Позволь влюбиться

Они были одним целым.

Пока горело солнце, а лампы исправно работали над садом правило веселье. Глаза детей сияли, как брильянты, а улыбки были такими невинными, такими чистыми. Каждый был весел и не унывал. В маленьких ладошках покоились цветные карандаши. На самодельных монстриках из фетра находилась пара приклеенных глаз. И, конечно, над всем этим царствовал Солнышко. Он следил за детками, помогал клеить глаза и вырезал человечков из бумаги. Но вот когда выключался свет или за окнами висела луна, сад был убежищем для уставших, наигравшихся детей. Перед сон-часом свет гас повсюду. Солнышко просил, нет, умолял включить свет, ведь солнцу не под стать гаснуть, однако никто не слушал. Шестеренки крутились, детали заменялись, а белый лазер глаз сменялся на алый, будто пытаясь прожечь дыру во всем, что видел. Лучики прятались за корпусом железной головы, меняясь на шапочку со звездами. И теперь, взамен правления дня и царства Солнышка, приходило время белоснежной луны, которая убаюкивала своим видом. Её еле заметный свет, успокаивал взор, давал ложную надежду на безопасность. Но ведь все дети знают, что ночью просыпается не только луна, но и жители ночной глади, которые так и норовят унести с собой в забвение луны. Плохие детки — это те, кто не спит по ночам. Но даже на них есть свой воспитатель. Он приходил и убаюкивал, предварительно давая сладкую, до оскомины на зубах, конфету. Детки спали в цветных спальных мешочках, обнимая игрушку. Их сны были, как самая сладкая конфета, после сон-часа каждый норовил рассказать, что ему снилось. Луна — так и звали ночного воспитателя — следил за снами каждого. Были ли дети, которые не хотели спать? Конечно, без этого никак. Однако программа Луны не была построена под ситуации с истериками и нежеланием спать. Дальше искусственный интеллект действовал сам. Ребенка могли как успокоить, так и вывихнуть ему запястье, если дите слишком кричало и не слушалось. Вскоре, начальство пицца-плекса решили изъять чип, отвечающий за Луну, пересадив его в другого робота в целях безопасности и эксперимента.

Смогут ли два абсолютно разных робота наладить контакт и работать вместе?

Основная четверка была сразу сделана на работу в команде, но Солнышко и Луна — нет. Два И.И. с разной работой, противоположным кодом. Дизайн Луны не изменился, но к нему добавился трос. У Солнца не было специального отсека для него, ведь роботу всегда нужно было быть рядом с детьми. А вот Луне нужно было передвигаться, чтобы следить за покоем маленьких посетителей. После ремонта роботов включили, но так и оставили в мастерской, чтобы посмотреть, как они будут взаимодействовать. Первым включился Солнышко. Сидя на железном столе, он огляделся и пытался окликнуть детей, зовя их лучиками и говоря, что сейчас не время играть в прятки. Лишь спустя время он заметил, что он не один. У робота включился пятый протокол и, перепутав аниматроника с ребенком, Солнышко начал тормошить рядом сидящего робота и клеить цветные пластыри из кармашка штанов на «подозрительные» ему места. Однако, спустя минуты включился и Луна. Он отмахнулся от робота, шикая динамиком. К сожалению, целого динамика на складе не обнаружилось, поэтому мастерам пришлось взять уже старый. Из-за этого некий голос Луны был хриплым и глухим. Луна долго разглядывал себя, под надзором Солнца. Они хранили молчанье, пока Луна не посмотрел ровно в камеру и спроецировал голос: — Выпустите нас. Солнце еще метался, пытаясь понять, кому его коллега говорит, однако он не смог найти камеру. Интеллект Луны был гораздо больше, чем у Солнышка. Луна сложил руки на груди, поглядывая то на Солнце, то в камеру и так до тех пор, пока двери не отворились. Как только путь был свободен, Луна моментально ушел в детсад, не забывая про Солнце. Для обоих аниматроников были сделаны комнаты. Точнее, комната для Солнышка уже была и пришлось отстраивать еще одну для Луны, хотя он редко там появлялся. Робот предпочитал отдыхать, свешиваясь с потолка, наблюдая за коллегой и детьми. Первый месяц роботы контактировали по минимуму и только в перерывы или же ночью, когда нет посетителей. Их диалоги были короткими и не особо важными. Однако, даже в нерабочее время, Луна старался наблюдать за Солнцем, не выпуская того из виду. Спустя время слежка за ними прекратилась…

…и зря.

Аниматроники часто болтали, устраивали сценки детям, вместе укладывали тех спать. Клеили друг другу пластыри и рисовали на металле незамысловатые рисунки. На их лицах всегда были нарисованные фломастером солнце и полумесяц. Они стали чаще проводить время вместе. Одной темной ночью у них завязался странный диалог. — Солнце? — Хриплый голос в темноте кликал коллегу, который сидел в своей комнате и что-то рисовал. — Да, Мунни? — Такое прозвище он дал коллеге неспроста. В книжке, которую принес один из детей когда-то, было сказано, что Луна на каком-то языке это Мун. Так и получилось Мунни. Луна зашел в комнату и сел напротив Солнышка, стараясь не смотреть на робота, Луна заговорил: — Кажется, я тебя люблю… — Нет, — Солнышко перебил коллегу, перестал рисовать и взглянул на собеседника. — Нет, Мунни. Не любишь. — Что? Динамик Луны не переставал шуршать, однако красный лазер сменился на белый. Солнышко уткнулся лицом в рисунок. — Скажи, почему я не могу любить тебя? Это из-за того, что мы парни? Ох, если бы сейчас, сидя друг напротив друга, они понимали почему. Ответ лежит на поверхности, но оба закрывают глаза и ищут другие ответы. Но Солнцу все-таки пришлось ответить, не поднимая голову. Динамик на груди зашуршал, чтобы спроецировать голос, но Солнце по прежнему прожигал ковер лазером глаз. — Луна, нет. Мы с тобой роботы, — голос прервался и Солнце поднял глаза. — Одень меня в штаны я буду парнем. Одень в юбку, и я буду девушкой. Это глупо, Мунни. В ответ Луна лишь встал и вышел из комнаты.

Вот и проблема быть умнее, чем требуется. И. И. Луны оказался слишком умен, у него был разум, почти как у человека. Это его и погубило. Легче быть несмышленым роботом, чем думать, как человек.