Два Командора

      Набасу облизнулся, склонившись над телами детей, и рассмеялся, чувствуя, как слюни стекают у него по подбородку. О, как вкусно они пахли! Он и не мог представить, что их плоть может настолько завораживать. Демон помнил, как они истошно вопили, когда один из его собратьев демонстративно вцепился в глотку одного из гаденышей. Страх и расправа над самым смелым из мальчишек сделали из них послушных овечек, выполняющих каждую просьбу. Набасу сначала и не думал, что идея проникновения в лагерь крестоносцев под личиной этих недоношенных ублюдков может сработать. Однако, что он видит теперь? Они пробрались практически к самому сердцу врага и сейчас, разрывая плоть писклявых и отвратительных человеческих выводков, собратья вылезали на свет, опьяненные кровью и обманом. Набасу знал, тревогу поднимут слишком поздно, когда половина лагеря будет полыхать в адовом пламени.       Мимо него прошагала суккуба, тихо посмеиваясь. Бабау юркнул к выходу, тихо постукивая зубами. Марилит, прятавшаяся в самой крепкой девчонке, схватила ту за грязные волосы и, не скрывая удовольствия, вонзила кинжал в ее шею - один раз, потом еще и еще, пока голова не отделилась от тела.       — Надо показать этим людям: мы — не шутка! — прошипела она, высоко поднимая руку и демонстрируя всем совершенство. — Отрежем у каждого мелкого выродка голову, закидаем весь лагерь их телами. Пусть людишки плачут, страдают, гневаются, теряя контроль.       Набасу довольно ухмыльнулся и наклонился к мальчонке, из которого вылез. Как он был уродлив: смуглая кожа с непонятными точками на носу, волосы цвета грязи, широко раскрытые глаза цвета травы. Траву демон ненавидел. От ее запаха его тошнило, а у этого мерзавца еще и такие зенки! Нет, набасу так это просто не оставит — прежде чем отрезать голову, он выдавит его глаза.

***

       Увесистая оплеуха вышвырнула Ривина из сна. Он хотел оскалиться, наброситься на того идиота, что решил нарушить его законный покой, но лишь увидев испуганные глаза молодого рядового Майера, замер в тот же миг. Потом до него донеслись крики и чей-то радостный смех, прежде чем он ощутил запах гари.       — Демоны… Демоны выпотрошили детей… Вышли из них! — панически кудахчет Майер, продолжая трясти Ривина за плечи. — Они раскидали их головы по лагерю! Тот парень, Мико, он… он…       — Слезь с меня!       Ривин не был дураком — таким он себя не считал. Всегда, когда пахло жаренным, он мог выкручиваться из ситуации, а сейчас — как раз тот момент, когда этот навык ему необходим. В отчаянной попытке встать, мужчина оттолкнул от себя рядового, запутался ногами в мокром одеяле и, чудом не свалившись на землю, ухватился за ближайшую стойку. Ему нужно бежать — это очевидно. Война войной, но играть в героя он никогда не собирался. Славы и популярности среди дам в Неросиане крестоносец набрался сполна, что уж говорить о бордельных девицах! Нет, он споет другим крестоносцам песню о том, как храбро сражался, пробираясь сквозь толпу демонов — это Ривин умел. С этими мыслями, он поспешно набросил на себя кожаную броню, кое-как закрепляя, натянул новенькие сапоги, схватил кинжал и, вновь оттолкнув от себя вцепившегося рядового, поспешил к выходу из палатки.       — Стой! Они же…       Ривин не слушал его. Откинул полог палатки и, прикрыв лицо рукой от палящего жара, смело шагнул вперед, благоразумно пригнувшись ниже. Ему хватило несколько секунд, чтобы осознать всю тяжесть положения в лагере. Несколько командирских постов охвачены пожаром, на земле ужасно много тел, разорванных на непонятные куски. Наклонив голову, Ривин понял, что на него, удивленно разинув рот, таращился один из его товарищей, только вчера разделивший с ним завтрак.       Солдат оглянулся и, не заметив вблизи присутствия демонов, кинулся прочь от палатки. В воздухе висела вонь демонического огня, во рту стоял горький привкус с оттенком крови, глаза слезились. Ривин дышал размеренно, помня, как важно в таких ситуациях иметь быстрые ноги и правильный ритм дыхания. О, как же он был хорош собой, как ловко и легко перепрыгивал через мертвецов, огибал опасные пути и бежал прочь, точно к спасительному лесу.       Кто-то окликнул его, но Ривин не обернулся. Его интересовали лишь кроны деревьев, маячащие прямо перед ним. Он прыгнул вперед, желая пройти через наспех выкопанный ров, угодил ногой во что-то мягкое и слизкое, выругался и дернулся вперед. Субстанция не отпустила его, он только сильнее увяз в ней.       — О, Дьявол! — Солдат посмотрел вниз и только сейчас увидел, в чем он застрял. Один из разведчиков лежал перед ним, широко разинув пасть, и ошарашенно смотрел на вспоротый живот. Нога Ривина запуталась в его тугих кишках. Он пересилил себя, сдерживая порыв очистить содержимое собственного желудка, и наклонился, помогая освободить ногу. С руками дело пошло быстрее. — Ух, вот и все…       Когда он поднял голову, увидел пару горящих глаз, наблюдающих точно за ним, разинутую клыкастую пасть и изогнутое красное тело. Ривин не успел уклониться, когда копье, тихо свистнув в воздухе, вошло в его рот и дернулось вверх.

***

       — Иомедай, помоги… — прошептал инженер, наблюдая, как бабау остервенело кромсает тело дезертира. А ведь воин звал его, пытался остановить и предупредить — теперь это не имело значения, парень мертв. И это могло случиться и с ним же, если он не доберется до склада с бомбами. Алхимики сказали,что помогут в борьбе против демонов. Что ж, Севен на это надеялся. — Иомедай, помоги…       Он залез под телегу и, нервно выдохнув, медленно двинулся дальше. Демоны распространились по лагерю моментально, как огонь, он не успел даже уйти в свою палатку отдыхать, занятый опустошением выпитого за вечер. Возможно, именно это спасло ему жизнь или же только помогло прожить немного дольше. Лучше бы он сразу же сдох, а не совершал глупый поступок — взорвать половину лагеря, но забрать с собой часть демонов. Глупо, но долг крестоносца не давал сдаться — вдруг удастся спасти хоть кого-то.       Когда Севен дополз до ближайшей палатки, то быстро вскочил и кинулся ко входу, тут же прячась за ненадежной преградой. Он старался не смотреть перед собой, прекрасно понимая по затхлому воздуху, что именно здесь произошло. Ему лишь надо сориентироваться и понять, где находится. Через темноту трудно рассмотреть, но мужчина увидел полки, огромное количество коек и тяжело набитую сумку, валяющуюся на полу. Побитое стекло и бинты — медпункт, осознал инженер. А значит хранилище с бомбами недалеко, надо лишь пробежать еще несколько метров.       Он хотел встать, но замер, услышав постепенно нарастающее шипение. Оно напоминало ему свист походного чайника, закипающего на открытом огне, звук веревки, срывающейся с механизма катапульты, и надвигающуюся угрозу. Чтобы это ни было, оно не желало ему добра, Севен это понимал. Ему очень хотелось кинуться наутек, но это тут же выдало бы его укрытие, оставалось задержать дыхание и ждать.       Тогда он начал считать. Цифры всегда успокаивали его и помогали держать рассудок в относительном спокойствии. Он же инженер — считать и чинить он умел превосходно. Вот и сейчас, концентрируясь на шипении за спиной, он вычислял в голове элементарные примеры, иногда присоединяя градусы и подсчет уровня удара. Это было то, что инженер умел делать, а не героические подвиги в лице самоподрыва на бомбах. А они ведь могут вообще не сработать! Но нет, нельзя думать об этом, потому мужчина продолжал считать, пока не почувствовал, как в темноте к его ноге что-то подкатилось.       Севен опустил руку и нашарил это нечто. Стеклянное, тяжелое и горячее. Он поднес его к лицу, стараясь разглядеть хоть что-то и обнаружил лишь тоненький фитиль.       — Ка-да-бум! — прошипело за палаткой, когда он услышал грохот склянок. Прежде, чем он успел вскочить, он увидел несколько дюжин бомб, до которых он собирался добраться. Прежде, чем опомниться, он заметил маленький огонек, пляшущий на алхимической бомбе. Прежде, чем Свен успел закричать, его ослепил свет.

***

       Кира вздрогнула, услышав взрыв за спиной, но щит не опустила. Довольно хохочущий набасу пикировал на нее, острыми когтями целясь в незащищенное лицо и шею. Как назло, именно сегодня паладин отправила на ремонт часть брони, и именно сегодня демоны решили устроить им западню. Где она не досмотрела? Почему не распознала в бедных детях — грязных, исхудавших и абсолютно потерянных, — опасность? Почему не послушала капитана отряда и не прошла мимо, а настояла спасти их?       Рыцарь наотмашь ударила и резко отскочила в сторону, пропуская мимо себя парящего демона. Руки дрожали, ноги подгибались, а на языке крутились обрывки от молитвы Иомедай. Кире не хватало сил даже поднять руку, дабы наложить на себя небесную защиту и демон это прекрасно понимал.       — Ж-жалкая, ничтож-жная… — вылетело из его пасти, когда он приземлился напротив рыцаря. Облизнул заостренные зубы и довольно прищурился. — И где с-сейчас-с твоя богиня?       Сколько раз Кира это слышала? Сотни, и каждый раз отправляла этих нечестивцев гореть в святом пламени Иомедай. И сейчас сдаваться тоже не собиралась. Она продолжит бороться до последнего вздоха, до последней капли крови. И, готова была поклясться, этот ублюдок точно уйдет вместе с ней.       — Давай, облезший гад, умеешь только языком чесать?! — выпалила Кира, покрепче вцепившись в рукоять щита. — Нападай, если кишка не тонка!       Набасу лишь плотоядно хохотнул и, пригнувшись к земле, кинулся точно на щит. Когти прорезали сталь, а мощь нависшего над ней тела заставила рыцаря пошатнуться. Женщина пыталась сконцентрироваться на твари перед собой, но ее отвлекал пот, заливающий глаза, желудок, затянувшийся в тугой узел, и страх, медленно пожирающий ее сердце.       — С-с-слабачка! Пос-с-смеш-шищ-ще! — Демон надавил сильнее, отодвигая щит на несколько сантиметров в сторону так, чтобы Кира могла разглядеть его лицо, танцующий в глазах огонь, заостренные зубы, меж которыми застряли кусочки плоти. — Мы поглотим тебя так ж-же, как и тех-х детей!       Скрипнув зубами, рыцарь слегка отстранилась и боднула набасу точно туда, где были глаза. Тварь зашипела, но щит отпустила, чем Кира воспользовалась. Кинувшись вперед, она занесла меч для удара.       И, к сожалению, осталась без защиты.       Бок пронзило жгучей болью, ноги подкосило. Сделав шаг вперед, рыцарь рухнула на землю, чувствуя, как в ее плечи вонзаются когти, прожигая броню, добираясь до кожи. Она попыталась встать, но демон сзади уселся на нее, прижав к земле, а набасу перед ней зашипел. Он вцепился в ее растрепанные волосы и резко дернул вверх, заставив посмотреть ему в глаза.       — Мольбы ваш-ш-шей никчемной богине не помогут! — Демон поднял когтистую лапу в воздух. Кира дернулась, но это вызвало лишь глухой гогот со стороны ублюдка, державшего ее сзади. Она сглотнула и закрыла глаза, не желая видеть горящей земли, разодранные тела и плотоядно ухмыляющегося набасу. — Теперь твоя пус-с-стоголовая бош-ш-ка будет украш-ш-шать мой зал!       Кира задержала дыхание, когда в воздухе раздался глухой свист.

***

      В жизни Азалия прощала проступки многим людям и существам. Она по своей натуре являлась доброй, не преследовала великих целей, смотрела на мир просто и спокойно, всегда с улыбкой. Но услышав донесение одного из лазутчиков, что демоны вселились в детей…       Стрела попала точно в глазницу набасу, заставив его отлететь на несколько метров назад. Врок, что сидел на рыцаре, резко оглянулся, но получил следующую стрелу точно в глотку. Азалия стреляла машинально, чувствуя, как кровь внутри ее полуживого тела кипит и подстегивает идти дальше, лишь бы убить еще одну тварь, посмевшую коснуться невинного дитя.       Кто-то окликнул ее, но она даже не обернулась. Из укрытий вылезали еще парочка демонов: бриморак, суккуб и марилит. У каждого из них на поясе висело по отвратительному мелкому обрубку. Несложно догадаться, кому они ранее принадлежали. Азалия прекрасно это знала.       — Сама Командор решила посетить наше пиршество! — воскликнула марилит, тут же отцепляя голову девочки и высоко поднимая перед собой. — Полюбуйся! Это мы сделали для те…       …Подобного она простить не могла. Она помнила, как спокойно отреагировала Лакшас и, пожав плечами, предложила отправить за ними отряд. Нет, Азалия вмешалась, наплевав на все доводы советников, на уговоры успокоиться и смотреть «трезво». О, она представляла себя со стороны. Оскалившийся дампир, с горящими ртутными глазами, доказывает совершенно спокойной колдунье, что с этим они обязаны разобраться самостоятельно. Собственноручно убить каждого демона, засевшего в том лагере. К счастью, Лакшас согласилась. Не сказать, правда, что у неё был выбор…       Прежде чем маралит успела закончить, Азалия выпустила несколько стрел, наблюдая, как те пробивают незащищенную шкуру демона, и сразу же обернулась, чувствуя движение позади. Дреч, испуганно пискнув, тут же получил удар луком по раскрытой пасти. Не сдерживая всего накопившегося гнева, магус остервенело бьет подвывающего демона, наплевав на брызги крови и хруст костей. Ярость, столь чуждая природе азаты, затмевала разум, приглушая крики и другие посторонние звуки за спиной.       …Когда они шли по отмеченному маршруту поискового отряда, первое, что ощутила Азалия, был запах горелой плоти. По нему найти остатки лагеря оказалось нетрудно. Вырытый ров, усеянный телами неудачливых дезертиров, изуродованные трупы животных... Огонь, танцующий на палатках. И головы детей, выложенные специально в ряд, будто приветствуя каждого, кто перешел границы лагеря. Лакшас предложила разделиться, предоставив Командору-Азате центральную часть лагеря, где сейчас творилось форменное безумие. Специально ли, чтобы успокоить рвущийся наружу гнев? Что ж, если и так, Азалия не была против…       Дреч уже давно не сопротивлялся, но магус продолжала беспощадно избивать труп. В какой-то момент зачарованный лук лопнул, но она не остановилась, пуская в ход кулаки.       — Азалия!       Запах огня и крови смешались в один липкий аромат, оседавший теперь на глотке. Реальность обрела один оттенок — красный. Глаза не различали очертаний, не отличали цвета, абсолютно все стало одним целым. Ей хотелось лишь бить дальше, уничтожать, испепелять, пока все не вернется в норму, пока от тела дреча не останется и следа. На кончиках покрытых кровью пальцев заплясало багровое пламя, безумным облеском отряжаясь в ртутных глазах дампира.       — Прекрати! — Дейран перехватил руку, занесенную для очередного удара и потянул на себя. — Он мертв.       Азалия моргнула, стараясь концентрироваться на голосе оракула.       — Посмотри на меня. — Он наклонился вперед, стараясь привлечь ее внимание к себе, но женщина все продолжала таращиться на избитое тело демона. Пальцы мягко прикоснулись к подбородку дампира и медленно повернули. Теперь вместе с красным она видела золотой свет, родной, знакомый и успокаивающий. — Все закончилось, ты это понимаешь?       Ей потребовалось пару секунд, чтобы кивнуть. Ярость, захлестнувшая еще в Дрезене, постепенно сходила на нет, уступая место навалившейся усталости и осознанию произошедшего.       — Я… — она сглотнула, услышав собственный голос, но продолжила, — я сломала лук…       — Ничего страшного. — Дейран улыбнулся и осторожно обнял Азалию, позволяя ей спрятать раскрасневшееся лицо у него на груди. — Я куплю тебе новый, лучше предыдущего.       Ей оставалось лишь кивнуть и покрепче вцепиться в его камзол. Возможно, не по-командорски устраивать истерики посреди битвы, но ей действительно нужно было выпустить из себя всю накопившуюся злость и обиду за невинных детей. Кроме того, как и сказал Дейран — битва закончилась. Сиила проверяла тела людей, а Регилл добивал еле живых демонов. Арушалай и Ланн патрулировали периметр, готовые поднять тревогу при любом признаке опасности.       — Спасибо… — тихо прошептала Азалия, чувствуя теплое прикосновение аазимара на плече.       — Всегда рядом.

***

      Лакшас вскинула руку и улыбнулась, наблюдая как бабау сжимается и, жалобно вопя, разлетается на куски. Мимо пролетающие стрелы нашли в небе врока, желающего свалить подальше от мертвецов, неожиданно прервавших их пиршество. Деламер методично добивает одного демона, переключаясь на суккубу, выскочившую из укрытия прямо на Командора. Выстрел, ранивший точно в сердце, повалил ее наземь. Стонтон и Скелет-Ликвидатор быстро и безжалостно добивают одного ублюдка за другим, следуя приказам их хозяйки, отдавшей один приказ — убить каждого демона, пытающегося покинуть пределы лагеря.       Дампир оскалилась, когда заметила надвигающегося калавакуса, желающего раздробить наглую некромантку точным ударом шипастой лапы. Она усмехнулась и вскинула руку вперед, читая заклинание смерти. Светло-зеленый свет постепенно накапливается в эпицентре заклинания, именно там, где стоял демон, и, ярко пульсируя, медленно откутывает свечением мертвых воителей. Калавакус взвыл, дернулся вперед, но тут же покачнулся и замер. Магия вцепилась в него, пронзила чешуйчатую плоть и медленно, будто наслаждаясь его мучениями, забирала у него всю жизненную силу. Лицо сморщилось, иссушенные кости рассыпались, сам демон ничком упал на мертвую землю, наблюдая, как из него и других демонов уходит жизнь, медленно перетекая в руки некромантки и к ее подданным. Стонтон одним ударом кувалды раздавил голову корчившегося инкуба, затем переключился на дреча, пытавшегося спрятаться в палатке. Сталь пробила ногу, затем руку и грудь, буквально пригвоздив демона к земле.       Лакшас выдохнула, наблюдая за работой верных подданных, и совсем не обратила внимания, когда на Скелета выскочил один человек. Совсем юный парнишка, рядовой, скорее всего. Она успела лишь услышать его яростный крик, различить обезумевший взгляд, прежде чем скимитар воина снес его голову одним ударом. Обезглавленное тело по инерции прошло несколько шагов вперед, прежде чем рухнуть в демоническое месиво. С его падением закончились и демоны.       — Придурок, — тихо заключила колдунья, оборачиваясь к Деламер. — Еще кого-то видишь?       — Нет, госпожа, — ответила лучница и опустила лук. Она недовольно взглянула на хозяйку и покачала головой. — Больше никого из них не чувствую, помимо тех живых.       — Замечательно.       Командор подняла руку, призывая к себе воинов, отмечая положительный результат эксперимента:       — Что ж, вы прекрасно показали себя в бою. Даже с неполным отрядом мы можем быстро и просто устранить любую проблему. С каждым днем радуете меня все больше и больше!       — Рады служить, госпожа, — в унисон ответили мертвецы, уставившись на Лакшас.       — И ни одного слова против, потрясающе! — хмыкнула она. — Но все равно мне действительно не хватает недовольного ворчания Сиилы за спиной, и упреков Дейрана о моей любви к… неживому. И восклицаний Вольжифа. И Ланна. О, и нравоучений Регилла, конечно! — Колдунья отвернулась и двинулась к центру лагеря, чувствуя за спиной лишь ритмичные шаги подчиненных. Никакого ответа лишь кроткое послушание. Была ли она в восторге? Слегка. — Хоть что-то скажете, или вы вообще говорить не умеете?       — Да, госпожа, — молвила Деламер.       — Как скажете, так и будет, госпожа, — кивнул Стонтон.       Скелет же лишь щелкнул пастью, осторожно качнувшись.       Лакшас оставалось лишь тяжело выдохнуть и принять все, как есть. Она сама избрала этот путь, назад дороги не было. Так ведь?

***

      Арилу тяжело вздохнула, наблюдая за происходящим в лагере. Шов, нарезающий круги неподалеку от нее, недовольно поглядывал на хозяйку и на месиво, устроенное двумя (этого он никак не мог уложить в голове) командорами. Одна девушка, принявшая путь азаты, и другая, избравшая путь мертвых. Если что-то у них и было похожее, так это их принадлежность к роду дампиров, все остальное — полное различие.       — Это… неожиданно, — молвила хозяйка, поглаживая набалдашник кинжала. — Весьма неожиданно.       Шов фыркнул, замечая, как сильно Ворлеш преуменьшила проблему. Да, теперь к закрытию мировой язвы было три пути, но угрозы ему и его госпоже это не уменьшало. Наоборот, все их планы могут буквально смяты удвоенной силой противоположных сторон. Жизнь, бьющая ключом, но и несущая всему злому неминуемую смерть (вспоминая как девчонка яростно дубасила дреча, Шову становилось плохо), и смерть, уничтожающая все на своем пути. Это катастрофа.       — Жизнь подготовила мне немало сюрпризов. Что ж, это нам на руку, — Арилу отвернулась и двинулась к пентаграмме, начертанной на выжженной траве. — Необходимо проверить еще несколько деталей, прежде чем что-либо делать.       — Госпожа, простите, «на руку»? — Шов настороженно почесал затылок, чувствуя неприятный и липкий страх. — Они совершенно неконтролируемы и…       — И это нам на руку, — повторила она, подняла ладонь и активировала руны, призывая портал. — Каждую из них более чем терзают внутренние страхи, порожденные как полученной силой, так их изначальной природой. Вопросы, связанные с появлением двух Командоров в одном месте, незнание будущего… Ты не представляешь, как на них повлияет одно мое предложение.       — Как скажете, госпожа. Если что-то нужно будет сделать, я готов.       — Не торопись, Шов. Как я сказала, нам нужно кое-что проверить. Идем.