Poor Boys With Rich Hearts

Хонджун смутно помнил, как в детстве слышал какую-то чушь о том, как важно, чтобы в школах была форма, потому что она не позволяет бедным детям выделяться на фоне бедных, а богатым - выставлять напоказ богатство, накопленное их родителями. По крайней мере, Хонджун считал это чушью. Но вот он стоял прямо перед коваными воротами в одних рваных джинсах, футболке и куртке с таким количеством пятен краски, что казалось, будто это был оригинальный дизайн, а не просто неаккуратная работа Хонджуна. Его кроссовки не были порваны, но их чистый зеленый цвет был изъеден грязью и временем. Люди, проходившие мимо него в Gucci и других брендах, которые Хонджун не мог выговорить, либо смотрели на него как на кусок мусора, висящий у них под носом, либо полностью игнорировали его, как будто он был не более чем пятном на стене, не стоящим внимания. Он поднял сумку чуть выше и целеустремленно зашагал вперед. Не обращая внимания на отвернутые носы и отвратительные взгляды, Хонджун подумал, что место здесь прекрасное. И оно должно было быть таким, ведь ему пришлось пройти через все, чтобы попасть сюда. За шесть месяцев пребывания здесь он был уверен в себе, проходя через роскошные дворы, занимающие все свободное пространство, с извилистыми каменными дорожками, ведущими через кампус, от которого у любого закружилась бы голова, не говоря уже о тех, чье представление о роскоши сводилось к посещению большого торгового центра на другом конце города. Хонджун научился здесь сливаться с толпой. Он научился выживать, будучи человеком столь низкого статуса - хотя ему потребовалось немало времени, чтобы понять, как это сделать. Если он не шумел и не создавал суеты, большинство людей оставляли его в покое. Поэтому Хонджун шел в тишине, избегая главной дороги и обходя здание А с задней стороны, к задней двери здания F (как эти люди были так грязно богаты, но не могли позволить себе лучшие названия зданий, он не понимал). (Хонджун уже давно перестал пытаться понять богатых людей). Когда он проходил по коридорам, люди, как всегда, оглядывались или игнорировали его, и Хонджун удивлялся, как спустя шесть месяцев он все еще остается новой диковинкой. Богатые люди жили такой скучной жизнью, если он был самым интересным из того, с чем они сталкивались. По дороге в магазин Хонджун видел и более интересные дорожные жертвы. Его рюкзак был набит книгами и учебниками (любезно предоставленными школой под его стипендию, потому что он совершенно не мог позволить себе даже одну из этих вещей самостоятельно, не проголодав год). Люди всегда спрашивали (а под "людьми" он подразумевал всех живых родственников и друзей семьи, кроме своей матери), почему он выбрал Сеульский международный университет. "Зачем столько усилий ради чего-то, что может дать тебе любой колледж?" - требовала его тетя в пятый телефонный звонок, который Хонджун не смог проигнорировать. "В этом нет ничего особенного... Зачем ты заставляешь свою мать пройти через все это, только ради причудливой печати на дипломе?". Хонджун прижал руку к глазам, следя за дверями магазина, чтобы убедиться, что ни один покупатель не зашел и не застал его за разговором по телефону. "Тетушка", - сказал он, и это уменьшительное выражение прозвучало почти саркастически от того, с какой силой он его произнес. "Если бы ты действительно слушала, когда говорила моя мама, ты бы знала, что она не платит ни цента - в этом вся суть стипендии, на которую я подал заявление". "Я говорю не только о деньгах!" - возмущенно воскликнула она, и Хонджун подумал, не потрудилась ли она вообще поговорить с его мамой, потому что, похоже, она была готова сорваться на крик. "Ты бросаешь свою бедную маму одну после всего, что она для тебя сделала..." "Мы с мамой уже говорили об этом", - сквозь зубы сказал Хонджун, гранича с искренним раздражением. "Я бы не оставил ее вот так просто, но если все мое жилье будет оплачивать школа, я смогу посылать деньги маме..." "Ты должен жить с ней до сих пор!" - кричала в трубку его тетя, голос ее звучал все громче. "А не бросать ее, как это сделал твой отец, чтобы жить в студенческом городке..." Колокольчик над дверью магазина зазвенел, и Хонджун даже не потрудился попрощаться с тетей, прежде чем повесить трубку и поприветствовать покупателей. Возможно, Хонджун согласится, что SIU был не самым... гостеприимным местом. Только в последние пять лет они начали предлагать стипендии, и стандарты, которым должен был соответствовать человек, чтобы претендовать на них, были смехотворны. Очевидно, это было сделано для того, чтобы богатые могли получить образование, а бедные - нет. Но Хонджун был настроен решительно. Решительный бедный ублюдок. Он усердно учился, чтобы сдать этот вступительный экзамен, и работал до тех пор, пока его глаза не налились кровью, чтобы сдать дополнительные зачетные части стипендии (Плата за подачу заявления и тестирование только для них поставила огромную точку в их сбережениях). Хонджун должен был преуспеть. Он должен был. Потому что, независимо от того, что думает его тетя, компании и предприятия смотрят на людей из SIU. Это просто никогда не затрагивало его семью и тетю, потому что они не входили в 1 % тех, кто обычно посещает университет. Но закончить здесь университет - успешно - с законной степенью и хорошим средним баллом? Тогда люди не смогут смотреть на его финансовое положение. Они увидели бы его ценность в успехе, который ему удалось достичь. Работодатели не будут смотреть на него как на захудалого паренька из центра города - он будет выпускником SIU, а это значит, что он чего-то стоит, черт возьми. Хонджуну было труднее, чем остальным. Казалось, все шансы были направлены против него, и даже всегда поддерживающая его мать сомневалась, хочет ли он пройти через это или нет. Ведь помимо всех сборов и тестов (а также предрассудков и пристальных взглядов), Хонджун перевелся на второй курс и пытался сбалансировать курсовую работу, которая была в разы сложнее, чем он когда-либо видел, найти свой путь в этой школе, которая была огромной, как город, пытаясь не умереть от тоски по дому, и не имея времени на акклиматизацию, прежде чем домашние задания и тесты начнут сыпаться на него.... И с самого начала его средний балл висел над ним, как лезвие гильотины, ожидая, когда он оступится и потеряет все. Потому что если средний балл Хонджуна по какой-либо причине снизится, это будет конец. Стипендия пропала. Мечты... Мечты разбиты... Первые два месяца он занимался здесь до тошноты, чтобы не отстать (что приводило только к еще большим взглядам). Но после первых нескольких месяцев он, казалось, вошел в ритм, и смог перевести дух (но только один). Английский был, наверное, одним из его наименее любимых предметов, но он все равно получал от него удовольствие. Даже если это было совершенно отстойно, когда он занимался им первым делом по утрам. Особенно из-за Кан Ёсана. Ладно, возможно, это было немного несправедливо. На самом деле, Хонджун не имел ничего против Ёсана - на самом деле, Хонджун, наверное, никогда бы не заметил этого парня. Он сидел в передней левой части класса и ничего не делал. Буквально, ничего. Он не отвечал на вопросы, не участвовал, даже не открывал учебник. Он просто сидел там, положив подбородок на кулак и уставившись на доску - казалось, он не слышал ни слова из того, что говорил профессор. Он также был невероятно, несправедливо привлекателен (даже Хонджун мог признать это и злиться из-за этого в очень мелкой, частной форме). В первый же день Хонджун узнал, что Ёсан был моделью в компании своих родителей. Он узнал об этом, когда в середине первого урока Хонджуна, молчаливый мальчик просто встал, взял свою сумку и ушел, сказав лишь: "Мне нужно успеть на фотосессию". Хонджун не мог поверить в такую дерзость, но профессор просто кивнул и продолжил урок. Хонджун не мог оторвать глаз - неужели именно такими были богатые школы? Ему почти хотелось смеяться над тем, что школа может быть такой чертовски трудной, но при этом такой снисходительной. Ёсан иногда вставал и уходил посреди урока, чтобы поработать моделью (быстро поискав в интернете, Хонджун понял, что видел Ёсана раньше на YouTube в рекламе всего, от одежды до одеколона). Это было немного странно. Однако, кроме этих коротких перерывов в концентрации внимания Хонджуна, Ёсан не сделал ничего, что могло бы вызвать гнев Хонджуна. Нет, проблема была не в Кан Ёсане, а в окружающих его людях. Или, скорее, тех, кто хотел бы быть рядом с ним. Со всех сторон от Ёсана стоял пустой стол, который служил барьером между ним и людьми (как мужчинами, так и женщинами), слюнявящими его. Это, конечно, была худшая из возможных ситуаций для Хонджуна, потому что места вокруг Ёсана были единственными свободными в классе, а Хонджун сидел прямо рядом с ним. Господи Иисусе, если бы взглядом можно было убивать, у Хонджуна было бы пятнадцать пулевых отверстий в затылке, когда он занимал свое место. Он практически слышал, как идеально наманикюренные ногти скребут по парте, а обутые в парадные туфли ноги в разочаровании бьют по земле. "Профессор Но!" - позвала одна девушка еще до того, как Хонджун занял свое место. "Что если мы просто поменяемся, и вы посадите новенького сюда? Так он не будет так близко к Ёсану, чтобы не мешать ему". Первый тяжелый урок, который Хонджун усвоил в этой школе: никому здесь не было дела до твоих чувств и мыслей. Особенно если ты стипендиат, не имеющий семьи и не представляющий для них никакой законной угрозы. Хонджун замер, не зная, бежать ему или драться с этой сукой. Наступила тишина, в которой Хонджун не знал, что делать. А потом профессор просто покачал головой. "Садись, Хёна, все места уже распределены и расставлены - я не буду перестраивать рассадку". Шипение гнева и отвращения преследовало Хонджуна, когда он повиновался приказу профессора занять место. Он попытался неловко улыбнуться Ёсану, но тот ни разу не взглянул на него за все время разговора. Может быть, Ёсан и не был засранцем (как казалось), но он был довольно груб. И если бы не он, Хонджуну не пришлось бы иметь дело с угрожающими липкими записками на своем стуле и даже с чертовой прищепкой для пальцев, ожидающей его на месте. Но богатым было все равно, что с тобой происходит. Их волновало только то, что непосредственно касалось их самих. А у Хонджуна не было власти за его именем, чтобы поднять шум только потому, что люди были грубы с ним. Поэтому Хонджун принял это и все остальные вызовы, брошенные ему, с достоинством. Он не для того трудился, чтобы попасть сюда, чтобы его пугали девушки в бигуди, которые злились, что он сидит рядом с их любимым мужчиной. Хонджун тоже мог вывести из себя нескольких человек. Даже спустя несколько месяцев взгляды студентов позади него не успокоились - хотя они немного поутихли после того, как профессор Но пригрозил, что выгонит следующего, кто зарычит или бросит бумагу на его уроке. Хонджун быстро перестал пытаться улыбаться Ёсану, просто занял свое место и делал записи там, где ему было нужно. Как и положено по расписанию, в конце занятия закончились, и Хонджун как можно быстрее покинул комнату, так как люди устремились вперед - теперь, после окончания урока, они больше не были скованы правлением профессора. В первый день он не успел вовремя пересесть, и с тех пор жалел об этом каждый день. Хонджун оглянулся на дверь класса и увидел, как вокруг стола Ёсана собралась толпа людей, некоторые из них просто называли его имя, пытаясь заставить его посмотреть на них, а некоторые пихали ему в лицо фотографии, которые, по их словам, были доказательством того, что они являются моделями, если он когда-нибудь захочет принять участие в совместной съемке. Сначала Хонджун хотел посмеяться над этой глупой демонстрацией. Но, в действительности, после минутного раздумья... Хонджуну стало жаль парня. Потому что Хонджун никогда не видел никаких признаков того, что он наслаждался или даже больше, чем терпел других людей. Он просто сидел и молчал, когда они прижимались к нему. Хонджун часто задавался вопросом, почему он не сказал им, чтобы они отвалили (но, опять же, Хонджун, вероятно, нашел бы себя мертвым в канаве, если бы попытался это сделать. Может быть, его семья разозлится, если он это сделает). Но он ничего не мог сделать для Ёсана, поэтому всегда уходил, чтобы начать свой путь на занятия по искусству. Искусство было... Ну, это всегда было единственное, о чем Хонджун позволял себе просить. Он не выпрашивал у мамы игрушки или игры, не просил лишних денег, чтобы сходить с друзьями за покупками. Он знал, что они не могут позволить себе такие вещи очень часто, поэтому Хонджун просто старался никогда их не просить. Но когда он использовал свой последний холст? Когда одна из его кистей высохла? Когда на столе появлялась блестящая коробка с совершенно новыми красками, цвета которых Хонджун видел только в видеороликах по DIY? Искусство было тем, ради чего Хонджун позволял себе быть эгоистом (несмотря на то, что мама всегда говорила ему, что он может просить не только об этом). Отсюда и разводы краски, окрасившие его джинсовую куртку (на самом деле это не было сделано специально, как на той куртке, которую он переделал). Возможно, из-за этого его одежда выглядела еще более потрепанной по сравнению с другими студентами, но они могли, блядь, отсосать. Это была хорошая куртка. Удобная. Урок "Оценка искусства" был скучным занятием, несмотря на то, что Хонджун был увлечен предметом. Занятия проходили с минимальными хлопотами, потому что они сводились к тому, что человек нажимал на слайды PowerPoint, а ручки уныло царапали бумагу. Хонджун сидел на задней парте, и его никто не беспокоил. Его класс по рисованию был не таким удачным. Потому что, как и на английском, Хонджун был вынужден находиться в слишком тесном окружении людей, которые были слишком популярны. Чон Юнхо был массивным, неуклюжим щенком, который приветствовал класс ярко и с энтузиазмом, в который Хонджун не мог поверить. Но каждый день Юнхо непременно входил в класс, приветливо махал всем рукой и даже здоровался с некоторыми по имени. Несколько раз он слышал, как Юнхо рассказывал о бизнесе своей семьи - что-то связанное с отелями и круизами? Хонджун мог видеть это - эту слишком яркую улыбку при обслуживании клиентов (хотя она выглядела совершенно искренней на Юнхо, заставляя Хонджуна верить, что он просто настолько дружелюбен). По крайней мере, он собирался сделать правильную карьеру. Большую часть дня его глаза проходили мимо Хонджуна - несколько раз они останавливались на нем, но быстро отводили взгляд, словно боясь быть пойманными. Мальчики подпрыгивали, чтобы хлопнуть его по спине и сжать его руку в силовом порыве, а девочки судорожно спрашивали друг друга, как выглядят их волосы или нет ли у них в зубах кусочка кимчи, и застенчиво махали руками, когда он их приветствовал. Почему-то это было почти более отвратительно, чем с Есаном, потому что Есан хотя бы не отвечал взаимностью этим сумасшедшим. Скетчинг был более практичным занятием, и Хонджуну хотелось стиснуть зубы до боли, так как болтовня не прекращалась, заставляя его часто делать паузы, чтобы его крепкий захват не разрушил углы, которые он так тщательно измерял. Хонджун даже не был уверен, что другие люди в классе работают. Только через пару недель после начала занятий профессор Ян остановилась у его стола, делая обход. "Отличная работа с тенью, Хонджун", - похвалила она, как делала это с большинством людей, сделавших хотя бы полуприличную попытку. "Однако, если у вас проблемы с концентрацией, вы можете работать в наушниках, если вы слышите все мои указания. Мы не какая-нибудь отсталая государственная школа". Она понимающе ухмыльнулась. Хонджун потрясенно уставился на нее, а она подмигнула ему и, добродушно улыбаясь, пошла дальше. Хонджун сделал звук потише, но его было достаточно, чтобы заглушить постоянные разговоры о нем. Сегодняшний день ничем не отличался от других: он включил наушники и сосредоточился на том, чтобы сделать комнату, которую он зарисовывал, как можно более трехмерной, а его руки были скрупулезными и уверенными. Его мама всегда говорила, что у него крепкие руки. Что это руки художника - даже когда он рисовал пальцами в детстве, слишком сосредотачиваясь на своих движениях, даже если рисунок все равно получался никаким. Хонджун перешел на более мягкий карандаш, приложил его к тонкой лампе, которую он нарисовал... Хонджун почувствовал, как что-то врезалось ему в спину. Он почувствовал, как грифель карандаша царапается о плотную бумагу - темная полоска карандаша прочертила путь по его нетронутому эскизу. Хонджун совершил одну ошибку, приехав в SIU: он полагал, что богатые люди будут просто игнорировать его и заниматься своими делами. Он ошибался. Потому что эти богатые люди были снобами и жестокими и не заботились о последствиях своих действий. Особенно в отношении такого ничтожества, как он. Он в ужасе застыл на мгновение, обернулся и вырвал наушники... Мальчик (вероятно, Донхун?) быстро отошел от Хонджуна, похоже, он сдерживал улыбку, глядя на него с преувеличенным ужасом. "О, нет, простите, я не хотел..." "Донхун!" Даже Хонджун вздрогнул от голоса профессора Ян, прокричавшей на весь класс, ее глаза полыхнули яростью. "Наказание!" Выражение лица Донхуна превратилось в неподдельный ужас. " Что? Это хер..." "Будешь спорить со мной, и мы отправимся в кабинет директора!" - безжалостно сказала она. "На сегодня с вас хватит - уходите, за срыв урока. Увидимся позже, чтобы узнать подробности вашего наказания". "Вы не можете..." "Сейчас же." Донхун выругался под нос, топая к своей сумке и отрывая ее от земли, выбежал из класса и хлопнул дверью достаточно сильно, чтобы сбить картину со стены. Это была еще одна вещь, которую заметил Хонджун. Он не знал, были ли учителя из влиятельных семей, или у них просто был гарантированный иммунитет от богатых родителей, разозленных тем, что их ангелочков посадили под арест. Но учителя не боялись угроз, которые пытались озвучить ученики. И Хонджун не мог быть им более благодарен. Профессор Ян внезапно встала у края стола Хонджуна с сожалением щелкнула языком. "Мне очень жаль, что так получилось, Хонджун. Я сомневаюсь, что у вас будет время исправить это сегодня, но если у вас есть свободное время завтра, вы можете зайти, чтобы закончить и исправить это". Хонджун уставился на нее с открытым ртом, лихорадочно просматривая свое расписание на завтра. Сразу после занятий у него была работа, так что единственный шанс был во время обеда. Его желудок оплакивал потерянную еду, но он быстро кивнул. "У меня перерыв прямо во время обеда". Профессор Ян молча кивнула, выглядя искренне извиняющейся. "Это было бы хорошо. Если у меня будет встреча с кем-то, просто приходите и сидите тихо, хорошо?". По крайней мере, все учителя относились к Хонджуну справедливо. Профессор Ян даже, кажется, считала его впечатляющим за то, что он здесь. Это была очень приятная перемена. Хонджун кивнул, благодарно сказав ей спасибо. Она не обязана была давать ему время на исправление до срока. И Хонджун поблагодарил свои чертовы звезды за то, что ему разрешили это сделать. Он не мог принять такой удар по своей оценке. Когда профессор Ян оставила его, чтобы он начал исправлять темную полосу, Хонджун оглядел класс. Большинство людей все еще смотрели на него - либо в шоке, либо пряча смех за руками. Однако, впервые на памяти Хонджуна, Чон Юнхо не улыбался. Он молча смотрел на Хонджуна, губы были сжаты, а в темных глазах было что-то похожее на сожаление. Хонджун знал, что Донхун сидел прямо рядом с Юнхо, и его пустое место смотрело на него. Он не знал, участвовал Юнхо в этом или нет, но ему было все равно. Он вернулся к своей работе, засунув наушники обратно, не позволяя стрессу овладеть им. Он уже работал в срок, и он мог сделать это снова. Урок завершился, так и не закончив исправления, но он успел тщательно стереть все темные участки и начал перерисовывать детали. Хонджун первым вышел из класса, убрал свои вещи и положил эскиз обратно на стеллаж. Он вышел из класса, не оглядываясь (он почти жалел, что не нашел минутку, чтобы еще раз поблагодарить профессора Ян, но он обязательно сделает это завтра). Затем он отправился на обед. Обед всегда был интересным. Почему-то это было единственное, что не входило в его стипендию. Планы питания были доступны ему по сниженной цене, но это все равно было слишком дорого для его финансов (учитывая, что у них были такие варианты, как гребаный омар на обед). Поэтому, чтобы добавить еще один повод для недоумения, Хонджун каждый день собирал себе обед. Он не голодал, благодаря тому, что большинство других расходов были покрыты, но все равно это был простой обед. Жареный рис, кимбап, пара гарниров, которые мама все еще настаивала присылать ему... Правда, если бы у него был плохой день, он бы не стал есть гарнир, так как он слишком сильно напоминал ему о том, как далеко он находится от дома. Хонджун ненавидел есть в столовой и оставался там только в том случае, если на улице шел дождь или было невыносимо холодно. Но сейчас стояла теплая погода - осень еще не наступила. Поэтому Хонджуну пришлось пройти через столовую, чтобы попасть во двор, где он обычно ел. А в столовой он встретил еще две вещи, которые делали его школу абсолютно безумной. Сон Минги и Чхве Сан... Как и Ёсан, они никогда ничего не делали Хонджуну. Хонджун был уверен, что ни один из них даже не замечал его. У них не было общих занятий, но они были зверями в кафетерии. Они сидели в центре зала, и все остальные люди стекались к ним. Как и Ёсан, и Юнхо, они были постоянно окружены мальчиками и девочками, которые болтали, флиртовали, смеялись. Однако, в отличие от Ёсана, они, казалось, обожали внимание, мило улыбаясь и громко смеясь. Сан был (если верить слухам, которые здесь передавались как старая шляпа) каким-то крупным парнем, занимающимся боевыми искусствами? Или, может быть, его семья владеет большим количеством средств самообороны? Хонджун слышал смутные слухи о том, что его семья тренирует людей, которые охраняют президента, и тому подобное. А еще был Сон Минги, которому, как и Юнхо, не пристало быть таким высоким. Даже сидя, его голова торчала среди толпящихся людей. Все, что он знал о Минги, это то, что его родители, очевидно, занимались крупными банковскими операциями. (Например, между гребаными странами). Хонджун никогда не хотел быть так близко к политике, но это было в порядке вещей. В общем, у Хонджуна не было причин ненавидеть их, но на третий день он шел через кафетерий, и какой-то мудак налетел на него, пытаясь пробраться к их столику. Обед Хонджуна рассыпался по полу, еда была повсюду. Мудак даже не остановился посмотреть, что случилось, потерявшись в толпе, окружавшей их. В тот день Хонджун остался без обеда, и он так и не простил их. Мелочно, но вполне разумно, учитывая, что они испортили его фирменный кимбап из говядины. Хонджун даже не взглянул на них, слишком привык к их присутствию. Он вышел во двор и нашел в стороне дерево, под которым никто никогда не сидел, потому что рядом с ним была муравьиная куча. (Оно было заброшено, но если это означало, что он хоть на секунду останется один, то он будет поддерживать этот слух). Он сел в траву, достал свой обед и стал наблюдать за людьми. Тень от дерева скрывала его достаточно, чтобы никто не кричал на него за то, что он пялится. Двор никогда не был очень заполнен - большинство людей предпочитали оставаться внутри, в безопасности от солнца и непогоды. Несколько студентов расположились под зонтиками (за столиками для пикника, которых Хон избегал), оживленно болтая или громко смеясь. За столом напротив, в тишине, сидел Чхве Чонхо в компании еще трех человек. Они молчали, склонив головы, так как одной рукой делали школьные задания, а другой подносили ко рту ложку с супом. Из всех "самых популярных", которых видел Хонджун, Чонхо казался ему самым нормальным. Почти слишком нормальным. Он был спокойным и тихим, всегда делал какую-то домашнюю работу и что-то записывал. Единственная проблема заключалась в том, что однажды Хонджун видел, как он пробил долбаный арбуз во время пикника по случаю окончания летнего обеда (а это был не пикник - там были свадебные шатры и плиточный пол, мать его). Так что, да, Хонджун уже не горел желанием знакомиться с ним. Но, похоже, они были людьми одной марки. За исключением... ну, вы понимаете... Хонджун был беден и носил расписные куртки, а Чонхо был грязно богат и в черных костюмах и с ухоженными волосами собирался возглавить какую-нибудь крупную технологическую компанию. После еды Хонджун просмотрел несколько своих PowerPoint презентаций, пока не пришло время отправляться на следующий урок, на котором (к счастью) не было ничего, кроме конспектов и тихой дискуссии об истории искусств в современном контексте. Никаких красивых мальчиков. Никаких серьезных нарушений. До урока дизайна. Где присутствовал один Чон Уен. И он был популярен. Большинство людей здесь носили одежду, которую производила семья Уена. Люди постоянно подходили и умоляли его передать маме, что им понравились ее новые духи, или что их туфли такие удобные, или что их блузка просто великолепна. Как Сан и Минги... Уен был громким. Громче всех. Кто-то однажды дразнил его, что его волосы похожи на кусочек жевательной резинки, и от крика наигранного возмущения у Хонджуна чуть не лопнули барабанные перепонки. Как и его занятия по скетчингу, это были практические занятия, поэтому они могли слушать музыку или болтать, пока работали над своими проектами. Но даже музыка не могла заглушить пронзительный смех Чон Уена или хаос, в котором он постоянно участвовал. На вкус Хонджуна он был немного диковат. И он (или кто-то другой, с кем он играл) часто натыкался на Хонджуна, когда тот пытался набросать эскизы. Однако Уен был единственным человеком, который когда-либо извинялся перед Хонджуном. Правда, он едва взглянул на Хонджуна, и это было скорее запыхавшееся "извини", брошенное через плечо, когда он похлопал Хонджуна по спине, а затем вернулся к погоне за ластиком. За время учебы в SIU Хонджун понял, что среди всех этих красивых, богатых, знаменитых, популярных, общительных, ужасно грубых людей... были и такие, которые просто стояли на уровень выше остальных. Было ли это потому, что их родители были более влиятельными, или они были просто людьми, привлекающими внимание, Хонджун не знал. Но он знал, что эти имена - Ёсан, Юнхо, Минги, Сан, Чонхо, Уён - знал и кричал каждый, кто учился в SIU. Были, конечно, и другие, но именно эти имена попались на пути Хонджуна. Они были теми, кто повлиял на его жизнь. И каким-то образом... человек, который затмил всю их популярность... был единственным, в ком Хонджун не был уверен. Тот, с кем Хонджун виделся реже всего. Пак Сонхва был немного загадочным. Хонджун видел его только когда уходил на работу. Когда он возвращался в свою квартиру в кампусе, Сонхва всегда садился в какой-нибудь лимузин, готовый отвезти его домой. Он всегда был хорошо одет - в хрустящие (или искусно взъерошенные) рубашки и темные (или ярко-белые, если он чувствовал себя броско) брюки. Его волосы были либо идеально уложены, без единого выбившегося волоска, либо в идеальной сексуальной растрепанности, которая сводила людей с ума. Но загадочность заключалась не в этом. Самое странное заключалось в том, что Хонджун до конца не мог понять, что это за личность. Какую роль он играет. Ёсан был ледяным принцем. Юнхо - щенком. Минги и Сан были нарушителями спокойствия. Чонхо был молчаливым и умным. Уен был дикарём. Сонхва? Он был почти ледяным. Он был сердечным и вежливым - никогда не был шумным или буйным. Его улыбка всегда была теплой и приветливой, а то, как он целовал руку каждой девушке, заставляло их падать в обморок, а короткие объятия, которые он дарил каждому мальчику, пожавшему ему руку на прощание, были искренними. Он то и дело отходил от стены вежливой компании и вступал в нечто похожее на теплую дружбу с каждым, кого встречал. Казалось, он был бесконечно спокоен, даже когда смеялся вдвойне над чем-то сказанным. Его глаза были теплыми, но осанка была жесткой, даже среди друзей. Хонджун не знал, что с ним делать. Люди, окружавшие его, не кричали, не наседали на него, но все они были наполнены энергией и постоянно держались на расстоянии двух футов друг от друга. Как будто существовало какое-то негласное правило не приближаться. Были ли они друзьями? Хонджун предполагал, что это просто деловые друзья, но Сонхва казался таким теплым и приветливым, когда они прощались с ним. Каждое имя, звучащее на устах каждого, Сонхва произносил пять раз. Всегда произносилось с почтением или в тихой задумчивости - никогда не было криков и визга, как у большинства людей. Казалось, люди больше уважали его, чем преклонялись перед ним. Но, опять же, люди были слишком близко - хлопали его по спине, но не вторгались в его пространство, пока он не делал первый шаг, а затем отступали на расстояние. Они вели себя как друзья, но действовали как деловые партнеры. И никто никогда не уходил с ним домой. Хонджун видел, как другие Популярные ходили домой - иногда с группами людей (друзей?) или с одним-двумя, хотя в основном они ходили домой одни. Но с Сонхва никто никогда не садился в лимузин. Он всегда возвращался домой один. С любезными улыбками и теплыми объятиями он уезжал. Хонджун не знал, что с ним происходит, но это было неважно. Он замечал Сонхва только потому, что каждый день проходил мимо него. Остальные делали то, что раздражало Хонджуна, но Сонхва был просто... рядом. Хонджун никогда не слышал слухов о нем, поэтому не был уверен в его положении и в том, чем занимались его родители. Черт, может быть, людей просто пугала его внешность (ведь, признаться, Хонджуну было горько, что все эти богатые дети могут выглядеть на десятку, заходя в класс в 8 утра без какой-либо подготовки). Хонджун жил в кампусе. Он был единственным, кто жил в кампусе. В буквальном смысле. На восточной стороне кампуса были построены общежития (они назывались "общежитиями"), которые предоставлялись студентам, желающим ими воспользоваться. Конечно, все студенты просто жили со своими родителями или имели достаточно денег, чтобы жить в роскошных квартирах в центре Сеула. Все это было намного приятнее, чем "унылые подземелья общежитий в кампусе". Прихожая Хонджуна была больше, чем квартира его мамы. Да. В общежитии Хонджуна в кампусе была прихожая. Он закрыл за собой тяжелую деревянную дверь, запер ее и уставился на открытое пространство. Помещение было современным, без стен и с большим количеством окон, выходящих на город. Пол был выложен белой или кремовой плиткой. Кухня была блестящей и новой, с островом и приборами из нержавеющей стали. В гостиной был темный деревянный пол с большим ковром и мраморным камином (все уже было обставлено мебелью: диван, кресло и столы). В ней был телевизор, которым он не пользовался, размером с окно. Дальше по коридору находились ванная комната, прачечная, кладовая и спальня. Все они были больше, чем квартира его мамы. Все было чистым и новым, и Хонджун боялся класть в стиральную машину свою одежду для рисования, опасаясь испачкать ее. Кладовую он превратил в художественную комнату. Однако, даже с учетом того, сколько у него было картин, они занимали лишь четверть комнаты, оставляя все остальное голым и пустым. Из-за этого она выглядела одинокой. В спальне стояла двуспальная кровать, комод и гардеробная. У Хонджуна было не так много вещей. Он приехал сюда с одним чемоданом одежды, одним чемоданом художественных принадлежностей и одним чемоданом всяких безделушек. Даже когда все вещи были распакованы, казалось, что здесь никто не живет - комната поглотила его жалкие попытки заполнить ее домашними вещами, например, фотографиями его и его мамы. Хонджун бросил сумку на стол, вытащил ноутбук и не обратил внимания на чудовищную комнату позади себя. Он вставил наушники, включил музыку погромче, чтобы заглушить тишину единственного присутствующего здесь человека. Он усердно работал над домашним заданием, пока не проголодался. Тогда он встал и взял чашку с раменом, подогревая воду. Он принес ее обратно и ел, продолжая работать, а в ушах звучала музыка. Домашнее задание было... трудным. Казалось, что каждое задание - это выпускной экзамен, и ты не можешь вспомнить, когда, черт возьми, ты это уже выучил. Он пытался одновременно придумать что-нибудь быстрое, что он мог бы съесть, работая над своим проектом завтра в обед. Разрешалось ли ему есть в классе? Профессор Ян ведь не будет возражать? Разве для него это было по-другому? Волновало ли профессора Ян то, что он беден? Похоже, что нет. Когда его почерк стал ленивым, он остановился и лег в постель в удобной пижаме. Он не стал смотреть на часы, зная, что уже гораздо позже, чем должен не спать любой человек. Он дважды проверил свои будильники - как для пробуждения, так и для выхода на работу - и лег, уставившись в потолок. Он должен скоро позвонить маме... После следующей зарплаты у него должно хватить денег, чтобы послать ей что-нибудь. Смесь усталости, возбуждения и страха привычно поселилась в его желудке, когда он натянул толстое одеяло. Если уж на то пошло, у этих богачей были чертовски удобные кровати. Утром: проснуться и повторить все сначала.

***

На следующем уроке Хонджун не увидел Донхуна на "Скетчинге". К счастью. Он работал тихо, покачивая головой в такт музыке, когда он тщательно (но неистово) пытался соединить ломаные линии своего проекта, брови были сведены в сосредоточенности... Нежная рука коснулась его спины. Хонджун быстро поднял голову, думая, что профессор Ян пытается привлечь его внимание, но вместо этого он увидел Юнхо, стоящего позади него - ему пришлось напрячь шею, чтобы увидеть его из своего сидячего положения. Юнхо выглядел удивленным, как будто он не ожидал, что Хонджун обернется, и теперь, когда он обернулся, он растерялся. Хонджун на мгновение застыл на месте, ожидающе нахмурившись и вытаскивая один наушник. Юнхо продолжал смотреть, не открывая рта. Его лицо покраснело, и он потер затылок. "Я... эм... Я не..." И, возможно, Хонджун слишком пристально смотрел на свою страницу, позволяя разочарованию взять верх над ним, но он просто отвернулся. “Тебе придется ударить меня сильнее, если ты хочешь, чтобы я все испортил”, - раздраженно пробормотал он. Хонджун клялся, что обычно он был милее, чем сейчас, но Юнхо был рядом с Донхуном. "Нет!" Юнхо взорвался, шокирующе громко, заставив Хонджуна подпрыгнуть и обернуться, чтобы посмотреть на него. Как и... все остальные в классе - глаза смотрели либо на Юнхо, либо на Хонджуна, прожигая кожу. Хонджун крепче сжал карандаш, его кожа нагрелась под их взглядами. Он был здесь не для того, чтобы быть зрелищем. Юнхо судорожно затряс головой, глядя на людей, которые теперь обратили на них свое внимание. "Я... я хотел сказать... я собирался..." "Юнхо, какого черта ты с ним разговариваешь?" - усмехнулся мальчик. "Пойдем, я хочу показать тебе кое-что в Твиттере!" Юнхо выглядел так, словно его тянули в двух разных направлениях. Хонджун поджал губы, гадая, в какую еще сторону его могут тянуть. Он отвернулся от Юнхо, который так ничего и не сказал, и снова вставил наушники. Юнхо казался каким угодно, но только не мстительным. Но Хонджун чувствовал, как весь класс напрягся, гадая, почему популярный Юнхо разговаривает со стипендиатом. Почему он вообще с ним разговаривает? Хонджун не хотел быть их развлечением. Он готов терпеть их гнев и ярость, но не смех. Краем глаза он заметил, как Юнхо вернулся на свое место. Профессор Ян велела всем собираться, остановившись у места Хонджуна, чтобы сказать ему, что он может продолжать работу. Прозвенел звонок, и Хонджун в спешке попытался использовать все преимущества своего дополнительного часа, все ушли, а он остался сидеть, поворачивая бумагу, пока его мягкий карандаш заштриховывал глубину сцены. Через несколько минут он встал, отлучившись в туалет (обычно он ходил туда в обед), профессор Ян милостиво улыбнулась, кивнув ему со своего стола. Хонджун практически бежал, чувствуя, как каждая секунда отсчитывает его драгоценное время, чтобы все исправить. Его руки все еще были влажными, когда он судорожно вытирал их о штаны, спеша обратно в класс. Он застыл в дверях, увидев кого-то еще, стоящего у стола профессора Ян, и сразу подумал, что это другой профессор. Оба повернулись при его появлении, и Хонджун потрясенно моргнул, увидев, что это Сонхва смотрит на него. Профессор Ян улыбнулась, жестом приглашая Хонджуна подойти. "Вы можете продолжать работать, Хонджун - мы с господином Паком просто болтали. Мы не будем вам мешать". Хонджун кивнул и пошел вперед, а профессор Ян вернулась к чему-то на своем столе. Однако Сонхва все еще наблюдал за ним. Хонджун чувствовал, что глаза следят за ним, пока он пересекал класс, не решаясь оглянуться, боясь встретиться взглядом. Он вдруг осознал, что Сонхва выглядит гораздо более устрашающе, когда ты стоишь в шести футах от него, а не смотришь через дорогу. Хонджун сел и быстро вернулся к работе, вставив наушники обратно в уши, но забыв включить музыку. Поэтому он все еще мог различить обрывки разговора в другом конце комнаты, но он был слишком сосредоточен на работе, чтобы вспомнить о своей музыке. "...думаю, вашему отцу будут интересны данные, собранные разными факультетами", - сказала профессор Ян, тихо, из уважения к работе Хонджуна. "Я знаю, что он очень занят, но поскольку он всегда проявлял интерес к школе, которую вы выбрали... На факультете искусств наблюдается довольно большой рост по сравнению с прошлыми годами". Сонхва благосклонно хмыкнул, что не может не радовать. Профессор Ян понизила голос, явно не желая, чтобы Хонджун услышал. "И, несмотря на мнение других, я думаю, что это положительно говорит о том, что наш первый в истории студент-стипендиат решил поступить на наш факультет искусств". Карандаш Хонджуна замер на мгновение, прежде чем он снова быстро переместил его, наклонился над своей работой, протянул руку и включил музыку, прежде чем услышал что-то еще, чего не должен был. Однако впервые Хонджун услышал термин "студент-стипендиат", как будто это не было оскорблением. То, что ставило его ниже остальных. Она сказала это так, словно это было что-то, что просто выделяло его среди остальных. Без их разговора, проникающего в его уши, Хонджун работал быстрее, забыв об урчании в животе и судорогах в руках, пока ему на плечо не положили руку. Он рывком поднялся, вынимая наушники, и увидел, что профессор Ян улыбается ему. "Пять минут до конца обеда", - сказала она ему, оглядывая его работу. "Очень хорошо сделано", - похвалила она, поднимая его. "Даже не видно, что что-то произошло!" Хонджун почувствовал прилив гордости, несмотря на то, что он был уверен, что можно увидеть старые следы от карандаша. Она развернула бумагу. "Разве это не впечатляет, господин Пак?" - спросила она энергично. Хонджун даже не заметил, что Сонхва все еще здесь, но он отошел от ее стола, чтобы рассмотреть работу поближе. Хонджун пиздец как ненавидел критику, какой бы необходимой она ни была. А у них с Сонхва еще не было никаких проблем, так что он надеялся, что ему не придется испытывать горечь по этому поводу. Он понятия не имел, как Сонхва относится к "студенту-стипендиату". Сонхва окинул взглядом его работу - Хонджун подумал, что для критики черновика он выглядит слишком расчетливым. Губы Сонхва приподнялись в теплой улыбке, которую он направил на Хонджуна. "Штриховка очень реалистичная. Не слишком жесткая - кажется, что она почти растворяется на странице". Хонджун на мгновение застыл на месте, ошеломленный такой искренней похвалой, когда он положила бумагу обратно на его стол. "Спасибо", - сказал он, глядя вниз на штриховку. "Вы учитесь на факультете искусств?" - спросил он, поднимая взгляд. Сонхва рассмеялся - добродушно и искренне - и покачал головой. "Конечно, нет", - заверил он, преувеличенно бодро отказываясь, что заставило профессора Ян захихикать. "Нет, я бесполезен в создании искусства. Но я могу оценить его". Глаза Сонхва многозначительно перескочили с рисунка Хонджуна на его лицо. Затем с его лица на талию и обратно в одно мгновение. Его улыбка оставалась теплой и невинной. Выражение лица Хонджуна слегка нахмурилось. Он ведь не просто вообразил себе это, верно? Если профессор Ян и видела, что он немного изменил размер, она не сказала об этом. "Ты доволен, Хонджун?" - спросила она. "Это все дополнительное время, которое я могу тебе уделить, прости". Хонджун быстро отвел взгляд от Сонхва, который не переставал смотреть на него - не то чтобы пристально, но он смотрел именно на Хонджуна, а не на профессора Ян. Он встал и быстро кивнул. "Да, думаю, все в порядке. Спасибо, что позволили мне исправить". Он отнес его к стойке, и она хмыкнула. "Дай мне знать, если у тебя возникнут другие проблемы, хорошо?" - искренне попросила она. Хонджун остановился на месте, где он раскладывал свои принадлежности, пораженный такой нежностью. "У тебя есть полное право быть здесь, Хонджун", - твердо сказала она. "Не позволяй никому говорить тебе обратное, хорошо? Ты приложил больше усилий, чтобы оказаться здесь, чем половина других детей". Он уставился на нее, как идиот. "Д-да, мэм", - пролепетал он, низко поклонившись и схватив свою сумку. "Я должен идти... Мой следующий урок..." Она отмахнулась от него, с довольным видом возвращаясь к своему столу. "Увидимся завтра, Хонджун. Мистер Пак, мы закончили?" Хонджун не стал задерживаться, чтобы дослушать, и поспешил на следующий урок, по пути судорожно запихивая в рот несколько кусочков кимбапа и едва не подавившись. Быть такого не может, чтобы Сонхва пялился на него. Должно быть, его отвлекли все пятна краски (а на этой куртке - пятно от отбеливателя размером с бейсбольный мяч). И его рваные джинсы. И его пыльные ботинки. Наносил ли он сегодня утром подводку для глаз? Нет. Значит, его подводка не размазалась... Он тряхнул головой, прогоняя мысли, подавившись кусочком риса, пока добирался до Истории искусств. Неважно. Он никогда больше не увидит Сонхва, разве что с расстояния улицы. День пролетел незаметно, когда он освободился от стресса, связанного с проектом, и через несколько мгновений он уже выходил с Дизайна во двор. Он развернул свою сумку и достал фартук для работы, когда дошел до ворот кампуса, пытаясь развязать шнурки. В последнюю секунду он увидел, что кто-то стоит на его пути, и, глядя вниз, дернулся в сторону и споткнулся. "Черт... Простите", - буркнул он, поднимаясь на ноги. Сонхва смотрел на него, радушно улыбаясь. Хонджун застыл, скорее от удивления, чем от того, что узнал это лицо. "О", - сказал он, вертя фартук в руках. "Привет. Извини, я не смотрел". Улыбка Сонхва стала еще шире - теплая и светящаяся в его глазах. "Торопишься?" - спросил он. "Занятия закончились". "Я шел на работу", - сказал Хонджун, жестом показывая через плечо, хотя это не было направлением его работы. "Еще раз извини, но мне пора". Он начал отступать, надеясь, что Сонхва не решит выдвинуть обвинение в нападении или что-то в этом роде. Но ведь Сонхва не был таким, верно? Он казался милым. Его улыбка была искренней и доходила до глаз. Однако Хонджун все еще не понимал его. Он неловко улыбнулся, отступил и повернулся, чтобы продолжить идти своей дорогой. Странно. "Твоя работа начинается так скоро после школы?" Хонджун подпрыгнул и выругался, заметив, что Сонхва идет на полшага позади него, заложив руки за спину, чтобы не отстать от Хонджуна. Хонджун нахмурился, глядя, как Сонхва идет за ним хвостом в своей парадной рубашке и брюках, с беспорядочными волосами и красивым лицом, которому не пристало смотреть на Хонджуна. Разве Сонхва обычно не ездит на другой стороне кампуса в своей машине? Хонджун нахмурился еще сильнее, а Сонхва поднял любопытную бровь, наблюдая за его реакцией. "Ты... Ты ждал меня?" спросил Хонджун, рискуя показаться эгоцентричным, оглядываясь на ворота, из которых он вышел. Там больше никого не было. Сонхва просто стоял за воротами один. Ходжун ждал оскорбленной насмешки за предположение, что Сонхва будет уделять столько внимания стипендиату. Но Сонхва лишь поджал губы, как бы забавляясь. "Возможно", - тупо ответил он. Хонджун замер на месте, Сонхва тоже остановился, но вид у него был такой, будто он искренне наслаждается этим разговором. По мнению Хонджуна, Сонхва был довольно милым человеком. Он не сделал ничего такого, что заставило бы Хонджуна думать иначе. И в нем не было ничего отталкивающего, и Хонджуна не пугало его поведение (он был уверен, что богатые люди могут поступать гораздо хуже). Но... если Хонджун и поклялся в чем-то, так это в том, что он не станет ничьей игрушкой. "Почему?" - спросил он, немного замявшись. Сонхва пожал плечами, тепло усмехнувшись. “Неужели ты не можешь догадаться?” - добродушно спросил он. ” Я знаю, что ты не пропустил это в классе профессора Ян". Это звучало почти так, как будто он игриво дразнил Хонджуна. Словесно подталкивая его локтем. “Пропустить что?” - потребовал Хонджун. “Ты пялился на меня?” Мама Хонджуна часто шлепала его по губам, когда он был младше, потому что он никогда не боялся высказывать свое мнение. Обычно это заставляло его казаться засранцем. Но среди высшего класса он обнаружил, что это единственный язык, который они понимают. Сонхва пожал плечами. "Неужели в это так трудно поверить?" Он снова проследил глазами за лицом Хонджуна. Его взгляд не был заносчивым. Он не был жутким или пристальным - он был мягким и теплым, словно он был искушен в попытке угостить Хонджуна вином и обедом. Глядя на него, Сонхва казался просто джентльменом, заинтересованным в том, чтобы получше узнать Хонджуна. Однако Хонджун был не глуп. Он знал, что никто из этого класса, а тем более самый чертовски популярный человек во всей этой школе, наполненной богатыми, красивыми, готовыми на все участниками, никогда бы не стал так смотреть на Хонджуна. Не будучи серьезным. "Спасибо", - сказал Хонджун, снова начиная идти. "Но мне это не интересно", - твердо сказал он и помахал рукой на прощание. Сонхва, нахмурившись, продолжал идти следом. "Что ты имеешь в виду?" О, Боже, не превращай это в один из тех разговоров. Хонджун сурово покачал головой и посмотрел на Сонхва, который, казалось, был искренне озадачен ответом Хонджуна. "Я польщен", - сказал он, решив отдать ему должное и предположить, что он искренен (несмотря на то, что это было невозможно), - "но сейчас я не заинтересован ни в каких свиданиях". Сонхва все еще следил за ним, и Хонджун перевел взгляд на него. "Теперь мне действительно пора на работу..." "Должны ли звезды сойтись, чтобы ты пошел на свидание?" Сонхва невинно хихикнул, идя рядом с Хонджуном. Вдохнув, Хонджун резко повернулся - вежливая неловкость исчезла, а его острые глаза превратились в оскал, когда он настиг Сонхва, который остановился, выглядя испуганно. "Слушай, я пытался быть вежливым", - огрызнулся Хонджун, сжимая в руках фартук. "Но, видимо, вы, люди, понимаете только один язык, поэтому я сделаю так, что ты сможешь понять меня очень четко, Сонхва..." Он оскалился и подошел ближе, стиснув зубы. "Отъебись," - шипел он резко, медленно. "Мне это не интересно." Сонхва выглядел так, будто Хонджун ударил его физически, но Хонджун не чувствовал себя виноватым, он повернулся и быстро пошел по тротуару, даже не оглянувшись, пока не завернул за угол. На мгновение он спрятался, оглядываясь. Когда никто не последовал за ним, он заглянул за угол и увидел лишь пустой тротуар. Он хмыкнул, потер лицо и пошел быстрее к своей работе, зная, что после всего этого он, скорее всего, опоздает. Он бежал трусцой, размышляя, не был ли он слишком резок... В словах Сонхва не было ничего жестокого или издевательского... Как будто Сонхва искренне не понимал, почему в жизни человека может наступить момент, когда он становится эмоционально недоступным. Что, вероятно, само по себе было еще одной проблемой, но Хонджун предпочел бы пресечь ее в зародыше, вместо того, чтобы оставить все на самотек. Помимо того, что Хонджун должен был быть сумасшедшим в высшей степени, чтобы пытаться встречаться с кем-то столь высокого социального статуса, он действительно не планировал встречаться ни с кем, из любого социального круга. Где бы он нашел это чертово время? В настоящее время его жизнь была поглощена школой, домашними заданиями, работой и драгоценным сном. У него не было времени на эмоциональные отношения. И уж точно ни с кем-то из богатых представителей высшего класса, с которыми он случайно столкнулся локтями. Сонхва казался милым, но было ясно, что его мировоззрение слишком сильно окрашено его статусом. Хонджун не собирался тратить свое драгоценное время на то, чтобы донести до него очевидные социально-экономические различия между ними. Хонджун пробежал последний квартал до работы, успев как раз вовремя, чтобы избежать ругани, когда девушка, дежурившая перед ним, ушла, пожевав жвачку и даже не помахав рукой. Хонджун занял место за прилавком, стоя на месте и расправляя маленькие стопки купюр и квитанций. Кроме того... Сонхва был на голову выше Хонджуна во всем. Деньги, статус, популярность, внешность - все. До сегодняшнего дня они не общались, и никто в школе не мог знать ничего о Хонджуне, так что Сонхва, вероятно, знал о Хонджуне меньше, чем Хонджун знал о Сонхва. Это означало, что его явный интерес был вызван либо скукой и желанием поиграть с новейшей игрушкой в кампусе (при этих словах кровь Хонджуна слегка закипела), либо он увидел Хонджуна мимоходом и просто пытался начать что-то физическое. И в том, и в другом случае Хонджун не был заинтересован и не собирался идти на это. Он не хотел становиться игрушкой этих богачей. Ни в каком смысле. Он был здесь, чтобы учиться и работать, а не играть. Если несколько богачей пострадали в процессе, то это были их проблемы. Хонджун слишком много работал, чтобы попасть сюда.

***

Особенностью этих богатых колледжей, по сравнению с государственными колледжами, было то, что все уже знали всех. В то время как Хонджун мог с трудом вспомнить имя человека, сидящего рядом с ним, в SIU все люди знали друг друга. Большинство из них знали друг друга с детства - их свели вместе родители и деловые партнеры. Так что это не было поразительно, но было странно думать, что все, кого видел Хонджун, знали всех остальных, кого видел Хонджун. Он пришел на английский пораньше, так как позже должен был начаться дождь, и он не хотел попасть под него. Его ярко-оранжевая ветровка выглядела как мешок для мусора по сравнению со всеми остальными в их дизайнерских дождевиках и зонтиках, несмотря на то, что они выходили из своих машин прямо в крытый порт и ни разу не попадали под воду. Так, Хонджун был влажным от мелкого дождя, и он пришел на английский раньше времени. Однако без контролирующей силы профессора, которая появляется с началом урока, ученики в классе столпились вокруг передней парты, прижимаясь к парте, за которой сидел Ёсан (которого Хонджун не мог видеть сквозь толпу). "Ёсан!" - услышал он, когда подошел со своей сумкой. "Ты действительно был моделью для Vogue прошлым летом? Разве это не грандиозно? Как это было? Другие модели были милыми?" Он не мог понять, задает ли это один и тот же человек каждый вопрос или несколько разных, но Хонджун также знал, что все эти люди загораживают его стол. Он мог бы просто сесть на другое место, пока они не подвинутся, но тогда они, вероятно, подадут на него в суд за попытку испачкать их столы. Поэтому Хонджун взял свою сумку и начал пробираться между учениками. "Извините", - пробормотал он, когда они расступились под его мягким окликом, выглядя раздраженными, а затем просияли, когда поняли, кто это. Хонджун стиснул зубы, продолжая проскальзывать мимо. "Извините... Извините, мне нужно пройти..." Он прошел весь путь до своего стола, и никто не приставил к нему нож, но на его месте сидела девушка, опершись на колени и практически сияя, глядя на Ёсана. Ёсан сидел за своим столом, откинувшись назад, скрестив руки на груди, и выглядел совершенно незаинтересованным, как будто он ничего не слышал из того, что говорили люди. Почему они продолжали говорить, если он не слушал? Хонджун задавался вопросом, но это не имело для него значения. Он прочистил горло и легонько постучал девушку по плечу. "Извините, это мое место. Не могли бы вы пересесть?" - вежливо попросил он. Девушка оглянулась, нахмурилась, а затем, когда поняла, что это Хонджун, оскалилась. Ее идеально подведенные брови вскинулись в раздражении. "Простите?" - потребовала она, выпрямляясь и готовясь встать. "Что ты мне только что сказал?" Ёсан посмотрел на него, но Хонджун не смотрел никуда, кроме девушки за его столом, его выражение лица было спокойным. "Я спросил, не могли бы вы подвинуться. Мне нужно сесть на свое место". Толпа смотрела на них. Хонджун не будет их игрушкой. Девушка насмехалась, выглядя шокированной его дерзостью. "Ты, блядь, не против?" - мило спросила она. "У нас тут разговор... Ты всегда так груб с людьми, которые говорят?" Не стреляй в ответ, - внутренне умолял себя Хонджун. Просто будь вежлив. Не опускайся до их уровня. "Извините, что прерываю", - сказал он ровным тоном. "Но я хотел бы присесть. И вы на моем месте". Ее шок только усилился, когда она повернулась на сиденье, идеально наманикюренные ногти были готовы впиться в горло Хонджуна. "Послушай", - сказала она, усмехаясь своими гладкими красными губами. "Я знаю, что низший класс не может позволить себе манеры, поэтому я не могу держать это против тебя..." Хонджун сжал губы, прижав один кулак к боку. "... но позволь мне кое-что тебе объяснить", - с горечью продолжила она. "Если ты когда-нибудь... прикоснешься ко мне... снова... или заговоришь со мной", - шипела она. "Я добьюсь того, что твой банковский счет будет пуст и полон такого количества овердрафтов, что платить по ним будут твои внуки!" Она рявкнула, оскалив зубы, как кошка. Ты можешь просто прибить ее, - прошептал внутренний демон Хонджуна. Да, и тебя выгонят, - огрызнулась его разумная часть. Поэтому Хонджун просто тупо смотрел на нее, сдерживая все признаки возмущения и ярости. Толпа разразилась охами и ахами, думая, что она хорошо его отделала. "Ты бы предпочла, чтобы я взял твой стол?" тихо спросил Хонджун, понизив голос. "Вон тот?" Он указал на средний ряд, на полпути назад. "Потому что я сяду. Либо на свое место, либо на твое". Она засмеялась. "Ты думаешь..." "Ты уверена, что хочешь, чтобы на нем были микробы моего низшего класса?" спросил Хонджун, наклонив голову. "Если я не могу позволить себе манеры, то, наверное, не могу позволить себе и прививки. Я, наверное, кишу болезнями. Вирусами. Даже клопами. Сегодня утром я нашел вошь в своих волосах..." Девушка вскочила на ноги, закрыв рот рукой, и уставилась на стол, за которым сидела, бледная и больная. "Ты... Ты отвратителен!" - закричала она, и все остальные в классе сделали несколько шагов в сторону от Хонджуна с такими же вздохами и рвотными позывами. Хонджун пожал плечами, продолжая смотреть на нее. "Кажется, я сейчас чихну", - сказал он. Она вскрикнула и помчалась обратно по проходу между партами, пока не прижалась к задней стене, закрыв рот рукой и выглядя так, будто ее вполне может тошнить. "Ты... Ты..." Она вдруг перепрыгнула через парту и побежала к двери. "Мне нужно помыть руки, о боже, меня сейчас вырвет..." Горстка ее друзей побежала за ней. Остальные в классе продолжали в ужасе смотреть на Хонджуна. Хонджун бросил сумку за парту и тяжело сел, со вздохом разочарования достал тетрадь, не глядя ни на кого, кто пялился на его голову. Он не хотел быть их игрушкой. Он начал перелистывать вчерашние записи, когда толпа рассеялась, перейдя в другой конец класса, чтобы поговорить о чем-то своем - возможно, о нем, но Хонджун не обращал на это внимания. Однако Хонджун все-таки упал, когда ручка коснулась его руки так мягко, что он не заметил бы этого, будь его пиджак потолще. Он посмотрел сквозь пальцы и увидел, что Ёсан смотрит на него - не совсем повернувшись к нему, но было ясно, что он обращается именно к Хонджуну. Он уже почти отвернулся, уверенный, что Ёсан не имеет права разговаривать с ним, но Ёсан смотрел на него. "Могу я взять твои вчерашние записи?" спросил Ёсан - его голос был шокирующе тихим и глубоким, совсем не таким, как представлял себе Хонджун. "Я... рано ушел". Выражение его лица было таким же невыразительным, как и всегда, но когда он заговорил, это вдруг сделало его гораздо более... искренним. Хонджун оглянулся на другую половину класса и нахмурился. "Разве ты не можешь получить их у кого-нибудь из своих друзей?" - спросил он, покачивая головой. Выражение лица Ёсана не изменилось, что настораживало. Он просто смотрел темными глазами. "Мне не нужны их конспекты", - просто ответил он, голос был ровным и спокойным. "Обычно я получаю их от учителя, но вчера у меня не было времени". "Почему не их конспекты?" спросил Хонджун, просто для того, чтобы быть сложным. "Я уверен, что любой из них умер бы, чтобы дать тебе свои". И снова... возможно, Хонджун был несправедлив, ведь Ёсан ни в чем не виноват, но он тоже был человеком, который просто сидел и позволял всему, что происходило с Хонджуном, продолжаться. Он не сказал ни слова против. Выражение лица Ёсана наконец изменилось, став почти раздраженным. "Похоже ли, что кто-нибудь из них смотрит на что-нибудь, кроме меня, во время урока?" - спросил он почти с отчаянием. Хонджун мог бы назвать это замечание самовлюбленным, если бы оно не было таким правдивым. Он вздохнул, перелистывая страницы своего учебника до вчерашних записей и со вздохом протягивая их. "Вот", - хмыкнул он, чувствуя, как Ёсан берет его. "Спасибо", - услышал он тихо, а затем звук затвора телефона, сработавшего несколько раз. "Вот." Книга была передана на стол Хонджуна. Хонджун хмыкнул, перелистывая страницу, на которой он остановился. "Не привыкай к этому", - твердо сказал он. "Я не позволяю людям копировать мои работы". Дело было даже не в том, что эти люди были богаты - это всегда было проблемой Хонджуна. Быть тем, кто делает работу, в то время как другие умоляют извлечь из нее выгоду. Ёсан тихо хмыкнул. "Ты очень смелый". Хонджун резко повернулся к нему, сердито сверкнув глазами, но Ёсана это, казалось, не беспокоило. "Я называю это "не принимать дерьмо"", - резко сказал Хонджун. "У тебя с этим проблемы?" Ёсан пожал плечами, больше не глядя на Хонджуна, а уставившись на фотографии в своем телефоне. "А стоит ли?" "Ты сказал, что я дерзкий", - сердито сказал Хонджун. "Почему ты решил, что это было оскорбление?" спросил Ёсан, перелистывая телефон в руке. "Я полагаю, что любой человек здесь, разговаривающий со мной, каким-то образом оскорбляет меня", - пробормотал Хонджун, чувствуя, как его желудок становится горячим. "Почему ты вообще со мной разговариваешь?" Ёсан на мгновение замолчал, наклонив голову и уставившись в темный экран своего телефона. "Я не думаю, что ты поймешь, даже если я тебе скажу", - пробормотал он почти с тоской. Неужели он... Это была какая-то насмешка над его интеллектом? Хонджун сел и повернулся к Ёсану. "Что ты, блядь, имеешь в виду?" - огрызнулся он. "Эй!" - крикнул мальчик из конца класса. "Не смей так разговаривать с Ёсаном, стипендия!" Хонджун стиснул зубы, все еще глядя на Ёсана, который не смотрел на него. "Что ты ему только что сказал?" - огрызнулась девушка. "Ты собираешься напасть на него?" "Дети из глубинки в два раза чаще подвергаются насилию. Мой отец провел исследование..." "Этот стипендиат действительно собирается что-то предпринять?" "Тихо!" Все обернулись, профессор стоял с неодобрительным взглядом, его бумаги были засунуты под мышку. "Все вы", - огрызнулся он, - "прекратите кричать и займите свои места!". "Стипендиант пытался подраться с Ёсаном!" "Я не потерплю такого поведения", - твердо сказал он, подойдя к своему столу и грубо положив бумаги на пол. "А теперь садитесь, пока я не сообщил вашим родителям о таком поведении!" Послышался ропот, но все заняли свои места. Кровь Хонджуна запеклась, когда профессор неодобрительно посмотрел на него и жестом попросил Хонджуна подняться. Хонджун встал, слыша, как дети вокруг него хихикают, когда он идет вперед. "Хонджун", - сказал профессор Но, голос был явно неодобрительным. "Мне жаль", - сказал он, прежде чем продолжить, и повесил голову. "Этого больше не повторится, сэр. Простите, я вышел из себя". Наступило короткое молчание, когда профессор вздохнул. "Хонджун, у тебя, вероятно, более многообещающее будущее, чем у большинства ребят здесь", - сказал он под вздохом. "Не ставь его под угрозу, получив наказание за какую-нибудь глупость". Хонджун проглотил густой комок стыда. "Да, сэр", - пробормотал он, его лицо пылало, когда люди начали хихикать. Он не будет их игрушкой. "Это ваше единственное предупреждение", - с сожалением сказал он. "Займите свое место, сейчас же". Хонджун кивнул, не поднимая головы до тех пор, пока не вернулся к своему столу. Он не смотрел на Ёсана. Он не поднимал головы весь урок, все его тело горело от смущения и взглядов одноклассников. Он не хотел быть их игрушкой. Весь остаток дня Хонджун провел с опущенной головой. До урока дизайна. Он чувствовал себя слишком нервным, чтобы использовать наушники, и поэтому мог слышать все, что происходит во время работы. И он услышал разговор Чон Уена и его друзей. "... серьезно", - шипел один из них. "Моя девушка в классе - он только что накричал на Ёсана. Начал проклинать его". Хонджун заставил свой карандаш не останавливаться, слишком боясь, что его услышат, но он почувствовал, как его кровь запылала еще жарче. Он надеялся, что это не отразится на его лице. "Кто может кричать на Ёсана?" - спросил другой. "Он ничего не делает... В чем проблема Стипендианта?" "Кто-то сказал, что он собирается применить к нему физическую силу", - шипела девушка. "Это звучит очень глупо", - наконец раздался голос Уена, низкий и задумчивый. "Он здесь на стипендии - за любую драку его либо лишат стипендии, либо исключат. Какого черта ему рисковать?" "Ты хочешь сказать, что моя девушка мне солгала?" - спросил мальчик, звуча раздраженно. "Нет", - твердо ответил Уен. "Но, похоже, все было не так драматично, как об этом говорят. Кроме того, Ёсан может быть настоящей сукой, когда хочет открыть рот". Это предложение эффективно разрушило напряжение в воздухе, и все они разразились смехом. "Ты единственный, кто это знает, Уён", - усмехнулся парень, хлопнув Уёна по плечу. "Клянусь, то, что ты знаешь о нем, должно быть, сюрреалистический опыт". "Наверняка Ёсан был милым, когда был моложе", - вздохнула девушка. "Он был милым, Уён?". "Он всегда был милым", - фыркнул Уен. "Это означало, что когда он делал что-то не так, меня всегда обвиняли в этом. Мама звонила мне посреди ночи, чтобы накричать на меня, потому что Ёсан оставил свои игрушки на улице. Я не подходил к нему весь день!". В том, что люди знали друг друга, не было ничего удивительного. Бизнес и все такое. Но то, что кто-то, как Ёсан и кто-то, как Уен, могли знать друг друга с самого детства, было очень удивительно. Хонджун чуть не зарыдал от облегчения, когда занятия закончились, и почти бегом направился в свою комнату, даже не потрудившись взглянуть на толпу, которая, как он знал, будет провожать Сонхва. Что за дерьмовый, мать его, день. Он упал на кровать, отказываясь плакать по этому поводу и просто глубоко дышал в одеяло. Всегда неприятно, когда учитель ругает тебя, но еще неприятнее было то, что Хонджун действительно был не прав. Он даже не был уверен, что Ёсан имел в виду что-то плохое, но... Но это просто отстой. В целом, это место было не таким уж плохим. Но казалось, что время от времени эти люди просто обязаны напоминать ему, что он ниже их. Ничтожен по сравнению с ними. Просто новая блестящая игрушка, присутствие которой они терпят. Как раз в тот момент, когда Хонджун собирался выйти из дома, чтобы приступить к домашней работе, у него в кармане зазвонил телефон. Застонав, он начал доставать его, молясь, чтобы это была не его мама, потому что он не думал, что сможет солгать о том, каким дерьмовым был этот день. Но он достал его, взглянул на экран и застонал, снова уткнувшись лицом в одеяло. Наклонив голову, чтобы отдышаться, он ответил на звонок, стараясь не выдать своего отношения. "Да, тетя?" - спросил он без обиняков. "Ах, вот он, наконец-то отвечает!" - сказала она с сарказмом, несмотря на то, что это был первый звонок за последние несколько недель. "Так что насчет той суммы денег, которую ты все время обещал мне выслать для своей матери?" - потребовала она. "Или ты уже забыл о ней, уехав в какую-нибудь шикарную..." Хонджун нажал кнопку завершения вызова, выключил телефон и снова уткнулся лицом в одеяло. Если бы Бог был милосерден, он бы сделал так, чтобы Хонджун задохнулся.

***

Но Хонджун был не иначе как стойким. Он вернулся на занятия, ни на кого не смотрел, игнорировал людей, которые глазели на него, и после занятий отправился на работу. (Он заглядывал за угол в поисках странно настоящих популярных студентов, которые не понимали концепцию эмоциональной недоступности). Хонджуну нравилась его работа, несмотря на долгие часы, из-за которых он терял сон. Платили не очень много, но долгие часы компенсировали это, и это была легкая работа - пополнять полки магазина, приветствовать покупателей, выкупать товары... Большинство людей просто хотели зайти и выйти, что было хорошо, и большинство не были назойливыми грубиянами, так что Хонджун был благодарен за это. Обычно во время смены у него было достаточно времени, чтобы готовиться к предстоящим тестам. Это была хорошая сделка. Итак, он занимался английским, проводя пальцем по новому списку глаголов, когда услышал звон магазинного колокольчика. "Добрый вечер, добро пожаловать..." Хонджун остановился, так как в его мозгу произошло короткое замыкание. Сонхва стоял прямо внутри - бежевый пуговичный костюм из шелковистой ткани выглядел так неуместно среди блюд на гриле и упакованных чипсов. Сонхва был здесь. Он улыбнулся Хонджуну и кивнул в знак приветствия. Язык Хонджуна внезапно отклеился от крыши рта. "Ты, блядь, следил за мной на моей работе?" - потребовал он. Сонхва шел по проходу с чипсами (помещение было таким маленьким, что Хонджун мог видеть все), напевая про себя. "Я не делал ничего такого подлого", - сказал он и нахмурился на Хонджуна, словно не мог поверить, что Сонхва способен на такое. Как будто.... Он искренне не мог поверить, что Хонджун думал, что он сделает это. Как будто ему никогда не приходило в голову даже подумать о том, чтобы последовать за Хонджуном. "Тогда откуда, черт возьми, ты знаешь, где я работаю?" - потребовал он. "Я работаю здесь уже больше года. Я знаю, что ты никогда не заходил сюда раньше". Сонхва взял в руки пакет с чипсами и прочитал что-то на обратной стороне. "На фартуке, который ты носил, логотип магазина. Я увидел его, пока мы разговаривали". "Это так же плохо!" огрызнулся Хонджун. Сонхва положил закуски на место и с любопытством огляделся. "Ты собираешься меня выгнать?" "Я позвоню в полицию, вот что я сделаю! Это преследование!" Сонхва взял бутылку фруктовой воды и тоже прочитал ее. “Это преследование, что я случайно появляюсь один раз в общественном месте, которое ты также случайно занимаешь?” "Когда ты признался, что знаешь, где я работаю, нечестным путем? Да", - огрызнулся он, но его слова потеряли часть своего огня. Хонджун не собирался вызывать полицию по такому поводу (он сомневался, что такого человека, как Сонхва, можно в чем-то обвинить, учитывая его статус), но это раздражало. По правде говоря, Хонджун не чувствовал себя неловко или в опасности. Он был просто раздражен. Сонхва казался безобидным, просто он был таким болезненно высокопоставленным. Он не обращал внимания на чувства людей вне его сферы. "Я не использовал подпольных средств, я просто увидел это на твоей форме". "Ты должен был спросить!" Хонджун надавил, сверкнув глазами. "Даже если ты узнал об этом другим способом". "А ты бы сказал мне, если бы я спросил?" Сонхва перешел к упаковке с мясом, рассматривая сырную колбасу на палочке. "Нет! И ты бы это уважал, если бы был хорошим человеком". Сонхва сделал паузу в просмотре, слегка нахмурившись. Он выглядел таким искренним, искренне недоумевающим, как будто Хонджун перешел на другой язык, о существовании которого Сонхва и не подозревал. "Ты искренне расстроен моим появлением", - сказал Сонхва, как будто это только что до него дошло. Хонджун не смог сдержаться - ему пришлось рассмеяться, когда Сонхва продолжал хмуриться, как будто, если он будет пристально смотреть на него, к нему может прийти какое-то божественное озарение. "Как ты думаешь, какая у меня будет реакция?" потребовал Хонджун, скрестив руки. Он больше не злился, просто думал, что для такого идеального человека, как Сонхва, он просто чертовски невнимателен. "В последний - и практически первый - раз, когда я с тобой разговаривал, ты приставал ко мне", - объяснил Хонджун, потому что богатым людям это было необходимо. "Я отверг эти ухаживания, а ты не оставлял меня в покое. Только после того, как я пригрозил тебе, ты перестал приставать. И вот, спустя всего несколько дней после этого общения, ты появляешься в том месте, где я работаю, по неизвестно какой причине..." Хонджун вздохнул. Сонхва продолжал хмуриться. "...вот из-за такого дерьма тебя и бросают в багажник с наркотиками в организме", - огрызнулся он. "Так что, нет, я не очень рад тебя видеть, учитывая нашу короткую историю". Он оскалился. Сонхва продолжал хмуриться. Зазвенел колокольчик над дверью, и Хонджун отвернулся, приветствуя покупателя, который просто взял шоколадный батончик и поднес его к прилавку. Хонджун улыбнулся, не обращая внимания на Сонхва, спросил, как прошел день - обычная служебная реплика - и пожелал ему хорошего дня, когда он уходил. Сонхва вернулся к прилавку с чипсами. Как только клиент ушел, он посмотрел на Хонджуна, который пристально смотрел на него. На самом деле Хонджун не считал Сонхва злым. Он был просто рассеянным человеком, который не привык иметь дело с такими людьми, как Хонджун. Но это не означало, что Хонджун позволит ему воспользоваться своим невежеством. "Ты собираешься что-нибудь купить?" спросил Хонджун, гораздо более уравновешенный, чем раньше. "Что ты ищешь?" Сонхва уставился на два пакета чипсов с разными вкусами в своих руках. "Я... решаю", - сказал он, как будто перед ним была головоломка. "Я никогда не пробовал ничего из этого. Я не знаю, какие они на вкус". Хонджун не знал, как Сонхва раньше не пробовал чипсы, но потом понял, что Сонхва, должно быть, привык есть чипсы из капусты или какую-нибудь подобную хрень. Хонджун вздохнул, потирая глаза. Правда, он не мог назвать Сонхва плохим человеком. Просто рассеянным. "Какие вкусы ты любишь?" - устало спросил он. "Сладкий? Соленый? Острый?" Сонхва был удивлен вопросом, но покачал головой. "Я не люблю острое. Сладкое - это хорошо, но мне хочется соленого". "Положи красные", - тихо вздохнул Хонджун, указывая на них. "Они очень сладкие. Остальные тоже хороши, но мне больше всего нравятся вон те, зеленые. Если ты любишь сыр, то оранжевый очень популярен. Есть еще со вкусом пулькоги. На блюдо не похоже, но вкус приятный". Сонхва уставился на полку, положил обратно красную упаковку и взял по одному из перечисленных Хонджуном продуктов, неся охапку к выходу. Хонджун хотел было сказать, что он голоден, но решил воздержаться, и молча стал считтать кассу. Сонхва достал бумажник, и в наступившей тишине выражение его лица стало странно мрачным. "Ты действительно боишься оказаться в багажнике?" - тихо спросил Сонхва, глядя на прилавок. Хонджун приостановил сканирование и нахмурился. "У тебя?" - спросил он. Сонхва пожал плечами. "В общем. Ты об этом думаешь?" Хонджун рассмеялся - быстро и резко, заставив Сонхва нахмуриться. "Об этом все думают. Никогда не знаешь, какой странный человек в баре разозлится, что ты его отверг. Или какой-то человек, идущий по улице, решит, что ты просто достаточно красив. Или кто-то последует за тобой на твое рабочее место после того, как ты его отвергнешь... это начало ебаного фильма ужасов". Он проверил последнюю пачку и положил ее в маленький пластиковый пакет вместе с остальными. Он нахмурился на Сонхва, выражение лица которого не изменилось от спокойной трезвости. "Разве это не то, о чем должны беспокоиться богатые люди?" - спросил он с любопытством. "Ты никогда не ходил по улицам и не думал, что человек, идущий позади тебя, идет чуть-чуть слишком близко?" Сонхва слегка нахмурился и пожал плечами почти в замешательстве. "Ну, во-первых, я вообще редко хожу..." Потому что, конечно же. "А во-вторых, - продолжил он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, - если меня и похитят, то совсем по другой причине". Он протянул Хонджуну свою карточку, не дожидаясь итоговой суммы. Хонджун взял ее, нахмурившись. "Почему тебя похитят?" Он протянул ее обратно. Сонхва взял карту, нахмурившись от недоумения. "Ты... Рискую показаться очень претенциозным, но неужели ты не знаешь, кто мой отец?" - мягко спросил он. Все в Сонхва было таким невинным и искренним, что Хонджун не мог поверить, что разговаривает не с ребенком. "Я тебя совсем не вижу", - напомнил он Сонхва. "А о всех, кто работает в SIU, я знаю только по слухам. Почему? Должен ли я знать, кто твой отец?" По правде говоря, Хонджун был слишком беден, чтобы знать большинство брендов и компаний, к которым принадлежали семьи этих людей. Даже если бы Сонхва назвал имя или должность своего отца, он бы все равно не узнал его. Но Сонхва рассмеялся. Немного задыхаясь, немного не веря... почти с облегчением. Он уставился на Хонджуна глазами, в которых почти светилась радость. "Ты действительно не знаешь, кто моя семья?" уточнил Сонхва, выглядя забавным и восхищенным. Но Хонджун не чувствовал, что над ним насмехаются. Было похоже, что он сказал что-то смешное, даже не осознавая этого. "Нет?" - сказал он, протягивая Сонхва пакеты и недоуменно вздергивая бровь. "А что? Кто он?" Сонхва покачал головой, тихо улыбаясь светлыми глазами. "Нет", - тихо сказал он, забирая сумки из ослабленного захвата Хонджуна. "Нет, мне больше нравится, что ты не знаешь". Это было похоже на обмен секретами. Как будто Хонджун был каким-то особенным, раз не знал. Сонхва словно глотнул свежего воздуха, улыбнулся Хонджуну и почтительно поклонился. "Спасибо за твою услугу", - сказал он, поднимаясь с блестящими от возбуждения глазами. "И твои рекомендации по чипсам". А потом Сонхва зашагал прочь, толкнул дверь и остановился, оглядываясь с улыбкой. "Не волнуйся", - заверил он его. "Я больше не буду беспокоить тебя на работе". И затем он ушел, не дав Хонджуну произнести ни слова. Хонджун не знал, что, черт возьми, только что произошло. Но он знал, что это было странно до невозможности. Неужели он все еще злится на Сонхва? Честно говоря, после этого разговора... ему было почти жаль его. Ведь было ясно, что Сонхва упустил полмира информации. И, если честно, Хонджун тоже. Они были диаграммой Венна, которая не соприкасалась. Два круга, стоящие рядом друг с другом. Круг Сонхва перекрывался и поглощался другими кругами SIU. Круг Хонджуна по-прежнему стоял отдельно, не пересекаясь ни с одним из других кругов. Но было ощущение, что круг Сонхва на мгновение заскользил рядом с кругом Хонджуна. Давая ему возможность заглянуть в мир Сонхва, а Сонхва - в свой. Если такого богатого человека, как Сонхва, похищают, значит, это делается ради денег, верно? Телефон Хонджуна на мгновение потяжелел в кармане, и желание взять его на минуту стало непреодолимым. Кто был родственником Сонхва? Конечно, быстрый поиск по его имени подскажет Хонджуну. Это было бы так просто. Но почему Сонхва так обрадовался тому, что Хонджун не знает? Почему он не сказал Хонджуну? Почему это хорошо, что Хонджун не знает? Это же не может быть чем-то плохим, верно? Никто в SIU не был частью проклятой мафии. Хонджун держал телефон в кармане. Он не был полностью уверен, почему он не посмотрел. Но он этого не сделал. Потому что, да, он мог узнать о семье Сонхва. Но... нельзя было прибегать к таким подлым методам. Даже если бы он случайно узнал что-то о его семье. Хорошие люди... не принимают такую информацию просто так, если раньше им в ней отказывали. Хонджун вышел с последнего урока и, прогуливаясь по двору, сразу же получил звонок от мамы. Это было тревожно. Ведь он звонил маме по выходным, а сегодня была только пятница, так почему же она звонит? Хонджун замер на месте и быстро ответил на звонок. "Мама?" - спросил он, прежде чем она успела вставить хоть слово. "Что случилось? Что случилось?" "Ким Хонджун! " - крикнула она, заставив Хонджуна вздрогнуть. "Ты хоть представляешь, в какие неприятности ты вляпался?" - потребовала она. "Тебе повезло, что я сейчас не в той блядь школе... Знаешь, что я только что получила по почте?" У Хонджуна свело живот, когда он попытался вспомнить, что могло прийти. Может быть, это из-за той драки? Нет, не может быть, чтобы колледж прислал такое... "Чек, блять!" - продолжила она, прежде чем живот Хонджуна успел скрутиться. "Чек от тебя, выписанный на мое имя..." Хонджун чуть не рухнул на тротуар, схватившись одной рукой за сердце от облегчения. "Мама!" - огрызнулся он, сердито топнув ногой. "Не начинай так звонить! У меня от тебя сердечный приступ! Я думал, что-то не так!" "Что-то очень даже не так!" - огрызнулась она. "Я сказала тебе, что не хочу, чтобы ты присылал мне деньги, Хонджун. Это твои собственные деньги, которые ты заработал..." "Да, и ты вырастила меня на свои деньги, которые заработала сама", - возразил Хонджун, используя свой старый аргумент. "Ты мой сын!" "А ты моя мама!" - резко сказал он, ударив ногой по тротуару. "Я серьезно, мама - это только чуть больше половины моей зарплаты. Мне все еще есть на что жить. Мы это обсуждали - все мои счета оплачены, кроме еды..." "Мне не нужно, чтобы мой сын отдавал свои заработанные тяжким трудом деньги..." "Нет, нужно", - ответил он, его голос слегка понизился. "Мама, мы с тобой оба знаем..." Он колебался, поджав губы. "Мама, я хочу помочь", - сказал он, голос вернулся к своей обычной громкости. "Это даже не такие большие деньги..." "Именно поэтому я хочу, чтобы ты оставил их себе", - твердо сказала она, но она тоже перестала кричать. "Черт возьми, Хонджун, я не хочу быть неудачницей..." "Кто, черт возьми, сказал что-нибудь о том, чтобы быть неудачником?" - потребовал он, вскидывая голову, желая оказаться дома. "Мама, ты растила меня одна", - шипел он. "Сама по себе. Без чьей-либо помощи... Это не неудача. Я хочу помочь тебе, мама. Как способ отплатить за все, что ты сделала..." "Ты не должен возвращать долг", - сказала она, голос стал густым, и Хонджун мог практически видеть, как она закрывает глаза рукой, как она делала, когда была в стрессе. "Хонджун, ты не должен был возвращать долг своей матери..." Наступило долгое молчание. Хонджун жевал губы, глядя в землю и просто желая оказаться дома. Его мама... была одна. Его тетя была права. Она действительно была одна. "Я хочу, мама", - сказал он искренне, тихо, сжимая трубку. "Я действительно хочу. Мне не нужны все эти деньги. Просто... Просто возьми их пока, хорошо? Позволь мне время от времени присылать тебе немного. Я обещаю, что оставлю достаточно для себя, но.... Я покрыл свои расходы. Ты этого не сделаешь.” Еще одно долгое молчание, и он услышал разочарованный вздох с ее стороны, пока Хонджун ждал. Это не имело значения - он все равно отправил бы деньги, но если бы она их взяла, ему было бы намного легче. Он хотел помочь. Он хотел отплатить самой удивительной женщине, которую он когда-либо знал. Еще один долгий вздох. "Я ненавижу то, что вырастила такого доброго ребенка", - пробормотала она влажным голосом. "Как ты можешь быть таким добрым, но таким несносным?" Хонджун рассмеялся, чувствуя, что может расплакаться, и ударил ногой по земле. "Я учусь у лучших, мама". "Я никогда не была такой вульгарной рядом с тобой!" "Когда воспитывал мой отец?" - фыркнул он. "Да, была. Я научился любить и заботиться обо всех, но не принимать никакого дерьма, мама. Разве это не тот урок, который ты хотела мне преподнести?". Она захихикала, что чертовски подняло настроение Хонджуна. "Ты невозможен", - вздохнула она. Снова долгое молчание, когда Хонджун ярко улыбнул. "Когда у тебя следующий перерыв?" - спросила она нерешительно, несмотря на то, что они оба точно знали, когда это будет. "На Рождество", - тихо ответил он. "До него еще несколько месяцев, мама". "Я знаю", - тяжело сказала она. "Я знаю, просто... я скучаю по своему ребенку". Хонджун насмешливо хмыкнул. "Ты не можешь называть меня ребенком, когда я выше тебя". "На два сантиметра". "Мама!" Она рассмеялась, на этот раз по-настоящему, эхом отдаваясь в телефоне, когда Хонджун фыркнул. "Я люблю тебя, милый", - сказала она сквозь смех. "Я люблю тебя, но мне пора идти. У меня назначена встреча". Хонджун не хотел, чтобы она уходила. Но он кивнул. "Хорошо. Поговорим позже, мама". "Люблю тебя, малыш". Его губы слегка дрогнули. "Я тоже тебя люблю, мама..." Он положил трубку. Хонджун положил трубку. Он вздохнул, выпрямился и поправил сумку на спине. Он случайно оглянулся назад. В нескольких метрах от него стоял Чхве Сан и смотрел на Хонджуна с непередаваемым выражением лица. Сан смотрел прямо на Хонджуна, одной рукой держась за лямку рюкзака. Его челюсть была напряжена. Хонджун напрягся. Неужели он подслушивает их разговор? Его глаза потемнели, и он уставился на мальчика, который явно был слишком близко, чтобы пройти мимо. Сан, казалось, не сожалел о том, что подслушивал. "Ты услышал все, что хотел?" огрызнулся Хонджун, поправляя свою сумку и уходя. Чхве Сан не двинулся с места, но Хонджун был уверен, что впервые в жизни видел, чтобы мальчик не улыбался и не смеялся.

***

Во время обеда Хонджун делал домашнее задание. Отсутствие стола для работы раздражало, но он никогда не стал бы рисковать своим драгоценным одиночеством, пересаживаясь туда, где действительно сидят люди. Он пролистал книгу, нашел нужный референс, но все время оглядывался по сторонам. Казалось, что за ним кто-то наблюдает. А Хонджун хорошо научился определять, когда люди смотрят на него. Он чувствовал, как его кожа покрывается колючками. Но вокруг никого не было. Он в последний раз поднял голову, вглядываясь, готовый увидеть, не прячется ли кто-нибудь в глупых кустах, но потом посмотрел чуть дальше, чем в непосредственной близости от себя, собираясь взглянуть на столики для пикника вдоль здания. Он увидел Чхве Сана, который сидел рядом с Чонхо и разговаривал с ним. И смотрит прямо на Хонджуна. Он опустил глаза, как только Хонджун поднял взгляд, заговорил с Чонхо и снова посмотрел на Хонджуна, пока Чонхо тоже не посмотрел на него. Хонджун смотрел на них, сопротивляясь желанию встать и встретиться с ними взглядом. Он не мог рисковать новой дракой, но неужели они собирались просто смотреть на него? Они продолжали вести себя так, словно не замечали его, но Хонджун не отводил взгляда. Наконец, Сан поднял глаза и посмотрел прямо на Хонджуна, и на этот раз Сан не отводил взгляда. Во второй раз он не улыбнулся. Хонджун захлопнул книгу, схватил свою сумку и встал, очень выразительно глядя на них, а затем бросился прочь, собираясь найти себе другое место. Он не будет их игрушкой. Он не будет выступать перед ними. Вечером Хонджуну предстояла работа. Это была поздняя смена, на которую он ходил нечасто. Обычно он работал только до 10, но поскольку кто-то заболел, он взял его смену и работал до 2. И вот он стоял в мертвые часы утра, когда никто не приходил, кроме одного пьяного мужчины, которому нужена была пачка жевательных резинок. Он уставился в пространство, слишком уставший, чтобы пытаться учиться дальше. Он просто хотел спать. И он знал, что завтра занятия будут просто адскими, в попытках не уснуть. Хонджун уже почти заснул, часы едва перевалили за полночь, когда раздался звонок над дверью. Он быстро сел и проснулся, потирая глаза. "Добро пожаловать", - смог он прокричать сквозь изнеможение в горле. "О." Хон опустил руки и увидел, что Сонхва удивленно смотрит на него. Хонджун смотрел на несколько секунд дольше, чем нужно, пытаясь понять, что не так с этой картиной. Затем он нахмурился. "Ты сказал, что не вернешься". Возможно, сказалась сонливость, но Хонджун не чувствовал себя раздраженным. Он просто хотел напомнить Сонхва, что тот действительно сказал Хонджуну, что не вернется. Сонхва поморщился. "Ну, ты никогда не работаешь после 10, так что я не думал, что ты будешь здесь..." " Почему ты знаешь мой рабочий график?" Хонджун простонал, положив лицо на руки, и в изнеможении провел пальцами по волосам. Он даже не был раздражен. Он просто чертовски устал. И Сонхва был здесь. Сонхва лишь пожал плечами. "Я просто заметил, что тебя не было здесь, когда я проезжал мимо около полуночи..." "Ты следил за моей работой?" вздохнул Хонджун, недоумевая, зачем он спрашивает об этом. "Твоей работой", - заверил его Сонхва, кивнув. "Не тобой". О, это было гораздо лучше. Хонджун сухо рассмеялся. "Я выполнял свое обещание", - твердо сказал Сонхва, глядя на него честными глазами. "Я..." Он смущенно отвел взгляд. "Мне... очень понравились те чипсы, которые ты посоветовал. Я хотел купить еще. Но я планировал прийти, когда думал, что тебя здесь не будет", - быстро оправдывался он. Пальцы Хонджуна слегка постукивали по прилавку, пока он смотрел. Потом он фыркнул и прикрыл лицо рукой, а Сонхва удивленно посмотрел на него. "Серьезно?" - потребовал он, голос дрожал от смеха. "Серьезно? Почему бы просто не пойти в другой магазин?" "Я не узнал ни одну из пачек и не смог вспомнить название..." "Возможно, это разные бренды", - вздохнул Хонджун, чувствуя, что недостаток сна делает его немного маниакальным, так как он практически хихикал. "Одни и те же чипсы, разный внешний вид". Сонхва моргнул. "О. Я не знал..." Он вытер губы и отвел взгляд. "Я... я пойду тогда..." Боже, чем больше Хонджун разговаривал с ним, тем больше ему становилось жаль парня. "Хватит", - вздохнул Хонджун, склонив голову и перебирая волосы. Сонхва быстро повернулся. Он жестом пригласил его вернуться. "Мой менеджер убьет меня, если я выгоню клиента просто так", - сказал он ему. "Возьми свои чипсы и все остальное, что ты хотел". Сонхва колебался, выражение его лица было противоречивым, когда он оглянулся на дверь. "Но я доставляю тебе неудобства", - сказал он, как инопланетянин, повторяя ответ, который ему сказали, что он правильный. Хонджун слишком устал для этого, он протяжно застонал, ударившись головой о стойку. Затем он ударился об нее еще раз, пытаясь прочистить свой затуманенный мозг. Он медленно сел, потирая голову. Сонхва выглядел так, будто Хонджун только что совершил племенной ритуал. "Ты не заставляешь меня чувствовать себя неловко", - ровно сказал Хонджун, глядя на Сонхва скорее с весельем, чем с раздражением. "Мне просто нужно, чтобы ты понял, что некоторые вещи, которые ты делаешь, сомнительны". "Достаточно сомнительны, чтобы ты чувствовал себя неловко", - добавил Сонхва. "Нет", - легко ответил Хонджун, покачав головой с тихим вздохом. "Слушай, прости, что я был груб..." Он сделал паузу. "Не в том месте, где я сказал тебе отвалить", - поправил он. "Я имел в виду именно это. Но в последний раз, когда ты пришел... Ты странный, Сонхва, но я не думаю, что ты планируешь запихнуть меня в багажник". " Странный", - пробурчал Сонхва, его идеально вылепленные брови поднялись в шоке. Хонджун фыркнул и покачал головой. "Ты упустил главное, но хорошо поработал, слушая", - усмехнулся он. "Серьезно, просто возьми свои чипсы или то, за чем ты пришел". Сонхва все еще колебался, и Хонджуну стало немного легче от мысли, что Сонхва действительно ушел бы, подумав, что Хонджуну не по себе. Опять же, казалось, неплохой человек. Просто больно уж из другого мира. И честно говоря... это было похоже на попытку учить ребенка. Хонджун одно время был нянькой в средней школе. Как будто пытаешься научить ребенка, что определенные вещи правильные и неправильные. В детском сознании было совершенно нормально ударить другого ребенка просто за то, что он его раздражает. Хонджуну пришлось объяснять, почему в мире, не принадлежащем тебе, нужно считаться с другими людьми, даже если ты не понимаешь, почему так поступать неправильно. Сонхва не бил людей, но смотрел на мир глазами ребенка: Я пошел за этим человеком на его работу, потому что хотел поговорить с ним. Почему это плохо? Мне было любопытно, и я пошел за ними. И вот Хонджун пытается объяснить взрослому человеку, что помимо собственного любопытства Сонхва есть чувства и опасности, которые люди связывают с этим, независимо от его намерений. Сонхва взял только половину своего предыдущего груза - красную и зеленую пачки - но затем повернулся к Хонджуну, извиняясь за то, что говорит с ним. "У тебя есть рекомендации... по поводу чего-нибудь сладкого? Десерт?" Боже, он был как ребенок. Хонджун, однако, тихо вздохнул. "Мармелад или шоколадные конфеты? Какого вкуса?" Сонхва на мгновение огляделся по сторонам, а затем посмотрел прямо на Хонджуна. "Клубничный", - ответил он с такой убежденностью, что Хонджун снова рассмеялся. Все было не так серьезно, но Сонхва воспринимал покупки в магазине как поле боя. Хонджун показал пальцем. "Вон там у нас клубничное молоко, а в соседнем проходе - клубничные кремовые булочки. Думаю, в следующем ряду есть клубничные жевательные конфеты, а напротив них - свежая клубника". Сонхва взял по одной штуке. На этот раз Хонджун усмехнулся, положив все на прилавок. "Ты действительно все это ешь?" - спросил он, перебирая конфеты. Сонхва удивился такому неожиданному обращению, но кивнул. "Вообще-то я не планировал ничего покупать, когда пришел сюда в первый раз. Я всегда думал, что круглосуточные магазины довольно... грязные". Он поморщился. "Но потом упаковка выглядела интригующе... Чипсы были... очень хорошими. Теперь мне любопытно, что я упускаю". Он обвел взглядом магазин, словно увидел целый мир возможностей. Хонджун хмыкнул. "Ну, это немного приобретенный вкус, но ты не жил до тех пор, пока не попробовал бинсу с другой стороны улицы". Он кивнул в сторону окна. Сонхва с любопытством обернулся. "У них есть клубника?" Хонджун хихикнул, выпятив губы. "Да, есть. Моя мама обычно брала смесь клубники и черники. Мне всегда казалось, что он слишком кислый, но она всегда съедала его целиком". Сонхва снова протянул свою карточку, не дослушав итог. Он смотрел на Хонджуна, пока тот проводил по ней пальцем, на его лице читалось любопытство, как будто Хонджун был медленно проявляющимся образом, который он все еще не мог разглядеть. "Почему... ты иногда бываешь милым... а иногда нет?" мягко спросил Сонхва, в его голосе звучало неподдельное любопытство. Хонджун приостановился, собирая сумки, и слегка нахмурился, глядя на Сонхва, который стоял неподвижно и застыв... как статуя. Первым побуждением Хонджуна было начать защищаться. Но он лишь вздохнул, взял сумки и поставил их на прилавок. "Послушай", - тихо сказал Хонджун, чувствуя себя так, словно он снова учит ребенка. "Я здесь по одной причине", - четко сказал он. "Я работал, не покладая рук, и почти загнал свою семью в долги, чтобы попасть сюда. Я здесь, чтобы получить диплом, который будет что-то значить, и я смогу это сделать, только если пройду через это место без провалов и не буду съеден заживо". Сонхва все еще смотрел в пустоту, переваривая каждое слово Хонджуна. Хонджун надулся и провел рукой по лбу. "Послушай, я не дурак", - прямо сказал он. "Я ниже вас во всех отношениях. Но я здесь не для того, чтобы заводить друзей, и я никогда на это не рассчитывал. Не после того, как я увидел, как эти люди увидели меня". Его выражение лица потемнело. "Для половины этих людей я всего лишь игрушка. Либо игрушка, над которой смеются, либо кусок мусора, который прилип к подошве их ботинок". Губы Сонхва слегка сжались, а брови слегка насупились. Хонджун подтолкнул пакеты вперед. "Я здесь в невыгодном положении во всех отношениях", - тихо сказал он. "И я не позволю людям думать, что это означает, что они могут обойти меня. Я слишком много работал, чтобы заслужить место, которое им досталось. Поэтому, когда кто-то входит в мое пространство неправильным образом, я не собираюсь просто позволять им вторгаться в него." "Я... вторгся в твое пространство?" осторожно спросил Сонхва. "В некотором роде", - кивнул Хонджун. "Во-первых, ты следил за мной, но мы уже разобрались с этим. Но до этого ты пригласил меня на свидание и продолжал настаивать, даже когда я отказался". "Я не хотел давить на тебя", - быстро сказал Сонхва. "Мне было искренне интересно, о чем ты говоришь..." "Да, я понял", - сказал Хонджун, махнув рукой. "Такие, как ты, никогда в жизни не получили бы отказа, но там, откуда я родом, если кто-то не воспринимает первое "нет" как Евангелие, приходится начинать защищаться". "Или багажник". Господи Иисусе. "Да, Сонхва", - сказал он категорично. "Или ты получишь багажник". Он тихо вздохнул. "Я не ненавижу никого из вас. Но я знаю - и еще больше понял после разговора с вами, - что, даже не имея на то намерения, вы всегда будете воспринимать меня как нечто, позволяющее скоротать время, и не более того." "П-после разговора со мной?" нахмурившись, спросил Сонхва. "Когда? Когда это я относился к тебе как к чему-то, чтобы скоротать время?" Хонджун не видел ничего, кроме явного замешательства в его глазах, пораженный тем, как его действия могли быть истолкованы. "Ну, во-первых, ты пригласил меня на свидание", - ухмыльнулся Хонджун, покачав головой. "Как это пытаться скоротать время?" с невинным недоумением спросил Сонхва. Хонджун фыркнул, жестом показав на них. "Посмотри на нас, Сонхва, и скажи, что я должен полагать, будто кто-то вроде тебя будет общаться с кем-то вроде меня, а не просто пытаться поиграть, потому что ему скучно". Глаза Сонхва расширились, его рот приоткрылся. "Я... я не..." "Здесь слишком большой дисбаланс сил, Сонхва", - твердо сказал Хонджун. "Нет абсолютно никаких законных оснований для того, чтобы кто-то вроде тебя хотел иметь со мной какие-то обязательства. Я беднее тебя, ничуть не красивее, менее популярен, менее влиятелен - тебе нечего выиграть от общения со мной. Поэтому единственное, что ты можешь получить, это развлечение. Которое я отказываюсь предоставлять. Я здесь не для этого". Хонджун держал голос ровным, подталкивая сумки к Сонхва, призывая его взять их. Руки Сонхва поймали их, но он продолжал смотреть на них в шоке. "Я... я бы никогда..." Он уставился на Хонджуна, разинув рот. Хонджун ждал и смотрел. "Я не для этого тебя спрашивал!" Сонхва наконец-то смог вырваться. "Ты веришь только в те отношения, в которых обе стороны взаимовыгодны?" "Да", - твердо ответил Хонджун, сузив глаза. "Потому что иначе это не отношения, а паразит, упивающийся за другого, или хищник, играющий со своей пищей на время". "Я не это имел в виду", - твердо сказал Сонхва, решительно сжимая пакеты. Хонджун сжал губы. Еще раз... неплохой парень. Просто действительно бестолковый. "Доводы не имеют значения", - медленно сказал Хонджун. "Я дал тебе свой ответ". "Ответ, основанный на ложных предположениях", - надавил Сонхва. "Разве это справедливо..." "Почему ты не хочешь, чтобы я узнал, кто твой отец?" вмешался Хонджун, скрестив руки на груди. Сонхва захлопнул рот, выглядя нервным. "Ты... ты искал его?" медленно спросил Сонхва, глядя на Хонджуна так, словно он внезапно достал оружие. "Нет", - резко ответил Хонджун. "Потому что ты не давал мне разрешения. Это правильно, когда кто-то отказывается предоставить вам информацию". "Какое это имеет отношение к тому, о чем мы говорили?" беспомощно спросил Сонхва. "Твое решение встречаться со мной не основано ни на чем, кроме внешнего вида и предположений", - негромко сказал Хонджун. "Я ничего не знаю о тебе, а ты ничего не знаешь обо мне. Ты активно не хочешь, чтобы я знал о тебе некоторые вещи", - заметил он. Сонхва вздрогнул. "Ты основывал свое желание на том, что видел меня - а это, учитывая, что моя внешность - единственное, что ты мог знать..." Он надулся. "Это означает, что ты не можешь искать чего-то более глубокого, чем удовлетворение той частью меня, которая показалась тебе наиболее привлекательной". "Это не..." Хонджун протянул ему чек. "Спокойной ночи, сэр". И снова в его словах не было злости. Только законченность. Хонджун закончил этот разговор. Он не мог объяснить Сонхва ничего подобного. Они были слишком разными. Сонхва готов был протестовать, что-то возражать, продолжать борьбу... но его плечи опустились, и он со спокойным выражением лица взял бумажку. "Спасибо за услугу", - тихо сказал он без лишних слов, поклонился, повернулся и вышел из магазина. Его голова была опущена. Что-то похожее на сожаление лежало на его плечах. Хонджун смотрел, как он уходит, в желудке было неспокойно и тошно. Хонджун чувствовал себя гораздо бодрее, чем раньше, но почему-то ему хотелось спать больше, чем когда-либо.