Так — везде.

Первую свою собаку Кевин и Аарон привели с собой с улицы: дворняжку-подростка с обвислыми ушами и вполне себе ухоженной шерстью и не впалым животом для бездомной. Пёс абсолютно безобидно заластился Аарону к руке, когда у него на ребро ладони протёк соус из бургера, и заинтересованно повёл ушами на первое же вкинутое на удачу «Джек».

«Отит не опасен и проходит быстро», — очень аккуратно, будто чувствуя себя виноватой за то, что преуменьшает какую-то очевидную катастрофу, говорила Эбби. Аарон, несколько лет сносящий побои и вполне достойно это скрывающий, Аарон, проживающий в абсолютно немом отчаянии судороги перегруженного тела и по-настоящему свалившийся, только когда температура скакнула под сорок, буквально сходил с ума от того, что «не опасно и проходит быстро».

Он демонстративно языком подцепил таблетку, так, сука, чертовски знакомую, и как бы отчаянно Аарон ни держал зубы плотно сомкнутыми (аж челюсти заломило), она всё равно скользнула ему в рот. И спустя несколько мучительных секунд чистого насилия упала в пищевод.

— У нас же будет? — Аарон смотрит с азартом, почти с детским предвкушающим восторгом, а Кевин не доносит ложку до рта и вместо размякших хлопьев глотает горькую слюну. Что называется, позавтракали.