Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

FLESHBACK

Намджун входит в негостеприимный и довольно-таки угнетающий полумрак спальни Чонгука по причине занавешенных плотными шторами двух единственных окон. Комната и без того смотрелась не слишком красочной и живописной, она была отделана в цветах и контрастах под вкусовые предпочтения Чонгука — несменного её хозяина: здесь было обыкновенно темно и не совсем уютно — холодно и как-то по-офисному, стены специально выкрасили в сероватый подтон, пол выложили из чёрного ламината, кругом господствовали лишь бежевые, изредко слегка голубоватые и коричневые оттенки. Вслед за Джуном, который на данный звук невольно оглянулся, дверь тихонько закрывается Хосоком, который деликатно оставил новоиспечённых истинных наедине, дабы не мешать долгожданному воссоединению и образованию идиллии у новой осчастливленной семейной ячейки общества. — Джин? — неуверенно окликнул альфа лежащего на боку омегу, свернувшегося калачиком и подложившего ладошку себе под щеку, и несмело двинулся в сторону развороченной кровати. — Ты спишь? — вновь робко и боязно прозвучал голос старшего, который приблизился к подножию постели и присел на краешек. — Я хотел… — Зачем вы пришли? — сухо поинтересовался брюнет, резко отдёрнув пятки руками от протянутых паклей пепельного, прижав их вплотную к своей груди и не оборачиваясь, продолжая лежать вполоборота к незваному и отнюдь не желанному посетителю и прикидываться спящим с закрытыми глазами. Он подрагивал. — Я вас не хочу видеть. И не звал в гости. — Пожалуйста, — терпеливо выдохнул Джун, — не язви. Я пришёл сюда, чтобы спокойно поговорить с тобой. — Нам не о чем разговаривать, господин Ким Намджун, — холодно отчеканил омега и распахнулся веки. — Все наши прения мы разрешили. Общие темы для разговора давным-давно иссякли для нас с вами. Идите вон… — Это не так, — слегка хмурясь, чуть раздражался мужчина и нервно сглотнул. — Нам есть что обсудить и гораздо больше, чем ты можешь себе представить, Джин… — Серьёзно? — риторический вопрос. — Я отказываюсь с вами что-либо обсуждать! Зачем мне слушать очередные ваши гадости? — не без усилий мышц рук младший порывисто подлетел с подушки и сел на попу, обхватив себя всеми конечностями, натянув одеяло до самой шеи и весьма враждебно поглядев на бывшего преподавателя. — Уходите отсюда, — воинственно проскрежетал он. — Я не желаю вас видеть! Более того… Один только ваш облик заставляет меня чувствовать себя ужасно плохо и унизительно! Меня тошнит от одного вашего присутствия… — Почему ты не рассказывал про то, что делал с тобой твой отец? — неожиданно сменил тему Намджун и сильнее нахмурился. — Тогда… В первый день?.. Это ведь именно он стал причиной твоего опоздания? Почему ты не поделился этим со мной? — сердился он. — Я ведь спрашивал тогда! — строго напомнил альфа. — Откуда вы знаете? — неподдельно растерялся Сокджин, на секунду округлив глаза от искреннего удивления. Ащ… Откуда он узнал? — Да и с чего бы вам эта информация? Какая теперь, к чёрту разница, из-за кого я тогда опоздал?! Это не имеет никакого значения! — повысил он свой былой тон. — Он… Э-это старик… Сукин сын! О-он в-всё равно добился… Д-добился своего… — послышался смачный шмыг носом, и показались первые рвущиеся наружу горькие слёзы непередаваемой боли и глубокого отчаяния. — Да и как можно было рассказать о таком?.. Э-это так… Стыдно! Унизительно и досадно… Я чувствую себя мусором, которым попользовались и выбросили на свалку. Стыдно признаваться, что едва ли не при каждом удобном случае тебя лапает и пытается нагнуть родной отец… — расплакался он. — Тем более рассказать столь позорные и кошмарные вещи такому малодушному, грубому и чёрствому куску булыжника, кем вы и являетесь?.. Вы издеваетесь надо мной или просто прикалываетесь? Я не могу вам доверять! — саркастично фыркнул омега. — Только Чимин — самый близкий для меня человек, имеет право выслушать от меня подобные признания. Никак не вы. — Я — твой истинный, — сквозь зубы прорычал тот, немного обиженный таким явным пренебрежением к своей персоне. — Я обязан был знать о всех домогательствах, распусканиях рук и прочих извращениях со стороны этого урода в отношении тебя! Даже если мы не были вместе, не были слишком близки и не являлись влюблённой парой или же просто друзьями, я должен был первым узнать о всей той грязи, бесчестии и принять хоть какие-то меры предосторожности! Этот человек мог запросто свети тебя в могилу! — деланно злился Намджун. — И давно ли вы осознаний сей факт? Что я — ваш истинный омега, — ядовито отозвался Джин и недоверчиво хмыкнул. — Раньше вас наша связь не особо волновала. Кроме того… Через неделю ваша свадьба. К чему вы вспомнил обо мне сейчас? Разве вас волнуют мои страдания? Вам не всё равно? — сомнительно выгнув бровь, прошептал он и отвернулся, скрестив руки на груди. — Ну, изнасиловали и изнасиловали… И что? Какое вам дело? — Я расстался с Сандрой сегодня утром и после этого незамедлительно приехал к тебе, — откровенно прозвучало из уст молодого профессора. — Замечательно. Я рад за вас! — пофигистично бросил тот. — Я хочу попробовать, Джин… Попробовать с тобой, — в этот момент смуглые пальцы альфы сомкнулись на подбородке студента и буквально принудили повернуться. Их взгляды тотчас столкнулись, такие разные и одновременно столь красноречивые и выразительные, выставляющие совершенно отличительные эмоции и чувства напоказ. — Я хочу полюбить тебя. От всего сердца и навсегда! Хочу заставить тебя забыть о всех страшных и чудовищных вещах, которые тебе пришлось пережить за свою жизнь по вине ублюдка-отца. Хочу утешить тебя и сделать себя твоей опорой, поддержкой, подарить тебе столь нужное тепло и незаменимую ласку… На собственном примере наглядно показать, что значит — истинность и настоящая любовь. — А знаете ли вы значение этого выражения? — устало усмехнувшись, скептически осведомился брюнет. — Как вы можете так легко рассуждать о настоящей любви до гроба, тогда как столько времени отвергали мои чувства к вам, изводя меня на душевные муки и подвергая непереносимой сердечной пытке, проводя уйму бессонных ночей в объятиях другой женщины? А теперь ещё и её точно также легкомысленно выбросили из своей жизни… Запросто, как будто бы она ничегошеньки не стоила для вас, как будто вы не хотели сделать Сандру своей женой и матерью ваших общих детей, хотя вы так рьяно утверждали мне, что истинность — не самое главное в жизни, а тут оказалось, что и её вы никогда не любили, — недолгая пауза. — Вы ничего не знаете о любви! — убеждённо воскликнул Джин с гневно горящими глазами. — Вам это понятие не дано! Вы не теплее и не чувствительнее какого-нибудь айсберга, а все остальные для вас — несчастные Титаники, сердца которых вечно сталкиваются о вашу холодность и разрушаются вдребезги, погибая навсегда! — прикрикнул он. — Я ошибался… — хрипло ответил Джун, виновато опустив голову перед ним и действительно раскаявшись. — У меня нет оправданий. — Конечно же… Нет, — озлобленно фыркнул омега и сглотнул накопившуюся слюну. — Извини. Сколько раз я должен упасть перед тобой на колени? — Не унижайтесь. — Тогда что?! — Но вы так и не ответили на мой предыдущий вопрос, — ледяным голосом оборвал он, брезгливо отпихнув от своего лица чужую ладонь и отстранившись на приличное расстояние к изголовью кровати, — какое вам дело до меня? Неужели я начал что-то значить в вашей жизни? — взгляд не выдавал надежды, влюблённой искры или маломальского радушия, только лишь затравленность и глубинную обиду — Джин ощетинился и шипел на альфу, словно мать-кошка, защищающая своих котят. — Я уже тебе озвучил, — тот поднял на него свои грустные глаза и плотно сжал губы. — И вам не всё равно? Как-то не верится… — Пожалуйста… — раздражённо скрипя зубами, несдержанно шикнул Намджун со вмиг потемневшим взором. — Ты начинаешь меня бесить… Разумеется, мне не всё равно! Ради бога… Да я тебе две минуты назад в чувствах признался! — возмущённо взорвался он. — Или ты полагаешь, что я настолько ужасен и бессердечен, что преспокойно, хладнокровно и абсолютно равнодушно отнёсся к «душетрепательному» известию о том, что моего истинного омегу подложили под свои вонючие старческие хуи четыре озабоченных сперматозоида и перетрахали во все доступные для сливания их спермы щели?! Так считаешь?! — Прошу тебя… Н-не нужно… Т-такими с-словами… — вновь громко разревелся, ещё пуще прежнего, Сокджин и закрыл своё красно-опухшее лицо ладонями. — Это больно… И ж-жестоко! Не говори так… Молчи! — всхлипывал он. — Прости, — внезапно извинился тот, моментально осознав свою огромную ошибку и с неимоверной жалостью, сочувствием взглянув на раздавленный, даже убитый вид парня. Не следовало нести всякую херню с горяча… Младшему и без того тяжело морально. Поэтому, особо долго не размышляя о своих дальнейших действиях, Ким нетерпеливо обнял его и импульсивно прижал к себе. — Прости меня, Джин… — он гладил омегу по голове, зарывшись своим лицом ему в макушку. — За всё… Я понимаю, что не достоин твоей любви, не заслуживаю твоего доверия и уж точно не имею права принуждать тебя стать моей парой и находиться рядом со мной. Просто… Ты можешь мне рассказать. Или лучше не будем трогать эту тему? — осторожно спросил Джун. — Не хочу, — чуть нахмурившись, категорично вставил тот, нервно заламывая костяшки своих пальцев. — Не могу вспоминать… Они уничтожили меня. Растоптали и вываляли в помоях моё достоинство и гордость, — безликим тоном перечислял Джин с опустевшим взором, уместившись щекой на плече мужчины безвольной куклой. — Пустили по кругу… Это был мой первый раз… И хуже сегодняшнего дня я не чувствовал себя никогда. Поэтому… Прошу тебя… — буквально умолял он, вновь ощущая солоноватую влагу в уголках своих глаз. — Не делай мне ещё больнее, специально навевая в наш разговор те кошмарные картинки, о которых я желаю навсегда забыть… Господи! Сотрите всё из моей памяти! — в отчаянии проскулил он и мучительно зажмурился. — И отпусти… Ты сдавливаешь меня настолько сильно, что мне становится трудно дышать. — Ох… Извини! И не плач, — трогательный поцелуй в висок. Брюнет непроизвольно вздрогнул. — Успокойся… Ты больше никогда не встретишься с этими людьми. — Их посадят? — шепнул Сокджин. — Конечно, — безапелляционно пообещал Джун, — они никуда не денутся от правосудия и понесут заслуженное наказание. Подонки сгниют за решёткой, как плешивые скоты. Я тебе клянусь! Все мы — твои друзья, постараемся сделать для этого всё возможное и невозможное. Да и… — он как-то задумчиво вздёрнул плечами, всего лишь предполагая такой неутешительный исход. — Обычно за столь беспощадные и низкие преступления мало приятного приходится переживать от сокамерников. Даже тюремщики не приемлют сексуальное насилие, поэтому, как мне кажется, их грохнут «свои же» даже раньше, чем нам представляется. — А… Ч-что… Как поступят с о-отцом? — дрогнувшим от страха голоском поинтересовался Джин, так как с судьбой тех ублюдков всё давно кончено. — Он будет отправлен в психиатрическую лечебницу, — проговорил Джун с некоей аккуратностью, чтобы не навредить ещё больше психике истинного. — Он ненормальный. Это было ясно на сто процентов после осуществлённых анализов. — Понятно, — только лишь кивнул омега и глубоко вздохнул. Казалось, это был вздох вселенского облегчения и долгожданного умиротворения… — Ты простишь меня? — спустя мгновение робко прошептал альфа, чуть склонившись к его лицу и водя по нежной коже кончиком носа. — Мне не за что тебя прощать, Намджун, — мягко отозвался тот, слегка покачав в отрицании головой. — Ты не имел ко мне каких-либо чувств, а я не имел достаточной власти, дабы заставить тебя полюбить меня. Мы на равных, — невесело ухмыльнулся младший. — Так мы теперь… — Я не хочу быть с тобой, — наотрез отказался он. — Я не держу на тебя зла и даже не обижаюсь. Мы ничего друг другу не должны и ничем не обязаны. Давай… Просто забудем о том, что нас что-то связывает помимо прошлого и расстанемся навсегда? — Сокджин осторожно отпрянул и, для удобства ухватившись за плечи Намджуна, заглянул ему прямо в зрачок. — Ты причинил мне слишком много страданий. Воспоминания о нас сумрачны и не приносят мне счастья… А теперь… Сейчас у меня есть Хоби. Он мне нравится. И я вижу с ним прекрасное будущее. Пожалуйста… Не рушь мою детскую мечту! — слезливо взмолился он. — Я так давно хотел создать свою семью вместе с любимым альфой, кучей жизнерадостных малышей и очаровательным лабрадором… А тут ты… Вновь, как ураган, врываешься в моё устоявшееся и размеренное настоящее, грозясь разломать призрачно отстроенное будущее… Не надо! Я искренне хочу быть счастливым и больше не плакать ночами о тебе. — У Хосока есть для тебя новость, — хрипло озвучил Нам, намеренно скрываясь свою досаду и печаль. — Полагаю, после этого у меня появится хоть какой-то шанс. Ты не можешь так легко разорвать нити истинности! — негодовал он. — Но ты ведь настырно и вполне осознанно шёл к этой цели совсем недавно, — недвусмысленно подметил младший Ким, намекая на тему про свадьбу с Сандрой. — Или я ошибаюсь? — вопросительно изогнул красивую бровь. — Подожди чутка и увидишь, — самоуверенно хмыкнул Джун. — Что Хоби должен мне сказать? — … После ухода Намджун Хосок признался ему, что им нужно расстаться, что их отношения изначально не несли в себе какое-либо будущее, они только оба обманывали друг друга. Джин сначала сильно расстроился и даже успел обидеться на несостоявшегося жениха, но чуть позже поразмыслил и согласился. Насильно мил не будешь, как говорится… Они останутся хорошими друзьями. Как и прежде. И да… Хосок пообещал познакомить его с Софией — своей новой девушкой. Но значит ли это теперь, что Джин должен попробовать открыть занавесы своего сердца Джуну? Вопрос не из лёгких… — Хоби… — внезапно простонал Джин и поморщился так кисло, как будто бы очень сильно и давно хотел в туалет и практически протекал, не имея более возможности терпеть. — Да? — повернулся тот. — Отвези меня, пожалуйста, в больницу, или в аптеку за мазью, — страдальчески попросил омега. — При Намджуне я еле держался… У меня всё тело адски болит! Аж рыдать хочется… До сих пор удивляюсь: как мне удалость не завыть от мучений! — искренне поражался он. — Почему сразу не сказал?! — тотчас подбежав к нему, испуганно нахмурился старший и стал быстро набирать номер скорой. — Явно признаки проявлялись ещё до его появления! Зачем было молчать и терпеть? Джин, ну правда, ты как маленький! — строго пожурил он. — Прости! — всплакнул парень. — Только не ругайся. И не нужно скорую… Просто отвези сам, — жалобно протянул он. — Что такое? — обеспокоенно спросил Хоби, осматривая его тело крайне взвинченным и встревоженным взглядом. — Где именно болит? — У меня… Там… — с диким смущением признался Джин и покраснел спелой помидоркой, испытывая колоссальную неловкость. — Ужасно зудит и горит! Чешется… Как будто внутри меня огонь воспламенили, а спичка продолжает полыхать… Ещё и живот колит. Хоть бы они не разорвали меня… — Мы немедленно едем в больницу! Эти твари могли наворотить всё что угодно с твоим организмом в первый раз!

Конец FLESHBACH

Спустя три месяца… За прошедшее время произошло много разных важных событий, но обо всех хочется рассказать по порядку и подробнее…

Чонгук и Тэхён

Эта парочка пребывает в абсолютной идиллии и полном взаимопонимании. Они много гуляют вместе в интересных местах, кушают вкусную еду и проводят максимальное количество времени наедине. Иногда встречаются с друзьями и веселятся. За короткое время в качестве пары они узнали друг о друге достаточно и даже больше, но многое предстояло выяснить впереди. Неделю назад омега выбирал альфе подарок на день рождения. Долго думал… Но так и не придумал! (Хи-хи). Решил посоветоваться с Чимином и Джином. А пару дней назад парни запланировали небольшой двухнедельный отпуск на каникулах на Мальте, когда Гуки закончит учиться. Заветной и так долго ожидаемой альфой близости не наступило. Омега не подпускал и даже не заговаривал об этом с ним, сохраняя предельную дистанцию и всё ещё осторожничая, чётко и ясно расставив приоритетные границы с самого начала, а Тэхён покорно соглашался со всем и не настаивал, смиренно дожидаясь знака «зелёный свет». Несмотря на немалую разницу в возрасте — десять лет, Вигуки уже объявили официально о своих отношениях близким друзьям и родителям, тем самым обозначив всю серьёзность и твёрдость их совместного будущего. Недавно младший начал складывать свои вещи в чемоданы, собирать необходимые побрякушки и личные предметы пользования с полок своей комнаты для переезда на квартиру Кима, готовясь первый раз в жизни существовать самостоятельно, без помощи родителей, которые всегда помогут и подскажут. Но теперь для этого есть Тэ. Он никогда не бросит и всегда поддержит чересчур молоденького и неопытного омежку, взяв под своё надёжное и любящее крыло. Они планируют обустроить собственное семейное гнёздышко и проводить уютные вечера за просмотром классных сериалов, поеданием еды и смешной «бытовухой», которая уж точно будет вносить в их жизнь яркие краски и продолжаться ночью за жаркими ночами, когда Гуки наконец позволит. Ах да… В скором времени Тэхён готовится сделать Чонгуку предложение руки и сердца! Он уже выбрал кольцо и положил его в коробочку с бантиком. Но омега пока об этом не догадывается, хотя невольно подозревает и подсознательно тревожится, что за странным поведением альфы может скрываться что-то неладное и очень плохое, но расспрашивать до поры до времени не принимается. Мда… Свадьба?.. Рано ведь ещё! Но Тэхёну хочется. Очень хочется! Поэтому для начала он планирует просто сделать предложение, затем поставить метку, а уже после этого начать подготовку к свадьбе, а вот по поводу ребёнка, скорее всего, они немного повременят, так как, чтобы младшему совсем трудно не пришлось в плане накопившегося груза учёбы и сдачи различных заданий преподавателям, да ещё и привыкания к самостоятельной жизни — они отсрочат пополнение их семейства новым членом семьи к получению диплома о высшем образовании Гуки.

Юнги и Чимин

В прошлом месяце Чимин полностью поправился и его выписали из больницы с небольшим швом на груди после всем известного ранения. Радостный и пищащий на всю палату омега был в несказанном и всепоглощающем восторге от новости, что он наконец-таки выздоровел и сможет с чистой совестью вернуться к себе домой, а не лицезреть изо дня в день удручающие и неприятно давящие на мозг бездушные больничные стены. Госпожа Пак всячески помогала и ухаживала за сыном в период окончательного восстановления, окружила своего ребёнка огромным количеством любви и заботы. Также омегу навещали друзья и приносили разные вкусности. Чимин временно перешёл на домашнее обучение, точнее, до наступления каникул, ведь сейчас конец учебного года и начало летней сессии, которая как раз-таки и пройдёт для него в домашней обстановке. Часто его навещал и Юнги, что вполне логично, но которого парень поначалу сильно смущался, очень стеснялся и даже как-то испуганно сторонился, пряча уродливый шов под одеждой и натягиваю футболку как можно ниже до пупка, когда альфа вдруг невзначай желал приласкать его и забраться своими шальными ручонками ему под кофточку. Но на это тот лишь недовольно фырчал, неодобрительно супил брови и отодвигал крошечные ладошки своего непутёвого рыжика, чистосердечно и от всей души заверяя, что всё хорошо, просто отлично и совершенно нечего бояться или же стесняться. Юнги нежно улыбался любимому, держа в своих крупных ладонях маленькие пальчики, и был искренен в своих словах. Он готов целовать эту небольшую ранку на рёбрах каждый божий день, ласкать каждый участок молодой кожи, да хоть съесть сладкую булочку, оставив бесчисленное количество кровожадных засосов и лопнувших капилляров, только лишь бы его лапочка-Чимин-и бросил загоняться на эту пустяковую тему и перестал перед ним зажиматься и робеть с растущей неуверенностью в себе и понижающейся самооценкой. Кроме того… В период лечения оказалось, что последние три недели младший под своим сердцем носил общего с Юнги ребёнка, который лишь ангельским велением волшебства или иным чудом избежал лезвия злосчастного ножа. Альфа прыгал на всех небах счастья! Он лучился от уха до уха ослепительным апрельским солнышком, обзвонил всех друзей и родственников, после чего продолжил ликовать от столь неожиданного и потрясающего известия, которым огорошили его врачи. Старший пообещал всем, что непременно устроит по этому поводу грандиозную вечеринку. Но позже. Омега тоже был очень счастлив и тепло улыбался, трепетно поглаживая свой пока ещё плоский животик и наблюдая за неописуемым восторгом своего любимого. Он ровным счётом ни о чём не жалел, ни о каком своём решении за последние два с половиной месяца, даже мысли такой абсурдной не приходило, а уж тем более не сожалел о том, что когда-то «растопил своё заледенелое сердечко», «оттаял» и смог открыться, всецело довериться этому хорошему и честному, порядочному, сильному духом и телом, доброму и крепко любящему альфе. Разумеется, после новости о беременности Мин настоял на скоропалительном переезде к нему, но пока он сам разбирался со всеми вещами, документами, чемоданами, оформлением Пака как второго собственника его квартиры и прочей лабудой, Чимин на время вернулся в своё старое жильё к матери, которая не хуже могла обласкать его всяческой заботой и вниманием. Но Юнги старался поторопиться со всеми неразобранным делами, уладить до конца все несостыковки, чтобы переезд как можно быстрее осуществился, так как он уже, буквально «горел» от нетерпения и до дрожи в коленях предвкушал, как лично будет холить и лелеять свою омежку и их маленькую горошинку, а в будущем и всех остальных детей.

***

Как поменялась жизнь Сокджина спустя три месяца? Именно столько же времени минуло с последней встречи с Намджуном… Но да ладно. Пока не об этом… А вот Джин «взял волю в кулак» и весьма успешно проходит свой персональный курс реабилитации, который ему оплатили большую часть Юнги (так как он богатый и все дела), а остальное подкинули семья Чонов и даже госпожа Ким. Да-да… Вы не ослышались. После случившегося, про что просто не могла не узнать мама Джина, она стремительно «нарисовалась» на пороге квартиры Чонов и, встав на колени перед инвалидом-сыном, со слезами на глазах стала умолять о прощении. Разумеется, омега приказал ей не унижаться перед ним и, ни на секунду не задумываясь, сразу же простил её. Теперь они налаживают былые отношения, потому что некая неловкость, напряжённость и неприятный дискомфорт после пережитого с господином Кимом всё ещё присутствовали между ними, не давая нормально общаться. Но после всего Джин остался жить у Хосока, только сейчас он переехал в спальню Чонгука, так как тот, как уже говорилось ранее, съезжает к своему парню — Тэхёну. Сама только мысль вернуться обратно в логово насильника и извращенца-папаши, пусть и в родной дом, который знал с детства, нагоняла праведный ужас и панику. С Хосоком у них дружеские и максимально доверительные отношения. София оказалась хорошей и смышлёной девушкой. В их паре идеальная гармония. Что же касается Намджуна… Здесь всё намного сложнее и туманнее. Тот не объявлялся и не подавал никаких признаков жизни прошедшие три месяца. Джин скучал. Безумно и бесповоротно тосковал о нём, думал лунными ночами и изводился мыслями о том, что зря отказался «попробовать» в их последнюю встречу. Ему честно не хотелось этого делать… Он был бы гораздо более счастлив и расслаблен, если бы смог навсегда выбросить из головы этого хладнокровного альфу и забыть про него на веки вечные. Но нет… Пепельноволосый достаточно глубоко засел в его голове, чтобы так легко стать для омеги главным предметом безразличия. И ненавидеть не получалось… После расставания с Хоби Джин окончательно осознал, что действительно никогда бы не смог искренне полюбить его. Они бы обманывали друг друга до конца своих дней. Его сердце до самой смерти отдано лишь Намджуну — человеку, который никогда не ценил его любовь и чувства. — Вот так… Молодец, Джин, — благодушно улыбаясь, мягко напутствовал врач-реабилитолог. — Давай, дорогой мой, ты сможешь! — помогал он Сокджину передвигаться на специальных поручнях, после чего тот в жутком изнеможении и с липким потом по всему лбу приземлился в обычное кресло. — Фух! — устало выдохнул он и восторженно улыбнулся. — Это так тяжело… Не могу больше! — хохотнул он и раскинул руки на подлокотниках. Доктор тепло улыбался и удовлетворённо кивал ему в ответ. — Но я ведь справился? Сегодня уже лучше? — Ты большой молодчина, Джин! — от всего сердца, искренне похвалил старший омега. — Ты делаешь огромные шаги на пути к желаемому и очень далеко продвинулся за последние пару месяцев. В тебе горит внутренний огонь добиться поставленной цели — а это самое главное. Недели таких вот тренировок в поте лица дают определённые плоды. С каждым днём твои результаты становятся всё заметнее и впечатляюще предыдущих! — Я очень хочу вернуть свою прежнюю жизнь, — широко просиял тот. — Отдохнёшь? — внезапно предложил врач, присаживаясь перед ним и по-свойски похлопав по плечу. — Я бы немного перекусил, если честно, — со стеснением в голосе признался Джин, — а потом можно продолжить. Хорошо? — Отлично, — положительно кивнул тот, — тогда я попрошу госпожу Чон приготовить тебе что-нибудь на «скорую руку», а затем мы продолжим наше занятие, и я отправлю тебя с чистой совестью на более интересные дела, — омега благодарно улыбнулся, а доктор покинул пределы спальни, скрывшись в темноте коридора. — Привет, — Джин, терпеливо ожидающий возвращения своего доктора с вкусной едой и, пока есть время, решивший заняться просматриванием конспектов по экзамену, который у него через два дня, резко обернулся на звук и буквально окаменел от увиденного. Его глаза широко раскрылись и вообще, от слова — вообще, не моргали. На самом деле, младший даже не дышал и попросту боялся спугнуть волшебное видение, так как предположил, что перед его взором возник неожиданный, но такой приятный и недосягаемый мираж. — С тобой всё в порядке? Выглядишь так, словно готов свалиться в обморок, — шутливо усмехнулся альфа. — Очнись, любовь моя! — Т-ты? — не верил в происходящее медленно отходящий от шока Джин. Он тупо уставился на мужчину и не знал, как продолжить разговор. — Мне кажется, — тихонько прикрыв за собой дверь, с улыбкой начал подходить тот, — что настало время нам расставить все точки над «I». Ты так не считаешь? — … — Прошло два месяца, Джин-и, — насмешливо стал припоминать Джун и, присев перед застопорившейся омежкой на корточки, щёлкнул того по носу, дабы наконец-таки вывести из длительного ступора невинное создание, — и я дал тебе достаточно времени на обдумывание. Я устал… Эта неизвестность и томительное ожидание твоего ответа меня убивают. Я больше так не могу! — жалобно поморщившись, искренне признался он. — З-зачем… Для чего ты здесь? — непонимающе прошептал брюнет. — О тебе так давно ничего не было слышно. Что-то изменилось? — Я кардинально изменился. С нашей последней встречи я многое понял и осознал, — проговорил старший, — мне ведь точно также необходимо было время на уединение с самим собой, чтобы без лишнего шума и непрошенных советов «больно умных и знающих друзей» поразмыслить о будущем наших отношений. — И что ты понял? — робко уточнил младший и, настороженно супя бровки, с долей промелькнувшего в глазах страха поглядел на него. — Я люблю тебя, — однозначно кивнул тот, решительно взявшись за чужие ладошки, — и докажу тебе свою любовь всеми возможными и невозможными способами, если ты только позволишь мне находиться рядом с тобой. — Как тебе хватает совести говорить о столь высоких чувствах по отношению ко мне? — возмущённо всхлипнул чересчур расчувствовавшийся омега. — Хочешь сказать, что способен так легко и внезапно воспылать любовью к другому человеку?! А как же Сандра? И полгода не прошло с вашего расставания! Неужто ты забыл её? Сердце не может так запросто отказаться от огромной любви, — не преминул упрекнуть он. — Которой, как ни странно, не было никогда. — Я ведь вызывал внутри тебя лишь раздражение и отвращение, смотрелся в твоих глазах полнейшим ничтожеством и вечно прилипчивой занозой в заднице, которая не понимала слова «нет» и надоедливо досаждала, бесила каждым своим присутствием, дисгармонируя твоё идеально отстроенную жизнь вместе с любимой женщиной. Так… — короткая запинка. — Как после этого всего ты можешь говорить мне о любви? — искренне озадачился Джин со слезами во взгляде. — Самое хорошее и доброе, что когда-либо ты мог испытывать ко мне — это равнодушие и холодность, — печально констатировал он. — Я взрослый мужчина и люлить не буду, — со всей присущей себе серьёзностью и безапеляционностью начал Намджун. — Ты мне нравишься. Действительно нравился всегда. Но сейчас я понял одну очень важную для себя вещь — я люблю тебя. Правда люблю! — чистосердечно и от всей души признавался он, при этом пристально заглядывая в мокрые глазки напротив и мягко улыбаясь. — С момента нашего знакомства и даже первой встречи меня всегда тянуло к тебе, словно магнитом к железяке. Просто… У меня не хватило достаточно смелости признать в себе эти чувства и ответить тебе тем же. Я был глуп и слеп всё это время. Вовремя не проявил мужество, чтобы расстаться с Сандрой, которая изначально не подходила мне в качестве спутника жизни. Я струсил и не желал признавать очевидного… Постоянно злился и несправедливо отыгрывал на тебе свою ярость, так как не был способен справиться с накалом испытываемых чувств по отношению к тебе. Длительное время я настойчиво противился теории «истинности», воспринимал в штыки фразы «правильный брак» и «предначертанные отношения» лишь по причине внутреннего упрямства, детского несогласия и нежелания являться многомиллионной серой мышью в обществе, которая поступает «как все». Я искренне верил в свои суждения и даже строил грандиозные планы на совместное будущее с Сандрой. Но новость об её измене резко перевернула для меня привычную картину мира. Я вдруг осознал, насколько сильно и глубоко заблуждался. Джин… — альфа ласково погладил тыльную сторону бархатистой кожи ладони омеги. — Прости меня, пожалуйста… Я действительно наломал много дров и теперь от всего сердца раскаиваюсь за то, что заставлял тебя так долго и мучительно страдать, испытывать внутренние терзания невзаимности и безответности чувств. Я был несправедлив по отношению к тебе. Ты не заслуживал плакать из-за меня! — сочувственно произнёс он. — Вы причинили мне слишком много боли, профессор, — неожиданно перешёл на формальное обращение тот, грустно качая головой. — Слишком много. — Но теперь между нами нет никаких недосказанностей. В наших отношениях может быть всё иначе, — слабая и едва видимая надежда светлым лучиком промелькнула в взгляде старшего. — Э-это… Сложно так… — растерянно нахмурился Сокджин и опустил омраченный взор на свои колени. — Почему? — нежно поинтересовался у него Джун, обхватив его по обеим щекам своими широкими ладонями и заставляя поднять заплаканные глазки обратно на него. — Почему, любовь моя, принять нас для тебя столь непосильная задача? Ответь мне. — Я-я… — голос младшего невольно задрожал и звучал очень тихо. — Я согласен попробовать. Но… Тебе разве не противно? — стеклянный взор вновь разбился на многочисленные сверкающие алмазики. Омежка снова разрыдался. — Что ты имеешь в виду? — недоумевающе насупился Намджун. — Почему мне должно быть противно? Джин?.. — После случившегося три месяца назад… — принялся объяснять расстроенный брюнет и шумно втянул сопли внутрь своих ноздрей. — Изнасилование… Неужели ты забыл? Меня осквернили четыре подонка! Как после этого ты можешь предлагать мне отношения? — искренне не понимал он и пускал слюни себе на подбородок, рваными вздохами и с периодическим иканием дыша. — Эй, — снисходительно улыбнувшись, мягко позвал альфа, — что ты такое говоришь? Я даже не думал испытывать к тебе отвращение и тем более беспричинную ненависть лишь потому, что ты лишился девственности по вине каких-то аморальных дегенератов. В произошедшем совершенно нет твоей вины. Это они — отбросы всего общества! Таким отъявленным негодяям место только в Аду. Ноо не тебе… Не считай себя шлюхой. Прошу тебя, любовь моя… Слышишь? — Джун аккуратно притиснул к своей груди Сокджина и погрузил обоих в пучину ласкающих и отдающих взаимным теплом объятий. — Я люблю тебя. Я постараюсь сделать всё от себя зависящее, чтобы твоя память навсегда стёрла даже самые незначительные и туманные отголоски тех ужасных событий из твоей жизни. Веришь? — Угу, — вяло встряхнул темноволосой макушкой омега и доверчиво зарылся холодным носиком в шею альфы. — Я скучал… Очень много думал о тебе, — сорвалась с розовых губ внезапная откровенность, которая мгновенно вынудила младшего покраснеть всеми участками кожи. — Твоё уединение вышло чрезмерно большим сроком для нас. Я тосковал по тебе… — недовольно промурлыкал он. — Любовь моя… Так бывает, — виновато выдохнул тот. — Но ты… Ты добился неплохих результатов. Как проходит реабилитация? — с широкой улыбкой поинтересовался Намджун. — Врач говорит, — начал растомленный в его ласке Джин, — что совсем скоро я смогу свободно ходить своими ногами, но пока я передвигаюсь на костылях. Осталось ещё чуть-чуть… — Это отлично! — искренне порадовался за него альфа, с непередаваемым наслаждением и упоением вдыхая полюбившийся аромат свежеиспечённого хлеба. — Я горжусь тобой. В самом деле! — Я стараюсь изо дня в день в поте лица и не пропускаю не единой тренировки, — скромно посмеялся тот и трогательно потёрся щекой о кофту мужчины, плотнее придвигаясь к родному телу и довольно приподнимая уголки пухловатых губ. — Я пообещал Шани побегать с ним наперегонки в парке около нашего дома. Я своих слов никогда не нарушаю! — Кто такой Шани? — слегка отстранился от него старший и театрально сдвинул брови в знак наигранной ревности. — Расскажешь? А? — строил из себя рассерженного он. — Маленький мальчик, — со смешком пояснил омега, параллельно перебивая шелковистые пепельные пряди меж пальцев, — которому ты когда-то не понравился и который намеревался защитить меня от тебя ценой небольшой взбучки от госпожи Чон, — насмешливо прыснул он и задорно сощурился. — Да что ты говоришь? — Джун порывисто ткнулся губами в его губы, чем вызвал немедленное смущение и застенчивый румянец второго. — Я с тебя не могу! Ты так мило розовеешь щёчками… — сладко просиял он, потрепав впалые части лица. — Такой красивый. Как я мог раньше этого не замечать? И отвергать такую вкусную булочку? — Намджун, — внезапно сделался серьёзным и подозрительно сдержанным омега, резко переменившись в лице, — ты правда больше не ненавидишь меня и не презираешь? — Почему ты спрашиваешь? — на секунду потерялся тот. — Я же уже сказал: такого никогда не было. Все мои всплески отрицательных эмоций в отношении тебя всего лишь показательная фальш, за которой скрывались прямо противоположные мысли. Я даже сам себя обманывал и не понимал этого! — Если в будущем ты вдруг решишь… Просто знай: я не вынесу нового предательства и разорву нашу связь даже под угрозой собственной смерти. Мне проще загнать себя в могилу, нежели продолжать подвергать себя вечным мучениям рядом с тобой. — Возможно, — проникновенно отозвался тот, нежно обнимая парня за плечи и искренне улыбаясь, — я не самая лучшая кандидатура для тебя. Есть много хороших и отменных альфы в мире. С кем-то другим ты смог бы быть более счастливым и спокойно прожить эту жизнь. Но я… Я честно постараюсь исправиться ради тебя. Мне действительно хочется измениться ради твоего успокоения и радости, стать для тебя гораздо лучше, заботливее, теплее и порядочнее прошлого Ким Намджуна, которого ты впредь больше ни за что на свете не увидишь. Я подарю тебе любовь, которую ты заслуживаешь, обещаю… — Мне не нужно, чтобы ты «прогибался» под мои хотелки и желания. Боже! Я же не капризный ребёнок, Джун, — слегка вознегодовал младший и порицательно покачал головой. — Просто люби меня: искренне и беззаветно! Навсегда. Я не прошу более. И потом… Никогда… — пауза. — Никогда не отворачивайся от меня и не предавай. Я не переживу этого от тебя. От любого человека, но только не ты! — со слезами на глазах умолял он. — Доверься мне. — До конца, — их руки сплелись. — Навсегда? — На вечность! — Я хочу стать твоей вечностью, Намджун. — Ты уже ею стал, любовь моя, — несколько мимолётных мгновений и они слились в животрепещущем поцелуе.