Еще не поздно все изменить

Иногда бывает больно. Очень. И боль никогда не проходит полностью. Она стихает. Успокаивается. Скрывается за положительными эмоциями. Воспоминаниями. Но иногда… В минуты одиночества. Тоски. Она возвращается с новой силой. И ты вспоминаешь. Вспоминаешь обо всем, что причинило тебе эту боль. Что стало спусковым крючком. Что породило всю ту ненависть, что сжигает тебя изнутри. Боль всегда имеет лицо. Иногда даже лица, лица всех тех, кто причинил вам боль. Это может быть кто угодно: друг, враг, член семьи, любовь всей вашей жизни. Это может быть агрессор или жертва. Но у нее всегда есть лицо. Ему тоже было больно. Он страдал. Так долго, как может только человек, которому не оставили выбора. Забыться. Несбыточная мечта. Он не мог. Они не позволяли. Они приходили всегда. В минуты просветления, надежды или отчаяния. Они вытягивали на свет самое сокровенное. Самое страшное. Просто не позволяли забыть.

 Лица, олицетворяющие боль, всплывали в памяти помимо воли, они приходили вместе с холодом и отчаянием. Веснушчатое лицо лучшего друга, кривящееся в гримасе ненависти. Та ненависть не была напускной, она будто прорвалась сквозь ту маску, что он носил долгие четыре года. В голове всплывали болезненные воспоминания, связанные с этим лицом. Они становились четче день ото дня. Предательство. Он предавал не один раз. В моменты самой дикой, невыносимой боли в голову прокрадывалась мысль о предательстве того, кто называл себя лучшим другом. Наверное, это свойство лучших друзей — предавать. Лгать, когда на кону твоя жизнь. Лгать не во благо тебе. Снова боль. Страшная. Дикая. Всепоглощающая. Они снова пришли. Холодно. Так холодно, что дрожать уже нет сил. Милосердие смерти. Так хочется его испытать, но они не позволяют. И снова лица. Они проходят мимо, словно перемотка, словно что-то незначительное. Но каждое лицо причиняет боль. Остановка. Одно посещение — одно лицо. Лучшая подруга. Единственный верный друг. Уже нет. Ее лицо — самое болезненное воспоминание. Страх. В ее глазах, в ее губах. Вся ее суть дрожит от страха. Перед ним. 

 «Убийца». Это последние слова, что он слышал от самых близких людей. Он называл их семьей. Все они, как одно целое, говорили ему, что он убийца. И он верил. Убил. Дал умереть. 

 И снова они. Пришли. Холодно. И больно. Эти глаза. Эти мертвые глаза. Пустые. И жизнь пуста. Никого не осталось. Света нет. Лишь всепоглощающая боль. И безумие. В бесконечной круговерти лиц и боли приходит безумие. Оно всегда следует за болью. Дарит забытье, но это блаженное забытье временно. Как и все в этом жестоком мире. Безумие постепенно захватывает твою суть, легко покоряет сломленный разум. Разум, от которого остались лишь обрывки воспоминаний. Зацикленность. Это то, что всегда сопровождает безумие. Как понять, что ты безумен? Найди свою навязчивую идею.

 И он нашел. Месть. Это то, что завладело им. Сил не осталось, только всепоглощающая жажда мести заглушала боль. Убить? Нет. Стереть в порошок. Низвергнуть до атомов. Уничтожить саму суть всех этих людей. 

 Безумие. Как много и как мало значит это слово для тех, кто даже не представляет его истинного значения. Истинное безумие — это самый сознательный шаг, на который способен человек в минуты отчаяния. Когда человек позволяет своему разуму утонуть, быть затопленным одной идеей. Одним желанием. 

 И он позволил. Месть. Безумие притупляло боль, и он отдался ему в полной мере. Сколько прошло времени с того рокового дня? Месяц? Год? Сотня лет? Не важно. Важна только месть. Каждая деталь плана, каждый шаг должен быть продуман до мелочей. Кесарю Кесарево. И он воздаст. За боль. За страх. За немощь. За страдание.

 Он страдал, он страдает, он живет, он будет жить. А они нет. Для него смерть будет наградой, для них — наказанием. И он накажет. Он отдаст душу за то, чтобы наказать. Месть. Как много в этом слове. Жажда. Безумие. Отчаяние. Страсть и желание. Боль и избавление. И ожидание. 

 И он умеет ждать.