжа застëгивал пуговицы на рубашке, грустно рассматривая своё отражение в зеркале. За время всех событий волосы уже очень отросли, и как-то совсем не было времени их подстричь, а потом Игорь не дал: сказал, что ему так очень идёт. Серёжа тогда залился краской от смущения, но послушал. Он теперь на всё пойдёт, чтобы Игорю было хорошо, чтобы ему всё нравилось, чтобы не было повода усомниться в его любви. Только он не знает, как правильно показывать любовь: что можно делать, что нет. Может, есть какие-то курсы по отношениям? Чтобы быстро пройти и сразу стать профи. Он пробовал смотреть на Олега с Вадиком, но быстро понял, что у них какой-то особый вид отношений, понятный только им двоим. Серёжа бы и рад учиться на своих ошибках, потому что наконец-то появился кто-то, с кем на них можно учиться, да вот он слишком боится накосячить. Сзади подошёл Игорь и аккуратно обнял за талию, отчего Серёжа вздрогнул, так как ушёл в свои мысли и не заметил его. — Самый красивый в мире мужчина уже готов? — Игорь потëрся носом о шею Серёжи, а затем зарылся лицом в его волосы. — Так вкусно пахнешь. Серёжа накрыл его руки своими и слабо улыбнулся, что не осталось незамеченным. — Что-то случилось? Серёжа мучительно вздохнул, но ему хотелось, чтобы этот жест вышел более естественным. — Нам обязательно идти? — На корпоратив? Нет. Просто традиция. На новогодних праздниках полиции отдыхать не дадут, так что отдыхаем, пока можем. — Просто... — Серёжа освободился от объятий и сел на кресло неподалёку, болезненно сжав переносицу, из-за чего волосы упали на лицо, — вдруг я тебя опозорю? Или не найду общий язык с твоими приятелями? — Серёж... — Игорь сел рядом на корточки, взглянув снизу вверх. — Можем не ходить, я же просто предложил. — Я не очень люблю большие незнакомые компании, а праздновать что-то среди них так вообще... Это просто ещё с детдома пошло, понимаешь? Но там со мной Олег был, а в универе... Вечные вечеринки, все пьют, кто-то по углам лижется, а ты как дурак стоишь один, места себе не находишь... — Так, всё, не идём. — Взмахом руки он остановил возмущение Серёжи. — Пропущу один раз, ничего не случится. Алкоголя им больше достанется. — Игорь усмехнулся, чем заставил улыбнуться Серёжу. — Почему сразу не сказал, что не хочешь? Мы же договорились обо всех проблемах сразу говорить. — Не хочу доставлять тебе неудобства... Я очень хочу, чтобы ты был счастлив... — Я счастлив, что рядом есть ты. — Игорь коснулся его подбородка, приподнимая, и посмотрел в блестящие от слëз глаза. — Мы должны вместе — помнишь? — меняться, чтобы становиться лучше друг для друга. Серёжа коротко кивнул и вытер рукавом глаза, а затем улыбнулся своей невинно-детской улыбкой. Им обоим ещё многое предстоит понять, снова научиться доверять себе и друг другу, но они обязательно со всем справятся, потому что они готовы учиться. Они больше не оставят друг друга. *** На сам Новый год башня «Вместе» изменилась до неузнаваемости. Разумовский, всегда придерживавшийся минимализма и лаконичности, в этот раз позволил расставить в более менее обитаемых комнатах ëлки, развесить по всем коридорам гирлянды, мишуру, еловые ветки и все-все-все украшения, которые его помощница только смогла найти в магазинах поблизости. Более того, он настоял, чтобы всё выглядело как можно более празднично и ввёл новогодние свитера в качестве дресс-кода. Помощница не переставала удивляться его изменениям настроения: дело в том, что Новый год он обычно не праздновал. Она лишний раз напомнила о скором запуске социальной сети, который к тому же был отложен из-за недавнего состояния босса, но Серёжа тактично отмахнулся тем, что «сейчас всем нужен праздник» и отправил её на новогодние каникулы, как и всех остальных работников. Поэтому в праздничную ночь кроме них четверых в башне никого не осталось. Вадик предлагал сходить в бар или вообще справлять парами, но Серёжа настоял, что Новый год — семейный праздник, а они теперь — семья. Крепкая мужская семья. Олег с Игорем поддержали идею. Серёжа назаказывал пиццы и роллов, но Волков не был доволен таким раскладом, поэтому сейчас стоял у барной стойки и нарезал огурцы для оливье, выражая недовольство себе под нос, что не позаботился о меню сам и заранее. Вадик ловко подворовывал у него колбасу, за что не менее искусно получал от Олега по рукам. Серёжа нарезáл круги по комнате, решая с инвесторами последние в этом году дела касательно соцсети. Вот он наконец закончил разговор, выдохнул и отбросил телефон. Оглядел комнату в поисках Игоря, но не нашёл его. Своровал со стола шоколадную конфету, пока Олег отвлекался на Вадика, и на цыпочках вышел в коридор. Тут его глаза заблестели от восторга. — Ты всë же будешь нам играть! Серёжа с детским восторгом, жуя конфету, подбежал к сидящему на стуле и скромно сжимающему гитару Игорю. Что-то печальное было в нём. Тогда Серёжа сел перед ним, скрестив ноги и затараторил: — Тебе не обязательно играть, если не хочешь! Наш договор и тебя касается. — Да не в этом дело. Просто с этой гитарой столько воспоминаний связано. Игорь снова увидел кудрявую чëрную копну волос и ярко контрастировавшие с ней зелëные, словно два изумруда, глаза. Когда-то Игорь подолгу не мог в них насмотреться, будто в них был спрятан смысл жизни, и если он хоть на секунду отвернëтся, то навсегда его упустит. Он перевёл взгляд на Серёжу и заметил волнение. Вот теперь его смысл жизни — голубые, с золотым отливом, будто солнце на безоблачном небе. Он не променяет их ни на что в жизни. — Но это всё в прошлом, надо жить здесь и сейчас. — Игорь коснулся щеки Серёжи, а тот потëрся об его ладонь, словно довольный и преданный кот. — Только для этих я петь не буду, а то каких только прозвищ от Вада потом не получу. — Ты ещё и поёшь... — только начал Серёжа, но Игорь перебил его гитарным аккордом. Он прочистил горло и запел самым нежным и мягким голосом, на который только был способен. После красно-жёлтых дней Начнётся и кончится зима. Горе ты моё от ума, Не печалься, гляди веселей. И я вернусь домой Со щитом, а, может быть, на щите, В серебре, а, может быть, в нищете, Но как можно скорей. Расскажи мне о тех, кто устал От безжалостных уличных драм И о храме из разбитых сердец, И о тех, кто идёт в этот храм. А мне приснилось: миром правит любовь, А мне приснилось: миром правит мечта. Он остановился, бросил на пробу два явно неправильных аккорда и отставил гитару. — Дальше не помню. Пел он так спокойно, искренне, открывал всю душу, будто делал это не для одного человека, а для всего мира. Хотя он и пел для мира, для своего маленького мира. Серёжа всё время заворожëнно следил за тем, как менялось лицо Игоря, а когда тот закончил, бросился ему на шею. — Да ты чего? Плохо же было. Голос у меня севший, да и гитара старая, не строит... — За это Игорь удостоился щелчка по лбу. — Ты прекрасно поёшь! Я закажу тебе самую лучшую гитару, и будешь петь для меня, понял? Оба посмеялись, но Игорь уловил как никогда серьёзный настрой в глазах Серёжи и спорить с этим не стал. — Игорь, а ты... ты смог бы отказаться от этого? От музыки, от искусства, если бы тебе взамен предложили не чувствовать боли из-за любви? — Это что же, стать совсем чëрствым? — Игорь на минуту задумался, затем посмотрел на Серёжу весело и обнял покрепче. — Это было бы слишком просто. — Значит, поёшь, песняр? — донëсся ехидный голос Вадика. Из-за угла торчали яркие носки с Дедом Морозом. Вад показался целиком, покручивая в руках телефон. — Ой сколько тебе придётся сделать для меня, майор, чтобы эта запись не увидела свет. — А ну иди сюда, морда драконья! Гром погнался за Вадиком, побежавшим по коридору. Вечер обещал быть нескучным.