Midnight in Seoul

Он посмотрел на свои руки, сморщенные постоянным потоком воды из раковины. Всё, что видел Чимин, было красным. Не ошеломляющий белый цвет, вызванный замёрзшей водой, а просто красный. Как бы сильно он ни тёрся, кровь, казалось, не покидала его разум. Его руки навсегда обагрились кровью человека, которого он не смог спасти. Его глаза наполнились слезами, когда он затрясся и упал на пол туалета; свернувшись клубком отчаяния и сожаления. Чонгук, с другой стороны, оставался бесчувственным. Он смотрел в оконную раму, в которой не было ни одного стекла. Ночь была густой и холодной, но Чонгук, казалось, не возражал против сильного ветра, дующего ему в лицо. - Зачем ты привёл его сюда? – спросил Юнги, стоя позади него. - Он может помочь, - без колебаний сказал Чонгук. - Что, если он испортит всю миссию? - Он не будет. - Хорошо, а ты? – Юнги скрестил руки на груди, склонив голову с немного раздраженным выражением лица. - А что я? – повторил Чонгук, в замешательстве повернувшись в парню. - Да ладно, ты же не хочешь сказать мне, что не заметил этого. Ты меняешься, и это начинает меня пугать, - Юнги постучал ногой по деревянному полу, добавляя напряженности в атмосферу. - Вау, могучий Мин Юнги боится меня? – сказал Чонгук с саркастическим смешком. - В твоих снах. Боюсь, ты сорвёшь наш план только из-за одного тупого мальчишки. - Я знаю, что делаю, хён. Тебе не о чём беспокоиться. - Ты? – Юнги недовольно посмотрел на него, прежде чем указать в окно, - Потому что твой мальчик уходит. Чонгук выглянул в окно, наблюдая, как Чимин, спотыкаясь, бредёт в темноту с мешком на плече, наполненный тем, что Чонгук предположил, одеждой и едой. - Он вернётся. Чимин почувствовал, что задыхается. Его одежда и волосы, мокрые от пота, прилипали к коже. Он чувствовал, как его сердце бьётся в груди. Чимин смутно ощущал жжение в ноге, но продолжал бежать, пока его ноги не онемели и стали неустойчивыми, болезненно болящими. Он не знал, как долго бежал, но решил, что пробежал достаточно далеко, чтобы его ноги подкосились. Он прислонился спиной к старому уличному фонарю, его мешок с припасами упал рядом с ним. Отчаянно хватая ртом воздух, он закрыл глаза и позволил темноте скрыть свои страхи. Под небом из идеального полуночного бархата, под яркими звёздами, что они притягивали к себе взгляды небес, в голове Чимина тихо звучала лирика созерцания звёзд. Когда мерцал свет, и играла неслышная музыка, его ноги легко соскользнули по изрытому колеями тротуару. Чимин нашёл время, чтобы посмотреть на потемневшее небо. Чем темнее ночь, тем ярче звёзды. Даже если их скрывает облако, они всё равно сияют. Возможно, именно поэтому Чимин любил звёздный свет, потому что он не приходит в дневное время, но без него для глаз была бы только чернота. Это самое прекрасное искусство, живое в чистой энергии, песня для глаз. Временами Чимину казалось, что он каким-то образом чувствует, как они шепчутся так, как уши не слышат. Он предположил, что это было потому, что он чувствовал себя дружелюбно, когда мир людей чувствовал себя лишённым любви. «Куда мне вообще идти?» - подумал Чимин со вздохом. Он мог бы вернуться в свою дерьмовую квартиру и поискать другую работу, на которую его не возьмут. Он мог вернуться и смотреть, как умирает его мать, потому что он не смог получить необходимые ей деньги. Или… Или он мог бы помочь Чонгуку. Получив нужные ему деньги, он забудет обо всём, что произошло. - Это мой единственный выбор, - прошептал Чимин, прежде чем заставить себя встать, - Боже, пожалуйста, пусть это не будет ошибкой. Чимин судорожно вздохнул, перед тем как вернуться к убогому дому, единственная звезда пронеслась по небу позади него. Он не торопился возвращаться, так как не торопился увидеть самодовольное лицо Чонгука. Он всё ещё цеплялся за слабую надежду, что, возможно, Чонгук не так уж и плох. Эта надежда, однако, исчезла так же быстро, как и дым от сигареты в пальцах Чонгука. - Как прогулка? – спросил Чонгук, наступая на недогоревшую сигарету, - Я уже начал думать, что ты не вернёшься. - Мне нужно было проветрить голову, - прямо заявил Чимин, крепче сжимая мешок, который перекинул через плечо. Чонгук хмыкнул в ответ и направился к последнему, - Я помогу тебе, но при одном условии. - И какое же? - Больше никаких убийств, - прямо заявил Чимин. Чонгук удивлённо поднял брови. - Ты шутишь? – спросил он со смешком, который исчез, когда лицо Чимина оставалось таким же невозмутимым, как в начале, - Ты не можешь быть серьёзным! Никаких убийств? Это смешно. - Бэтмен может это сделать.