У каждого слабое место — своё

      Разгорячённая ссора между Томом и Беном длилась около двух-трёх минут, но уже успела накапать бедному котёнку на нервы.       Хэнк присоединился к ссоре насильственным путём, если так можно выразиться: пёс, когда его упомянули в не очень хорошем ключе, начал активно защищаться, а Том — нападать, утверждая, что он последний брал маленькую и важную ламинированную карточку, и, должно быть, не вернул на место.       «Нашли крайнего» — фыркнул недовольно Джинджер.       Зная, где находится карточка. — Да послушайте меня наконец! — что есть сил крикнул мальчик, окончательно взрываясь.       «Зачем доводить до кипящей точки?» — Джинджер, я же сказал: не лезь в дела взрослых, — со строгостью, на повышенном тоне повторил серый кот. — Вы похожи на детсадовцев, — упёр руки в бока голубоглазый. — Мы разбираем взрослые проблемы, которые твоему уму не понять, Джинджер, — вкрадчиво объяснил учёный. — Вначале вы орали из-за непонятной чепухи, а теперь уже ровно минуту ругаетесь из-за какой-то карточки вместо того, чтобы что-то делать. — Ну так если ума хватает время считать, хватит ума и вовремя замолчать! — гневно прикрикнул Бен.       Первая половина мозга кричала не отпускать руки, когда вторая настойчиво шептала послать всех подальше и уйти.       «Тупые» — Да ну вас! — Джи поспешил удалиться с поля боя даже не прихватив своего бело-синего приятеля, что сам продолжил ссору с ребятами, вместо возможности что-то хладнокровно сказать и уйти.       Юнец шёл по дороге, хмуря свой лоб от раздумий.       «Ребёнок, ребёнок!»       Джинджер всегда негодовал: почему взрослые считают детское мнение не важным и откровенно глупым? Конечно, некоторые девчонки и мальчишки заставляют желать лучшего в умственном развитии и в подростковом возрасте, но ведь бывают и смышлёные малые, которые видят гораздо больше самих взрослых, подмечая мелкие детали.       «Если я ребёнок — это не означает, что ничего не понимаю»       Котёнок терпеть не мог, когда в банде вдруг вспоминали, что он самый младший её член: сразу начинались запреты, упрёки и нравоучения. «Хэй, люди! Я и без ваших лекций прекрасно соображаю!» — хотелось кричать мальчику в такие моменты, ведь он всё равно сделает так, как будет лучше ему.       Джинджер был обижен на то, что иногда его мнение, по существу, приравнивали к какой-то там ничего не значащей пустышке, и ладно бы это агрументировать, нет: всё почему? А, потому что Джинджер ребёнок! Маленький недоразвитый малыш, ещё сосущий материнское молоко пухлыми губками!       «И как учить детей аргументировать своё мнение, если жестоко присекать их попытки это сделать, а в собственных аргументах пользоваться обидной фигнёй по типу: ничего не понимаешь, ты маленький?»       Такие ребята часто вырастают с внутренней раной, мешающей ясно выражать свои желания, потому что: «извините, он не может, он маленький»       И от этого очень трудно избавиться.       «Дети тоже имеют право голоса и свободу выбора»       Временами Джинджеру казалось, что он намного умнее своих ровесников, и мальчик сам к этому стремился, умело показывая, что тоже смышлён и остроумен, как многие взрослые.       Рыжий трезво понимал сложности жизни после совершеннолетия, и хотел с ними столкнуться; ему не хватало гибкости и мудрости, чтобы полноценно стать им — Взрослым с большой буквы.       Но даже так Джи оставался рассудительным малым: вот только многие старше двадцати, а тем более тридцати-сорока, этого в упор не замечали. Для них он был лишь ребёнком, чьи мнения и догадки не нужно особо учитывать.       «Пусть разбираются тогда сами»       Мальчик плюнул на ситуацию с друзьями, однако обида на них не спешила уходить и не уйдёт, пока хотя бы «гаражные» не примут в нём равного полностью, а не на время.       А пока пусть ругаются, так и не узнав в самом начале, что ту нужную карточку забрала Анджела, по спешке и чистой случайности приняв её за банковскую.