Poor Boys With Rich Hearts

Именно за несколько недель до выпуска они столкнулись со своей первой "проблемой". Не совсем проблема. Но проблема заключалась в том, что в течение почти трех недель Хонджун видел остальных только на уроках или во время обеда, а в это время он бешено вбивал информацию в голову в надежде ее запомнить. На работе на него чуть ли не кричали за то, что он так много времени проводит за учебниками, чуть ли не пропускает клиентов или откладывает какую-то работу, пока не дочитает главу. Все невыполнимые домашние задания в мире не могли подготовить его к надвигающейся башне экзаменов. Хонджун просмотрел материал, который мог быть на экзамене... и ему показалось, что преподаватели пытаются впихнуть годовой объем информации в двухчасовой промежуток времени, состоящий из 150 вопросов. Он был очень быстро ошеломлен количеством информации, которую ему нужно было просмотреть и выучить еще раз, чтобы подготовиться к этому предстоящему аду. В отличие от него, у его друзей не было такой абсолютной необходимости сдавать экзамен. Это означало, что вначале они пытались уговорить его потусоваться, говорили, что все будет хорошо, что он достаточно умен... Это прекратилось после одного особенно тяжелого дня, когда Хонджун набросился на Сана, чтобы тот оставил его в покое, и тут же извинился, что привело к психическому срыву, когда он расплакался и чуть не выбросил свои книги в окно. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после этого. Первая неделя была жестокой, он сопротивлялся всем желаниям сказать "нахуй все" и пойти потусоваться с остальными, или позволить Сонхва прийти. Но Хонджун не мог рисковать. Он отклонял все сообщения, звонки и приглашения, часами сидел в общежитии, зарывшись в книги. Остальные беспокоились за его стойкость, но Хонджун был непоколебим. Ему нужно было хорошо сдать эти экзамены. Эти дурацкие, невозможные экзамены. Голова болела почти постоянно, но Сонхва улыбался, когда говорил Хонджуну, что понимает, почему он не может погулять. Ко второй неделе остальные перестали спрашивать, только присылали смс каждые несколько часов, чтобы убедиться, что он ест, пьет и делает короткие перерывы. Хонджун делал два раза из трех. Было слишком много дел, чтобы делать перерывы между ними. Возможно, именно поэтому третья неделя длилась семь дней, в течение которых он рыдал на полу, не в силах даже взглянуть на свою работу, от одной мысли о сдаче экзамена его тошнило. Тревога и разочарование боролись в его крови, как ссорящиеся элементы. Он не мог провалить это. Если он их провалит, то все. Он уйдет отсюда, и все, через что он прошел, будет напрасно. Если его оценки упадут по какой-либо причине... все будет кончено. И это не давало ему покоя до третьей недели. В этот момент он понял, что, возможно, ему действительно придется уехать... найти что-то другое... А как же его друзья? Сонхва? Его мама? Что, черт возьми, ему делать? Хонджун позвонил маме и прорыдал в трубку весь первый день. На следующий день Сонхва прислал ему простое сообщение: "Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. Я люблю тебя~ Я верю в тебя!". Хонджун снова расстроился, готов был сломать карандаш пополам, позвонил Сонхва и прорыдал с ним в трубку целый час - второй молчал все это время, просто слушая, как Хонджун разглагольствует и плачет обо всем, чего он не знает, обо всем, что, казалось, невозможно запомнить со временем. В голове ничего не укладывалось, а неудача все ближе подкрадывалась из угла зрения. На той неделе Хонджун видел Сонхва один раз, после того срыва. Они повесили трубки, Хонджун потянулся к тетрадям, но уже через двадцать минут Сонхва стучался к нему в дверь с шоколадом и едой на вынос. Хонджун снова заплакал и продолжал плакать, пока Сонхва обнимал его на диване, оба ели медленно, пока Хонджун пытался не вырвать шоколад. В течение трех недель Хонджун был в изоляции, и что-то внутри него болезненно сжалось, когда теплое тело Сонхва прижалось к нему нежно, но достаточно крепко, чтобы Хонджун знал, что он рядом. И тогда он заплакал, но не от разочарования, а от безумной любви, свернувшись калачиком на коленях Сонхва и просто прося Сонхва обнять его так крепко, как он только может. Сонхва было совсем не больно, но его руки сжали Хонджуна, когда он зарылся лицом в шею Сонхва. Даже когда его мозг говорил ему, что он теряет время, это был первый перерыв за последние несколько дней, и мозг Хонджуна решил, что это прекрасное время для смерти и просто отключился, пока он всхлипывал. Это был первый перерыв, который Хонджун сделал - сначала он пролежал на Сонхва целый час, оцепеневший и эмоционально опустошенный после того, как пытался впихнуть в голову столько всего. Сонхва не сказал ни слова, он просто обнимал Хонджуна, время от времени меняя положение, чтобы было удобнее. Он нежно поглаживал Хонджуна по спине, и от этого успокаивающего прикосновения Хонджун едва не расплакался. Время от времени он перекладывал одну из конечностей Хонджуна, чтобы ему было удобнее, и тихо напевал, когда Хонджун слабо сопел у него на груди. Хонджун перестал думать о домашнем задании и тестах и сосредоточился на тепле и нежных руках Сонхва, обнимающих его, и на тихом шепоте, который он говорил ему, что Хонджун может отдыхать столько, сколько ему нужно. Все это нахлынуло на Хонджуна, как легкая волна, успокаивая и охлаждая после напряжения и бега несколько дней подряд. Он почти заснул. Почти. Вторая часть перерыва наступила, когда они целовались на диване Хонджуна. (Все началось с того, что Хонджуну просто захотелось поцеловаться, он уже две недели не видел Сонхва и пиздец по нему соскучился). Все закончилось тем, что Сонхва прижал Хонджуна к подушкам дивана (при этом он шептал, как сильно скучал по Хонджуну, как гордился им, как сильно любил его, какой он молодец, что так старался и делал все возможное...). Поцелуи прекратились, когда Хонджун снова начал плакать (не так сильно, но все еще расстроенно), вспоминая, сколько времени он потерял без работы... Сонхва снова крепко обнял его, пока они открывали (довольно дорогие) шоколадные конфеты, которые он принес. Хонджун не заслуживал того, чтобы парень нежно держал его, пока Хонджун ел шоколад, Сонхва растирал его холодные руки, когда они лежали у него на коленях. Когда Хонджун нашел в себе силы сказать Сонхва, что он может идти, он чувствовал себя опустошенным и тяжелым, но знал, что потратил достаточно времени. Сонхва лишь крепче обнял его. "Я не уйду, пока ты не заснешь", - твердо сказал он. Хонджун скривился, его мозг отверг эту идею. "Я не могу. Я должен учиться..." "Ты сейчас ничего не учишь, Хонджун", - Сонхва нежно поцеловал его в висок. "Уже поздно. Поспи до утра. Можешь даже встать пораньше, чтобы продолжить учебу, но сейчас ты ничего не делаешь, только напрягаешь себя. Я прав?" Хонджун знал, что Сонхва прав, но до экзаменов оставалось всего четыре дня, а он снова и снова проигрывал в памяти сцену своего провала... Сонхва донес его до кровати, усадил Хонджуна и лег рядом с ним. "Нет, тебе не нужно оставаться", - слабо заверил его Хонджун, потирая сощуренные глаза и чувствуя, как тяжелеют веки, когда он находится в горизонтальном положении и изнемогает от слез. "Ты... Ты можешь идти, я посплю..." "Я могу остаться, пока ты не заснешь", - пробормотал Сонхва, прижимая Хонджуна к груди и прикрываясь учебниками на его столе. Все рухнуло, когда Сонхва начал нежно растирать его спину, усталость и напряжение от его теплого прикосновения действовали как транквилизатор. Хонджун хотел остаться и слушать, как Сонхва дышит, но прошло несколько секунд, и он отключился, как свет, до позднего утра. Это был второй раз, когда Сонхва оставался на ночь. Хонджун проснулся с зудящими глазами и легкой головной болью от того, что Сонхва вернулся к нему в квартиру с несколькими пакетами на руках. "Я принес тебе немного еды", - сказал он, тепло поцеловав Хонджуна в лоб, отчего тот прижался к нему. "Немного здоровой еды быстрого приготовления, так что, возможно, ты не забудешь поесть". Он игриво улыбнулся, поправляя взъерошенные во сне волосы Хонджуна. Хонджун мог бы снова заплакать, если бы не чувствовал себя таким довольным, крепко обнимая Сонхва. Он был так чертовски благодарен ему. Даже в своем идеальном представлении о Сонхва, Хонджун никогда не мог представить, что тот сделает для него так много. Он чертовски сильно любил его. Сонхва поцеловал его в последний раз и пообещал позже написать ему, чтобы проверить, как дела. В течение следующих четырех дней у Хонджуна было еще шесть срывов, но ни один из них не был таким серьезным, как первые несколько. Наступили экзамены, и Хонджуну захотелось блевать, когда он вошел в комнату. Ёсан ободряюще улыбнулся ему. Юнхо похлопал его по спине и пообещал, что все будет хорошо. За обедом все остальные толпились вокруг него, обнимая и умиляясь его усталому виду. По мере того, как тянулся день, его мозг начал протестовать против постоянного натиска вопросов и эссе, но Хонджун взял с собой кофе именно для этого. Он пил его, не отрываясь от учебы, и был благодарен Сонхва за то, что во время обеда Сонхва нежно держал его за руку и отпускал только для того, чтобы Хонджун перевернул страницу. На последнем экзамене Уен обнял его, похлопал по плечу и пожелал удачи. Класс дружно заскрипел зубами. Когда закончился выпускной экзамен, глаза Хонджуна слезились от облегчения, но он не плакал. Однако он чуть не упал на Уена, когда тот обнял его в знак поздравления возле их класса. Уен посмеялся над его лапшичным состоянием, но крепко обнял его. "Ты много работал, хён", - заверил он его, отчего у Хонджуна сжалось горло. Уен проводил зомбированную задницу Хонджуна до его общежития, помог ему лечь в постель и смеялся, снимая обувь, которую Хонджун так и не смог снять. Он чувствовал себя как высохшая губка. Уен сказал ему не умирать во сне и оставил Хонджуна отключаться, даже не услышав, как Уен вышел из квартиры. Проснувшись на следующее утро, он понял, что последние три недели были лихорадочным сном, и получил несколько сообщений от остальных - либо уверяющих, что все прошло хорошо, либо спрашивающих, проснулся ли он. Было еще несколько вчерашних сообщений от Сонхва, в которых он спрашивал, как все прошло, а затем поинтересовался, где он находится, и закончил сообщение словами: Тебе повезло, что Уён сказал мне, что ты в безопасности в общежитии, а то я мог бы выломать твою дверь, чтобы убедиться в этом. Хонджун выпил три бутылки воды, принял душ и съел две порции еды быстрого приготовления, которые ему купил Сонхва. Он лег на диван лицом вниз, все еще уставший, но чувствовавший себя более человечным, чем за последние три недели. Результаты будут готовы к пяти часам вечера, но Хонджуна это не волновало. Самое трудное было позади. И он не хотел провести следующие семь часов, слоняясь по квартире в одиночестве, после того, как провел здесь последние три недели. Он сел, поднял телефон и встряхнул влажными волосами. Хонджун: Внимание всем: Я не покидал эту квартиру почти три недели. Если у кого-то есть планы освободить меня из этого ада, я охотно пойду. Вот так, несмотря на почти морозную температуру, все они в итоге гуляли по безлюдному парку, надев пальто и перчатки. Беседа была в основном о разных экзаменах, каждый слушал, как Хонджун жалуется на незнакомые вопросы, которых оказалось значительно меньше, чем он ожидал. Они говорили о своих собственных экзаменах, радуясь тому, что они закончились, хотя никто не рисковал так, как Хонджун. Хонджун двадцать минут спорил с Юнхо из-за ответа на второй странице. Сонхва стоял рядом, и Хонджун чувствовал, что он наблюдает за ними. Когда он взглянул на Сонхва, тот тепло улыбнулся - глаза его были добрыми и нежными, когда он наблюдал за тем, как Хонджун бурно жестикулирует на Юнхо. К счастью, Чонхо остановил драку до того, как Хонджун набросился на Юнхо. "Я бросил на полпути большую часть своего", - признался Сан, смеясь. "Думаю, я, по крайней мере, сдал", - сказал Сонхва, поморщившись. "Может быть, не экономику, хотя..." Размолвка с Юнхо осталась позади, Хонджун быстро восстанавливался после нескольких недель стресса. Холодный воздух был освежающим, но еще не совсем жалким, и он заставлял его радостно потягиваться, когда они шли под солнцем. Хонджун просто наслаждался пребыванием на улице, дышал ледяным воздухом, от которого болели легкие. Они остановились у киоска, где продавали горячий шоколад, и каждый из них сидел и пил. (Сонхва и Хонджун, возможно, немного заигрались, почувствовав вкус шоколада во рту, но остановились, когда Минги дернул Хонджуна за волосы). (Это была не вина Хонджуна. Он был изолирован в течение трех недель и скучал по своему гребаному парню. И, возможно, по некоторым другим людям здесь... Просто возможно.) Они расстались до наступления темноты (что было довольно рано), но Хонджун был доволен прогулкой. Он чувствовал удовлетворение от своей новой свободы и облегчения. Он почувствовал себя еще лучше, когда Сонхва крепко сжал его руку, чтобы согреть ее, пока они шли обратно к кампусу. Это превратилось в их собственное мини-свидание. "Я рад, что тебе лучше", - пробормотал Сонхва, когда они шли, крепко сжимая руку Хонджуна и тепло улыбаясь ему. Хонджун улыбнулся в ответ, не стесняясь его ласк. "Это много значит... то, что ты для меня сделал", - сказал он, и со временем слова давались ему все легче. Он приблизился к Сонхва, столкнулся их плечами и положил голову на плечо Сонхва. "Я слишком сильно тебя люблю", - пробормотал он, прижимаясь к его плечу. Сонхва хихикнул и обхватил Хонджуна за талию. "Я позабочусь о тебе во время всех твоих срывов, вызванных стрессом", - заверил он его, шутя, но с скрытой искренностью. Хонджун рассмеялся, прислонившись ближе к его теплу. "Что я сделал, чтобы заслужить тебя?" тихо прошептал он, выражение лица было нежным. Он даже не был уверен, что хочет, чтобы Сонхва его услышал. Но Сонхва крепче прижал его к себе, нежно погладил по руке. "Ты все сделал", - прошептал он ему в волосы, нежно целуя их. При этом Хонджун покраснел и спрятал лицо в плече Сонхва, смеясь и хныча от смущения. Так что, возможно, он еще не был полностью невосприимчив к Сонхва. Ему нравилось, когда его держали в напряжении. Сонхва проводил его до общежития, остановился у двери и вопросительно посмотрел на Хонджуна. "Тебе нужно, чтобы я ушел, чтобы ты мог немного отдохнуть?" - спросил он. Хонджун крепко сжал руку, которую Сонхва уже готовился отпустить. "А кто сказал, что я не могу отдохнуть с тобой?" - застенчиво спросил он и, ухмыляясь, потянул Сонхва в дом. Они посмотрели еще один фильм, оба немного оцепенели от усталости. Хонджун отключился на полпути и очнулся только тогда, когда Сонхва начал его трясти. Он рывком проснулся, не зная, сколько прошло времени, но Сонхва впихивал ему в руку телефон. "Тебе пришло оповещение с сайта аттестации", - тихо сказал он, голос дрожал от волнения и страха. Хонджун резко проснулся, сел и стал пытаться разблокировать телефон. "Блять", - прошептал он, переходя в интернет, чтобы найти результаты экзамена. Он не подготовился к этому как следует - он не был готов... "Блять, блять... Сонхва, клянусь, если хоть по одному из них я получу меньше четверки, я...". Сонхва крепко сжал его свободную руку, пока Хонджун вводил данные, и затаил дыхание, когда экран начал загружаться. На экране появился список его предметов и итоговые оценки. Хонджун даже не посмотрел, какой класс, он просто увидел строку цифр - все они были в диапазоне выше 94 и даже 100. Хонджун вскрикнул, уронил телефон и закрыл рот рукой, глаза расширились, и он не мог дышать... Сонхва быстро подхватил телефон и просканировал строку, шокированно глядя на высокие цифры. "Боже... Ты сделал это!" - воскликнул он, глядя на Хонджуна, в глазах которого кружились галактики. Хонджун схватил его, смеясь и крича, когда что-то в его душе, что было зажато весь семестр, наконец, вырвалось наружу. Он, блять, сделал это. И вдруг злость на тетю, проблемы с другими студентами, последние три недели... Все это было с ним. Потому что Хонджун доказал, что он может. Что он заслуживает быть здесь, как никто другой. Сонхва крепко обнял его, смеясь вместе с ним, когда Хонджун зарылся лицом в грудь Сонхва, немного поплакал в его свитер, тяжело вдыхая аромат сосны. "Я, блять, так и знал", - пробормотал Сонхва ему на ухо, пытаясь прижать Хонджуна к себе. "Я, блять, знал, что ты будешь великолепен..." Хонджун поцеловал его, под воздействием адреналина и эндорфинов, и Сонхва, он почувствовал, что может снова разбиться, но его грудь была слишком полна, чтобы он мог заплакать. Самое интересное, что Сонхва понимал, что это значит для Хонджуна. Что это значит для Хонджуна. И только гордость и неподдельный экстаз заставляли его крепко обнимать Хонджуна, зная каждый шаг ада, через который он прошел, чтобы попасть сюда. Сонхва понимал. И Хонджун позволил себе праздновать с единственным человеком, который его понимал. И, возможно, облегчение и волнение привели к тому, что они зашли немного дальше, холодные руки проникали под рубашки, когда Хонджун шептал слова благодарности, которые Сонхва отвергал, говоря Хонджуну, что он ничего не сделал... Но он был там. Все они были там. Они были дальним помощником Хонджуна, и именно они посылали ему ободряющие слова все это время. Именно они помогали ему эмоционально, что позволило ему работать усерднее, чем когда-либо... Хонджун очень любил их всех. Он чертовски сильно любил Сонхва, и он говорил ему об этом снова и снова, когда забирался к Сонхва на колени, и они оба улыбались почти так широко, что не могли поцеловаться. Хонджун практически задыхался во рту Сонхва, его руки блуждали по животу и груди Хонджуна - теплые и мягкие, заставляя Хонджуна дрожать... "Ты чертовски красив", - прошептал Сонхва ему на ухо, целуя рот и челюсть Хонджуна. "Ты так прекрасен, Хонджун - во всех смыслах. Я даже не могу в это поверить..." Это не было похоже на те жаркие моменты, которые случались с Хонджуном раньше. Это не были отчаянные попытки выплеснуть накопившиеся эмоции и гормоны, это не было быстро и коротко, как будто они боялись, что их поймают за тем, что они не должны делать. Сонхва проводил руками по каждой части Хонджуна мучительно медленно, словно хотел запомнить каждый изгиб и впадину, словно хотел знать, каков на ощупь каждый сантиметр Хонджуна... Он все еще держал Хонджуна, как жемчужину, которую не хотел разбить. Что-то нежное, что он не хотел повредить. Хонджун получал слишком много удовольствия от того, что путал пальцами ухоженные волосы Сонхва, отстраняясь, чтобы увидеть, как розовеют щеки Сонхва, как приоткрываются глаза и краснеют, слегка покусанные губы. Хонджун был уверен, что он не лучше, но все равно заставил себя сглотнуть, когда руки Сонхва оказались на его бедрах под рубашкой, теплые и обжигающие кожу Хонджуна. "Как ты, блять, реален?" вздохнул Хонджун, придвигаясь ближе и запоминая каждое изменение выражения лица Сонхва. "Что, черт возьми, я сделал, чтобы заслужить такого, как ты?" Он крепко поцеловал Сонхва, чувствуя, как тепло разливается по груди, пока Сонхва растирает большими пальцами маленькие круги на его спине. Как мог существовать человек, способный сделать его таким чертовски счастливым? Сонхва смеялся, целуя челюсть Хонджуна, медленно и горячо посасывая ее, отчего дыхание Хонджуна перехватывало и сбивалось... "Ты чертовски идеален для меня", - прошептал Сонхва, впиваясь в его кожу, отчего по его плоти побежали мурашки. Не идеальный. Идеален для Сонхва. Хонджун опустил голову на плечо Сонхва, пытаясь отдышаться от мурашек, пробежавших по позвоночнику, когда губы Сонхва прошлись по его коже. "Я люблю тебя", - пробормотал Хонджун, слегка вздрагивая. "Не знаю, говорил ли я, что понял это полностью или нет, но я люблю тебя, Сонхва... Я чертовски уверен в этом..." Сонхва внезапно перевернул их, заставив Хонджуна вскрикнуть от шока: он внезапно прижал Хонджуна к кровати, глядя на него сверху вниз... Его глаза были светлыми, но в то же время темными, намеренными и серьезными, и в то же время в них читалось какое-то бездыханное недоверие. "Я не знаю, любил ли я тебя вначале", - хрипло прошептал Сонхва, его темные глаза обшаривали каждый сантиметр Хонджуна, который он мог видеть. "Но я знаю, что люблю тебя сейчас". Хонджун смотрел на него, его грудь быстро поднималась и опускалась, а волосы Сонхва падали на глаза. Дрожащей рукой Хонджун убрал челку, а глаза Сонхва на мгновение закрылись, и он тяжело сглотнул. Вес тела Сонхва, прижимающего его к себе, не сдавливал. Хонджун не хотел притягивать его ближе, просто наслаждаясь тем, что его ноги и бедра прижаты к его телу. "Я хочу любить тебя до конца моей ебанной жизни, Хонджун", - прошептал Сонхва, не открывая глаз, его руки слегка дрожали, когда он прижимал себя к Хонджуну. "Я никогда... никогда не хотел быть с кем-то вечно". Грудь Хонджуна исполнила миллион акробатических трюков, когда он потянулся вверх и нежно коснулся щеки Сонхва. На самом деле он вовсе не был невосприимчив к Сонхва. И он не хотел этого. Сонхва прижался к нему, слабо выдохнув, глаза плотно зажмурились. Хонджун сделал слабый вдох, от которого в груди затрепетало. Ладно, может быть, он мог бы заплакать. "Я бы позволил тебе", - прошептал Хонджун, его голос дрожал. "Я бы умолял тебя, если бы это было необходимо". Ни один из них не уходил. Сонхва открыл глаза, в которых сияли звезды, освещая его галактику. Они шли вместе. Сонхва целовал его, глубоко и медленно, так, что у Хонджуна подгибались пальцы на ногах, а его пальцы сжимали рубашку Сонхва так крепко, что он боялся ее порвать. Сонхва оторвался от него ровно настолько, чтобы отдышаться, Хонджун сократил расстояние, прежде чем они успели перевести дыхание, его грудь словно переполнилась. И это произошло, в слезах, когда Сонхва нежно обнял голову Хонджуна, чтобы углубить поцелуй, нежные прикосновения проникали в его волосы, по шее и груди, оставляя мурашки и дрожь по коже. Вдруг Хонджун схватил Сонхва за руку, его дыхание сбилось, когда что-то забурлило в его крови, Сонхва тут же застыл на месте, отстранившись от него в замешательстве. Хонджун остановил его, приложив ладонь к щеке, посмотрел на Сонхва и практически задыхался, когда его горло сжалось. "Люби меня", - прошептал Хонджун, глядя на Сонхва и наблюдая, как в его глазах проносятся тысячи звезд. Сонхва выглядел растерянным, пока не пришло понимание. "Ты... Ты хочешь..." Хонджун кивнул. "Если ты хочешь... Я чертовски сильно люблю тебя, Сонхва. Я хочу тебя навсегда... Я хочу тебя во всех смыслах..." Сонхва уже целовал его, прижимаясь всем весом к Хонджуну, который держался за жизнь, просовывая руки под рубашку Сонхва, чувствуя мягкую теплую кожу, Сонхва тяжело выдыхал от прикосновений... Все снова немного изменилось, когда их прикосновения, наконец, перешли в соприкосновение кожи с кожей. Сонхва любил его в ту ночь. Они любили друг друга в ту ночь.

***

Хонджун проверил принесенный им дополнительный стол, убедившись, что ножки достаточно прочные, чтобы не расплескать поставленные на него кастрюли. "Достаточно ли еды?" - суетилась его мама, ее волосы слегка растрепались от готовки в течение всего дня. "Может, мне заказать еду на вынос?" "Достаточно, мам", - засмеялся Хонджун, выпрямляясь. "Большинство из них, наверное, уже поели в доме своих родителей..." Раздался резкий стук в дверь, и его мама завизжала, хлопая в ладоши. "Они здесь!" - радостно воскликнула она, поглаживая свои волосы. "О, я не могу дождаться встречи с ними!" Хонджун закатил глаза, но почувствовал, что нервничает, когда подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу. Он замялся. "Вы все пришли вместе?" - потребовал он. Толпа из семи человек уставилась на него в ответ, их руки были полны игр, контейнеров Tupperware и одеял. "Понадобилось четыре такси!" заявил Сан, гордо подняв контейнер Tupperware. "Мы привезли дополнительные гарниры!" "Я думал, вы все будете появляться понемногу!" вздохнул Хонджун, потирая глаза. "Зачем ты заставляешь их стоять на холоде?" - потребовала его мама. "Дай им войти - ты выпустишь тепло!" Хонджун застонал, но отошел в сторону. "Заходите. Мама покажет вам, куда складывать вещи". "Здравствуйте, госпожа Ким!" поприветствовал Сан, бесстрашно войдя и поклонившись так низко, что мама в шоке прикрыла рот рукой. Он снова поднялся. "Мы принесли гарнир!" Юнхо и Минги вошли, держа в руках свои одеяла, Чонхо нес несколько настольных игр, а Уен и Ёсан сцепили руки. "Спасибо, что пригласили нас", - сказал Уен, сделав паузу и ухмыльнувшись. "Праздники - это всегда единственное время, когда мы не можем найти повод увидеться". Хонджун кивнул, приглашая их войти. "Только не целуйтесь на глазах у моей мамы". Уен отдал честь и потащил Ёсана вперед, когда Сан воскликнул, что на столешнице лежит печенье. Сонхва вошел в дом безмятежно улыбаясь, когда Хонджун закрыл за ним дверь. "Привет", - поприветствовал он, притянув Хонджуна к себе для быстрого поцелуя, хотя при этом держал руку на его спине. Хонджун улыбнулся ему. "Насколько плохи были отношения с твоими родителями?" Сонхва усмехнулся. "Они недовольны тем, что я уезжаю, чтобы провести Рождество с тобой". Он не перестал улыбаться, но его глаза стали задумчивыми. "Думаю, относительно скоро мой отец перестанет со мной работать. Ничего страшного в этом нет, но мне кажется, он устал от того, что ему приходится брать меня с собой в разные места". У Хонджуна свело живот. "Серьезно?" - тихо спросил он. "И что ты собираешься делать?" Сонхва улыбнулся, выглядя довольным. "Найти другого наставника не составит труда. Особенно с репутацией моей семьи. Если что, SIU, скорее всего, поможет мне найти кого-нибудь для работы. Я просто проведу несколько недель без работы". Хонджун последовал его легкомыслию и усмехнулся. "Готов поспорить, ты в восторге от этого", - поддразнил он. Сонхва неожиданно притянул его к себе, их носы столкнулись, и Хонджун задохнулся от смеха. "Я очень рад этому", - негромко пообещал он, его голос обещал что-то еще. "У меня будет гораздо больше свободного времени, которое я смогу тратить по своему усмотрению". Хонджун рассмеялся, обхватив Сонхва за шею и покачивая их. "Может, подскажешь?" - кокетливо спросил он. Страстный взгляд Сонхва удивленно повернулся, приподняв бровь. "Перед твоей мамой?" Хонджун фыркнул, пригнул голову и ударил Сонхва в грудь. "Никто не звал нас на свидание..." "Хонджун!" - позвала его мама. "Иди помоги собрать тарелки! Еда остынет!" Он вздохнул, но Сонхва с усмешкой поцеловал его, а затем отпустил, чтобы он пошел помогать. "Долг зовет", - поддразнил Сонхва. Хонджун был занят мамой (и другими людьми, которые бродили по дому, восхищаясь его убранством и оформлением). Но уже через час они сидели все вместе. "Как вкусно, госпожа Ким!" сказал Сан, поглощая суп с рисом. "Ешьте", - решительно потребовала она, сверкнув глазами. "У Хонджуна есть пунктик по возвращению тощих мальчиков". Хонджун хихикнул, положив свободную руку на колено Сонхва рядом с собой. Ёсан и Уен вели себя вполне прилично, просто кормили друг друга маленькими кусочками чего-то, что им казалось особенно вкусным, и разговаривали между собой, отвечая на все вопросы мамы Хонджуна. "Ёсан и Уен сказали мне по дороге сюда", - шепнул Сонхва Хонджуну, - "что они планируют найти работу вне семьи". Хонджун посмотрел на него, пораженный таким откровением, и чуть не подавился рисом. "Пока ничего не говори", - тихо пообещал ему Сонхва. "Но они пытаются устроить свою жизнь так, чтобы не зависеть от семьи. Они ждут, пока их жизнь станет стабильной, но... в конце концов, они хотят выйти на свободу". Хонджун посмотрел на них, на их переплетенные пальцы и тихую улыбку Ёсана, когда мама Хонджуна назвала его "таким красивым мальчиком". Уен фыркнул. "Ты говоришь мне", - пошутил он. "Мы с мамой всегда прикроем их спины", - твердо прошептал Хонджун в ответ. "Я знаю, что вы, ребята, наверное, не сможете помочь, ведь ваши семьи так близки. Но если им вдруг понадобится где-то остановиться или какая-то помощь, мы всегда готовы помочь". Сонхва тепло улыбнулся. "Думаю, они это знают. Но я уверен, что они будут благодарны услышать это". Хонджун, несмотря на первоначальный ужас, не мог не радоваться за них. Он не мог дождаться того дня, когда им больше не придется прятаться. Ужин прошел очень весело. Большинство из них дома почти ничего не ели, с нетерпением ожидая этого ужина, а мама Хонджуна была практически вне себя от радости, пока они все ели и разговаривали. "Где вы были всю жизнь Хонджуна?" - спрашивала она. "Где вы были, когда он проходил через все это дерьмо в средней и старшей школе?". "Мы - его величайший дар", - заверил ее Юнхо, прикоснувшись к своей груди. Сан, сидевший с другой стороны от Хонджуна, неожиданно обнял его. "А он - наш лучший подарок", - ворковал он, отчего Хонджун застонал и попытался отпихнуть его. "О, моя камера!" - воскликнула его мама, вставая и убегая. "Мама!" Хонджун заскулил, но это было гораздо менее раздраженно, чем он хотел сказать. "Соберитесь!" - приказала она, стоя у стены и жестом приглашая их собраться вместе. "И скажите "кимчи!". Сан подтолкнул Хонджуна, и все столпились вокруг него. Сонхва обнял его, а Хонджун вздохнул и обнял Сана, улыбаясь. Его мама ворковала, делая несколько снимков, каждый из которых был то смешным, то серьезным... Сонхва поцеловал его в щеку, и тут же сработала вспышка, заставив Хонджуна вздохнуть и рассмеяться. После ужина раздали десерт, который съели, пока играли в настольные игры ("Твистер" пришлось остановить уже через несколько секунд из-за того, что... люди становились все смелее). Минги чуть не перевернул доску в «Карамельный замок». Мама Хонджуна уничтожила их всех в «Змеи и Лестницы». Юнхо сел на Сана за попытку купить в «Монополии». Никто не сопротивлялся, когда его мама предложила всем отправиться спать, все они были измотаны и пьяны от смеха. У Хонджуна болел живот от смеха, даже если последний раунд он провел, свернувшись калачиком рядом с Сонхва на диване, которй тепло обхватил Хонджуна руками - его смех вибрировал в груди. Отрываться от Сонхва было пыткой, но было уже поздно, и он начал понимать, как сильно устал. В гостиной постелили маты, расстелили одеяла, а в комнате Хонджуна устроили еще один уголок. "Ёсан и Уен будут спать в моей комнате", - сказал Хонджун, подсчитывая количество мест для сна. "А как же Сонхва?" спросил Юнхо, пересчитывая. Хонджун постарался не слишком сильно сдвинуться с места. "Он может просто поделиться со мной". Все взгляды в комнате обратились к нему, включая Сонхва. Его мама положила руки на бедра. "Ты думаешь, что только потому, что ты спал с ним раньше, ты можешь делать это здесь?" "Мама! " - практически закричал он, от ужаса, словно молния. "Они ни черта не сделают, если мы будем в комнате", - предупредил Уен, глядя на Хонджуна. "Как будто вы с Ёсаном не сделаете это при первой же возможности", - фыркнул Сан, заставив Ёсана дернуть ухом. "Ничего не происходит! Никто ничего не делает!" крикнул Хонджун, потирая горящие щеки. "Мама... Прекрати, мы просто спим!" Потребовалось еще десять минут на полу-драку между Уеном и Саном, но все, наконец, улеглись и успокоились. Кровать Хонджуна технически была едва достаточно большой для них двоих, но Сонхва просто крепко обхватил его и пробормотал, что он не против спать вплотную. Хонджун не покраснел и не пискнул. Он этого не сделал. Уен полностью обхватил Ёсана на полу, устремив взгляд на кровать. "Ни одного смешного дела", - предупредил он. "Если хоть один член будет вынут или даже тронут - я расскажу твоей маме". "Спи, блять!" огрызнулся Хонджун, ударив его подушкой. Он плюхнулся обратно, а Сонхва тихо засмеялся, придвинувшись к Хонджуну. Он положил руку на живот Хонджуна, теплый и твердый в слегка прохладной комнате. На мгновение в комнате воцарилась тишина, хотя никто еще не спал. "Это... наверное, лучшее Рождество в моей жизни", - тихо прошептал он, прижавшись к волосам Хонджуна. "Спасибо тебе... Правда, Хонджун". Хонджун сглотнул комок в горле и хмыкнул. "Это было... хорошее Рождество", - согласился он. "С тех пор, как мой отец уехал, единственные люди, которые здесь бывают, это моя мама и я. И иногда тетя, но я думаю, что мама наконец-то выжала из нее достаточно, чтобы она больше не беспокоила меня". "Она перестала тебя донимать?" "Мама сказала, что наконец-то выжала из нее столько, что она на время отступила", - усмехнулся Хонджун. "Сегодня ее не пригласили, и я думаю, что это намного лучше". Сонхва нежно поцеловал его волосы. "Спасибо", - прошептал он. "За все", - поправил он. "Не только за ужин". Хонджун снова хмыкнул, положил руку на руку Сонхва и сжал ее. "Я уже говорил это раньше... но ты подарил мне одни из самых счастливых времен в моей жизни, Хонджун", - хрипло прошептал он. "И я хотел бы дать тебе почувствовать то, что ты сделал для меня, потому что это невообразимо, Хонджун, что кто-то может быть так счастлив". Когда он смеялся, то звучал почти со слезами, заставляя сердце Хонджуна сжиматься. "Я знаю", - прошептал Хонджун в ответ, повернувшись так, чтобы прижаться к груди Сонхва и обнять его изо всех сил. "Я знаю, потому что ты дал мне то же самое, Сонхва". Сонхва крепко обнял его, зарылся лицом в волосы Хонджуна и глубоко вздохнул. "Я люблю тебя", - прошептал он едва слышно и невнятно. Хонджун закрыл глаза, окутанный ароматом свечей, дома и сосны. "Я тоже тебя люблю", - не срывая голоса, прошептал он. Сонхва был самым добрым, самым бескорыстным, самым искренним человеком, которого Хонджун когда-либо знал. И каким-то образом Хонджуну повезло, что у него был такой человек. Не просто на время, а на долгое, долгое время. "Я хочу дать тебе все", - шепотом признался Сонхва. "Все, что ты когда-либо хотел, Хонджун". "Ты останешься со мной?" спросил Хонджун, глядя на нитки своей рубашки. "Даже если мы будем ссориться... Даже если мы будем набивать шишки и говорить гадости... Ты постараешься остаться?" " Да", - поклялся Сонхва, так быстро, с готовностью и искренне. "Да... Я никогда не уйду просто так, Хонджун". Он склонил голову под подбородок Сонхва. "Тогда мне больше ничего не нужно", - прошептал он. "Ты можешь дать мне все на свете, Сонхва, но это все, чего я хочу". Сонхва тихонько засмеялся. Рука, сжимавшая его бедро, слегка дрожала. "Ты невероятен, Хонджун..." "Я думал, что я красив", - тихо усмехнулся он, сосредоточившись на руках Сонхва, обнимающих его, и позволяя себе расслабиться в них. "Ты невероятно красив", - поправил Сонхва, голос был легким, воздушным и... любящим. Сонхва сказал, что, возможно, он не любил Хонджуна с самого начала. Но тот свет, который был у него всегда... Хонджун был уверен, что это было то же самое, что и давление, которое Хонджун испытывал в горле. Он решил, что это и есть любовь. Сонхва был нежным, добрым, утешающим, невероятным... и любящим. Все, что он делал, было любовью. Хонджун никогда раньше не верил в безусловную любовь. Но он начинал верить, что может любить Сонхва без всяких условий. "Ты примешь ее?" прошептал Сонхва после небольшой паузы. "Что?" Сонхва слегка напрягся. "Стажировку..." Хонджун понимающе хмыкнул, но письмо до сих пор не выходило у него из головы. Хонджун, вы единственный человек в моем классе, набравший 100 баллов. Я наблюдала за вашими успехами в течение семестра и просмотрела все ваши работы. У меня есть возможность предоставить своего рода оплачиваемую стажировку/опыт работы одному из студентов по моему выбору. Работа не будет легкой или славной, но это будет невероятный способ заявить о себе на сцене. Владелец Eden Arts - исключительный человек, который станет вашим хорошим наставником. Пожалуйста, дайте мне знать до 30 числа, если вы заинтересованы в участии. Я думаю, что это будет невероятная возможность завести связи, необходимые для того, чтобы проложить себе путь на сцену искусства. Профессор Ян. Одна мысль об этом вызывала новую волну беспокойства, но уже не такую сильную, как в первый раз. Хонджун тихо вздохнул, пристально глядя вдаль. "Думаю, да", - признал он. "Это была бы отличная возможность". "Это оплачено, не так ли?" негромко спросил Сонхва. Хонджун медленно кивнул. "Скорее всего, мне придется бросить работу". "Этого будет достаточно", - твердо сказал Сонхва, в голосе которого звучала уверенность. "Я тоже так думаю", - согласился Хонджун, перебирая пальцами пижаму Сонхва. "Просто... я всегда боюсь перемен. Или если что-то пойдет не так". "Ничего не пойдет не так", - утешил Сонхва. "Я просто не хочу, чтобы платили слишком мало. Или если все пойдет как по маслу, или если у нас вдруг не останется времени друг на друга. Или если я пойму, что это не то, чем я хочу заниматься, или если он окажется мудаком...". Сонхва провел рукой по руке Хонджуна. "Тебе это понравится, и ты его поразишь", - пообещал Сонхва. "Я обещаю тебе, что он никогда не встречал никого, похожего на тебя". "Именно этого я и боюсь", - пробормотал Хонджун. Он не знал, был ли этот человек снобом, элитарным или еще каким-нибудь. Это был просто... риск, на который он должен был пойти. Сонхва крепко, но игриво пожал ему руку. "Всем, кто когда-либо встречал тебя, повезло", - твердо сказал он, крепче прижимаясь к Хонджуну. "Ты быстро сделаешь себе имя, Хонджун". Никто, кроме его мамы... никогда не верил в него. А теперь у него было еще семь человек, которые, казалось, верили в него без тени сомнения. "Я уже говорил тебе - я обещаю, что этот человек никогда не встречал кого-то, кто работает так же усердно, как ты. Кто хочет этого больше, чем ты", - поклялся Сонхва. "Ты гениален, и он увидит это через несколько секунд - так же, как и я". Хонджун прижался лбом к груди Сонхва. "Я чертовски сильно тебя люблю", - прошептал он, его сердце было тепло и полно, а страхи развеялись хотя бы на мгновение. Сонхва тихонько хихикнул и нежно погладил его по спине. "Взаимно". "Спите", - шипел Ёсан с пола. "Подумаете о вашем совместном будущем позже". Хонджун рассмеялся и обнял Сонхва. И они уснули. Легко, обхватив друг друга, словно боялись, что могут уплыть. Но это был не страх - они знали, что никуда не денутся. И впервые... Хонджун мечтал об их будущем. Он был уверен, что сможет сделать его реальностью, если будет очень стараться. Если Сонхва захочет работать с ним. О чем глупо было беспокоиться, ведь было ясно, что они оба готовы. Хонджун спал и мечтал о будущем в объятиях Сонхва.

***

Будущее, которое они построили вместе. Будущее, которое они сделали реальностью. Хонджун стоял на балконе, закрыв один глаз, прищурившись, пытаясь определить, достаточно ли темный у него красный цвет. Солнце садилось, что мешало ему, но оно окрашивало все достопримечательности в теплый оранжево-золотистый оттенок. От этого зрелища захватывало дух, сколько бы раз он его ни видел. Перед ним был многоквартирный дом со старыми европейскими балконами, с которых свисали лозы и цветы, низко подвешенные к перилам. Большой холст перед ним был почти завершен, но розовые цветы казались слишком светлыми. Были ли они слишком светлыми или дело в освещении? Он тихо вздохнул, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь решить. Он сделал шаг назад, чтобы прикинуть перспективу, и его спина ударилась обо что-то, от чего он испуганно вздохнул. Однако он расслабился, когда руки обхватили его за талию, а подбородок лег на плечо. "Ты был продуктивен", - тихо заметил Сонхва, прислонившись к Хонджуну, который уперся спиной в его твердую грудь. Его спина болела от стояния и наклонов, но тело Сонхва было теплым и успокаивающим. "Я провел последние сорок чертовых минут, пытаясь решить, правильного ли оттенка цветы", - проворчал он, откидывая голову назад и укладываясь на плечо Сонхва. Он хихикнул, уткнувшись в шею Хонджуна. "Твоя перфекционистская сторона выходит наружу", - поддразнил он, целуя шею Хонджуна, от чего тот слегка вздрогнул. "Ну, я пытаюсь передать, насколько идеальна Испания", - усмехнулся Хонджун. "Кстати, о совершенстве", - пробормотал Сонхва. "Художник-благотворитель Ким Хонджун продает картину на аукционе за 11 000 долларов... Все вырученные средства идут в благотворительную организацию художника, занимающуюся стипендиями для детей из малообеспеченных семей в разных странах...". Сонхва хихикнул. "Звучит знакомо?" "Ты выучил всю статью?" рассмеялся Хонджун, повернувшись в объятиях Сонхва, чтобы обхватить его шею своими руками. Руки Сонхва опустились на его талию, обнимая с любовью. "Ты еще не сказал мне, что она продана", - выругался он. "А у меня было много времени, чтобы посмотреть на нее", - пробормотал он, целуя его в щеку. "Еще одна блестящая продажа для художника-благотворителя Ким Хонджуна". Хонджун хмыкнул, глядя на галактики. "Я так понимаю, это означает, что встреча с послом не была чем-то особенным?" "Скучно", - вздохнул Сонхва, заставив Хонджуна сочувственно вздохнуть. "Ничего особенного не произошло. Они привезли другой набор законов. Надеюсь, завтра мы сможем все уладить". "Ты слишком много работаешь", - пробормотал Хонджун, массируя шею Сонхва, отчего он облегченно вздохнул и опустил голову. "Это говорит человек, который, наверное, весь день не покидал это место", - пробормотал Сонхва, пока Хонджун продолжал массировать напряженные мышцы его плеча. "Я был в зоне", - возразил Хонджун, усмехаясь. "Освещение было очень хорошим". Сонхва поймал его руку, крепко сжал ее и уставился на него с огоньками в глазах. "Могу ли я украсть тебя из твоей зоны?" - спросил он. "Я перекусил по дороге". Хонджун посмотрел на глупые цветы, но кивнул. "Да, можно", - разрешил он. Сонхва практически втащил Хонджуна внутрь, не отпуская его, пока они шли по своей временной Испании - просторной однокомнатной квартире-студия со сводчатыми потолками и полным отсутствием стен. Хонджуну это нравилось. Путешествия каждые две недели означали, что у Хонджуна никогда не иссякало вдохновение, он всегда был в новом месте, видел новые вещи... Благотворительные аукционы были его основной целью, но он продавал достаточно вне их, чтобы они хорошо работали, и каждый месяц давал немного своей маме. Может быть, она и не жила как королева, но она жила в квартире ближе к городу, в которой действительно была работающая водопроводная система. По крайней мере, ей никогда не приходилось беспокоиться о счетах. Хонджун позаботился об этом. "Мне знакомо это выражение лица", - размышляет Сонхва, распаковывая контейнеры с едой на мраморной стойке. "Ты сегодня разговаривал с мамой?" Хонджун хмыкнул, задумчиво облокотившись на остров в центре кухни. "Она работала, но кашель наконец-то прошел. Она чувствует себя лучше". "Хорошо", - искренне улыбнулся Сонхва. "Я волновался, что она могла что-то подхватить". "Она хочет знать, когда мы приедем в гости", - усмехнулся он, беря столовые приборы. "Она обвинила меня в том, что я украл тебя и промыл тебе мозги, чтобы ты держался подальше". "О, но это так", - серьезно сказал Сонхва. "Ты практически искуситель, Хонджун". "Только потому, что тебя так легко соблазнить", - резко ответил Хонджун. Сонхва усмехнулся, наконец-то развязав галстук, отложил его в сторону, расстегнул несколько верхних пуговиц и провел рукой по волосам, вздохнув с облегчением и избавившись от всей этой помпезности и обстоятельств. Хонджун все еще не переставал смотреть на него после стольких лет. Выглядеть так идеально после 11-часовой встречи было нечестно. Сонхва поймал его взгляд и громко рассмеялся, наклонившись и погладив его по щекам. "Ты прекрасно выглядишь", - пробормотал он в губы Хонджуна. "Синий и желтый цвета прекрасно сочетаются с твоими глазами". Хонджун хмыкнул, отстранился и потер щеки, на которых засохла краска. Когда-нибудь он научится не покрывать ею все свои части тела. Сегодня этот день не настал. Хонджун ухмыльнулся, а Сонхва, даже не заметив этого, тепло посмотрел на него. Они не стали садиться за стол, просто стояли вокруг острова и ели из своих контейнеров. Они разговаривали о своих днях. Все было хорошо. "Моя мама просто в восторге от статьи про Уёна и Ёсана", - смеялся Хонджун за рисом. "Ей было так жаль упавшую модель". "По крайней мере, с ней все было в порядке", - сказал Сонхва, разрываясь между смехом и жалостью. "К счастью, сцена была не слишком высокой". "К счастью, упал не Ёсан", - сказал Хонджун, гримасничая и одновременно смеясь. "Он был прямо перед ней - она чуть не свалила его вместе с собой!" Сонхва прикрыл рот рукой, пытаясь рассмеяться, не подавившись. "Но эй!" вспомнил Хонджун. "Статья была первой, которая начиналась словами "Геи - работники индустрии моды Кан Ёсан и Чон Уён", - сказал он, оживившись. "Мама позвонила им после того, как увидела статью. Ёсан беспокоился, как это может повлиять на общественный имидж, а Уен просто нашел это забавным". "Похоже на Уёна", - пробормотал Сонхва, смеясь. "Готов поспорить, что Ёсану пришлось все убирать. Хотя, возможно, это был дизайн Уёна, из-за которого она и отправилась в путешествие". "Уен утверждал, что ее туфли были абсолютно идеальными", - рассмеялся Хонджун, его сердце немного болело. Они были в Испании уже около двух недель, а до этого около месяца провели за пределами Сеула. Он скучал по их друзьям... Ёсан и Уен часто звонили, даже несмотря на сумасшедшую разницу во времени. Они путешествовали даже больше, чем Сонхва и Хонджун, и даже чаще, проводя по месяцу практически в каждой стране планеты. Забавно, что в такой индустрии, как мода...., только их родителей волновало, что они вместе. Ни одна из семей не была откровенно злобной, но с того момента, как они рассказали им, стало ясно, каков их единственный выход. Они больше не могли ассоциироваться со своими семейными брендами, поэтому они создали свой собственный. Ирония судьбы? В прошлом году их компания обошла обе компании их родителей в рейтинге какого-то очень важного журнала. Неофициально их бренд стал безопасной зоной для открытых квир-моделей и дизайнеров. Мода была для них не самой худшей отраслью, но Уен и Ёсан были на другом уровне. И у них было имя для себя и своей истории. Сплетни всегда были худшим кошмаром, но даже они не могли противостоять слухам, а затем и фактам, что лучшей среды для работы было не найти. Хонджун скучал по ним. Уен все еще был должен ему новую джинсовую куртку, над которой он работал, и Хонджун не собирался забывать об этом. Он не связывался с ними некоторое время... Их маленький групповой чат был мертв. Хотя в этом отчасти виноват Уён, сказавший им, что отправит фотографию Ёсана, демонстрирующего свою новинку. Они получили обнаженную фотографию Ёсана в явно непрофессиональной обстановке. Шрамы остались до сих пор. Ёсан заверил их всех, что Уен был должным образом наказан за свою тупость. Это оставляло шрамы только хуже, чем обнаженная натура. "Юнхо планирует что-то грандиозное для нас", - сказал Сонхва с полным ртом мяса. "Он позвонил мне и сказал, чтобы я освободил наше расписание на июль". "Почему?" спросил Хонджун, наклонив голову. "Они открывают отель-курорт в Швейцарии", - сообщил он, сверкая глазами. "Он хочет, чтобы мы все были там. Они пускают VIP-персон только на первый месяц". "Ты сможешь продержаться целый месяц?" спросил Хонджун. "Я могу ходить туда-сюда, если понадобится", - заверил его Сонхва, наклонившись и наблюдая за Хонджуном, как будто думал, что Хонджун не видит. "Но если ближе ко времени что-то пойдет не так, это не должно быть слишком большой проблемой". Хонджун хмыкнул, представив себе это на мгновение. Целый месяц вдали от посторонних глаз? Он тепло улыбнулся. "Мне придется упаковать дополнительные холсты. Будет много чего рисовать". Сонхва вздохнул, забавляясь и радуясь. "А ты не можешь оставить работу, если я буду?". "К твоему несчастью, работа - это еще и мое хобби", - извинился Хонджун, ухмыляясь. "Не волнуйся, у меня еще будет много времени для тебя". "А сейчас?" спросил Сонхва, подражая ухмылке Хонджуна. "А сейчас у тебя есть время для меня?" Хонджун опустил вилку, улыбка стала еще шире, а в животе забурлило тепло. "Зависит от обстоятельств", - сказал он, рассматривая свои ногти. "Мне нужно закончить одну картину... Ты планируешь уделить мне время?" Но когда он поднял глаза, Сонхва уже обогнул островок, поднял Хонджуна за бедра и усадил его на столешницу подальше от еды. Хонджун задыхался, крепко сжимая плечи, а Сонхва прижимался к нему между ног и нежно касался челюсти. "Я думаю, что смогу сделать так, чтобы это стоило твоего времени", - тихо пообещал он, целуя стык между его плечом и шеей. Хонджун хихикнул, запутавшись пальцами в волосах Сонхва. "Может быть, я дам тебе шанс", - сказал он, его голос дрожал от смеха и... чего-то еще, более горячего. "Но разве мы не должны закончить есть?" Сонхва откинулся назад, приподняв бровь. "Ты все еще голоден?" Глаза Хонджуна сверкнули, он обхватил ногами стройную фигуру Сонхва, сердцебиение участилось. "Да", - прошептал он, - "но не на вынос". Не дав Сонхва закончить смеяться, Хонджун жарко приник к его рту, притянув его ближе к себе за бедра, а Сонхва, балансируя на столешнице, улыбался в поцелуе. Любить Сонхва... было так просто. И со временем становилось только легче. Все становилось легче. Ссоры, стресс, неопределенность, постоянные перемены - все становилось легче. Сонхва не спеша раздвинул губы Хонджуна и провел языком по его губам, а кончики пальцев впились в талию Хонджуна... Хонджун отстранился, обхватил Сонхва за шею и крепко сжал его ноги. "Не думаю, что мы хотим ужинать на кухне", - пробормотал он, чмокая губами. Сонхва легко поднял Хонджуна, а Хонджун в это время присосался к шее Сонхва (ему придется прикрыть ее перед завтрашней встречей, но сейчас Хонджуну было все равно). Сонхва отстранил Хонджуна, и тот с визгом полетел по воздуху, когда Сонхва швырнул его на кровать. Хонджун вздохнул и сел, глядя, как Сонхва забирается следом за ним, ухмыляясь и сверкая глазами. "Когда-нибудь ты сможешь отнести меня в постель, не бросая, как мешок с картошкой", - пробормотал он, когда Сонхва извиняюще поцеловал его. Хонджун откинулся на подушки и уставился вверх, когда Сонхва забрался на него сверху, поставив колени по обе стороны от бедер Хонджуна. Сонхва опустился ниже, прижался ртом к шее Хонджуна, отчего у того перехватило дыхание. "Будет день, когда я отнесу тебя в постель и не скажу миллион раз, как сильно я тебя люблю", - прошептал Сонхва, прижимаясь к его коже. "Но это не значит, что это случится в ближайшее время". Хонджун поднял ногу, просунул ее между ног Сонхва и засмеялся над тем, как тот дернулся, дыхание стало неровным, когда Хонджун лукаво усмехнулся. "Я люблю тебя", - пробормотал он, глядя на Сонхва, лицо которого уже раскраснелось. Хонджун никогда не сможет смириться с тем, как он красив. Он также никогда не сможет смириться с тем, что это каким-то образом стало его реальностью. Он потянул надутые губы Сонхва вниз и усмехнулся, когда Сонхва уже просунул руку под испачканную краской рубашку Хонджуна. "Я люблю тебя", - прошептал Сонхва ему в рот, заставив Хонджуна прижаться к нему еще крепче. "Я так сильно тебя люблю..." "Я знаю", - задыхаясь, ответил Хонджун, впиваясь кончиками пальцев в спину Сонхва, стараясь сохранить ровное дыхание. "Я знаю, Сонхва, я всегда знаю..." Он тихо вздохнул, когда Сонхва провел рукой по его груди, теплой и мягкой. Хонджун позволил течению унести себя туда, куда оно пожелает, не боясь. Ведь любить Сонхва было легко. Путешествие было нелегким, но любить его было так легко. "Люблю тебя", - задыхался Хонджун, когда Сонхва приник к его губам. "Я люблю тебя... Всегда..." Их временный дом был заполнен их жизнью - бумаги Сонхва и художественные принадлежности Хонджуна были разбросаны по всем поверхностям. На электронных фотоэкранах мелькали фотографии их жизни - из каждой страны, из каждого дома, из их нынешней жизни и тех дней, когда они были моложе, сидели в доме его мамы на Рождество. Даже во временном доме они оставили свой след. Их окружение менялось каждую неделю, пока они путешествовали, но они никогда не менялись. Их любовь подвергалась испытаниям, но никогда не подводила, это была постоянная точка давления, которую всегда можно было почувствовать, независимо от того, насколько далеко она была отодвинута. В ту ночь Сонхва в тысячный раз любил Хонджуна. В тысячный раз они любили друг друга. Здесь, в этом будущем, они любили друг друга. И позже, в своем неопределенном будущем, они знали, что одна постоянная будет следовать за ними. Постоянство, которого они когда-то боялись, считая его мимолетным. Единственное, что было определенным в жизни - это неопределенность... и это между ними. То, чего они когда-то боялись, но теперь расположилось среди них, как цветы в поле. Она была безопасной, знакомой, любимой, израненной прикосновениями и заботой. Неопределенность и любовь были для них единственными константами. Когда они любили друг друга, Сонхва смотрел на него, как смотрят на солнце, а Хонджун позволял себе потеряться в галактиках, которые он теперь знал досконально. А солнце освещало галактики.