Poor Boys With Rich Hearts

Хонджун вышел из кабинета скетчинга, и тут же зазвонил его телефон. Взглянув на него, он увидел, что на экране высветилось имя его тети, и на мгновение он подумал о том, чтобы просто проигнорировать звонок. Но если он не ответит, она позвонит его маме и будет часами рассказывать ей о своем провинившемся сыне, а Хонджун не хотел ее в этом разочаровывать. Он отошел в сторону. "Да, тетушка?" "Ты знаешь, когда ты в последний раз звонил ее матери, мальчик?" - пронзительно потребовала она. "Ты знаешь, что вообще происходит в твоем собственном доме? Нет? Тебя хоть волнует, что случится с твоей бедной матерью..." "Тетушка, что случилось?" вмешался Хонджун, не паникуя. Его тетя никогда бы не позвонила ему в экстренной ситуации. "Не перебивай!" - злобно огрызнулась она, словно стервятник, взывающий к туше. "Твоя мать упала сегодня утром!" Хонджун вздохнул и в расстройстве опустил голову на руки. "Я уже получил от мамы сообщение об этом сегодня утром, тетушка", - спокойно сказал он. "Она споткнулась на последней ступеньке, спускаясь на работу. Ей не было больно, она даже не ушиблась. Она смеялась над этим". "А как насчет следующего раза?" заплакала его тетя. "Что если в следующий раз она ударится головой? Или сломает руку? Что если она не сможет позвонить по телефону? Кто ее найдет? Никто! Не пройдет и нескольких дней - никто даже не заметит, что ее нет! И все потому, что ты решил бросить ее ради дурацкой школы..." "Тетушка", - наконец-то сорвался Хонджун, сдерживая сильнейший гнев. "Ты не заставишь меня вернуться домой! Думаешь, это стоит того, чтобы отказаться от всего, что дала мне мама, чтобы приехать сюда?" - шипел он. "Она заплатила столько денег за то, чтобы я был здесь - ты хочешь, чтобы я просто ушел? Чтобы все это ничего не стоило?" "Что такое деньги по сравнению с жизнью твоей матери?" - огрызнулась она. "Не обращай внимания на эмоциональные последствия! Депрессия! Тревога!" Дерзость этих слов зажгла огонь в груди Хонджуна, как разорвавшаяся бомба. Хонджун чуть не бросил телефон, шипя так тихо, как только мог, словно в трещину просунули черта. "Если бы тебе не было бы похую на душевное и физическое здоровье мамы, ты бы не дала своему дерьмовому брату выбить из нее все дерьмо, когда знала, что это произойдет". Прежде чем Хонджун успел повесить трубку, его тетя ответила: "Я пыталась компенсировать то, что мой брат сделал с твоей матерью", - резко бросила она. "Оставив тебя с ней... Ты бросишь ее, как мой брат?" "Да, потому что так поступают дети", - огрызнулся он, чувствуя, как сдавило грудь. "Мы, блядь, уходим, а потом пытаемся найти способ отплатить им за все то дерьмо, через которое мы их заставили пройти". "Нет, так поступают другие семьи! Ты нужен своей матери..." "У меня занятия. До свидания, тетушка". Хонджун повесил трубку, провел рукой по волосам и почувствовал желание пробить стену, когда повернулся, всерьез задумавшись о том, чтобы пробить кулаком плитку... Чон Юнхо стоял позади Хонджуна и смотрел на него с явным ужасом, красный карандаш висел у него на кончиках пальцев. Красный карандаш Хонджуна, которым он пользовался во время урока. Должно быть, он уронил его. Но Хонджун оскалился, засунув телефон обратно в карман. "Вам что, заняться нечем, кроме как подслушивать чужие разговоры?" - прошипел он, чувствуя, как горят его глаза, когда он повернулся и ворвался в коридор. "Хонджун, подожди!" Он не подождал. Он протер глаза, снова чувствуя себя униженным. Сначала Сан услышал его разговор с мамой, потом поговорил об этом с Чонхо, потом Сонхва со своим тупым невежеством, которое Хонджун слишком устал объяснять, а теперь Юнхо стоял там и, вероятно, все это слышал... Он был удивлен, что его семья и финансовые проблемы не стали предметом обсуждения в этой ебанной школе. Это было не их дело. Почему богатые люди не могут заниматься своими делами? Хонджун сидел за обедом и отказывался плакать, вытирая горящие глаза и стараясь не привлекать к себе внимания, пытаясь выглядеть так, будто он учится. Когда занятия закончились, Хонджун чувствовал себя так, словно слишком долго пролежал на солнце. Усталость, тяжесть и ощущение, что голова слишком тяжелая, чтобы удержать ее... Он волочил ноги, вытирая лицо, протирая глаза, проводя пальцами по волосам, которые, вероятно, представляли собой крысиное гнездо. Он просто устал. Но ему нужно было прочитать еще три главы и закончить половину эссе. Он прошел через двор и вышел на маленькую тротуарную дорожку, которая вела со двора к общежитиям. С каждой стороны ее затеняли здания, создавая небольшой переулок. И только когда Хонджун скрылся в тени, отбрасываемой зданиями, он понял, что кто-то находится прямо перед ним. Подняв глаза, он увидел Сонхва, который стоял на тропинке и нервно смотрел на Хонджуна, а затем, увидев, что Хонджун, несомненно, выглядит не лучшим образом, забеспокоился. "Хондж..." "Не сейчас, Сонхва", - вздохнул он, проходя мимо него. "Я не могу сейчас развлекать тебя, я чертовски устал..." Нежная рука поймала его за руку и потянула назад, а Хонджун слишком устал, чтобы сделать что-то еще, кроме как раздраженно сузить глаза. Сонхва, однако, выглядел одновременно сердитым и обеспокоенным. "Что случилось?" - резко спросил он. "Кто-то что-то сделал?" Хонджун тупо уставился на него. Он смотрел на его искренние глаза и напряженное выражение лица, на то, как он бережно держит Хонджуна, на то, как тот слегка раздражен его состоянием. Он отдернул руку. "Кто ты - мой защитник?" - тихо спросил он, качая головой. "Ничего не случилось, Сонхва. Я устал, пойду домой". Он отвернулся и успел сделать всего один шаг, как пальцы Сонхва снова коснулись его руки. "Подожди, Хонджун..." "Ты что, не понимаешь блядских намеков? " - взорвался Хонджун, развернувшись и практически отшлепав руку Сонхва, который в шоке отдернул ее. "Неужели все, что я, твою мать, тебе говорю, должно быть угрозой богу, чтобы ты понял? Я не играю, Сонхва. Прекрати, блядь, разговаривать со мной! Я уже дал тебе единственный ответ, который ты получишь! Отъебись!" Даже когда он кричал, Хонджун почувствовал, как слезы разочарования, гнева и усталости подступают к его глазам, заставляя его хотеть убежать, но он просто стоял там, пока Сонхва смотрел… Смотрел... почти с обидой. Как будто Хонджун перешел какую-то черту. Как будто он не ожидал, что Хонджун скажет что-то подобное. Как будто он был готов извиниться, но не знал как. "Я... Я только хотел подарить тебе это", - тихо сказал Сонхва, протягивая что-то, что он, должно быть, достал из кармана. Безумная кровь Хонджуна затихла, когда он посмотрел на это сквозь затуманенное зрение и горячие слезы. Это была шоколадка и записка, причудливая открытка с письмом, приклеенная скотчем к обычной шоколадке. Хонджун сглотнул и понял, что пытался сделать Сонхва. "Я... Это должно было быть извинение", - быстро объяснил он, словно боялся, что Хонджун снова начнет кричать. "За... За то, что было в магазине. Прости, что не понял тебя. Прости, что мы поссорились. Я хотел, чтобы ты знал, что даже если мы не пришли к какому-то решению... я не держу на тебя зла". Он протянул шоколадку еще ближе. "Сначала я собирался подарить цветы и все такое, но... думаю, ты бы этого не воспринял", - Сонхва попытался рассмеяться, но смех быстро угас. "Я... полагаю, что и этот подарок тебе не очень понравился..." Он уставился на шоколадку, словно раздумывая, стоит ли ее убрать. Хонджун почувствовал, что по его щекам текут слезы, когда он беспомощно смотрел на маленькое мирное подношение. Глаза Сонхва расширились, когда он понял, что Хонджун плачет. "Хон..." "Блять", - шипел Хонджун, прижимая ладони к глазам. "Блять...", - резко выругался он, стиснув зубы. "Я не такой", - шипел он на Сонхва, чувствуя, как слезы все сильнее прокладывают себе путь наверх. "Я не..." Он резко вдохнул, когда Сонхва сделал медленный шаг вперед, открыв рот, чтобы заговорить. Хонджун всю свою жизнь был хорошим ребенком, который может блин за себя постоять. А теперь он чувствовал себя просто засранцем, у которого проблемы с общением. "Я не... Я не мудак", - резко воскликнул Хонджун, убирая руки, когда в его глазах заплясали пятна. "Я не тот, кто постоянно кричит, срывается и злится... Я никогда не хотел быть этим ебанным человеком..." Он сделал несколько глубоких вдохов, которые оказались слишком короткими, пока Сонхва беспомощно смотрел на него. "Это дурацкое место", - огрызнулся он. "Это дурацкое место сделало меня параноиком, а эти люди превращают меня в того, кем я никогда блять не хотел быть..." Он видел этих людей. Тех, кто ругался и срывался из-за каждой мелочи. Хонджун никогда не хотел быть таким. И почему-то не бедность сделала его таким, а принадлежность к этому дурацкому высшему классу. Рука схватила его за руку, крепко, но нежно, ощутимо сжав, заставив Хонджуна резко поднять взгляд. Наверное, он выглядел чертовски жалко, особенно по сравнению с Сонхва в его отглаженной рубашке, с растрепанными волосами, красивым лицом и не опухшими и не покрасневшими глазами. Но выражение лица Сонхва было спокойным и странно сочувствующим, когда он смотрел на Хонджуна. "Ты расстроен", - сказал он спокойно. "Я..." Он на мгновение замешкался, но потом снова успокоился. "Давай отведем тебя в твою комнату, хорошо?" Хонджун сосредоточился на том, чтобы не заплакать снова, и ничего не ответил, но Сонхва медленно повернул его и повел по дорожке к общежитию. До дверей и в лифте все было тихо - Хонджун был настолько сосредоточен на сохранении спокойствия, что даже не заметил, было ли ему неловко или нет. Он также не задавался вопросом, почему Сонхва знает, какая комната принадлежит ему. Но Сонхва остановился перед дверью и медленно отпустил запястье Хонджуна, с беспокойством глядя на него, а Хонджун старался не встречаться с ним взглядом. Он не чувствовал себя униженным. Он просто чувствовал себя дерьмово. Все эти недели были слишком долбаными. "Ты... хочешь, чтобы я остался с тобой?" осторожно предложил Сонхва, когда Хонджун не сдвинулся с места. "Только пока ты не успокоишься..." "Нет", - сказал Хонджун, вновь осознавая происходящее и пристально глядя на Сонхва. "Нет, не нужно, все в порядке, я..." Почему... ты иногда милый... а иногда нет? Хонджун устало вздохнул, глаза заслезились. Это больше не было самосохранением. Хонджун только что уничтожил свое единственное оправдание. Он боролся не с придурковатыми богатыми детьми, а со всеми подряд. Как будто искал причины, чтобы проклясть их. Как будто он просто хотел разозлиться. "Мне жаль", - наконец смог он, уставившись на свои ноги, не поднимая головы. "Прости, что сорвался на тебя... Я не должен был так кричать, я просто... У меня была дерьмовая неделя, и у меня есть некоторые... семейные проблемы... которые я пытаюсь решить". Вероятно, это было гораздо больше, чем Сонхва нужно было знать. Но, черт возьми, все остальные были в курсе его проблем, так что Сонхва, вероятно, тоже заслуживал знать. Тем более, что Хонджун открутил ему голову за предложение шоколадки. "Могу ли я... чем-нибудь помочь?" Хонджун хотел рассмеяться. Но он покачал головой. "Нет, ты ничем не можешь помочь", - заверил он, глядя на напряженное выражение лица Сонхва. Хонджун еще мгновение смотрел на него, чувствуя странное отключение от своего тела. "Почему ты так добр ко мне?" - спросил он, горько рассмеявшись. "Почему ты вообще со мной разговариваешь?". Сонхва удивился вопросу, поднял брови, но потом смягчился и стал нейтральным. "Я знаю, что у тебя сложилось предвзятое мнение о таких людях, как я... из высшего класса", - пояснил он. "Но не все похожи на тех, кто смеется над тобой". "Пока что ты единственный человек, который попадает в эту категорию", - тихо проворчал Хонджун. "И ты не справился с этой задачей, преследуя меня". Сонхва скорчил гримасу. "Я не преследовал", - защищался он, прежде чем снова стать серьезным. "В любом случае... Я не ненавижу тебя, Хонджун. И даже если ты меня смущаешь и я не очень понимаю твою точку зрения... Я могу понять, что ты переживаешь такие вещи, которые люди вроде меня, вероятно, никогда не смогут полностью понять. А значит, твоя реакция на них, вероятно, оправдана". Хонджун на мгновение замешкался, когда Сонхва ударил ногой по земле. "Я знаю, почему ты защищаешься и не доверяешь мне", - заверил он его. "Я знаю, почему ты замкнулся в себе... Но я также думаю, что ты очень милый", - признался он. "И ты заинтриговал меня с того момента, как я тебя увидел". Хонджун хотел было закатить глаза, но Сонхва быстро, твердо и уверенно продолжил. "Ты не можешь сказать мне, что нельзя посмотреть в глаза человеку и понять, хороший он человек или нет", - надавил Сонхва. "Ты можешь посмотреть на лица людей в этой школе и точно знать, кто из них будет мучить тебя или игнорировать. Ты не можешь сказать, что это поверхностно. Я подошел к тебе не только потому, что ты привлекателен или что-то в этом роде..." "Люди могут играть", - твердо сказал Хонджун, глаза его стали жесткими. "А люди вокруг только и делают, что играют роль того, что им выгодно". "Ты играешь?" тихо спросил Сонхва, глаза такие блестящие от любопытства. Невинные. Губы Хонджуна сжались, и он слегка сместил свой вес. "Нет", - тихо сказал он. "Нет, я стараюсь никогда не играть". Сонхва сделал неопределенный жест рукой, как бы говоря: "Понимаешь, о чем я?". Выражение его лица немного смягчилось. "Я понимаю, почему ты недоверчив... но я не желаю тебе зла, Хонджун". И Хонджун искренне верил в это. Как и сказал Сонхва, он видел по его глазам, что все, что он делает, искренне, даже если это было окрашено той странной формальностью, которая, казалось, создавала стену между ним и всеми остальными. Но... Хонджун верил, что Сонхва - искренний человек. Однако... он был забывчивым. "Да, я знаю", - пробормотал Хонджун. "И в этом вся суть. Ты не желаешь мне зла, но это не значит, что этого не случится". "Что это значит?" спросил Сонхва, глаза потемнели от недоумения. "Ты живешь в своем мире, Сонхва", - твердо сказал Хонджун. "А я живу в своем. Ты не знаешь правил моего мира - ты даже не понимаешь, что поступаешь неправильно. Что еще ты не знаешь, что неправильно?" - надавил он. "О каких еще частях моего мира ты не знаешь?". Сонхва поморщился, а Хонджун мягко вскинул руки. "Ты очень хороший парень, Сонхва", - твердо сказал он. "И я думаю, что ты милый. Но то, что ты надеешься получить от меня... никогда не произойдет". "Почему ты думаешь, что я чего-то хочу?" неожиданно спросил Сонхва, сильно нахмурившись. "Почему у меня должны быть скрытые мотивы?" Хонджун хотел сказать: "Потому что все люди, как ты, такие". Но это прозвучало слишком резко для спокойных эмоций в груди Хонджуна. "Ты чего-то хочешь", - сказал он вместо этого. "Будь то компания, секс, интрижка, развлечение - неважно, насколько искренне то, чего ты хочешь. Ты здесь, чтобы что-то получить. И я не могу тебе этого дать". Сонхва на мгновение застыл на месте и провел рукой по волосам, запутав их, но оставив идеальными. "Разве... Разве это не то, чем является любое взаимодействие?" - спросил он нерешительно. Здание вокруг них скрипело, дверь Хонджуна оставалась плотно закрытой, так как он ее еще не трогал. "Когда ты заводишь друга или разговариваешь с кем-то, разве это не всегда для того, чтобы что-то получить?" - спросил он. "Потому ли, что разговор с ним заставляет тебя чувствовать себя хорошо, или то, что ты делаешь их день лучше, приносит тебе удовлетворение - это могут быть эгоистичные вещи, которые ты хочешь для себя, но разве это отрицает то, что ты хочешь дать им?" Что ж... у него была очень философская точка зрения. Но Хонджун почти провалил философию в средней школе. "Мне не нужно ничего, что ты мог бы мне дать", - тихо заверил его Хонджун, его живот неловко подрагивал. Сонхва опустил взгляд на шоколадку в своей руке и снова посмотрел на него с легкой обидой в глазах. "Неужели ты не думаешь, что я искренен, когда говорю, что хотел бы узнать тебя поближе?" тихо спросил Сонхва. Хонджун резко вдохнул и задержал дыхание, пока Сонхва смотрел на него щенячьими глазами. "Я думаю, ты искренен", - заверил его Хонджун. "Но у нас ничего не получится. Как я уже сказал, я сейчас эмоционально не готов..." "Ты говорил это о свиданиях", - мягко вмешался Сонхва. "Я просто пытаюсь быть твоим другом, Хонджун". Быть его другом. Хонджун хотел рассмеяться. Нет, он не хотел заводить здесь друзей. Почему? Потому что... Ну, потому что они все были засранцами. Ну, Сонхва не был засранцем. Он был милым. Но он все равно не мог с ним подружиться, потому что они были слишком разными. Хотя в средней школе Хонджун был лучшим другом спортсмена, который отличался от Хонджуна настолько, насколько это вообще возможно. Но он не хотел дружить с Сонхва, потому что... Ну, просто потому что. "У меня нет времени на друзей, Сонхва", - надавил он, более твердо скрестив руки на груди. "У меня есть школа, учеба и работа - у меня нет времени общаться с людьми". "А как же учебные свидания?" искренне спросил Сонхва. "Или обед? Ты же не можешь сказать, что все твое время занимает школа...". Любого другого человека на этой планете… Хонджун, возможно, уже разукрасил за то, что он был таким чертовски настойчивым. Но Сонхва выглядел таким искренним. Как будто он просто хотел побыстрее занять время Хонджуна. Совсем немного, для них обоих. Как будто Хонджун окажет ему услугу, проведя с ним время. "Чтобы поддерживать успеваемость, да, в основном я учусь", - заверил его Хонджун. "Сонхва, ты не можешь..." "Пообедай со мной завтра". Он прервался и уставился на Сонхва как на сумасшедшего. "Что?" "Пообедай со мной завтра", - серьезно попросил Сонхва. "В качестве испытания. Испытание. Дай этому шанс, прежде чем говорить, что этого никогда не случится". Сказать, что этого никогда не случится, значит сэкономить столько времени. Хонджун покачал головой. "Мне не интересно тратить свой единственный свободный день на то, чтобы сидеть за столом с людьми, посылающими мне угрозы смерти, спасибо, мне этого хватает на уроках". "Я не ем вместе со всеми во время обеда", - заверил его Сонхва, глаза которого заблестели от перспективы предоставить доказательства против оправдания Хонджуна. "Я ем в классе в первом зале". Хонджун нахмурился. Насколько он знал, есть разрешалось только в столовой или во дворе. "Почему?" - недоверчиво спросил он. Сонхва на мгновение принял почти виноватый вид и отвел взгляд, словно пытаясь найти оправдание. "Я тоже хочу побыть один", - тихо признался Сонхва, поднимая взгляд. "Это..." Он уставился на Хонджуна, словно оценивая, насколько можно ему доверять. Хонджун никогда бы не сказал этого вслух, но... если Сонхва расскажет ему секрет... он может поверить, что Хонджун сохранит его. Может, он и не был жадным, но умел держать язык за зубами. "На самом деле я не дружу со многими из тех, кого ты видишь вокруг меня", - тихо признался он, оглядываясь по сторонам, словно кто-то из них мог услышать. "Они - дети деловых партнеров, с которыми я должен вести себя хорошо. Не пойми меня неправильно, они милые и приятные в общении", - заверил он его. Он снова посмотрел на пол. Хонджун... почти сочувствовал ему. "Но мне тоже нравится, когда у меня есть свободное время", - признался Сонхва. "Обед - это единственное время, когда мне не нужно их развлекать". Хонджун сжал кулак, в животе зашевелилась жалость. Он вспомнил, как его мама возвращалась из продуктового магазина... после 10-часовой смены, постоянно улыбаясь и будучи вежливой, даже среди тех, кто огрызался и ругался на нее. Ей никогда не разрешалось проявлять негативные эмоции, и она приходила домой, измотанная и уставшая, но все еще пыталась улыбнуться Хонджуну, когда он был младше. Общение с людьми, особенно с теми, кто следует строгим правилам, было одним из самых утомительных занятий - Хонджун знал это и благодаря магазину. Он наклонил голову. "И ты хочешь, чтобы я вторгся в твое маленькое одиночество?" - уточнил он. Губы Сонхва дрогнули, в них появилось что-то теплое и искреннее. "Не думаю, что буду возражать против того, чтобы ты занимал мое время", - спокойно заверил он. "Но мы можем считать, что это пробная попытка и для меня, если ты согласен". Хонджун устал. Он уже пробыл здесь дольше, чем хотел. И, честно говоря, даже если бы его гордость говорила ему продолжать отказываться... Похуй, Сонхва не был ужасным, до обеда оставалось чуть больше часа, а Хонджун не настолько заботился о вежливости, чтобы не уйти, если станет неловко. Похуй, если это означало, что он сможет вздремнуть перед началом домашней работы, то ладно. Он вздохнул, опустив руки перед грудью. "Ладно", - пробормотал он, повесив голову. "Я попробую". Когда он поднял взгляд, Сонхва выглядел довольным, но его глаза светились ярче, чем эмоции на лице - как будто он тщательно сдерживал свое волнение. Его выражение лица было более мягким. "Спасибо, что дал мне шанс", - честно сказал он, как будто Хонджун оказал ему услугу. Хонджун отвернулся, не желая больше утруждать себя разговорами. "Как скажешь. Увидимся завтра за обедом, я думаю". Он открыл дверь в свое общежитие. "Хонджун." Он оглянулся: Сонхва смотрел на шоколадку в руке Хонджуна. "Этот конверт", - пояснил Сонхва, поморщившись. "Это приглашение на вечеринку в актовом зале в эти выходные - на Осенний фестиваль", - сказал он. "Я... Я положил его на случай, если ты захочешь пойти, но... Просто проигнорируй его", - надавил он. "Я... я не думаю, что тебе это очень понравится... Ты можешь пойти, если хочешь, но... не чувствуй давления". Хонджун посмотрел на него, вздохнув. "Да, вечеринки - это не мое. Но за шоколадку спасибо", - пробормотал он, не встречаясь взглядом с Сонхва. Он закрыл дверь между ними, не проронив больше ни слова. Странно, но к концу разговора он был раздражен меньше, чем собирался.

***

Хонджун не смотрел на Ёсана на протяжении всего английского, но краем глаза он чувствовал, что Ёсан смотрит на него. Он старательно делал свою работу на "Скетчинге", но все равно чувствовал, что Юнхо (он проверял, делая вид, что обыскивает свою сумку) смотрит на него, нахмурив брови. Наступило время обеда - желудок Хонджуна был тревожно спокоен, несмотря на то, что должно было произойти. Он не думал, что это действительно дошло до него. И... на самом деле... он не слишком боялся этого. Сонхва казался ему по-настоящему хорошим парнем... но Хонджун не мог пойти на риск, связанный с кем-то из присутствующих. Не то чтобы он вообще думал о том, чтобы встречаться с Сонхва, потому что ни в коем случае - с ним все было слишком странно. Но даже просто дружеское общение с ним казалось Хонджуну непосильным трудом. Но, несмотря на это, Хонджун вздохнул, взял свой маленький пакет с обедом и пошел прочь из столовой, по первому коридору. Насколько он знал, это были специальные классы, рассчитанные на несколько человек. Гид упоминал о том, что в школе слишком много учеников, чтобы использовать такие маленькие комнаты. Стоя на месте, он понял, что Сонхва не назвал конкретный класс для встречи. Однако замешательство было не единственной причиной, по которой он замер: пройдя несколько дверей вниз, он увидел мужчину в черном костюме, стоящего у двери. Он повернулся, как только Хонджун вошел в пустой зал, темные солнцезащитные очки скрыли большую часть его недовольного выражения. Хонджун замер, на мгновение испугавшись, что у него будут неприятности из-за того, что он оказался там, где не должен был. Но мужчина выпрямился. "Вы Ким Хонджун?" - спросил он глубоким и рокочущим голосом. Хонджун чуть было не стал отрицать это и убегать. Но он сглотнул и осторожно шагнул вперед. "Эм... да", - ответил он, взглянув на мужчину. "Я... Сонхва... Один парень пригласил меня на обед в этом зале... но я не уверен..." "Удостоверение личности", - бодро сказал мужчина, протягивая руку. Хонджун испуганно моргнул. "Мое... Мое удостоверение личности?" - спросил он. "Почему вы..." Дверь внезапно распахнулась, заставив мужчину отступить в сторону с раздраженным видом. Появилось лицо Сонхва, который улыбнулся Хонджуну, а затем с неприязнью посмотрел на мужчину. "Я же говорил тебе просто впустить его", - сказал он себе под нос. Он снова повернулся к Хонджуну и ярко улыбнулся. "Заходи... Ты заблудился?" Хонджун шагнул вперед, окинув мрачным взглядом мужчину, который мрачно наблюдал за ним, когда тот подошел к Сонхва. Рука схватила его за грудь и оттолкнула на шаг назад. "У тебя с собой что-нибудь есть?" - спросил мужчина. Хонджун на мгновение замешкался, пытаясь понять, действительно ли он говорит об оружии... Сонхва отпихнул руку мужчины и оскалился. "Он в порядке", - резко сказал он. "Сосредоточьте свое внимание на людях, которых здесь быть не должно". Мужчина выглядел взбешенным, но Сонхва втащил Хонджуна внутрь, прежде чем его снова удалось остановить, захлопнул дверь и запер ее на ключ. "Извини", - пробормотал Сонхва, выглядя раздраженным. "Я сказал ему, чтобы он просто впустил тебя, когда ты придешь - он такой недотрога". Сердце Хонджуна учащенно забилось, когда он нахмурился, глядя на дверь. "Ты так дорожишь своим одиночеством, что держишь у двери вооруженного охранника?" Сонхва поморщился. "Ну... если ты так хочешь думать, то да", - сказал он, потирая шею. "Он просто... следит за тем, чтобы никто не пытался пробраться и побеспокоить нас". Он нахмурился и посмотрел на Сонхва. "Нас?" Повернувшись, он заметил еще четырех человек в комнате. За партами, расположенными по кругу, сидели Ёсан, Юнхо, Уен и Чонхо - все с подносами еды (у Чонхо на коленях лежал учебник), и все они молча смотрели на него с разной степенью безразличия и настороженности. Интуиция Хонджуна сразу же закричала, что его подставили. Это был розыгрыш или трюк, или что-то еще, призванное опозорить его перед всеми этими людьми, которых он видел вокруг. Но никто не смеялся. Или ухмылялся. Или сидел в предвкушении. Они почти со страхом смотрели на Хонджуна - как будто это он вторгся в их пространство. Хонджун медленно повернулся, чтобы оглянуться на Сонхва, который собирался с силами - все в его выражении лица было извиняющимся и нерешительным. ” Это, - медленно произнес Хонджун, - очень многолюдное время в одиночестве...” "Мне жаль", - тихо сказал Сонхва, явно намереваясь оставить разговор между ними. "Прости, я боялся, что ты откажешься, если узнаешь, что здесь будут другие". "Так ты солгал?" огрызнулся Хонджун, не потрудившись проявить ту же вежливость в голосе. “Я ... я не хотел, чтобы ты отказывался из - за своих неправильных представлений”, - поспешно сказал Сонхва, переплетая пальцы. ” Я знаю, что ты ненавидишь всех здесь, но эти люди не ненавидят тебя, Хонджун", - сказал он почти в отчаянии. “Они не такие, как другие люди здесь”. Откуда Сонхва мог знать, какие здесь люди? В лучшем случае они были искренне добры к нему из-за того, кем он был, а в худшем - он был одурачен их глупой игрой и подлизыванием. "Те же люди, которых ты обнимаешь и прощаешься с ними каждый день, - негромко сказал Хонджун, - те же самые, которые смотрят на меня так, будто я выполз из помойки. Прости, если я не верю тебе на слово". "Ты думаешь, мы этого не видим?" Хонджун обернулся на внезапный голос и увидел Юнхо, который смотрел на него с тем же странным выражением, что и несколько недель назад - извиняющимся, как будто он хотел сказать что-то еще, но не мог заставить себя. "Думаешь, мы не видим, как они обращаются с тобой только за то, что ты не такой, как все?" Юнхо спросил, голос был твердым, но явно не предназначенным для нападок. "Мы знаем, что одной рукой они пожимают тебе руку, а другой дают пощечину. Мы видим их истинное лицо, Хонджун, мы не невежды". Плечи Хонджуна поднялись от гнева, который согрел его кровь. "И ты не видишь в этом проблемы?" - тихо спросил он. "В том, чтобы видеть все, что происходит, и не делать ничего, чтобы остановить это?" Последовала долгая пауза - теперь все они смотрели на него немного серьезнее, выражение их лиц выражало либо глубокое сожаление, либо почти тихий гнев, вернувшийся к нему. "Мы не так уж хорошо тебя знаем", - наконец сказал Уен - голос был серьезнее, чем Хонджун когда-либо слышал. "И ты не знаешь нас. Тебе будет неприятно это слышать, но у тебя гораздо больше свободы, чем у любого из нас, Хонджун". Было странно слышать, как они произносят его имя. Когда к нему обращаются, а не просто как к второстепенному персонажу в их жизни. Как будто они видели его так же часто, как он видел их. "Возможно, мы превосходим тебя по всем параметрам", - кивнув, согласился Уен. "Но у тебя есть свобода, которой нет ни у кого из нас, - свобода делать и говорить то, что тебе нравится". Хонджун насмешливо хмыкнул, прищелкнув языком от нелепости сказанного. "У каждого есть свобода поступать правильно", - сказал он, сверкнув глазами. "Все вы прекрасно знаете, что делают другие дети - вы могли бы остановить их, если бы захотели. Они бы послушали вас. Но вы предпочитаете ничего не делать". "У нас есть физическая свобода", - сказал Чонхо, кивнув с мрачным выражением лица. "Но последствия наших действий распространяются гораздо дальше, чем твои. Твои действия влияют только на тебя самого. Может быть, на твою семью. Наши же могут распространяться через компании мультимиллионеров". Прежде чем Хонджун смог насмехнуться, Юнхо заговорил снова, быстро добавив. "Мы не можем рисковать тем, что разозлим не того человека", - твердо сказал он. "Мы несем бренды наших семей с собой - мы еще не работаем в компании, но все мы - постоянный пиар, который они выпускают в мир". "Мы заключаем больше сделок, чем когда-либо заключали наши родители", - надавил Уен. "А когда мы наживаем врагов, наши семьи теряют клиентов, и это потеря, которая проходит через всю компанию, Хонджун. Все это ведет к нам..." Хонджун хотел возразить. Сказать, что они не должны бояться последствий правильных поступков. "Даже ты должен знать, каково это", - пробормотал Чонхо. "Нести на себе груз ожиданий? Боишься отказаться от них? Может быть, наши последствия кажутся тебе недостаточно серьезными... Но в наших глазах изгнание из этого места - наименьшая из наших проблем. По сравнению со всем остальным это кажется глупым беспокойством. Это все вопрос перспективы". Хонджун уставился на него, сжав кулак вокруг своего обеда. Его гордость говорила ему продолжать борьбу. Но он отбросил эту мысль. Это был вкус его собственного лекарства, не так ли? Ему пришлось столкнуться с тем фактом, что... они были из разных миров. И разные вещи имели для них значение. Разные вещи были важны. Это было дерьмово, что они считали трудности и заботы Хонджуна глупыми. И... это было дерьмово, что Хонджун осуждал их, основываясь на том, что они считали ужасным последствием... Он сглотнул, уставившись на них, не зная, что делать. Нежная рука коснулась его руки, заставив оглянуться на Сонхва, который нервно улыбнулся. "Может, останешься и поешь? Обед уже почти закончился". Хонджун оглянулся на остальных, наполовину сомневаясь, захотят ли они, чтобы кто-то вроде него остался... Юнхо жестом указал через их маленький круг на единственный свободный стол - явно предназначенный для Хонджуна - и тихо, почти смущенно улыбнулся. Остальные не стали отговаривать его от посиделок, а Уен и вовсе поджал губы, когда Юнхо вернулся к чтению. Ёсан все это время молчал, продолжая пассивно смотреть на них с любопытством. Хонджун уставился на их шикарные суши и блюда из риса, опустив взгляд на свой скомканный пакет с кимбапом и остатками кимчи, которые прислала ему мама. "Пожалуйста?" добавил Сонхва, искренне переживая, что Хонджун уйдет. И если бы не его уязвленная гордость, он, возможно, так бы и сделал. Но с осознанием того, что... возможно, у них обоих есть какие-то предрассудки... Он вздохнул, подошел к пустой парте и тяжело сел за нее. Сонхва занял другой стол рядом с ним, на котором уже стоял его поднос, и тихо улыбался. Хонджун не встречал ничьих взглядов, распаковывая свой обед. "Ты принес свой обед?" спросил Юнхо. Его крупное тело перегнулось через край стола, чтобы посмотреть, что принес Хонджун. Хонджун почти спрятал свою еду. Ему не было стыдно, что он ест эту еду, но он не хотел быть аттракционом, чтобы на него глазели. Но Юнхо смотрел с неподдельным интересом, а Чонхо поднял глаза от своей книги, чтобы посмотреть на него. Хонджун сделал вдох, чтобы загнать обратно гнев, который пытался подняться в их присутствии. Сонхва казался искренне милым человеком. И действительно... Ёсан не сделал ничего такого, что могло бы его разозлить, а Юнхо казался невиновным в каких-либо преступлениях... Уен был просто шалопаем, а Чонхо выглядел обычным тихим ребенком без навыков общения. Никто из них... не выглядел и не вел себя так, как окружающие их засранцы. И тот факт, что они позволили Хонджуну находиться здесь, был достаточным доказательством того, что они, по крайней мере, лучше, чем большинство в этой школе. Поэтому он подавил свой защитный гнев. Он не хотел быть таким злым все время. Он устал чувствовать себя таким злым. Его мама всегда называла его счастливым ребенком - тем, кто просто бегает вокруг с энергией и улыбками наперевес. Он не хотел, чтобы мир превратил его в одного из таких людей - горьких и злых на каждом шагу. Поэтому он проглотил все это, его выражение лица было нейтральным, но не сердитым, когда он кивнул. "Да. Просто кое-что осталось в холодильнике". "Ты сам его приготовил?" спросил Уен, наклонившись, чтобы поближе рассмотреть маленький контейнер с кимчи. "Кимчи приготовила моя мама, а кимбап - я", - пояснил Хонджун. Они продолжали смотреть. Его мама всегда готовила самый идеальный кимбап. Его кимбап был не таким красивым, но он проглотил и сделал то же самое предложение, которое всегда делал в начальной школе: "Хотите... Хотите попробовать кусочек?" - предложил он. Он наполовину ожидал, что они поморщатся, вежливо отказываясь от явно некачественной еды, но Юнхо взял свою салфетку и положил в нее две суши, протягивая их. "Вот, мы обменяемся", - сказал он, выглядя взволнованным. Хонджун даже не попытался отказаться, просто пожал плечами и передал им несколько кусочков - примерно половину того, что принес. Но чтобы компенсировать это, он взял четыре кусочка суши, рисовый шарик, немного салата и печенье. Хонджун не менялся обедами с начальной школы. "Вкус отличается от того, к которому я привык", - заметил Уен с набитым ртом, выглядя смущенным. "Какое мясо ты использовал?" "Просто все, что было со скидкой", - ответил Хонджун, пожав плечами. "Думаю, это просто говяжий стейк". Он надеялся, что никто из этих людей не попытается подать на него в суд за пищевое отравление. "Вкусно!" сказал Юнхо. "Наш повар всегда готовит безвкусные блюда, но в этом так много соли!" Он сказал это так, как будто не было более высокого комплимента, который он мог бы сделать. Хонджун нервно хихикнул, заметив, что Сонхва внимательно наблюдает за ним, не обращая внимания на свой обед. Хонджун повернулся к нему, подняв любопытную - не совсем раздраженную - бровь. Сонхва же мягко улыбнулся. "Не слишком ли они много говорят?" - тихо спросил он. "Я могу попросить их отстать". Хонджун фыркнул, бросив на Сонхва взгляд, ставящий под сомнение его умственные способности. "Думаешь, я сам не попрошу их отвалить?" Сонхва выглядел изумленным. "Нет… я просто… просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко..." Хонджун рассмеялся и покачал головой. Было почти... почти, очень даже почти... мило видеть, как Сонхва беспокоится. Видеть, как кто-то, занимающий столь высокое положение в пищевой цепочке, волнуется рядом с таким человеком, как Хонджун... Хонджун бросил на него пристальный взгляд. "Я справлюсь с этим, не волнуйся", - хмыкнул он. Он отвернулся и начал есть свою еду (очень старательно не издавая никаких звуков, независимо от того, насколько чертовски нежными и вкусными были суши, которые он ел). "Ты уже начал писать эссе по дизайну?" спросил Уен, оторвавшись от разговора, глядя прямо на Хонджуна. Тот кивнул. "Мне просто нужно закончить цитаты". Лицо Уена скривилось от досады. "Это будет только через неделю". Хонджун поднял бровь. "И что?" Уен посмотрела на Ёсана. "Он из твоего типа", - пробормотал он. "Я тоже рано заканчиваю работу", - твердо сказал Чонхо с обиженным видом. "Твой старший брат надерёт тебе задницу, если ты этого не сделаешь", - хмыкнул Уен. "Они просто делают это ради забавы". Хонджун посмотрел на Ёсана, который все еще пассивно смотрел на него. "Как ты справился с тестом по английскому?" - спросил он, когда больше ничего не было сказано. Ёсан пожал плечами. "Получил тройку. Но я сдал". Он бросил знающий взгляд на Хонджуна. "Держу пари, что ты получил пятерку". Несмотря на свою правоту, Хонджун почувствовал, что его нервы натянуты. "Почему ты так говоришь?" "Твои записи", - сказал Ёсан, взяв последнее печенье и откусив от него. "Ты, наверное, единственный человек в этом классе, который действительно хорошо учится". "Я очень сомневаюсь в этом", - фыркнул Хонджун. "Я слышал, как многие говорят о том, что ходят к репетиторам. Я не единственный, кто хорошо учится". "Они говорят о том, что им нужны репетиторы", - поправил Ёсан. "Если их родители не настаивают на этом, никто из них не пойдет". Хонджун нахмурился. "Не может быть, чтобы они не могли позволить себе поехать". "Ах, и здесь возникает проблема классовой борьбы", - усмехнулся Уен. "Тот, кто может позволить себе ресурсы, слишком ленив, чтобы их использовать. Богатые люди ленивы, чувак". "Едва ли у кого-то здесь есть будущее, зависящее от того, насколько хорошо он учится в школе", - сказал Юнхо, пожав плечами. "В отличие от тебя, который должен хорошо учиться, если хочешь остаться. Судя по всему, ты, скорее всего, окончишь школу как выпускник". "Ну, может быть, Сонхва будет салютатором", - хмыкнул Чонхо, взглянув на друга. Хонджун взглянул на него и увидел, что Сонхва смотрит на Чонхо, но выражение его лица смягчилось, когда Хонджун посмотрел на него. "Твои родители наседают на тебя из-за твоих оценок?" - спросил он. Сонхва плотно сжал губы, выглядя немного неловко. Как будто его внезапно загнали в угол. "Скорее, профессия, которой я занимаюсь, требует, чтобы я не был идиотом", - сказал он, натянуто улыбнувшись. Выражение лица Хонджуна слегка вытянулось от такой реакции. "Профессия, о которой ты не хочешь, чтобы я знал?". Сонхва поморщился. "Не то чтобы я не хотел, чтобы ты знал, просто..." Он замешкался, и Хонджуну... снова стало жаль его. Однако... независимо от того, что сделала семья Сонхва... Хонджун знал, как выглядит желание сохранить что-то в тайне. "Я понял", - сказал он, кивнув. "В любом случае, это не имеет значения. Ты, наверное, все равно не знаешь, чем занимается моя мама. Так что, думаю, мы в расчете". "Хм..." Сонхва открыл было рот, чтобы заговорить, но заговорил Юнхо, который выглядел нервным. Хонджун не был уверен, что тот говорит с ним, но Юнхо поморщился. "Хм, кстати говоря... В тот день Донхун испортил твой рисунок? Я... я должен был остановить его, но клянусь, я не имею к этому никакого отношения. Я пытался сказать ему, чтобы он просто оставил это, но..." Его голос затих под вопросительным взглядом Хонджуна. Юнхо оглянулся, а Хонджун нахмурился. "Неужели тебя так сильно волнует, что я думаю?" "А тебя нет?" спросил Юнхо, не теряя ни секунды. "Если бы кто-то подумал о тебе что-то плохое?". Туше. Хонджун поморщился от очередного нахального ответа. "И я действительно собирался вернуть тебе карандаш", - быстро продолжил Юнхо, похоже, он давно ждал этого. "Я не слышал весь твой разговор по телефону... Только... только небольшую его часть. Я просто... не подумал отвернуться. Я хотел вернуть твой карандаш". О, точно. Тот инцидент. Хонджун почувствовал внутри себя войну. Часть его, которая хотела снова разозлиться... и часть, которая так устала злиться. Он вздохнул, рассеянно потирая щеку. "Неважно", - пробормотал он. "Это не так уж важно. Мне все равно, кто, блядь, знает - я не стыжусь этого". У кого не было семейных проблем? Если у кого-то были проблемы с этим, он мог бы, блядь, обратиться с этим к Хонджуну. Но Юнхо все еще нервно оглядывался по сторонам. Как будто он что-то еще держал в себе. Хонджун приподнял бровь, не в силах вспомнить другой инцидент, о котором он хотел бы рассказать. Юнхо вытер губы. "Так... Это было на самом деле?" - спросил он тихо, несмотря на то, что все слушали. "Про... твоего отца?" Хонджун забыл, что об этом уже говорилось - он думал только о том, что его тетя была задницей, а он кричал на нее. У него свело живот, он на мгновение зажмурился и попытался сориентироваться. Это не было поразительно, но Хонджун просто не привык, чтобы люди говорили об этом за пределами его семьи. Тем более здесь. Среди пяти незнакомцев. Однако он сжал челюсти - не смущаясь и не оправдываясь. "Да", - сказал он, наблюдая за тем, как Ёсан обменивается с Уеном немного растерянным взглядом, и чувствуя, как взгляд Сонхва прожигает его щеку. Челюсть Юнхо сжалась, он выглядел пораженным. Хонджун надулся, откинувшись на спинку сиденья. "Он говорит о том, что мой отец издевался над мамой в течение двух лет, прежде чем бросить нас". Все пятеро застыли на месте - никаких драматических вздохов или слезящихся глаз. Просто молчаливые, тяжелые взгляды, автоматически понимающие всю тяжесть ситуации. "Их брак пошел под откос с тех пор, как мама забеременела мной", - сказал он, слова заучивались и немели на языке. "Он начал заниматься с ней сексом после моего рождения. Он ушел, когда мне было четыре года. Я даже не помню его, да и, блять, честно говоря, не хочу". Хонджун никогда не хотел встречаться со своим отцом - сколько бы раз мама ни говорила, что поймет, если ему будет интересно. Он не хотел встречаться с человеком, который мог бы так поступить с другим человеком. Хонджун оглядел их мрачные лица. "Меня буквально не беспокоит, что он ушел", - заверил он их. "И моя мама отошла от него быстрее, чем я". "Она сама тебя вырастила?" осторожно спросил Сонхва. Хонджун кивнул, чувствуя, как подрагивают его губы. "В детстве мы были только друг с другом. Это было очень мило". Ведь как бы плохо ни складывались обстоятельства... у него всегда была она. "Ты..." Вопрос Чонхо был прерван звоном колокольчика, от которого Хонджун потерял счет времени. Он быстро собрал свои вещи, остальные подхватили мусор и подносы. Сонхва осторожно коснулся локтя Хонджуна, чтобы привлечь его внимание, и его мрачное лицо стало более приветливым. "Ты можешь присоединиться к нам, когда захочешь", - тихо предложил он. "И мы не будем говорить о том, о чем ты не хочешь". Хонджун честно не знал, какие у него планы - но он кивнул, желая побыстрее попасть на следующий урок. "Конечно. Может быть. Я..." Он оглянулся на этих людей, которые не присутствовали в его жизни, но были на заднем плане, и вдруг оказались перед ним, узнав об одном из его самых интимных моментов. Жизнь была забавной, да? "Увидимся позже, ребята", - сказал он, пытаясь улыбнуться. Получилось неловко и натянуто. Юнхо и Уен ответили ему взаимностью, Ёсан просто кивнул, а Чонхо помахал рукой. Хонджун не убежал, но был близок к этому.

***

У Хонджуна сейчас была одна цель: закончить университет и получить работу с достаточным количеством денег, чтобы заботиться о маме. Все, что угрожало этому (будь то его тетя или оценки), должно было быть устранено. И в данный момент друзья были тем, что определенно могло поставить это под угрозу. Хонджун был общительным. Он был немного неловким, но у него всегда было много друзей, которым нравилось проводить время вместе, шутить, знать все, что происходит в его жизни... Ему этого не хватало. Он скучал по тому, что кто-то был на его стороне. Ему не хватало ощущения, что он один против всего мира. Его мама была в нескольких часах езды, друзья разъехались, и Хонджуну не оставалось ничего, кроме школьной работы и мудаков, чтобы занять свое время. Но... Но Сонхва был милым. И другие были милыми. Может быть, они работали на разных волнах, но за один обед Хонджун открыл ту часть себя, которую решительно пытался запереть. Он устал от одиночества. В дурацком общежитии, где слишком много места и нечем его заполнить. В колледже, где сотни ребят, но нет ни одного человека, с которым можно было бы встретиться. В его собственной голове, которая потемнела от одиночества и страха быть лишь исполнителем, не имеющим ничего, кроме еще большей темноты, чтобы отвлечь его. Хонджун позвонил маме, чтобы услышать знакомый голос, попросил ее просто рассказать о своем дне, просто чтобы убить время. Она знала, что что-то не так, но не давила на него. Только когда им уже почти пришлось прощаться, Хонджуну удалось разжать горло. "Здесь есть несколько детей", - сказал он хрипло. "Несколько из моих классов... Они предложили, чтобы я обедал с ними". Его мать только хмыкнула, зная, что есть причина, по которой он не был взволнован. "Я не знаю, что делать, мама", - вздохнул он, свернувшись калачиком в своей кровати с телефоном у уха. "Я... я думаю, что они хорошие люди, но что, если это не так? Что, если мои оценки начнут снижаться? Что если все станет еще хуже..." "Милый", - сказала его мама, как она всегда делала, когда он рассказывал обо всех ужасных вещах, которые могут произойти в любой момент. "Я никогда не встречала человека с лучшим пониманием характера, чем ты", - утешающе прошептала она. "Если ты считаешь их хорошими людьми... Думаю, все будет хорошо". Хонджун так устал от одиночества. Но он боялся того, что может случиться. "И всегда помни", - сказала она твердо, голос был теплым. "Позвони мне один раз, и к следующему утру у тебя на пороге будет пять мальчишеских голов, милый". Хонджун рассмеялся, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но ему удалось сдержать их в голосе. "Один из них - тот парень-преследователь, о котором я тебе рассказывал", - усмехнулся он. "Он?" - задохнулась она, и он практически видел, как она сжимает свою грудь. "Тот, который хотел пригласить тебя на свидание?" Он хмыкнул в знак подтверждения. "Послушай, молодой человек, - сказала она шутливо, - я подписалась под тем, что у тебя будут друзья, а не парень". Он тихо засмеялся, грудь сжалась. "Не волнуйся, этого не случится", - заверил он ее. "Если у меня нет времени на друзей, то у меня точно нет времени на парня". Он надулся. "К тому же, в этой школе есть миллион других людей, которые подходят ему гораздо больше, чем я". "Скажи это еще раз, и я приеду, чтобы отхлестать тебя своей лопаткой для риса", - яростно сказала она, приблизив голос к телефону. "Если кто-нибудь в этом колледже намекнет, что мой ребенок стоит меньше, чем они, я..." "Он так не думает, мама", - усмехнулся Хонджун, слегка откинувшись на спинку кровати. "Он... на самом деле думает, что я... особенный, я думаю. Он немного говорит загадками, но... я думаю, он действительно заинтересован во мне..." "Ты собираешься дать ему шанс?" - спросила она с любопытством и некоторой надеждой в голосе. Она тоже устала от одиночества Хонджуна. Он хмыкнул. "Я действительно так не думаю. Даже если он искренен... Я не думаю, что хочу отношений прямо сейчас". "Не хочешь отношений прямо сейчас?" - медленно спросила его мама. "Или ты не думаешь, что сможешь смириться с тем, что все закончится плохо прямо сейчас?" Хонджун почувствовал знакомый гвоздь в груди, когда мама ударила его по голове, и поморщился. "И то, и другое", - сказал он вместо того, чтобы попытаться защититься. "У меня сейчас слишком много вещей, на которых нужно сосредоточиться, мама". "Я знаю, я знаю", - заверила она его. "Но у тебя был тот парень... Как его зовут? Енхун? Ты сдал все вступительные экзамены в школу, пока встречался с ним". Она заговорила, прежде чем он смог вмешаться. "Все, что я хочу сказать, милый, это то, что ты лучше в этом, чем ты думаешь. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что попал в ловушку этого места, хорошо?". Хонджун слабо рассмеялся, уронив голову на колени. "Я не в ловушке этого места, мама. Я просто..." Она замолчала, терпеливо ожидая. "Я просто... хочу убедиться, что знаю, во что ввязываюсь".

***

Хонджун... не вернулся в класс во время обеда. Было странно возвращаться назад, поэтому он отказался от этого, проходя через кафетерий... "Хонджун." Он повернулся, не ожидая, что кто-то обращается к нему... Сан уставился на него, стоя рядом с ним с подносом. Хонджун удивился, что он так близко, но Сан улыбнулся нерешительно - совсем не так, как обычно. И совсем не похоже на то выражение, с которым Хонджун подслушивал его разговор. "Что?" - раздраженно спросил он, рефлекторно поморщившись от того, как резко это прозвучало. Сан жестом указал на дверь в первый коридор. "Ты... не собираешься присоединиться к нам в классе?" - осторожно спросил он. Он нахмурился. "Ты тоже ешь с ними?" "Мы оба с Минги", - заверил его Сан. "Мы бываем там не так часто, но... я подумал, что мне стоит присоединиться, раз уж они сказали, что ты можешь быть там". "Зачем я вам там нужен?" спросил Хонджун, стараясь выглядеть любопытным, но не агрессивным. Сан оглянулся назад, на столы мальчиков и девочек, которые обычно кричали ему. "Я объясню все в классе?" - предложил он, нахмурившись и надеясь, что Хонджун согласится. Хонджун колебался. Было так легко запутаться в таком количестве людей, которые так сильно отличались от него. Но... он искренне верил, что никто из них не желает ему зла. Он тихо вздохнул. "Хорошо", - пробормотал он. "Но мне нужно прочитать одну главу". Улыбка Сан стала ярче - все еще менее яркая, чем в толпе, но эта улыбка казалась... более глубокой. Не более искренней, но... как будто за ней скрывалось нечто большее. Они прошли через двери в первый зал, и Сан приостановился, не обращая внимания на стоящего за дверью человека в костюме. "Я хотел извиниться", - быстро сказал он. "За тот день, когда я подслушал твой разговор по телефону". Ох. "Я не хотел останавливаться", - твердо сказал Сан. "И я не пытался подслушивать, но я слышал, как ты с кем-то разговаривал, и ты был очень взволнован этим..." Он колебался. "Но... ты назвал другого человека "мамой", и я... я хотел убедиться, что все правильно понял. Я... я не думаю, что когда-либо слышал, чтобы кто-то... так разговаривал со своими мамами. Мне было любопытно". Хонджун знал, что его отношения с мамой были немного более неформальными, чем некоторые считали нормальным. Его друзья всегда завидовали, что у Хонджуна "крутая мама". Он просто... думал о ней как о "маме". Хонджун подавил в себе желание разозлиться из-за того, что на него глазеют... но Сан не выглядел так, будто он это имел в виду. "Неважно", - тихо вздохнул он. "Думаю, если я спорю по телефону на публике, я должен ожидать, что люди будут подслушивать. Черт, я бы, наверное, сделал то же самое....". Хонджун поморщился, поняв, что, возможно, ему нужно перестать воспринимать каждое действие этих людей как личную атаку на него. Сан кивнул. "Я все еще сожалею. Было ясно, что разговор шел о более личных вещах, и я не должен был совать свой нос в это дело". Хонджун чуть не проглотил язык, когда Сан поклонился ему в знак извинения. "Н-не надо, не делай этого", - быстро сказал Хонджун, толкнув Сан в стоячее положение. "Послушай", - твердо сказал он. "Я принимаю твои извинения. Я слишком остро отреагировал, а ты подслушал. Мы оба совершили ошибки, так что давай просто... двигаться дальше, хорошо?" Сан все еще выглядел удивленным таким легким прощением, но он медленно кивнул. "Да... хорошо." Хонджун твердо кивнул и продолжил прогулку, немного удивленный всем этим, но... он снова был удивлен, что Юнхо или Сан потрудились извиниться. И он был немного озадачен тем, почему они так долго ждали, чтобы сделать это, когда было ясно, что они действительно сожалеют об этом. Он покрепче ухватился за свой обед. Он полагал, что остальная часть школы не будет рада, если мистер Популярность извинится перед стипендиатом... Человек в солнечных очках все еще смотрел на Хонджуна, но Сан проигнорировал его, завел Хонджуна внутрь и закрыл за ними дверь. На удивление, в зале сидели только Сонхва, Уён и Ёсан. "Где остальные?" - осторожно спросил он, шагнув вперед вместе с Сан. "Где-то в другом месте", - пожав плечами, ответил Уен. "Мы не всегда едим здесь. Просто когда захочется". "А вот Сонхва всегда здесь", - усмехнулся Сан, садясь по другую сторону от Уена. "Так что мы составляем ему компанию". Он сделал милое лицо Сонхва, который закатил глаза. "А остальным не нужно побыть наедине?" спросил Хонджун, неловко хихикая, не зная, как именно шутить с ними. "Не-а", - хмыкнул Уен. "Мы просто следим за тем, чтобы Сонхва не было слишком одиноко". Он тоже состроил милое лицо Сонхва, и Сонхва швырнул в него кусочком брокколи, попав в лоб. Хонджун фыркнул, вместе со вторым нечестивым воплем Уена. Он резко остановился, услышав чужой смех, и посмотрел на Ёсана, который прятался за рукой, прищурив глаза от смеха, а затем подошел к нему, поднял брокколи с пола и положил ее на стол Уена. Он слегка фыркнул и погладил Уена по голове, зарывшись в его руки... Хонджун отвел глаза от чужого зрелища, зная, что самое худшее, что можно сделать, когда кто-то тихий решил пошуметь - это уставиться. Но, черт возьми, он никогда не видел, чтобы Ёсан улыбался, а тем более так смеялся. "Не волнуйся", - тихо сказал голос Сонхва, затерявшись в смехе другого, и ухмыльнулся Хонджуну. "Для нас это тоже довольно редкая сцена", - заверил он его, с нежностью глядя на Ёсана. Уен отбил руку Ёсана, но Ёсан поймал его руку и дразняще сжал ее, прежде чем отпустить. Он смутно помнил, как те люди говорили о том, что Ёсан и Уен знают друг друга с юных лет. Должно быть, они близки. Хонджун отвернулся и вернулся к своему обеду. "А где же остальные проводят время наедине?". "Дома", - сразу ответили все трое, причем Уен все еще смотрел на Сонхва. Хонджун с любопытством взглянул на Сонхва и слегка нахмурился. "Нет покоя грешникам?" - догадался он. Сонхва пожал плечами. "Родители хотят, чтобы я был хорошо подготовлен, поэтому я часто сопровождаю их на работу. У меня есть немного времени для себя, но... это совсем другое. Мне нравится этот класс". Он улыбнулся Хонджуну. Эта улыбка что-то скрывала. Хонджун не знал, что именно, но, вероятно, это было связано с тем, что он не хотел, чтобы Хонджун знал о его родителях. Серьезно, что он мог хотеть сохранить в тайне? "Остальные из вас не работают с родителями?" с любопытством спросил Хонджун, глядя на Ёсана, который (пока он смотрел в сторону) снова принял скучающий вид. "Разве ты не ходишь на съемки во время занятий?". "Моя семья владеет модельной компанией, так что технически я работаю на них", - пробормотал он. "Мне очень редко приходится заниматься скучными делами, например, назначать встречи. В основном, я просто сижу там и выгляжу красиво. Я не считаю это работой". "Ты хорош в этом", - хмыкнул Уён, чем заслужил взгляд Ёсана, на что тот лишь высунул язык. "Что? Ты сидишь везде и выглядишь красиво, красавчик". Хонджун был поражен, когда Ёсан ударил Уена по затылку. "Я же просил тебя не называть меня так", - пробормотал он, и на мгновение Хонджун задумался, не перешел ли Уён черту. Но потом голова Уена поднялась, он задорно улыбнулся, и Хонджун заметил слабый румянец на щеках Ёсана, который не был похож на гнев. Хах. "А что насчет тебя, Хонджун?" Голос Сонхва прорвался сквозь его пристальный взгляд резко, почти настойчиво. Он отвел взгляд от двух других и увидел, что Сонхва почти болезненно улыбается. "Ты когда-нибудь работал со своей матерью?" - сухо спросил он. Хонджун нахмурился, думая, не пытается ли он отвлечь внимание от этих двоих, готовых начать кошачью драку. Но он медленно покачал головой. "Нет... Первый магазин, в котором я работал, был магазином товаров первой необходимости, и владелец знал ее много лет, поэтому она поручилась за меня. После этого я был как бы сам по себе. Пока она работала, мы редко виделись, разве что я заходил поздороваться после школы". Сонхва хмыкнул, выглядя заинтересованным не только для того, чтобы удержать его внимание. "Как давно ты работаешь?" "С тех пор, как смог", - ответил он, пожав плечами. "Нам нужны были деньги". Он быстро продолжил, пока никто не попытался его пожалеть. "А как насчет остальных?" "Большинство из нас воспитаны с рождения", - усмехнулся Сан. "Мне было четыре года, когда мой дядя впервые швырнул меня через всю комнату, чтобы обучить". Хонджун вздрогнул, но Сан только усмехнулся. "Не волнуйся, мне было восемь, когда я впервые перевернул его, так что я получил свою месть". Итак... Сан был опасен. Несмотря на это, Хонджун считал его довольно крутым. "Ёсан с шести лет сидит на месте и красуется", - сообщил Уен, уклоняясь от удара Ёсана, направленного на него. "А Уён - самая большая заноза в заднице с тех пор, как его мать уронила на него швейную машинку, когда ему было восемь", - раздраженно сказал он. Глаза Хонджуна расширились, а Уен оскалился. "Она не роняла ее на меня!" - ругался он. "Тебя там не было!" "Я знаю, что ты жаловался на шишку на голове в течение нескольких недель", - монотонно произнес Ёсан. "И я знаю, что твоими точными словами были "эта сука уронила на меня швейную машинку". "Это не..." "Ребята", - сквозь зубы произнес Сонхва, привлекая внимание обоих. Он очень выразительно показал глазами в сторону Хонджуна - почти как предупреждение. Оба отвернулись друг от друга, положив руки на колени. "В любом случае", - спокойно сказал Уен. "Что это было?" Хонджун нахмурился и посмотрел на них, чувствуя себя защитником. "Я не собираюсь вызывать полицию на его маму за то, что она что-то уронила на него, когда он был ребенком..." "Дело не в этом", - быстро сказал Сонхва, улыбаясь чуть более искренне, глаза стали ярче. "Но они слишком долго знают друг друга, и если ты позволишь им продолжать, то вдруг узнаешь о каждом из них гораздо больше, чем когда-либо хотел". Хонджун не сомневался, что они были из тех друзей, которые знали друг о друге все. Он праздно хмыкнул, доставая учебник по оценке искусства, чтобы начать читать главу, пока остальные продолжали говорить о других вещах. Хонджун слышал, как они говорили о делах между родителями (кроме Сонхва) и о школьной работе, а также о том, как провести выходные, если их графики совпадут. "Ну, я пойду посмотрю, не съели ли Минги заживо", - сказал Сан, вставая с пустым подносом. Хонджун поднял голову, и Сан усмехнулся. "Еще увидимся, Хонджун", - пообещал он и, уходя, помахал остальным. Хонджун тупо помахал в ответ, следя за его движением, пока за ним не закрылась дверь. "Что-то случилось?" тихо спросил Сонхва, наклонившись, чтобы посмотреть на Хонджуна, и нахмурив брови в тихом беспокойстве. "Неужели все здесь терпят меня только потому, что ты меня сюда привел?" - спросил он, повернувшись к Сонхва. "Или что? Ведь некоторые из них ведут себя так, будто и до этого обращали на меня внимание". "Так и есть". Сонхва замешкался с ответом, но Уен проговорил это с другого конца круга, коварно улыбаясь. "Что ты имеешь в виду?" спросил Хонджун. "Прежде всего, на тебя невозможно не обратить внимания", - усмехнулся Уен, опираясь локтями на стол. "Не только потому, что ты студент со стипендией, но и потому, что чертовски впечатляет то, насколько тебе похую". Хонджун моргнул. "Мне не похуй". Он не знал, почему он начал защищаться. "Ты угрожал заразить девушку вирусом", - фыркнул Уен, возбужденно раскачиваясь на стуле. "Ты кричал на Ёсана, Сана и Юнхо, а также на десятки других студентов, которым ты устно и молча приказал отвалить, потому что они тебя доставали. Ты чуть ли не угрожал вызвать полицию на Сонхва...". Уен выглядел так, будто это самое смешное, но Сонхва предупреждающе сузил глаза, заставив Хонджуна переглянуться. "Ты не красишь здания распылителем и не вытаскиваешь переключатели", - заверил его Уен, выглядя забавным. "Но ты с первого момента, как вошел сюда, дал понять, что не собираешься терпеть дерьмо от кого-то. А для таких людей, как ученики этой школы? Когда кто-то, не имеющий статуса, противостоит им, это самое худшее. Потому что они к этому не привыкли". "Они угрожают тебе, а тебе все равно", - тихо добавил Ёсан, пожимая плечами. "Это бесит их еще больше. Забавно наблюдать". "Мы не выставляем это напоказ, но знаем, что являемся самыми популярными людьми в этой школе", - спокойно сказал Сонхва, глядя на Хонджуна. Он пожал плечами. "Имидж для нас - это все. Ты не заботишься о своем имидже, поэтому им нечем тебе угрожать. Это выделяет тебя среди других". "Честно говоря, я удивлен, что никто не отлупил тебя за то, что ты накричал на Ёсана", - хмыкнул Уен, выглядя так, словно это было самое веселое, что у него было за последние недели.. "Большинство этих девушек чертовски злобны, если ты на него странно дышишь". Ёсан снова шлепнул его, выглядя раздраженным. Хонджун нахмурился. "Так тебе нравится, что все эти люди тебя облепляют?" - спросил он, обращаясь к Ёсану, но это был общий вопрос, адресованный им всем. Ёсан поджал губы. "Не совсем", - медленно ответил он. "Но мне все равно, так или иначе". Хонджун хмыкнул, ему было интересно узнать, что происходит в голове у Ёсана, пока его окружают эти люди. "Не хочу показаться ослом, но мне всегда было интересно, почему они беспокоятся, если ты никогда не смотришь и не разговариваешь с ними". Наступило короткое молчание - короткое, но достаточно долгое, чтобы Хонджун понял, что сказал что-то... возможно, бесчувственное? Может быть, он слишком близко подошел к тому, о чем не принято говорить? Однако ничье выражение лица не изменилось - ни взглядов, ни кислых взглядов, направленных на него за его слова. Ёсан просто кивнул после паузы. "Ага", - сказал он, как будто на этом все и закончилось. Хонджун не был уверен, к чему, черт возьми, он почти подошел слишком близко, но, увидев красную черту, отступил назад. "Ты закончил свой рабочий лист для..." Дверь открылась, удивив их, и Сонхва быстро обернулся, увидев вошедшего человека в солнцезащитных очках. "Звонок от твоего отца", - резко сказал он. "Я на обеде", - ответил Сонхва, голос его слегка дрогнул. Хонджун видел всего два случая, когда Сонхва почти полностью терял этот добродушный неформальный тон и осанку. Только два раза, когда даже его неловкая или чопорная вежливость, искренняя забота и доброта, казалось, исчезали, чтобы показать что-то раздраженное и расстроенное. Оба раза он обращался к Человеку в Солнечных Очках. Но Сонхва сказал, что он там для того, чтобы не пускать людей. Неужели Сонхва не нравится, что он там находится? Была ли это его личная проблема? "Ему все равно", - сообщил Человек в Солнечных Очках. "Он будет краток, у него встреча". Сонхва поджал губы, явно раздумывая, стоит ли идти и отвечать на звонок. Он посмотрел на Хонджуна, как бы проверяя его реакцию, затем тихо вздохнул и встал. "Я приду", - тяжело произнес он, как будто действительно сожалея о том, что ему придется уйти. Он извиняюще улыбнулся Хонджуну, в его глаза вернулась теплота. "Извини, что ухожу рано. Это, наверное, займет весь обед, так что еще увидимся, хорошо?". Хонджун чуть было не сделал замечание о том, что они все еще не друзья, но... Он был здесь уже дважды, вел не болезненные разговоры, пусть даже странные и невесомые, и действительно... он уже подумывал о том, чтобы вернуться и завтра... Поэтому он сжал губы и медленно кивнул. "Да", - сказал он, голос звучал странно для его ушей. "Да, увидимся". Сонхва еще раз с сожалением улыбнулся, собрал свои вещи и вышел из комнаты. Хонджун не любил ходить за спиной у людей, но он смотрел, как Сонхва уходит с жесткой позой - более жесткой, чем он когда-либо видел за все время, что наблюдал за Сонхва со стороны. Хонджун оглянулся на Ёсана и Уена, у которых были похожие серые лица. "Неужели... Сонхва не любит своего отца?" спросил Хонджун очень... очень осторожно. Уен с любопытством наклонил голову. "Тебе не кажется, что этот вопрос ты должен задать Сонхва?". Хонджун поморщился, но Уен приподнял бровь, явно ожидая ответа. "Похоже, Сонхва не хочет, чтобы я знал, чем занимается его семья", - твердо сказал Хонджун. "И я не против. Не думаю, что это по какой-то плохой причине, но... мне любопытно", - сказал он, беспомощно пожимая плечами. Уен хихикнул, снова выглядя забавным - детские глаза загорелись. "Я немного рискую, принимая участие во всей этой истории с друзьями", - объяснил Хонджун, разминая пальцы. "Черт, я подписался на одного, а получил пять других, но это уже не важно". Уен фыркнул, губы Ёсана дернулись. "Дело в том, что в вашей маленькой группе явно много мин", - осторожно сказал он. "И я не хочу наступать на что-то чувствительное. Я пару раз спрашивал Сонхва о его семье, но если это тема, от которой мне следует держаться подальше, я хочу знать. Сонхва не похож на человека, который скажет, чтобы я перестал спрашивать, поэтому я спрашиваю вас...". Мгновение тишины. Ни одно из их выражений не изменилось. Уен вдруг усмехнулся. "Ты мне нравишься", - сказал он так, словно только что нашел в зоомагазине симпатичную собачку и точно знал, что это именно та, которую он хочет забрать домой. Хонджун моргнул. "Эм..." "У Сонхва прекрасные отношения с семьей", - сказала Уен, как будто только этого и не хватало. "Ему приходится быть немного более целеустремленным, чем остальным, и еще кое-что, но он не возражает. Просто это неудобно в такие моменты, когда он не должен с этим сталкиваться". "О", - пробормотал Хонджун, бросив взгляд на дверь. "Понятно... Значит, ему не нравится только парень в солнечных очках?" Уен фыркнул, а губы Ёсана скривились. "Ли - просто носитель плохих новостей", - заверил его Ёсан. "Но он тот еще засранец, даже если просто выполняет свою работу. Он не плохой, он просто придира". Хонджун медленно кивнул. Он мог это понять. У многих людей были сложные отношения с родителями. И пока он неосознанно не ткнул пальцем в какой-нибудь синяк, все было в порядке. Уен усмехнулся. "Ты должен... Звонок внезапно прозвенел, заставая Хонджуна врасплох, и он подскочил, удивляясь, куда, черт возьми, делось время... Он начал собирать свои книги (которые он так и не прочитал, как следовало бы), в то время как Уен быстро встал. "Мне нужно встретиться с профессором Ю перед следующим занятием", - сказал он, ухмыляясь Хонджуну. "Увидимся". Хонджун поднял голову и помахал рукой Уену. Уен прошел за заднюю парту Ёсана, положил руку ему на плечо и сжал его, ярко улыбаясь. "Увидимся позже", - сказал он, продолжая идти. Хонджун наблюдал, как его рука продолжает касаться плеча Есана, прижимаясь к нему, пока он не позволил ей упасть быстрым взмахом. Хонджун сделал паузу, когда Ёсан повернулся, чтобы посмотреть на Уена, и кивнул. "Пока", - позвал он, его губы еще раз дернулись, когда Уен вышел из комнаты. Хонджун никогда не делал поспешных выводов, но... "Ох", - тихо сказал он, садясь. Это был звук двухдневных событий, которые сложились в единую картину. Ёсан посмотрел на него и нахмурился, увидев удивленное выражение лица Хонджуна. Хонджун сел. "Так... у вас с Уеном... что-то есть?". Он заметил, как Есан незаметно напрягся. "Что ты имеешь в виду?" - жестко спросил он. Хонджун пытался изобразить невозмутимость, но Хонджун... Хонджун вырос в месте, которое было странной смесью свободы и тюрьмы. Он видел пары всех типов, которые принимались без вопросов. И он также видел противоположный конец спектра, существующий и мучающий их в том же самом пространстве. Он довольно точно знал, как это выглядит - прятаться. И он мог бы поверить в то, что Ёсан играет, если бы не был так уверен, что те поддразнивания, которые он видел ранее, и их реакция на это - все... Сонхва напомнил им о присутствии Хонджуна - постороннего человека. Это... и легкое мерцание страха в глазах Ёсана. Хонджун на мгновение замер, словно пытаясь не спугнуть птицу, скачущую по земле. Ему посчастливилось испытывать подобный страх лишь в течение очень короткого периода жизни. Но он достаточно насмотрелся на других учеников из своих старых школ. "Я никому не скажу", - твердо сказал он, глядя на Есана. Ёсан... возможно, он был немного отстраненным и холодным, но он никогда не делал ничего против Хонджуна. И даже если он был одним из тех, кто плевал в Хонджуна... это был тот случай, когда мстить не стоит. Его грудь слегка сжалась, когда пальцы Ёсана крепко сжались на столе, он огляделся по сторонам, как будто с болью осознавая свое одиночество - некому помочь ему или отмахнуться. "Послушай", - прямо сказал Хонджун, собирая свои книги, потому что у него все еще был урок. "Я не имею права судить тебя - я встречался только с парнями". Губы Ёсана истончились, выражение лица стало бледным и каменным. "Возможно, ты меня не знаешь, - заверил его Хонджун, - но... поверь мне, Ёсан, я бы никогда не попытался использовать что-то подобное против тебя. Это полный пиздец, который я не смог бы приписать даже половине людей здесь". Казалось, он пытается исчезнуть только силой воли, и Хонджун почувствовал, как в груди снова защемило от сожаления. "Я никому не скажу", - твердо сказал он и почти взглянул на Ёсана, так сильно он требовал, чтобы тот понял это. "Это не мое дело. Если хочешь, я забуду, что вообще что-то говорил. Но... даже если ты ничего не знаешь обо мне, Ёсан, ты можешь верить, что это то, что я унесу с собой в могилу". Он встал, заставив Ёсана напрячься, и взял свою сумку. "Я не знаю твоих положений дел", - жестко признался Хонджун. "И я думаю, что это хреново, что тебе приходится скрывать что-то подобное. Но я знаю, что никто не скрывает это без веской причины. Так что, мне жаль", - сказал он тяжело. "И я надеюсь, ты понимаешь, что я искренен". Он ушел, потому что до следующего занятия оставалось совсем немного времени, но он пожалел об этом. С каждой встречей Хонджуну все больше и больше приходилось сталкиваться с одним единственным фактом. Тот факт, что если ты богат и влиятелен... это еще не значит, что у тебя есть свобода. Или, возможно, любая свобода, которая действительно имеет значение. Уена не было на "Дизайне", и Хонджун искренне не знал, было ли это связано с тем, что он обнаружил, или нет. Он вернулся домой с чувством тошноты - частично от беспокойства, частично от отвращения. Он ведь не сделал ничего плохого, когда заговорил об этом? Конечно, через несколько минут после того, как он убедился, что можно говорить о семье Сонхва, он тут же перепрыгнул через потенциально опасные скрытые отношения Ёсана. Молодец. Он отвлекался на все свои попытки начать задание по созданию негативного пространства, сидя перед холстом с черной краской, капающей с кисти. Он был слишком отвлечен, чтобы проявить творчество, и начал наносить полуслучайные мазки, пытаясь понять, какую форму он хочет получить. Однако он успел расстроиться из-за отсутствия вдохновения лишь дважды - просидев перед холстом всего час после окончания занятий, - прежде чем в дверь его общежития позвонили. Звонок разнесся по всему пустому помещению, заставив Хонджуна подпрыгнуть и судорожно оглядеться вокруг, пытаясь понять, не заказал ли он еще чего-нибудь. Это был сотрудник SIU или что-то в этом роде? Проводили ли они здесь проверки? Он быстро встал и бросился к двери, даже не забыв положить кисточку. Он быстро открыл дверь, уже извиняясь за то, что заставил их ждать... Сонхва уставился на него в ответ. Уён и Ёсан тоже. Хонджун застыл на пороге, держась за дверь, и схватился за грудь - на футболку, и без того испорченную за годы занятий искусством, попала еще одна капля краски. Черт возьми, они собирались что-то сделать с ним за то, что он сказал? С ними больше никого не было, и они не выглядели особенно злыми... Выражение лица Сонхва было тяжелым, хотя его глаза смотрели на Хонджуна с особым интересом. "Они... рассказали мне о том, что ты сказал ранее", - извиняюще поморщившись, сказал Сонхва. "Ты... не против, если мы зайдем?". Хонджун хотел спросить, какого черта они здесь делают... но в то же время он понял, насколько все это важно. Он посмотрел мимо Сонхва и увидел Ёсана и Уена, стоящих плечом к плечу. Может быть, они и не касались друг друга, но Уен смотрела на Хонджуна взглядом, в котором явно чувствовалась защита. Словно осмеливаясь, что он попытается использовать это против них. Хонджун медленно отошел в сторону. "Конечно", - тихо сказал он, жестом приглашая их войти. Сонхва вздохнул с облегчением. "Спасибо. Мы сожалеем, что пришли без предупреждения, но..." "Все в порядке", - сказал Хонджун, на минуту забыв о домашнем задании. "У меня есть несколько минут. Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть чай..." "Не стоит", - быстро сказал Сонхва, мягко улыбнувшись. "Просто воды будет достаточно". Он посмотрел на Ёсана и Уена, но они избегали его взгляда. Зачем Сонхва здесь? Он был посредником? Он единственный, кто знал, где живет Хонджун? Хонджун справился с этим недоумением, как и с сотнями других, и пошел за стаканами воды. Остальные чувствовали себя как дома в гостиной, сидя на трехместном диване и оглядывая пустое пространство. Он поставил стаканы на кофейный столик и опустился на пол. Сонхва тут же начал вставать. "Ты можешь сесть..." "Сядь", - сказал Хонджун, сузив глаза. Богат он или нет, но его не учили позволять гостям садиться на пол. Сонхва быстро сел, явно застигнутый врасплох суровым приказом. Он посмотрел на Ёсана и Уена, которые сидели близко друг к другу. Его взгляд смягчился при виде их потрясенных лиц. "Я никому не скажу", - честно повторил он. "Мы тебе верим", - впервые заговорил Уен, глядя на него со смесью нервозности и вызова в глазах. "Но... мы решили, что ты, по крайней мере, заслуживаешь объяснений". "Я действительно не заслуживаю", - твердо сказал Хонджун. "Это не мое дело..." "Это не то, чего мы стыдимся", - сказал Ёсан, его голос был более яростным, чем Хонджун когда-либо слышал, и он поднял голову, пристально глядя на Хонджуна. "И это не то, что нам неприятно..." "Независимо от того, что ты чувствуешь, ты мне ничего не должен", - твердо сказал Хонджун. "Я не знаю, как обстоят дела в высшем классе, но там, откуда я родом, вы не используете это дерьмо против людей". Возникла короткая пауза, Ёсан сглотнул, его рука переместилась к Уену. У Ёсан крепко схватил ее, крепко сжав. "Все мы знаем", - тихо сказал Сонхва, привлекая внимание Хонджуна. "Ёсан и Уен сами решили рассказать тебе. Это не плата, это просто решение, которое они приняли". "И почему ты здесь?" спокойно спросил Хонджун. "Моральная поддержка", - ответил Сонхва, поджав губы. "Кроме того, я был единственным свободным человеком в такой короткий срок". Хонджун медленно кивнул, оглянулся на двух других и посмотрел на их жесткие выражения лиц. Он вздохнул. "Отлично", - сказал он наконец. "Что за история?" "Никто не должен знать, что мы встречаемся", - без предисловий сказал Уен, выражение его лица ужесточилось. "Это не может быть даже шуткой. Никаких намеков или чего-то еще, что мы больше, чем друзья детства". "Это правда?" спросил Хонджун. "Вы знаете друг друга так долго?" "Наши родители - партнеры по бизнесу: одежда и моделирование", - тихо объяснил Ёсан, глядя на свои колени. "Мы познакомились, когда были маленькими детьми, и мы просто... всегда были рядом друг с другом. Наши родители поощряли это - по сути, это было закреплением будущих отношений между компаниями". "Мы очень хорошо знали мнение наших родителей о том, чтобы быть геями", - сказал Уен, усмехаясь. "О, они не против этого - каждый имеет право на свой собственный выбор образа жизни..." Было ясно, что он насмехается над ними. "Только не их дети. Не те люди, которые должны возглавить компанию, жениться и родить детей, чтобы передать им компанию". "Когда ты находишься рядом с кем-то так долго..." Ёсан говорил осторожно, как будто с трудом подбирая каждое слово. "Когда он твой единственный настоящий друг и тот, кто так много для тебя значит... чертовски трудно не влюбиться в него". Он горько рассмеялся. Он увидел, как Уен крепче сжал его руку, как сжалась челюсть. "Мы ходили вокруг этого какое-то время", - сказал Уен, переплетая их пальцы, чтобы лучше держать. "Это было ужасно. Нам было по тринадцать, я поцеловал его, и мы избегали друг друга в течение четырех месяцев..." Настала очередь Ёсана сжать его руку, слегка поморщившись от явно неприятного воспоминания. "Мы позволяли себе быть несчастными какое-то время, - пробормотал Ёсан, - но в конце концов... ты начинаешь просто думать... "Хуй с ним", понимаешь?" - спросил он, глядя на Хонджуна, словно ожидая, что тот его поддержит. Хонджун медленно кивнул, его желудок скрутило от злости и несправедливости. "Так что... мы сказали: "Хуй с ним", - продолжил Ёсан, глядя на него недобро. "И мы начали встречаться, когда нам было пятнадцать, а остальное уже история. Наши родители знают, что мы лучшие друзья - они не задаются вопросом, что мы постоянно проводим время вместе, и позволяют нам оставаться вдвоем без подозрений". Хонджун нахмурился, жестом указав на Сонхва. "А как остальные узнали?" "Мы знали некоторых из них как неясных друзей и деловых партнеров", - объяснил Уен. "Со временем мы стали ближе, и рассказали им только после того, как узнали их достаточно хорошо, чтобы верить, что они не выдадут нас". "Итак", - успокаивающе сказал Сонхва, поглаживая руку Ёсана. "Ты можешь понять, почему им было немного страшно, что кто-то, кого они знали всего несколько дней, вдруг узнал их секрет". Не то чтобы это имело значение, но Хонджун все равно спросил, нахмурившись. "Что будет, если твои родители узнают?". Оба резко вдохнули, Уен медленно выдохнул, как будто не хотел об этом думать. "Кроме того, что они, возможно, разорвут отношения между компаниями и больше никогда не позволят нам общаться друг с другом? Возможно, они отрежут нас от всего, что могло..." "Моя мама однажды угрожала перевезти нас в Китай, во время моего бунтарства", - пробормотал Ёсан. "Так что она, наверное, перевезла бы нас, если бы до этого дошло". Хонджун тихо хмыкнул. "И ты не можешь позволить другим детям в школе узнать об этом, потому что они начнут болтать". "Да и некоторые из них - откровенные гомофобные суки", - хмыкнул Уен. "Но, да, в основном это первое. Многие дети находятся под давлением родителей, которые заставляют их делать детей, так что это не совсем обычная вещь, о которой можно открыто говорить". Хонджун снова нахмурился и посмотрел на Сонхва. "Тогда почему ты пригласил меня на свидание? Ты ведь не скрытничал... А как же обратная реакция?". Хонджун сразу понял, что это как-то связано с родителями Сонхва, потому что он нервно оглянулся, пытаясь придумать, как это сформулировать, чтобы не выдать себя. Что за хрень? "Мои родители совершенно не против меня", - сказал он наконец. "Учитывая их профессию, было бы немного скандально проявлять подобный фанатизм. В принципе, я волен делать все, что захочу, если только человек не просто преступник с улицы". "Его семья также защищает его от того, чтобы никто в школе не говорил о нем гадости", - сказала Уен, тихо посмеиваясь. "Сонхва - не ребенок самых влиятельных родителей, у которых есть ребенок в SIU... но он очень близок к этому". Хонджун перевел любопытный взгляд на Сонхва, который поморщился. "Популярность почти напрямую связана с тем, насколько влиятельны ваши родители", - объяснил Ёсан, выглядя чуть менее больным на живот. "В большинстве случаев. В таких случаях, как я, Юнхо и некоторые другие, люди просто считают нас красивыми, а не основываются на наших родителях". Хонджун тупо кивнул. "Понятно..." У богатых людей так много правил... но он полагал, что они не слишком отличаются от любой другой школы. Чем больше он общался с этими людьми, тем больше вопросов возникало в его голове. В частности, о Сонхва. "В любом случае", - сказал Уен, мотнув головой, как будто весь предыдущий разговор был бессмысленным. "Мы можем доверять тебе в том, что ты будешь осторожен?" - спросил он, серьезно глядя на Хонджуна, который снова разрывался между страхом и смелостью. Хонджун быстро кивнул. "Я никому не скажу ни слова". Он усмехнулся. "Как будто кто-то будет слушать, даже если я что-то скажу. Они, наверное, подумают, что я пытаюсь испортить твою репутацию". Ёсан ухмыльнулся, а Уен хихикнул, и их руки снова сжали друг друга. Сонхва выглядел облегченным. Но помимо этого, он выглядел... Хонджун бросил на него мимолетный взгляд, но получше вглядевшись, перевел взгляд обратно на Сонхва, который спокойно улыбнулся ему. Тепло. Нежно. В ней было что-то почти обожающее. Что-то благодарное. Хонджун выпрямился, открыв рот, чтобы спросить Сонхва, какого черта он делает... "Мы отняли у тебя достаточно времени", - сказал Ёсан, вставая рядом с Уеном и отвлекая внимание Хонджуна от Сонхва. "Мы... увидимся завтра в классе?" Он неловко улыбнулся. Почему-то после такой короткой встречи все знали слишком много о каждом человеке в этой комнате. Хонджун встал, Сонхва встал рядом с ними. Коротко попрощавшись, они ушли, оставив Хонджуна одного в своей квартире с кисточкой и большим количеством информации, чем он когда-либо думал, что ему дадут в этой школе. Несмотря на... все, что произошло с людьми в этом университете... Хонджун почувствовал вспышку защиты тайны, которую он теперь носил в себе. Может быть, они были снобами и не знали ничего о том, откуда он родом, но если что-то и связывало Хонджуна с остальными людьми, то это было именно это. Возможно, у них были деньги, на которые можно было купить и заставить замолчать любого, кто попытается что-то сделать. Но у Хонджуна этого не было. Зато у него была скрытая проблема с поведением и кулаки, которые слишком охотно пускались в ход за кого-то другого. (Джэхён с младших курсов может подтвердить это). Если Уён и Ёсан сказали, что никто не узнает... никто не узнает. Может быть, Хонджун и не был с ними большим другом, но ему и не нужно было быть им, чтобы поставить это на первое место. Нельзя было просто защитить друзей от подобных вещей. Он вернулся к своей картине, не более вдохновленный и гораздо более обремененный, чем раньше. Но как-то… странно легче.

***

Сонхва снова появился в магазине. Хонджун был шокирован его появлением, но не удивился тому, что он пришел. Он даже не стал раздражаться, когда Сонхва вошел, словно не был уверен, можно ли ему здесь находиться. Он толкнул дверь и просунул голову внутрь, с гримасой ожидая, что Хонджун откусит ему голову. Хонджун надулся - наполовину от смеха над его поведением, наполовину от смущения за свои предыдущие выходки. "Я не собираюсь на тебя кричать", - заверил он Сонхва, вертя ручку между пальцами. "Принеси свои закуски". Сонхва поблагодарил, выпрямился и вошел. Если бы Хонджун подумал об этом, он бы счел самым забавным, что такой человек, как Сонхва... популярный, богатый и (теперь он понял) сын кого-то очень важного... крадется в магазин, почти труся от страха перед тощим студентом-стипендиатом, который был ниже его почти на голову. Хонджун мог бы попытаться назвать это приливом сил, если бы это не было скорее смешно, чем полезно. Сонхва просто взял клубничный торт, который Хонджун рекомендовал в прошлый раз, и с нежной улыбкой поставил его на прилавок. "Спасибо", - честно сказал он, пока Хонджун рассматривал его. Хонджун мог бы отмахнуться от него, но в его тоне прозвучала почти задыхающаяся искренность. Сонхва смотрел на него... теми же глазами, что и раньше. Теплые и нежные, но в них появилось что-то более глубокое. Почти так же, как смотрела на него мама во время выпускного в школе. Но не совсем. Сонхва не мог поверить в свою удачу, что Хонджун существует перед ним. Хонджун сделал паузу, забыв о мигающем значке на экране, и уставился на Сонхва, его брови дернулись вниз. "Правда", - серьезно сказал Сонхва. "Это значит... очень много, что ты готов хранить тайну Уёна и Ёсана. Это.... Спасибо", - повторил он, словно не зная, как еще это сформулировать. Но на самом деле казалось, что он переполнен благодарностью за то, что казалось Хонджуну таким обычным делом. Его глаза стали еще теплее - что-то почти светилось в них, когда он смотрел на Хонджуна. Если бы Хонджун... Если бы Хонджун меньше думал о Сонхва, он мог бы подумать, что Сонхва все еще пытается флиртовать. И смотрит на Хонджуна не как на благодарного друга, а как на потенциального партнера. Именно таким взглядом Сонхва смотрел на Хонджуна. И даже когда Хонджун в замешательстве смотрел на него, его грудь сжалась от теплого взгляда, исходящего от человека, у которого на самом деле не было причин благодарить его. Это чувство, которое возникает, когда ты гордишься тем, что сделал что-то... даже если это не казалось чем-то особенным. Хонджун просто пожал плечами. "Слушай, я уже говорил - такое дерьмо нельзя использовать против людей", - сказал он, постучав по экрану, чтобы продолжить покупку. "Мне все равно, если бы ко мне пришел самый большой засранец в школе... я бы не сделал ничего подобного". "Тогда ты один из очень небольшого числа людей". Хонджун снова остановился и посмотрел на Сонхва как на сумасшедшего. Конечно же, не все здесь были такими поверхностными. "Возможно, не все так однозначно", - заверил его Сонхва, выражение лица слегка отрезвело, хотя и сохранило яркость. "Но во всем колледже есть шесть человек, которым доверяют хранить их тайну, даже не подозревая, что они могут использовать ее в личных целях. До сегодняшнего дня их было пять..." Он бросил на Хонджуна пристальный взгляд. Хонджун быстро отвел взгляд и потянулся за карточкой, которую передал Сонхва. "Да, что ж... видимо, и у людей высшего и низшего класса это общее", - пробормотал он, возвращая карточку. "Ты снял с них большое бремя", - твердо сказал ему Сонхва. "И ты говорил достаточно откровенно, чтобы они чувствовали себя уверенно. Я боялся, что они будут неделями сидеть как на иголках...". Хонджун медленно перестал нажимать на кнопки. Сонхва признался, что Хонджун ему нравится. Судя по тому, что он видел о Хонджуне издалека, он решил, что Хонджун был кем-то, кто его интересовал. Иногда Хонджун задумывался об этом. Такой хороший, честный, богатый, популярный и могущественный человек, как Сонхва... каким-то образом продолжал оставаться в компании Хонджуна... просто чтобы провести с ним время? Чтобы узнать его получше? "Могу я как-нибудь угостить тебя ужином?” Выражение лица Хонджуна, должно быть, изменилось без его ведома, потому что Сонхва быстро поднял руку, выражение лица исказилось во что-то, умоляющее о понимании. "Это не свидание!" - быстро сказал он, махнув рукой. "Я клянусь, я не использую это как способ завязать с тобой отношения..." Хонджун постарался придать своему лицу менее оборонительное выражение, так как Сонхва был в панике из-за возможного недопонимания. Паника Сонхва смягчилась из-за отсутствия гнева. "Я просто... Люди, которых ты встретил... много значат для меня", - тихо сказал он. "И ты сделал что-то, что... что, независимо от твоего мнения об этом, было чем-то удивительным... И я не могу придумать другого способа показать тебе... как я тебе благодарен". Он поморщился, словно вспоминая все способы, которыми его план провалился, а Хонджун... Хонджун не ненавидел Сонхва. Он не злился, не раздражался... Нахрен, наблюдать за ним (объективно и не задумываясь о его прошлом) было чертовски приятно. Забавно. Он был так пиздецки искренен, и Хонджун не знал, плохо ли это - хотеть смеяться вместе с ним... Но у него уже давно не было никого, кого он мог бы считать другом... и Сонхва делал очень хорошую работу, чтобы убедить Хонджуна, что он - безопасный выбор. "Если ты предпочитаешь что-то другое, я приму предложение", - быстро сказал Сонхва. "Я просто... я не знаю... что тебе нравится или что тебе подарить..." Хонджун тихо вздохнул, чувствуя, как его губы подрагивают, несмотря на то, что он лучше соображает. "Ты не обязан мне платить..." "Я хочу", - быстро сказал Сонхва, сжимая пальцами прилавок. Хонджун понял, что он хочет. Он тихо рассмеялся. Он действительно не думал, что Сонхва пытается действовать исподтишка, пытаясь найти способ уговорить его на ужин. Хонджун посмотрел на маленький торт, который он покупал. Он тихо вздохнул. "Хорошо", - спокойно сказал он. "Я позволю тебе угостить меня ужином". Глаза Сонхва засияли, как будто он только что выиграл в лотерею. И снова, как будто для него не было ничего более восхитительного, чем возможность провести время с Хонджуном. И, что удивительно, Хонджуна это не смущало. Это было что-то слишком чистое. Слишком искренне. "Тебе лучше не выбирать странные места", - проворчал Хонджун. "Я не буду наряжаться для этого. Я свободен в это воскресенье, а на следующей неделе - в понедельник, среду и пятницу после занятий и после того, как сделаю домашнее задание на эти дни". Сонхва кивнул, поджав губы. "Я посмотрю, когда освобожусь", - сказал он, протягивая руку. "Могу я дать тебе свой номер?" Он не стал уточнять, что это была не уловка, чтобы получить его номер, но Хонджун понял это по его глазам. Сонхва был прав. В определенной степени можно было понять, когда кто-то притворяется. И либо Сонхва был самым искренним человеком, которого Хонджун когда-либо встречал, либо он зря тратил время здесь, когда должен был быть в Голливуде. Впервые с момента поступления в SIU Хонджун решил отдать кому-то предпочтение. "Ты можешь просто сказать мне об этом за обедом", - сказал ему Хонджун, доставая свой телефон. Сонхва не запаниковал - наоборот, он тепло улыбнулся. "Тебе не обязательно это делать", - спокойно заверил он его. "Но я думаю, это будет полезно для нас обоих, ведь мы не так часто видимся". Хонджун хмыкнул и протянул свой телефон. Сонхва долго что-то набирал, заставив Хонджуна нахмуриться. Как раз в тот момент, когда он хотел спросить, что делает Сонхва, ему вернули телефон. "Я ввел номера всех остальных", - сказала ему Сонхва с ухмылкой. "Просто на всякий случай. Тебе не обязательно ими пользоваться, но это облегчит жизнь в будущем". Тепло вспыхнуло ярким волнением, и Хонджун даже не рассердился на то, что он предпринял лишние шаги, просто кивнул с тихим гулом. Сонхва уже шагал прочь, почти подпрыгивая на ногах. "Увидимся завтра за обедом", - сказал он, помахав рукой. "Я постараюсь подготовить ответ, когда освобожусь!" Хонджун, не реагируя, махнул рукой на прощание. Звонок над дверью звякнул, и Сонхва исчез в ночи. Его телефон потяжелел от новых цифр. За всю свою жизнь Хонджун никогда не имел такого друга, как Сонхва. Такой формальный, сдержанный, скрытный, но искренний, добрый, яркий. Это было восхитительно. Хонджун начинал наслаждаться их привычным порядком. Он искренне надеялся, что это не окажется ошибкой.