Тет-а-тет

      Ладонь Бруно с силой опустилась на поверхность стола, от этого стеклянная посуда жалобно звякнула и едва не свалилась на пол.       – Джорно, это было безрассудно! Ты мог умереть! – в его столь громком сейчас голосе звучало не столько ярости, сколько отчаянья. – Не было нужды так рисковать!       Буччеллати выпрямился и устало потер пальцами переносицу. Конечно, босс уже успел восстановить свою оторванную ногу, с конечностями и ранениями с нарушением целостности тела у него вообще не было проблем благодаря станду, а вот на его синяки смотреть не было сил. Это было просто глупо вот так бросаться на врага, совершенно не заботясь о своей сохранности, совершенно не волнуясь, что дело можно было завершить гораздо более безопасно. Да, бездумный риск сэкономил им немного времени, однако Джорно пострадал и лишь благодаря Sticky Fingers мог сидеть сейчас за кухонным столом.       – Но не умер же, – Джованна повёл плечом, стараясь сохранять своё привычное хладнокровие, не то что бы ему нравилось, когда его вот так отчитывали, словно ребёнка.       – Если бы я не успел среагировать, тебя бы здесь не было!       – Ты успел среагировать, и я сейчас здесь. Разве этого недостаточно? Тем более, что Леоне тоже был там и мог меня подстраховать, – тяжёлый вздох из уст Джорно, выражающий усталость от этого разговора, никак не сглаживал ситуацию.       – Леоне, скажи что-нибудь! – Бруно резко развернулся к Аббаккио, который уже давно сидел за столом с наушниками на плечах; слушать музыку в такой ситуации было невозможно, да и не очень-то хотелось.       – Тебе стоит прекратить вести себя, как его мать, – неожиданно резкий тон заставил всех ненадолго замолчать, затем Джорно весело хмыкнул.       – …как вести? – словно выброшенная на берег рыба, консильери открывал и закрывал рот, не в силах что-то ещё сказать.       – Как его мамаша. Он уже достаточно взрослый, чтобы рисковать своей жопой, когда захочет, мы не вправе его ограничивать в этом. А ты… – Аббаккио перевёл на Джованну столь обжигающе холодный взгляд, что тому показалось, словно его сейчас ударят.       Но Леоне просто молча встал и ушёл. Джорно подумал, что лучше бы его ударили как можно сильнее, чем он ещё раз увидел бы этот взгляд, полный разочарования, и почувствовал, как в душе что-то оборвалось. В такой гнетущей обстановке, опустившейся на кухню тяжелой мантией, Бруно тоже было нечего сказать, он лишь сел рядом с боссом и принялся осторожно покрывать мазью тёмные следы синяков на его теле. Никому из них больше не хотелось продолжать диалог и тем более развивать ссору.              – Эй… Не поделишься сигаретой? – Буччеллати хотел было коснуться плеча Леоне, но подумал, что сейчас это будет несколько неуместно, поэтому встал рядом.       Балкон их квартиры в Риме был полностью увит цветущей лозой, она аккуратно обхватывала тонкие перилла, струилась по стенам дома вверх и захватила бы полностью всё пространство, если бы не желание Аббаккио получить свободное место, куда можно было бы опереться локтями. Благодаря усилиям Джорно, с края также свисали горшки с вереском, гибискусом, розами и многими другими цветами, название которых мог запомнить только их владелец. Из-за расчищенного пространства у края балкона, там обосновалась пепельница, где сейчас тонкие сигареты с ментолом, которые изредка курил Бруно, были полностью погребены под пеплом и окурками более крепкого табака.       Леоне без слов протянул консильери полупустую пачку, Буччеллати оставалось только догадываться, была ли она полной в начале этого вечера. Прохладный ветер заставил поёжиться, ему стало чуть теплее, лишь когда Аббаккио приблизился, чтобы поджечь сигарету в губах Бруно от своей. Возможно, этот жест был излишне смелым для того, кто пару минут назад столь резко нахамил всем присутствующим.       – Извини. Я погорячился, – выдохнув дым в сторону, Леоне вновь повернулся к городу, он не совсем понимал, тошнит его от нервного дня и выдавшейся неприятной миссии или же от чрезмерного курения.       В такие моменты его лицо приобретало особое выражение, словно на плечах он тащил всю вселенскую тяжесть и скорбь. То самое выражение вины вперемешку с ненавистью к своему существованию, с которым несколько лет назад он считал, что никогда не расстанется, пока наконец не умрёт.       – Нет, ты был прав, – слова Бруно заставили Леоне с удивлением оглянуться и усилием воли сосредоточить на партнере расфокусированный взгляд. – Я и правда иногда перегибаю палку, ощущаю ответственность за всех и совершенно не замечаю, что могу душить их своей заботой. Просто в этот раз…       – Да, знаю. Я тоже испугался.       Они не дети, они слишком давно сблизились и было бы просто глупо скрывать друг перед другом свои слабости. Всё же они встали плечом к плечу, чтобы в моменты отчаяния было, на кого положиться, кто не задал бы лишних вопросов, потому что и так всё понимает, либо потому что может помолчать и дождаться, когда ему всё расскажут.       – Может, хватит? – Бруно подал голос, увидев, что Аббаккио тянется пальцами с едва уловимой дрожью за очередной порцией никотина. – Пойдём в дом, здесь холодно. Если ты не против, конечно.       Последняя фраза прозвучала с небольшим промедлением, лишь тогда, когда он понял, что может звучать с лишней опекой. Впрочем, на этот раз Леоне не слишком задумался над его словами и кивнул, а Буччеллати в последний раз затянулся и оставил окурок в пепельнице, проследовав в тёплое помещение.              В два часа ночи Джорно осторожно сел на край кровати. Ему нужно было время подумать в одиночестве, проветриться у открытого окна и принять горячий душ – если бы кто со стороны увидел, как страшно он пялится в стену, практически не моргая, точно бы испугался. Естественно, в первую очередь ему было стыдно, в общении с близкими людьми ему никогда не мешала гордость, а умение обдумать и признать свои ошибки весьма помогало. В другой ситуации его действия могли бы быть правильными, к примеру, если бы не было другого выхода, кроме как рискнуть своей жизнью, но нет, ему просто хотелось закончить всё поскорее. Иногда его возраст и несколько горячая голова давали о себе знать, в этот раз в неподходящий момент.       – Мне жаль. Я не должен был рисковать собой без необходимости, – Джованна говорил вполголоса, хотя прекрасно понимал, что никто ещё не спит.       – Да ты просто долбоёб, Джорно, – лёгким движением Аббаккио приподнялся на кровати и схватил босса за запястье, утягивая в центр кровати. – Ещё раз увижу, как у тебя просто по приколу нога отлетает, ты тоже отлетишь. Понял?       Сначала замерший от удивления Джованна неожиданно рассмеялся. Если бы кто знал, насколько сильно он любил Леоне и Бруно, точно бы не поверил, потому что невозможно любить кого-то настолько.       – Понял. Я буду осторожнее, – он нежно боднул Аббаккио в подбородок ещё мокрой после душа макушкой, чтобы затем перевернуться лицом к Бруно и побито взглянуть на него. – Правда очень ценю, что ты меня спас.       Непродолжительная пауза.       – Я бы никогда тебя не оставил. Верю твоему обещанию и не злюсь, – даже с таким усталым видом Буччеллати смотрел на него со столь удушающей добротой, что Джорно захотелось самому ударить себя по лицу. – Нам всем нужно поспать. Это была тяжёлая неделя.       – Да, мы давно нормально не отдыхали, – под «нормально» Джованна имел в виду дольше нескольких часов, которые они тратили на сон и душ, в последние несколько недель это был их единственный способ расслабиться. – Стресс на нас всех сказывается.       – Может, постараемся выбраться в наш дом? Если не будет ничего срочного, конечно.       – Было бы хорошо. Надеюсь, огрызки Джорно там ещё не засохли. Да и поплавать хочется, уже тепло, – Леоне наконец-то чувствовал себя спокойно, когда сжимал Джорно в своих объятиях и чувствовал на своей ладони ладонь Бруно.       – Пусть весь мир сгорит, я не пропущу отдых с вами, – Джованна весело хмыкнул и прикрыл глаза, он чувствовал размеренное дыхание на макушке и слышал ритмичное сердцебиение впереди – стало легко.              Первым делом стоило предупредить всех об отъезде, боссу и консильери было не так сложно покинуть город, с учетом того, что они всё равно были бы на связи. Просто всем будет спокойнее, если они будут знать об их текущем местоположении и понимать, что за пять минут они не вернутся. Единственным, до кого не получилось дозвониться, оказался Миста, однако Фуго им вовремя напомнил, что тот предупреждал о своём свидании. Пришлось ограничиться сообщением, закинуть вещи в сумку и уже через пару часов они могли ехать.       Дом в пригороде Неаполя достался Бруно после смерти отца. Он приезжал сюда достаточно редко и после гонки за стрелой надеялся, что отдаст его Триш, чтобы у той была возможность жить нормальной жизнью без потрясений. Однако он выжил, а Уна отказалась от его предложения, решив пройти свой дальнейший путь с Наранчей, Фуго и Мистой – своими первыми настоящими друзьями. Не такое плохое решение, если учитывать, что ребята теперь тоже не полностью тонули в мафиозной жизни: Фуго заочно получал высшее образование, подрабатывал в свободное время репетитором, Наранча искал то, чем хотел бы заняться, и ухаживал за своим небольшим огородом, который вырастил благодаря советам Джорно, у Мисты появились отношения, хотя он всё ещё не мог решиться никого познакомить со своим объектом воздыханий. Единственное, что Триш иногда перенимала от них не только хорошее – выпить полную пивную кружку залпом без особых проблем явно не то умение, полученное от того же Мисты, которое одобрил бы Буччеллати.       Раз уж дом остался в распоряжении Бруно, однажды он предложил съездить туда Джорно и Леоне. Ненавязчиво, просто хотел показать им место, в котором вырос, возможно оставить о нём новые воспоминания. К его удивлению, они согласились, а потом незаметно для себя стали периодически туда приезжать. Джованна засадил двор своими любимыми цветами и некоторыми плодовыми деревьями, Аббаккио соорудил там беседку, а на кухне появился его шкафчик с различными видами чая, Бруно сделал небольшой ремонт и постепенно в его душе это место перестало вызывать такую тоску.       – Джорно, скажи мне, что ты выкинул те уродливые розовые плавки с сердечками. Я, блять, ни секунды не выдержу твоего вида в них, – Леоне демонстративно закрыл глаза, когда увидел, что из сумки достали те самые плавки. – Пиздец, это преступление против моды.       – А мне они нравятся, – Бруно с интересом покрутил чужой предмет гардероба в руках. – Без них, конечно, он тоже хорош, но на пляж в таком виде мы не пойдём. По крайней мере днём.       – Этой же ночью я обязательно их уничтожу.       Джованна выглянул из кухни, чтобы посмотреть, как его несчастные плавки отобрали из рук Буччеллати и комком кинули на кровать.       – Я бы посмотрел на тебя в них. Всё ещё твоя самая яркая вещь в гардеробе – это тот уродливый рождественский свитер, который я подарил тебе в прошлом году, – Джорно игриво улыбнулся, наблюдая, как Аббаккио закатывает глаза в ответ на его предложение. – Надень что-нибудь, иначе обгоришь на солнце, как в прошлый раз. Я пока проверю сад, скоро вернусь.       – Да-да. Смотри, чтобы тебя акула не утащила.              День выдался жарким и, если привыкший к солнцу Бруно чувствовал себя вполне комфортно, то Леоне был готов расплавиться. Он забрал себе цветочную гавайскую рубашку Буччеллати, которая совершенно не вязалась с его обычно мрачным стилем и чёрными шортами-плавками. Несмотря на большое количество людей у одного из пляжей на берегу Тирренского моря, найти свободное место оказалось не такой сложной задачей. Джорно воткнул в песок широкий зонт, сколько бы он не загорал и не грелся на солнце, получить хоть какой-то приличный слой загара так и не смог, хотя всё ещё не мог сравниться в бледности с Аббаккио.       – Чего пялишь? – пока Леоне покрывал свое тело и лицо толстым слоем солнцезащитного крема, Джованна склонился к нему и внимательно рассматривал каждую черту.       – Непривычно видеть тебя в людном месте без макияжа… – Джорно хотел сказать ещё что-то, но его притянули чуть ближе и коротко поцеловали.       – А тебя без пончиков над ебалом. Иногда это неплохо.       Тому, насколько Буччеллати смотрелся естественно в своём белом наряде на берегу моря, можно было позавидовать. Невероятно красивый, его чёрные волосы даже без укладки хорошо лежали, в темных прядях путался лёгкий морской бриз. Им можно было любоваться вечно, если бы не одно «но»…       Мяч.       Он бы влетел прямо в Джорно, если бы Аббаккио со своими рефлексами не повалил того на песок, перехватывая волейбольный мяч на лету.       – Пеши! Ты снова запустил его непонятно куда! – знакомый голос.       – Прости, братан! – не менее знакомый голос. – А! Это же Бруно Буччеллати!       Первым делом Пеши наткнулся на Бруно, стоящего поблизости, и не мог его не узнать. Имена остальных он так и не запомнил, поэтому нахмурился, глядя на Леоне и Джованну, пытаясь понять, как же их зовут. Аббаккио поднялся с босса и легко подкинул Пеши мяч, который он едва ли успел поймать от удивления.       – О, а вы что здесь делаете? – Буччеллати дружелюбно улыбнулся, может, когда-то в прошлом они были врагами, но после победы над боссом и некоторого времени, ушедшего на восстановление, Ризотто и его La Squadra Esecuzioni поклялись уйти из мафии и никогда не переходить дорогу Джорно Джованне, если их интересы не пересекутся.       Кажется, они даже начали жить обычной жизнью, да и расстались с новым составом Passione на нейтральной ноте, потому что Джорно отомстил за смерть Сорбета и Джелато, пусть и не ставил это своей целью.       – Отдыхать приехали, как и вы, думаю, – подошедший Прошутто пихнул брата в бок и забрал у него волейбольный мяч. – Детсад на лето закрыт, поэтому у Мелоне нет работы, у меня временный перерыв в съемках, а Пеши со мной за компанию. Ещё с нами Тициано и Сквало, но этим ребятам не слишком интересно на пляже.       – Вот как, – Бруно чувствовал себя спокойнее, понимая, что теперь у бывших врагов всё идёт неплохо. – Да, мы тоже отдыхаем, но только мы втроём.       Хотевший было открыть рот Пеши, тут же его захлопнул.       – Раз и вас, и нас трое, может хотите сыграть? – не впервые Прошутто брал всё в свои руки, если честно, ему и самому уже наскучило играть с одним Пеши, пока Мелоне просто лежал на солнце, так что знакомые лица были весьма кстати.       – Я не против. Ребята? – Буччеллати посмотрел на Джорно и Леоне, которые уже успели подняться из песка и внимательно следили за разговором.       – Тоже, – лёгкая улыбка Джованны светила ярче самого солнца.       – Мы их размажем, – демонстративно щёлкнувший костяшками пальцев Аббаккио выглядел весьма пугающе, несмотря на отсутствие мрачного макияжа и светлую рубашку с цветами.       – Это кто ещё кого размажет! Мы с братаном лучшая команда! – Пеши наконец-то развис и активизировался.       – Что я говорил про угрозы? – осуждающий взгляд Прошутто заставил Пеши рассыпаться в извинениях.              Мелоне сонно поднял со своего лица какую-то книгу, которую, видимо, собирался почитать в отпуске, но в итоге уснул. Если бы над ним не было зонта, на его лице была бы ярко-красная полоса обгоревшей кожи.       – Чего? А на что играем? – он приподнялся на локтях и оглядел собравшуюся толпу, чтобы удивленно присвистнуть. – Надеюсь, если мы выиграем, Джованна купит нам пару бутылок хорошего виски. Ему же уже достаточно годиков для этого?       – Достаточно, – подтвердил Прошутто и получил одобрительный кивок Джорно на это условие. – Сойдет. А вы что хотите за свою победу?       – Арбуз, – неожиданное желание Джованны заставило Прошутто расхохотаться.       – Хорошо, если выиграете, Пеши сбегает вам за арбузом.       – Эй! – Пеши хотел возмутиться, но какой у него выбор, если так сказал его брат.       Договорившись играть до 11 очков и не использовать стенды, они начали игру. Сначала мяч легко летал через сетку, бывшие члены сквадры оказались не такими плохими игроками, как можно было ожидать, хотя Пеши всё ещё был слабым звеном. Когда обе команды получили по паре очков, игра стала более серьёзной: Аббаккио оказался перед сеткой и, когда он подпрыгнул со своим и без того высоким ростом и мощно ударил по мячу в сторону Пеши, тот уже подумал, что это его последние секунды жизни. Угрожающий блеск в фиалково-жёлтых глазах заставил его отскочить в сторону, чем он вызвал возмущение Прошутто.       – Никакого страха! Стоим насмерть!       – Да, братан!       Выяснилось, что они могут быть сильными соперниками даже в волейболе, когда захотят. Навыки в прошлом профессиональных убийц помогали реагировать быстро и бить сильно, а у Мелоне не было проблем с командной работой, в детском саду ему не раз приходилось играть с детьми, поэтому он легко мог подстроиться и слаженно действовать вне зависимости от того, с кем был вместе. К их сожалению, у их противников тоже всё было прекрасно с тем, чтобы работать сообща. Они легко понимали друг друга по мимолётному взгляду, хотя Джорно несколько утомился после активной игры, ему это не мешало быть начеку и подмечать малейшие изменения во врагах и союзниках.              – Чёрт! – Прошутто не успел отразить последнюю подачу, а Пеши и Мелоне проехались по песку в считанных сантиметрах от мяча, коснувшегося поверхности их импровизированного поля. – Хорошо, вы победили. Мы умеем признавать своё поражение. Пеши, дуй за арбузом.       – Спасибо за игру, – Бруно пожал руку Прошутто, а Джорно по-дружески стукнулся кулаками с Мелоне, в то время как Аббаккио предпочел побыть в стороне. – Леоне, не дуйся, ты ведь тоже повеселился.       – Ладно, это правда, – он усмехнулся уголком губ и тоже обменялся с соперниками рукопожатиями. – Вы знаете, где наше место, а пока я пиздец как хочу в воду.       Они играли больше получаса, а за это время голова Аббаккио нагрелась достаточно, чтобы на ней можно было жарить яичницу. Распустив волосы, собранные в пучок на время матча, он первый зашел в воду, которая показалась даже чуть холодной на контрасте с воздухом. Глубокий вдох, и Леоне с головой скрывается под морской гладью с такой естественностью, словно всю жизнь провёл в качестве русала. Джованна никогда не забудет, как они приехали сюда впервые: Аббаккио до боли в животе смеялся над его неловкими попытками плыть по-собачьи, спасибо, что хоть на воде держался, иначе бы ему точно вручили надувной круг. Тогда Буччеллати провёл немало времени, стараясь научить Джорно хотя бы сносно плавать, а потом к нему подключился и Леоне, пусть и шутил время от времени, что нужно оттащить босса поглубже и тогда точно сам поплывёт нормально.       – Ты зачем жопу так выпячиваешь? – спросил тогда он и в подтверждение своих слов сильно шлепнул Джованну по заднице – в то время они ещё не встречались и это действие было весьма смущающим.       – Чтобы тебе было на что посмотреть, – пробурчал залившийся краской Джорно и вновь взял Бруно за руки, чтобы продолжить учиться правильно двигать ногами.       – У него неплохо получается. Такими темпами он скоро тебя обгонит, Леоне, – ласковый голос и безграничное терпение Буччеллати добавляли уверенности в собственных силах.       – Ещё чего.              – Леоне? – забеспокоившись, что Аббаккио так долго не выныривает, Бруно позвал его, однако ответа не получил. – Эй?       Когда волнение начало нарастать, тот неожиданно появился за спиной и поднял Буччеллати на руки, раскручивая в воздухе. Короткий испуг тут же сменился звонким смехом, мокрые светлые волосы Леоне налипли на его лицо, поэтому после того, как его прекратили крутить, Бруно осторожно заправил его пряди за уши.       – Ну что, Джованна, готов в этот раз плыть с нами наперегонки? – Аббаккио ухмыльнулся и поставил партнёра на ноги в воду, убеждаясь, что он крепко встанет и не упадёт. – Или боишься снова уйти проигравшим?       – Готов, – никогда у Джорно и Леоне в жизни не было такой огромной эмоциональной палитры, какая появилась, стоило им троим начать встречаться. – Только не плачь, когда проиграешь.       Пусть Джованна искренне проводил как минимум раз в неделю в спортзале, да и плавать научился какое-то время назад, он не был настолько уверен в своих силах. Всю свою жизнь Бруно провёл здесь, в пешей доступности от пляжа, и плавал просто замечательно, а у Леоне была полицейская подготовка и отличная физическая форма, какой можно было только позавидовать. В любом случае, хотя бы попытаться ему никто не запрещал, даже если он проиграет, он увидит одного любимого человека невероятно довольным собой, возможно получит от него утешающий поцелуй, а второй нежно его приобнимет и обязательно похвалит так, что не останется ни капли сожалений об очередном поражении.       Буччеллати громко сосчитал от трёх до одного, после чего они втроём стартовали и поплыли вперёд. Договорились плыть до волнореза и обратно, как и ожидалось, Джорно немного отставал от остальных, однако честно собрал все свои силы в кулак и доплыл до нужного камня. На обратном пути он неожиданно почувствовал, что одну ногу свело: зря, конечно, он так сразу ввязался в соревнование, стоило хотя бы размяться перед этим, попрактиковаться. Попытка привести ногу в чувство оказалась безуспешной, поэтому Джованна медленно пошёл ко дну.       Бруно первый заметил, что за ними больше никто не плывёт, а затем и руку, махнувшую в последний раз над поверхностью воды. Он вернулся и подхватил Джорно, вслед за ним подоспел Леоне, и они вдвоём вытащили босса на берег.       – Как думаешь, он успел сильно воды наглотаться? – Буччеллати обеспокоенно проверил сердцебиение и дыхание, чтобы убедиться, что Джованна хотя бы живой.       – Думаю, что несильно, – заметив приоткрывшийся на полсекунды зелёный глаз, Леоне тронул Бруно за плечо и приложил палец к губам. – Ах, скорее всего, его теперь спасёт только поцелуй красивого мужчины. Или хуй в рот.       Последняя фраза была сказана одновременно с тем, как Аббаккио наклонился и укусил Джорно за живот. Тот моментально дёрнулся и подскочил, не без улыбки легко отстраняя чужие зубы от своей кожи.       – Встаю я, встаю! Но поцелуй красивого мужчины всё равно хочу. Даже двух, – он запустил пальцы в мокрые чёрные волосы и притянул к себе Буччеллати для такого медленного поцелуя, на какой у него только хватило дыхания. – Это можно считать, как ничью?       – Это можно считать, как твой отвратный юмор, – Леоне хмыкнул и шлепнул Джованну по бедру. – От меня не получишь пока что. Давай, сохни и загорай, уродец.       – Почувствовал себя живым после поцелуя? Кажется, Леоне тоже это надо, – поднявшись с песка, налипшего на каждую влажную часть тела, Бруно приобнял Аббаккио за пояс и поцеловал, в конце запечатлев укус на его розовых припухших губах. – Давайте арбуз порежу, если мы пока что закончили купаться.       Они ещё долго сидели на берегу, ели арбуз и разговаривали. Когда солнце начало садиться, людей постепенно стало становиться меньше, а к тому времени, когда совсем стемнело, Джорно, Бруно и Леоне вдоль кромки воды вышли на совсем безлюдную часть пляжа. Вокруг не было никого, лунный свет играл на морских волнах, создавая совершенно волшебную атмосферу. Жара перестала быть такой невыносимой, тем не менее ещё было достаточно тепло, песок не успел остыть и приятно согревал босые ноги при каждом шаге.       – Теперь у тебя есть прекрасная возможность избавиться от плавок Джорно, – игривая усмешка Буччеллати не смутила бы никого настолько сильно, если бы он не начал снимать с себя немногочисленную одежду.       Это была его идея уйти подальше от оставшихся людей и теперь было понятно, что под этим он имел в виду. Иногда из-за своей внешности и манеры одеваться Бруно казался невинным ангелом, но за этой иллюзией скрывался тот ещё хитрый чёрт. Джованна приподнял брови в удивлении.       – По такому случаю я даже сам от них избавлюсь, – он самостоятельно стянул с себя розовые плавки, что так не нравились Леоне. – Хотите ещё раз искупаться? На этот раз без соревнований.       – Почему нет? – Буччеллати обнял Джорно и чуть склонился для поцелуя, совсем немного, за последние годы они стали практически одного роста. – Как я давно хотел провести день только с вами. Без работы и не только лежать в кровати целые сутки.       Все чувствовали то же самое, они слишком сильно изголодались по близости с любимыми людьми, чтобы продолжать функционировать в том же темпе. Джованна вовлёк Бруно в поцелуй, смял его губы, чувствуя вкус морской соли и легкую сладость арбуза, его руки опустились на чужие плечи и осторожно сжали их. Тот в ответ податливо прижался всем телом, подключил язык и сжал Джорно в своих руках в надежде, что никогда не придётся его отпускать.       – Не так уж сильно вы хотите купаться, – обнаженный Аббаккио ухмыльнулся и набрал в ладони воды, чтобы брызнуть на голубков, хотя при взгляде на такой чувственный поцелуй не хотелось их отвлекать.       – Очень хотим, – Буччеллати со смехом оторвался от чужих губ и ласково сплелся пальцами с Джованной, чтобы утянуть его к воде.       – Кажется, кому-то очень не хватает внимания, – затормозив рядом с Леоне, Джорно потянулся к нему, но затем неожиданно сменил направление и оставил лишь лёгкий чмок на границе челюсти. – Ты сам не хотел дарить мне поцелуй, красивый мужчина. Теперь так просто его не получишь.       – Не получу, значит? – тот хмыкнул в ответ и легко накрутил золотую косу на руку, чтобы притянуть Джованну к себе и украсть у него поцелуй, и его не смутил даже болезненный укус.       – Так не пойдёт, – рука с размаху опустилась на оголенные ягодицы Аббаккио, послышался шлепок и последовавший за ним сдавленный выдох. – Тебе нужно быть послушным.       Весь поток возмущений, который собирался политься изо рта Леоне, был прерван нежными объятиями и горячим шёпотом прямо в шею.       – Если ты что-то хочешь получить, то ты должен попросить об этом, – никто бы не смог сопротивляться такому тону Буччеллати, пока он покрывал влажными поцелуями его шею, перекинув с нее мешающие длинные локоны на другое плечо.       – Блять… – Аббаккио постепенно начинал плавиться от прикосновений и голосов, он ослабил хватку на волосах Джованны и со всей своей гордостью взглянул в его хитрые зелёные глаза. – Джорно… Пожалуйста, поцелуй меня.       – Умница, – произнёс Бруно, оглаживая торс ладонью, зажатой между двумя телами, пока Джорно, удовлетворенный результатом, целовал Леоне, отбивая у него всякое желание сопротивляться и дальше.       Когда его уже заметно начало вести от такой ласки, смешанной со страстью, его вдруг оставили совсем без опоры с двух сторон, от чего он едва не свалился на колени в мелководье. Практически одновременно его обрызгали водой – ну уж нет, он это так не оставит.       – Ах вы… А ну, идите сюда! – собравшись с мыслями, Аббаккио в один момент нахмурился и зашел глубже в воду, он не собирался спускать это объявление войны с рук ни одному из них.       Во все стороны полетели солёные брызги, в каждой капле которых отражался свет луны с безоблачного неба. Вне черты города звёзды казались особенно яркими, но ярче них горели три пары абсолютно счастливых влюблённых глаз. Говорят, со временем чувства приедаются, люди постепенно меняются и становятся совсем не такими, какими были в начале отношений. Никто из присутствующих не мог быть уверен, что ждёт их впереди, однако они чувствовали, что с каждым днём влюбляются заново, какими бы они не становились. Им было совершенно не обязательно постоянно признаваться в любви, чтобы ощущать её каждой клеточкой своего тела, тонуть в заботе и нежности, желать продолжить свой жизненный путь вместе.              В конце концов нежелание замерзнуть и острая необходимость вытряхнуть из всех доступных и недоступных мест песок привела их обратно в дом. В доме всегда царил цветочный аромат благодаря саду на заднем дворе, иногда здесь также пахло свежей выпечкой: в основном Леоне отправлялся в город за тем, чтобы купить что-то к завтраку, но бывали и дни, когда у Бруно было настроение что-то испечь. Может, по нему так и не скажешь, однако у Джорно с готовкой никогда не ладилось, с какой стороны бы он к ней не подступался. Конечно, он мог пожарить яичницу или закинуть хлеб в тостер, зато с более сложными блюдами всё всегда шло наперекосяк, поэтому, если он и готовил, то вместе с Аббаккио. Несмотря на мрачный внешний вид, тот прожил достаточно времени один и наверняка бы повесился, если бы питался только блюдами быстрого приготовления и доставкой. И после начала совместной жизни с двумя оболтусами, один из которых не мог ничего сделать нормального, а другой помнил обо всех, кроме самого себя, он выучил несколько новых рецептов, поэтому, когда удавалось побыть дома, они с Бруно чередовали домашние обязанности.       Джованна всегда думал, что он так и останется неприкаянным. Лишний везде, вроде дополняет, а вроде как обычно не вписывается ни в одно своё окружение. Теперь у него было место, которое он мог назвать домом, и вряд ли кто-то мог понять, насколько много для него это значило.              – Ты целый день ходил с мокрыми волосами, а в два часа ночи решил, что тебе нужен фен? – совершенно не впечатлённый желанием Аббаккио сушить волосы прямо сейчас Джорно скептически приподнял брови и окинул взглядом фигуру мужчины перед ним.       – Я не люблю ложиться спать с мокрыми волосами, – Леоне сначала посмотрел на Джованну, который едва ли мог отвести от него взгляд, а затем на Бруно в свободных домашних штанах на голое тело. – Ебаться тоже.       – Какие грубые слова. Тебе не стыдно, что у тебя такой грязный рот? – Буччеллати приблизился вплотную, положил руку на подбородок Аббаккио и провёл большим пальцем по мягким губам, вынуждая их приоткрыть. – Вижу, совершенно не стыдно.       Горячий язык коротко прошёлся по пальцу Бруно, Леоне пришлось отложить фен в сторону, чтобы вжать партнёра всем телом в тумбочку у раковины. Он откровенно пользовался своим небольшим преимуществом в росте и комплекции, хотя прекрасно понимал, что на него сегодня другие планы.       – Не смотри так грустно, словно ты действительно собирался спать. Я смотрел на тебя в своей рубашке и думал, насколько ты хорош, – Бруно чуть улыбнулся, наблюдая, как его лишь осторожно трогают губами и языком, не смея укусить. – Сегодня можешь кусаться, я тебе разрешаю.       После этих слов Аббаккио легко прихватил его зубами, не до боли, просто чтобы продемонстрировать свою покорность этому человеку. Джорно с интересом наблюдал за развернувшейся сценой, чувствуя постепенно нарастающий жар просто от того, что его прекрасные мужчины были так близко друг к другу. Он пересёк разделяющее их расстояние и подцепил пальцами край полотенца на бёдрах Леоне, чтобы откинуть его в сторону как нечто совершенно лишнее и ненужное. Конечно, ему тоже нравился секс в одежде, но одеваться сейчас было бы не так интересно, да и у него есть иная мысль.       – Так ты выглядишь намного лучше. И будешь выглядеть ещё лучше с членом внутри, – удовлетворенно заметив, как его слова заставили Аббаккио вздрогнуть и шумно втянуть воздух, Джованна прижался сзади и стиснул пальцами его бедра до боли.       – Хочешь выебать меня? Попробуй, малыш Джорно, – Леоне наигранно усмехнулся, они все прекрасно знали, что он дразнит Джованну лишь для вида, потому что ему это нравится.       Если бы он действительно не хотел происходящего, он обязательно сказал бы об этом прямо, ведь знал, что ни для кого не будет проблемой поменяться ролями. Но сейчас Аббаккио отчаянно хотел, чтобы его подчинили, пусть и не собирался озвучивать своё желание.       – Идём в кровать, – Бруно вновь перевёл его внимание на себя, погладил по щеке и без особого давления отстранил от себя Леоне, чтобы иметь возможность переместиться в спальню.       В этот момент Аббаккио получил возможность резко развернуться к Джорно и перехватил его за тыльную сторону шеи, приближаясь лицом к лицу. Ничего такого, просто долгий тяжёлый взгляд с его стороны, падающий на большие любопытные глаза, которыми босс мог так наивно похлопать и притвориться, что не знает всех желаний партнёров наизусть.       – Можете трахать меня, как хотите, но я себя сам подготовлю, – первым делом заявил Леоне и лёгким движением вытурил Джованну из ванной, собираясь закрыть за ним дверь и остаться без посторонних глаз, но ручку вовремя перехватили.       – Хорошо, но ты делаешь это при нас. Это приказ, – иногда Джорно умел говорить тем особым тоном, не терпящим пререканий, который стоило от него ожидать, как от лидера мафиозной организации, только предпочитал он им говорить почему-то в постели.       – Пользуешься своим положением, Джованна? Ладно, сделаю тебе разок одолжение.       Редкие случаи, когда Аббаккио сразу был послушным, тоже были весьма неплохи, но наблюдать, как он проходит путь от «я ни за что тебе не подчинюсь» до молчаливого выполнения приказов было гораздо лучше. Он сам выудил из тумбочки тюбик с ягодной смазкой и сел на колени на кровать, заводя одну руку за спину, открываясь достаточно, чтобы его могли хорошенько рассмотреть.       – До нормального состояния или получше? – кадык Леоне двинулся, когда он сглотнул, ощущая, как каждый сантиметр его тела, освещенный слабым светом прикроватной лампы, внимательно разглядывают.       – Получше, – ответил Буччеллати после того, как получил одобрительный кивок от Джорно, и наконец поднял взгляд к наглому лицу. – И смотри только на нас, не смей закрывать глаза. Понял?       – Да… – Аббаккио прикусил губу и принялся медленно и тщательно себя подготавливать.       В любовных объятиях Бруно искренне хотелось раствориться без остатка, забыть, кем ты являешься, и стать с ним одним целым. Лишь он умел парой прикосновений подарить такое чувство тепла и безопасности, что хотелось заплакать – пусть ему не нравилось, когда его сравнивали с матерью, от него было похожее ощущение. В таком случае, Леоне был бы отцом, чуть ворчливым и на первый взгляд злым, но от всего сердца привязанным к тем, о ком собирался позаботиться. О, нет, Джорно никогда не воспринимал их как своих родителей, у него было от них гораздо большее. Но, если продолжать рассматривать их как такую семью, себя бы он поставил на роль крутого дяди. Того самого, который приходит и дарит подарки, тихо разрешит детям попрыгать с гаражей, а сам проследит, чтобы они не поранились.       – Можно? – вопрос Джованны был скорее риторическим, Буччеллати всегда разрешал ему делать всё, что придёт в голову.       Его ладони бережно огладили бёдра Бруно, оттянули резинку штанов, сам он склонился и принялся покрывать его шею влажными горячими поцелуями, постепенно переходя на чувствительные плечи и ключицы. Осторожные, почти невесомые касания лишь больше распаляли разгоряченную кожу, Буччеллати уверенно скользнул пальцами по торсу партнёра и без всякого стеснения запустил руку под край свободных шорт. Широким движением его ладонь провела по возбужденному члену, вызвав полу удивлённый стон со стороны Джорно. Он поднял взгляд и встретился им с ангельской улыбкой Бруно, который настойчиво большим пальцем размазывал по его головке естественную смазку, чуть надавливая на уздечку. Джованна нетерпеливо толкнулся в чужую руку бёдрами и оставил лёгкое пятно засоса на смуглой коже, которое наверняка вскоре затеряется во множестве таких же.       – Кажется, кто-то ведёт себя плохо, – тихий голос Буччеллати вывел его из своеобразного транса и заставил посмотреть на Леоне, который сидел с прикрытыми веками и совершенно не слышал замечания.       Рука Бруно, надавившая на бедро, заставила Аббаккио тут же распахнуть глаза, чтобы увидеть в паре сантиметров от себя серьёзное лицо.       – Я же говорил тебе смотреть на нас. Нравится вести себя, как блядина? – грубые слова со стороны Буччеллати каждый раз были столь внезапными, и от них по телу словно проходил разряд тока.       – Только как твоя, – Леоне не было смысла оправдываться, он завороженно глядел на такое строгое выражение Бруно, понимая, что сейчас с ним будут грубее, чем он рассчитывал.       – В следующий раз я тебе отстегну руки. Джорно, поможешь? – жеста было достаточно, Джованна освободил себя от начавших мешать шорт и лёг на кровать, прежде чем под контролем Буччеллати Аббаккио оседлал его бёдра.       – Хороший вид, – Джорно дотянулся до смазки и презервативов, пока ему не отгрызли голову за слова о виде.       – Сможешь принять в себя сразу два члена? – это была всё такая же дразнящая фраза на первый взгляд, но за ней скрывался серьёзный вопрос, никому не хотелось, чтобы после этой ночи Аббаккио остался без задницы, она ему наверняка ещё пригодится.       – Могу попробовать, – проведя ладонью по члену Джованны, Леоне направил его в себя и медленно стал опускать бёдра.       То, насколько нравилось Джорно рассматривать это нахмуренное лицо и искусанные губы, бледную кожу и светлые, ещё немного влажные после душа, волосы, сложно было описать словами. Практически белоснежный образ Аббаккио каждый раз прекрасно контрастировал со смуглой загорелой кожей Бруно и его чёрными волосами, спадающими сейчас на фарфоровое плечо, пока сам он оставлял ярко-красные следы от укусов. Джованна огладил чужое бедро, начиная от колена, прежде чем сжал его и резко потянул всё тело на себя, заставляя сразу принять внутрь член до самого основания.       – Блять… – Леоне достаточно хорошо растянул колечко мышц, чтобы сейчас не корчиться от боли, а прикрыть рот рукой, чтобы случайно не застонать.       – Так не пойдет, – Буччеллати ухватил его за запястье и завёл руку за спину, оставляя лишь одну, чтобы была возможность опереться и не свалиться на Джорно пластом. – Это твоё наказание, ты же помнишь?       Большое количество смазки и Бруно со всей осторожностью постепенно вводит свой член к члену Джованны в такое невероятно узкое тело. Аббаккио зашипел и дёрнулся, но не остановил его, пытаясь оставаться максимально расслабленным, иначе кому-то из них точно конец. Остатки тянущей боли не так сильно его волновали, как одурманивающее ощущение заполненности, он как в тумане ощущал нежные поглаживания по плечам и хаотичные поцелуи на лице и груди. Он вполне бы мог позволить этим двоим использовать его, как вздумается, не беспокоясь о сохранности его тела, однако почему-то им каждый раз не было плевать на его ощущения.       – Всё хорошо, – наконец произнёс Леоне на выдохе. – Вы можете…       – Что мы можем? Тебе стоит попросить, если ты чего-то хочешь, – после этой фразы, произнесенной Буччеллати, Аббаккио хотелось проклясть тот момент, когда он решил в это ввязаться.       – Я хочу… Я хочу, чтобы вы оттрахали меня, как последнюю шлюху. Пожалуйста, – сдался наконец Леоне и взмолился, устремляя свой взгляд прямо на Джорно, который выглядел слишком непроницаемым для человека, готового умереть от возбуждения в этой же кровати.       – Молодец, – раздался нежный голос за спиной, а затем Аббаккио полностью растворился в ощущениях.       Вначале ритмичные толчки постепенно становились более хаотичными, его руку за спиной вскоре отпустили, чтобы она не начала болеть, вместо этого крепкие пальцы сдавили его шею, не позволяя вдохнуть полной грудью. Его болезненно кусали, и на бёдрах наверняка останутся синяки от того, насколько отчаянно Джорно за них цеплялся. Мысль пытаться сдерживать стоны пропала почти сразу же, под конец Леоне едва ли не хрипел, словно в бреду повторяя «пожалуйста», так послушно и покорно. Если бы он хотел, он бы в любой момент мог вырваться, поменять положение, просто физически скрутить любого, но он осознанно поддавался, двигался навстречу и жадно наслаждался тактильным контактом, которого ему всегда так не хватало. Изначально Джованна хотел в последний момент остановиться и заставить Аббаккио умолять, прежде чем кончить, сейчас же смотрел на его состояние и хотел лишь прижать к себе и дать сполна насладиться ощущениями, окружающими его со всех сторон.              – Он дышит, – Джорно всегда чутко спал, в этот раз он проснулся от движений под боком и увидел Леоне, который приподнялся и внимательно смотрел на Буччеллати. – Я тоже. Всё хорошо.       Такое иногда случалось. Он просыпался посреди ночи или под утро, чтобы убедиться, что у Бруно бьётся сердце, что он всё ещё жив. Даже спустя несколько лет события той недели напоминали о себе подобными случаями, Джованна уже давно привык и в такие моменты ласково гладил Аббаккио по руке и обнимал, пока он вновь не уснёт. Леоне позволял себе небольшую слабость и крепко прижимал к себе Бруно, чтобы почувствовать тепло его тела, и ему становилось спокойнее от ощущения объятий Джорно со спины.              Утром на столе светлой кухни стоял свежий букет и чайник, полный очередного ароматного чая, который Аббаккио разливал по трём чашкам. Буччеллати стоял у плиты и заканчивал с завтраком, с утра Джорно пришлось идти в магазин, потому что за весь предыдущий день они разве что перехватывали что-то по пути, но так ничего и не купили. Вернулся он с продуктами и тремя ягодными пирожными с кремом. Стоило ему переодеться и зайти в кухню, тут же окутавшую его приятными ароматами, он услышал голос Леоне.       – Сегодня какой-то праздник? – спросил он, кивнув на коробочку со сладкими корзинками.       – Не совсем, – сияющая улыбка Джованны, и он садится за стол к остальным, глядя на них со всей своей уверенностью. – Но у меня для вас есть кое-что ещё.       – Что же? – Буччеллати уточнил с нескрываемым интересом и прекратил размешивать неприличное количество сахара в своей чашке.       – Если честно, я долго ждал подходящего момента и пытался подобрать подходящие слова, пока не понял, что не нужно ничего выдающегося. Потому что самое особое уже есть, и это вы, – выудив из кармана небольшую красную бархатную шкатулку, Джорно поставил её на стол и открыл.       Внутри лежали три совершенно одинаковых кольца. Без камней и ярких деталей, они были сделаны полосами из трёх металлов: сверкающего жёлтого золота, платины, что на первый взгляд была невзрачной, но ценилась за невероятную прочность и красивый серебристый блеск, а также титана, металла тёмного оттенка со своим матовым сиянием. Джованна с удовлетворением и некоторым смущением смотрел на то, как Аббаккио едва не подавился очередным глотком чая, а Бруно какое-то время с удивлением молча смотрел на подарок. Всего через пару секунд их губы растянулись в тёплых улыбках, с которыми каждый из них забрал своё кольцо.       – Конечно, я не могу вам обещать пышную свадьбу и счастье до гроба, но… – всё это время Джованна невероятно волновался, в таких случаях он начинал говорить больше, чем планировал изначально, пусть и сохранял своё невозмутимое выражение лица.       – Заткнись, Джорно. Это не нужно, – Леоне накрыл его ладонь своей, чтобы прервать намечающуюся речь.       – Мы друг друга любим, и этого достаточно, – закончил Бруно, поднялся со своего места и нежно коснулся губами щеки каждого поочередно.       Джорно наблюдал за продолжившимся мирным завтраком на кухне их домика на окраине Неаполя и думал, что определенно счастлив в компании своих потрясающих мужей.