Midnight in Seoul

Чимин положил руку на грубую краску, покрывавшую дверь, и толкнул её. Грубые деревянные осколки царапали ему ладонь; на пол посыпались осколки чёрной краски. Петли завизжали, как предупреждение, но их мольба заглушена стеной шума. Смех пересилил музыку. Разговоры клубились грязным облаком дыма, застойный смрад сигарет скрывался в коллаборации гнилостных запахов. Резкий запах выпивки донесся до него, как чёрные плюмажи, ревущие из окон горящего дома. Был даже намёк на тошноту, портившую аромат комнаты. Он вздохнул, подойдя к стойке в дверь, на которой было написано «только для сотрудников», проталкиваясь мимо потной толпы танцующих пьяных. Он переоделся в свою черно-красную форму, прежде чем вернуться, чтобы продавать напитки. Чимин ненавидел свою работу. Между всеми пьяными драками, громкой музыкой и разговорами многие люди положили на него глаз. Все они беззастенчиво флиртовали с ним, обзывали его и даже пытались приставать к нему. Однако Чимину нужна была эта работа, поэтому он смирился со всем этим, скрывая улыбку. К нему тянулись и мужчины, и женщины, и это было хорошо для бизнеса. Его привлекательная внешность и очаровательный характер – вот на что полагался бар, и чтобы сохранить еду на своём столе, он должен был смириться с этим. Спустя пару сотен выпивок Чимин был совершенно измотан. Его смена, наконец, закончилась, поэтому он начал собирать вещи и уходить, но не раньше, чем его босс отругал его за то, что он пропустил работу накануне. Чимин вышел из здания. Он шёл по пустынным улицам, наблюдая, как свет ложится на каждый аспект зданий и дорог, словно толстое одеяло в разгар зимы. Он вошёл в свой дом с тихим щелчком замка, позволяя шуршанию полиэтиленового пакета, который он подобрал заранее, заполнить тишину. Он снял обувь и вошёл в свою комнату, где лежал Чонгук, играя в игру на своём телефоне. - Привет, я вернулся, - заявил Чимин, заработав в ответ небольшое мычание, - Во что ты играешь? – сказал он, садясь на край кровати. Чонгук на мгновенье остановился и посмотрел на него. - Мин надежды, - лицо Чонгука, как обычно, оставалось непроницаемым, - Это действительно дерьмово. Игра вылетает каждые две секунды. - Ах, да. был какой-то вирус, который всё испортил. Хотя Хосок всё ещё пытается это исправить. - … Ты знаешь создателя? - Ага. На самом деле он мой друг, - воскликнул Чимин с гордой улыбкой. Чонгук слегка кивнул, прежде чем обратить внимание на сумку в руках Чимина. Он выключил телефон и со стоном сел. - Что в сумке? - О, это швы на твою рану, - Чимин поднял сумку и достал набор для наложения швов, купленный в ближайшей аптеке, - Мне нужно зашить тебя сейчас, чтобы ты быстрее выздоровел и не заразился. Чонгук вздохнул и кивнул, прежде чем подползти к краю кровати, поставить ноги на пол и аккуратно снять рубашку, чтобы избежать как можно большей боли. Чимин неловко уставился на его бесподобную спину. Сколько бы раз он ни видел Чонгука без рубашки, он всё никак не мог к ней привыкнуть. Это дало ему этот странный удар в груди и кружащий рой бабочек под ложечкой. Он винил в этом тот факт, что почти не проводил время с другими людьми. Большинство людей привыкли к таким вещам, но только не Чимин. У него было только два друга, но он никогда не переодевался перед ними и не заставлял их переодеваться перед ним. Чимин покачал головой, чтобы прояснить мысли, поскольку понял, что слишком долго смотрел. Он схватил материалы, опрометчиво разложенные на комоде; белое полотенце с лёгким оттенком крови, пара больших ножниц и свежий рулон бинтов. Он подошёл к Чонгуку и сел позади него на колени. - Ты принимал лекарства раньше, так что это должно уменьшить боль, - успокоил Чимин, срезая толстую белую повязку со спины последнего, осторожно, чтобы не порезать кожу. Затем он смочил полотенце в ведре с водой, стоявшем рядом с кроватью, и начал протирать место вокруг пулевого отверстия. Он слегка потянул плечо Чонгука к себе и ущипнул кожу вокруг раны, закрывая её. Он почувствовал, как Чонгук напрягается под его руками от боли. Чимин проткнул кожу иглой с ниткой, стараясь оставаться как можно ближе к вершине. Чонгук зашипел и сжал простыни под собой. - Прости, тебе придётся потерпеть ещё немного, - сказал Чимин, продолжая зашивать рану, зигзагообразным узором, - Ты отлично справляешься. Ещё немного, клянусь. Чонгук кивнул, зажмурив глаза. - Что бы ты хотел на обед? – спросил Чимин, пытаясь отвлечь его от дискомфорта. - … Пицца, - сказал он после минутного раздумья. Чонгук немного расслабил сжатую челюсть, когда боль начала неметь. - Звучит очень хорошо. Я приготовлю большую пиццу с пепперони, и мы также можем посмотреть фильм. Чонгук кивнул в ответ. Чимин завязал последний надёжный узел, прежде чем снова вернуть его в слой марли и уложить парня спать. Он собрал всё и положил обратно, прежде чем вымыть руки. Он решил уйти и купить продукты для обеда, так как на приготовление пиццы уйдёт несколько часов. Он вышел из дома со своими изношенными белимы наушниками. Он регулировал проволоку, изгибая её во многих положениях, пока они, наконец, не начали работать. Положив телефон в карман, он погрузился в музыку, наслаждаясь теплым весенним воздухом. - Он как ребёнок, усмехнулся он про себя, когда ему пришли воспоминания о Чонгуке. Он не мог не заметить детское поведение Чонгука. Да, на первый взгляд он очень взрослый, молчаливый и даже пугающий человек, но как только начинаешь его узнавать, он на самом деле како-то «милий».