Спасибо, что ты рядом

Слечь с простудой в середине сезона само по себе было сомнительным подспорьем в жизни, но из простуды они выгребли достаточно быстро. После тренировок Кевин вылетал из раздевалки за секунду, подгоняя за собой Эндрю и оставляя вечно копающегося Ники на попечение старшекурсников. Кевин внаглую пропускал пары, вытряс всю душу из Эбби, задавая миллион вопросов, смиренно глотал иммуностимуляторы и ложился вдоль Аарона, игнорируя причитания про карантин и воздушно-капельный путь передачи. Утягивал его, мелко колотящегося в ознобе, на себя. Накрывал пышущий жаром лоб холодной ладонью с отхлынувшей тревогой кровью, когда температура стабилизировалась на высоких цифрах. Кевин осторожно и ласково гладил его по плечу и целовал в висок, чтобы вывести из сна ровно настолько, чтобы Аарон смог запить водой таблетки или хоть немного поесть горячего. Глотать было больно, Кевин понимал это. И потому в поддержке и благодарности, что он справился, прижимал к себе плотнее, невесомым плавным прикосновением очерчивая ушную раковину: от основания до мочки. Аарон устало и измученно, но льнул к самой желанной ласке, даже в полубреду и изматывающей ломоте во всём теле. Бой с простудой отстояли. А когда выстрелило осложнение, смело обоих сразу. Уши у Аарона оказались не просто неожиданной эрогенной зоной, но и в принципе самым чувствительным и уязвимым местом. Кевин, впервые почувствовав такую сильную отдачу от какого-то мимолётного поцелуя в мочку или непреднамеренно задетого чуть оттопыренного края уха во время массажа головы, понял, что для Аарона это что-то куда интимнее, чем изучающие обнажённое тело нежные ладони и влажные губы, и Кевин никогда ему в этом не отказывал. И абсолютно не знал, что делать, когда Аарон, вставший на ноги, начавший улыбаться, выбирать еду на завтрак и уже лишь изредка безболезненно выхаркивающий оставшуюся мокроту, весь сжимался с затравленно перекошенным мукой лицом, в панике закрывая ладонью ухо. «Отит не опасен и проходит быстро», — очень аккуратно, будто чувствуя себя виноватой за то, что преуменьшает какую-то очевидную катастрофу, говорила Эбби Кевину, протягивая ему капли. Понимали все, что никого другого Аарон к себе не подпустит. Аарон, несколько лет сносящий побои и вполне достойно это скрывающий, Аарон, проживающий в абсолютно немом отчаянии судороги перегруженного тела и по-настоящему свалившийся, только когда температура скакнула под сорок, буквально сходил с ума от того, что «не опасно и проходит быстро». Ухо стреляло чуть чаще раза в час, длилось меньше минуты, и ещё порядка пяти Аарона били отходняки. Он резко менялся в лице, грудью падал себе на колени и словно становился ещё меньше. Ребёнком, который ещё не видел столько боли, чтобы научиться её терпеть. Кевин оказывался рядом так быстро, как только мог, сочувственно приобнимал за плечи и целовал в висок, Аарон с доверием на грани с отчаянием позволял ему подсунуть ладонь под свои, перекрывая доступ опасного внешнего мира к такому незащищённому уху своим теплом. Кевин мягко большим пальцем массировал кожу за раковиной, указательным осторожно, с лёгким давлением касался козелка. Аарон скулил в его руках в смеси благодарности и мольбы о помощи, а Кевин вкрадчиво и успокаивающе шептал в здоровое: — Всё пройдёт, всё обязательно пройдёт, я с тобой, я здесь, это сейчас закончится. «Сейчас» это не заканчивалось, но со временем Аарон убирал руки, позволяя Кевину позаботиться о его ухе в одиночку, и цеплялся пальцами за его предплечья. Ещё чуть позже его отпускало окончательно, и они молча возвращались к прерванным делам, делая вид, что ничего не было. Аарон чуть подрагивал в подавляемом страхе, когда приходило время закапывать лекарство, и он ждал Кевина, лёжа на краю кровати на противоположном боку. Обнимал себя руками и даже нервно пытался улыбнуться, когда Дэй опускался перед ним на колени и сначала мягко гладил ухо по краю, будто пытался убедить, что не представляет угрозы. — Это всего лишь я, я не причиню тебе вреда, да? Аарон едва заметно кивал, зажмуриваясь, и когда Кевин понимал, что он чуть расслабился, а пластиковый пузырёк достаточно нагрелся в другой руке, делал, как объяснила Эбби: осторожным, почти трепетным движением оттягивал ушную раковину назад и вверх и, позволяя упасть двум тяжёлым каплям в слуховой проход, нежно массировал козелок, распространяя лекарство и успокаивая Аарона, который непременно вздрагивал каждый раз, когда что-то инородное обволакивало нежеланной маслянистой жижей самую чувствительную часть его тела, доступ к которой заслужил только Кевин. За три дня Дэй почти смирился, что так теперь и будет проходить их жизнь: крупное деление суток на три части от одного приёма лекарств до другого, и на более мелкие от приступа до приступа. Но в какое-то утро Аарон вывалился к нему из комнаты, когда всегда встающий раньше Кевин под запись прошедшего накануне матча пил кофе, на твёрдых ногах и без искажённого мукой лица, но с концентрированным безумием в глазах, а когда Дэй с недонесённой до губ кружкой спросил, что случилось, едва разборчиво отчаянно прошептал: — Я не слышу. Кевин звонил Эбби ровно в шаге от истерики, а та отвечала абсолютно спокойно, что так и должно быть, и через пару дней всё придёт в норму. Аарон обнимал его колени, уткнувшись в них носом, и, наверное, рыдал бы от ужаса, если бы жестокое детство не выработало в нём условный рефлекс, что слёзы только усугубляют положение. Кевин гладил его по волосам, стараясь говорить чуть громче и ближе к здоровому уху: — Всё хорошо. Это не навсегда, через пару дней будешь в порядке. Пара дней, на счастье, пришлась на выходные, и Кевин не совался никуда, даже по магазинам отправил Ники, а Нилу пообещал двойную тренировку на следующей неделе, от которой он точно взвоет. Он сидел рядом с Аароном, пока тот делал свою домашку, и держал его за вторую руку, мелко подрагивающую в так и не отпустившей тревоге. Он гладил его по больному уху, аккуратно, трепетно, будто болело оно снаружи. Касался губами жёсткого хряща, черкал носом его внутреннюю сторону, а потом надолго прижимал основание ладони достаточно плотно, чтобы Аарон мог почувствовать шум как от приложенной морской раковины. Аарона это очень мелкими, по отдельности незаметными шагами, но успокаивало, и в какой-то момент Кевин заметил, как расслабилась его ладонь, которую он трепетно, невесомыми прикосновениями гладил по костяшкам. Аарон высвободил руку, чтобы нежно коснуться Деевской щеки, а потом доверительно ткнулся висок в висок. Секундной паникой пробило больше Кевина, который спешно подобрался так, чтобы столкновение было не жёстким и каким-то образом не отрикошетило Аарону в ухо. — Спасибо, что ты рядом. Кевин тогда сбился с дыхания и старательно несколько секунд имитировал вдохи и выдохи, поднимая и опуская грудную клетку и толкая вперёд пресс. «Люблю тебя» именно в такой формулировке он от Аарона никогда не слышал, да сильно и не стремился, но эти слова оказались куда весомее. Не клише из фильма, не пустышка, которую с должным актёрским мастерством можно сказать кому угодно, это было личное. Личное, только для них имеющее значение, отчаянно откровенное. Слёту что-то такое же сильное в ответ Кевин не подобрал, поэтому нежно поцеловал Аарона в залёгшую тень под глазами и почему-то в необоснованной, но абсолютной уверенности ляпнул: — Больше не будет больно. В понедельник его разбудил уже Аарон: мягким поцелуем в нос, навалившись над ним с упором в матрац в верхней точке отжимания на одной руке: опаляя торс своим теплом и почти не нагружая весом. Кевин сонно широко и довольно улыбнулся, сцепляя руки у Аарона на спине и рывком роняя на себя. Тот сопротивляться не стал, продолжив невесомыми касаниями сухими губами оставлять тёплые следы у Кевина по лицу. Одну его руку он потянул на себя и уложил себе на ухо. Кевин на автомате разобрал по сторонам пальцы и максимально расслабил ладонь, чтобы не создавать лишнего давления. — Можно больше не аккуратно, — проурчал Аарон с азартом, нежно переплетая с Кевином пальцы и уводя его руку по тем траекториям, которыми он обычно давал ему так идеально подошедшую ласку. Убрал свою ладонь, убедившись, что мысль Дэй понял и заботливо, уже чуть добавляя силы, стал плавными движениями разминать ему хрящ, нежно придерживая его с внутренней стороны. Аарон отозвался тут же истосковавшимся вздохом наслаждения, и Кевин с усмешкой отметил, что почти уверен, что дело не в вернувшемся слухе и отступившей боли. Аарон ещё раз быстро поцеловал Кевина в нос и мягко вывернулся из-под его руки. — Это, конечно, всё прекрасно, но нам пора на тренировку. — Нам? Кевин приподнялся на локтях и нашарил под подушкой телефон. До болезни Аарона в понедельник, после выходного от ночных тренировок с Нилом, Эндрю привозил Кевина на стадион на полтора часа раньше и потом возвращался за Ники и Аароном. Будильника на четыре у Кевина, понятное дело, сейчас не было. Но часы показывали четыре. Он вопросительно приподнял на Аарона бровь, не то со сна, не то от шока не в состоянии сложить буквы в адекватные слова. Но поняли его на удивление совершенно точно. Аарон посмотрел со спокойной признательностью и лёгкой обидой от чужой недогадливости в тёплых карих радужках и, как эстафетную палочку, протянул Кевину его зубную щётку. — Ты проводил время со мной здесь, я буду проводить его с тобой там. Кевин улыбнулся, уже договорив за Аароном подытоживающее «Справедливость». Но Аарон сказал куда более многозначительное: — Рядом.