радужные кассеты и проявочная комната

они разбили мне лицо, наплевать, но эти суки телефон мой разбили алена швец - голосовые сообщения

глава первая

в подвале пустого недостроенного здания холодно и промозгло. чонин лежал на полу и считал летающих под потолком мух. одна, две, три, четыре. пятая уселась ему на грудь. он попытался её смахнуть, но левая рука не поднималась. и правая тоже. остальные мухи, одна за другой тоже уселись на него. чонин скосил глаза и наблюдал за ними. мухи потирали лапки и шевелили хоботками, ползая по его груди. айен расслабился и перестал следить за ними, давая свободу действий. считать больше было некого. потолок стал неинтересным. с трудом повернув голову, шипя от боли, чонин изучил открывшийся глазу участок. всё так же ничего интересного: всё тот же подвал, всё та же лестница из подвала. в голове стучала мысль: «сколько я тут пролежу и когда же уже умру». недалеко от чонина раздался звук уведомления. он не заметил свой телефон. тот лежал на расстоянии не больше метра. нужно было всего лишь добраться до него. всего лишь добраться. чонин попробовал сдвинуть тело на несколько сантиметров влево. получилось, но внутри как будто взорвался вулкан. из носа сразу пошла кровь. самым правильным вариантом было бы перевернуться на живот и уже так ползти к мобильнику. чонин продумал эту идею, переборол себя и резко перевернулся. мухи улетели. вот это были вулканы в его животе. мясо жалкими лоскутами повисло на рёбрах, а сердце судорожно старалось не выскочить. ян завопил, звук эхом пронёсся по всему зданию. кости жалобно стучали, а кровь хлынула из всех, только подзатянувшихся царапин. айен, не дожидаясь, пока боль утихнет, быстро, насколько это возможно, пополз к телефону, не переставая выть. ладони поцарапались о бетон. чонин устало упал около смартфона, кажется, в конец разбивая себе нос. отдышался. с трудом поднял правую руку и подтянул её к мобильнику. по памяти набрал номер. заскулил на одной ноте от боли. на экране высветилось: **джинни** вызов… у чонина из глаз бежали слёзы, и он безумно старался успокоиться, чтобы хёнджин не слышал, что ему больно. пусть он думает, что ян сильный. — йоу, йенни. — привет, — прохрипел, с первых секунд выдавая себя. — что случилось? — хёнджин сразу понял, что что-то не так. — чонгук случился, — даже губами было больно шевелить. — чёрт. где? — заброшенная стройка, в квартале от школы. — я уже еду. что-нибудь срочное нужно взять? — не знаю. кажется, у меня сломан нос, и что-то с голенью. в динамике громко выдохнули. — я заеду за бан чаном. скоро будем. отключился. чонин заплакал, размывая корку крови на лице. левый глаз заплыл и не открывался. опять протянул руку к телефону и набрал матери. — кто это? — раздалось из трубки спустя пятнадцать (или бесконечность) длинных гудков. — ма, это я, — она всегда была пьяна и всегда не помнила его имени. — а… что тебе нужно? — я не приду, переночую у хёнджина или бан чана, ты их помнишь? — хёнджин… это тот мальчик, похожий на белку? — нет, это хан джисон, — от разговора с матерью становилось даже больнее, чем от ран. — точно. а бан сан – это который печёт брауни, я вспомнила. — бан чан, мама, его зовут бан чан. и нет, ты говоришь про феликса. — конечно, как я могла перепутать. он такой милый американец… а зачем ты звонил? чонин громко вздохнул. — он австралиец. я сегодня ночую у хёнджина или бан чана. — австралиец. хорошо. ты можешь скинуть мне денег? я куплю на завтра курицу. — да, ма, конечно. она не купит курицу. она купит ящик пива и успокоительную таблетку у местного наркобарыги. — как ты? — неожиданно спросила мама. кажется, впервые за одиннадцать лет, после смерти отца. — я в порядке, мама. а ты? — я? я… это не важно. можешь ещё на фрукты денег отправить? чонин промолчал. два ящика пива. — да. пока. до… завтра. сердце болело. где-то на первом этаже послышались шаги и голоса, разносимые по зданию эхом. — чёрт, где он?! — это паниковал хёнджин, явно собираясь оббежать всё здание, чтобы найти чонина. — должен быть где-то тут… — бан чан, тоже переживающий. — ребят, я в подвале! — собрав все силы, проорал ян. эхо разнесло крик по зданию. затопали две пары ног, быстро спускающиеся по бетонной лестнице. — йенни! — позвал хёнджин и уставился на покалеченное тело. — йенни… бан чан отпихнул его и быстрым шагом подошёл к чонину, оценивая ранения. — нос не сломан, просто вывихнут, — крис пробежался пальцами по телу. — кажется, ребру кранты. и лодыжке. надо предотвратить заражение и… — что мне сделать? — хван в истерике, он не переносил крови, но не мог отвернуться от айена. — нужно отвезти его к моему отцу, — твёрдо сказал бан чан, примериваясь, как можно было бы поднять чонина, не сделав тому больно. — я могу только обработать ссадины и выправить нос, но с лодыжкой и ребром – я не помощник. — давай я его повезу? — жалобно спросил хёнджин. кристофер кивнул. — йенн, мне нужно тебя взять. ты вытерпишь? — да, да. заберите мой мобильник, пожалуйста. и тут где-то должна быть моя камера. бан чан исчез из поля зрения – пошёл искать. чонин с шипением сел, морщась от боли. хёнджин присел на корточки так, чтобы старший мог зацепиться руками за его шею со спины. ноги не держали. хван завёл руки назад и придерживал чонина за бедра. такой конструкцией они медленно побрели наверх, к выходу. — что случилось-то? — бубнёж хёнджина было плохо слышно. — чонгук и его ребята просто хотят, чтобы меня не было. ничего нового. — я убью их. — нет, не убьёшь. не надо так говорить, мне не нравится. хёнджин замолчал. от его волос вкусно пахло эклерами и скошенной травой. по носу чонина пробежал муравей. — у тебя муравьи в волосах, муравьи!!! — надрываясь, рассмеялся и закашлял кровью. — чё, реально? я уснул у пруда после обеда… блин, я теперь муравейник, — хихикнул джинни, веселя чонина. — эй, перестань кашлять на меня! ян не перестал. они вышли из недостройки на палящее солнце. у дороги стояли два велосипеда, привязанные тонюсенькой верёвкой к забору. «надо же, не украли» — подумал чонин — надо же, не украли — сказал появившийся рядом бан чан. у него в руке были камера и телефон. ян опять подавился и ошарашено посмотрел на него. — вы все тут думаете одинаково, — пожал он плечами. — кто – мы? — спросил айен. из-за угла здания раздались крики, и оттуда выбежал джисон. за ним мчались минхо и чанбин. последний ещё и орал. за ними сынмин и феликс тащили велосипеды. — мы, — кивнул бан чан. — что?… — они увязались за нами, — пробормотал хёнджин, — извини. — нет, всё нормально, просто… я не ожидал их тут увидеть. хан приветственно помахал рукой и только потом заметил чонина на спине у джина. — йенни! мужики, йенни!!! — как же он оглушительно орал. — что с тобой, наш милый, добрый мальчик? чонин не успел ответить, потому что на него и хёнджина налетели остальные. чанбин тискал за щёки, от минхо отлетали куски шерсти, как будто он сам кошка, феликс повис на хёнджине, хватаясь за руку айена, чуть ли не плача. сынмин тихо гладил его по голове. — отойдите все! — отпихнул их бан чан. — надо придумать, как мы его повезём. — на ручках, на ручках! — феликс рассмеялся, хватаясь за чонина. — я могу сесть на багажник и так ехать, — предложил чонин. — а не упадёшь? — по-отцовски спросил крис, прищуривая глаза. чонин помотал головой. хёнджин сгрузил его на разноцветный багажник своего велосипеда и сам сел на сидение. — вся задница в блестках будет, — проворчал йенни и обнял хёнджина за талию. они все вместе поехали по пустой дороге: феликс обгонял джисона и дразнился, сынмин переговаривался с минхо, чанбин и бан чан ехали где-то в самом конце. чонин впервые осознавал, что ни разу не почувствовал боли, с того момента, как увидел их.