После.

Нога давно затекла, но Северус всё ещё не шевелился, чтобы ненароком не разрушить хрупкий покой примостившейся рядом кудрявой девчушки. Её размеренное дыхание кипятком обжигало шею. Она задремала ещё несколько минут назад, но Северус до сих пор не решился прервать монотонное чтение глупой детской сказки. Элиза проснётся сразу же, как умолкнет его голос. Они проходили это не единожды. Подумать только, она укололась веретеном и сразу же уснула! И ни слова ведь о происхождении вида яда! Фитоксин, тетродотоксин или же стандартный яд животного? Самому прикажете догадываться, чем именно был смазан стержень для навивания пряжи? Тогда где подсказки? Где симптоматика течения болезни? Как ребёнок вообще может самостоятельно отыскать ответ, если он, умудрённый годами зельеварческой практики взрослый мужчина, терзается справедливыми сомнениями по этому поводу? Лёгкая улыбка облегчения тронула его губы, когда он услышал приближающиеся шаги. — Уложить её в кроватку или пускай пока посидит с вами? Маленькая бестия, встрепенувшись от нового голоса, открыла сонные глаза и мгновенно поморщила лицо, услышав страшное для себя слово «спать». Она совсем, совсем не хотела спать. Подступающая истерика укором грусти отозвалась в сердце мужчины. Он наклонился вперёд и утешающе поцеловал макушку, пахнущую карамелью и ванилью. Маргарет погладила дрожащие от шмыганья лопатки, и девочка с готовностью протянула руки к женщине, чтобы та обняла её. Снейп, воспользовавшись случаем, с наслаждением размял мышцы. — Поздно уже, — беспомощно ответил Северус. Наверное, из него выходит отвратительный отец, раз после рабочего дня его хватает только на полтора часа общения с детьми. — Очень, — согласилась с ним стройная женщина в облегающих джинсах и фланелевой рубашке и подхватила Элизабет на руки. — Даже Фергус уже час как спит, — заговорщически прошептала она подопечной на ушко. Только старший брат и был для неё сейчас авторитетом, его пример играл решающую роль, вот и сейчас крошка затихла и задумалась о чём-то своём. — Сёк. — Я принесу, — отозвался Снейп и поднялся с уютного, обитого зелёным бархатом, дивана. — Если потом вы ещё и поможете мне собрать раскиданные по гостиной игрушки, то цены вам не будет, — с задорной улыбкой поддразнила его Маргарет и встряхнула плечами, поудобнее устраивая девочку в своих объятиях, от чего её длинные светлые волосы выскользнули из-под резинки и рассыпались по плечам. Гладкие, как шёлк. Северус всегда диву давался, как они могут быть такими послушными — ни скопления пара на кухне, ни физические усилия, ни цепкие детские пальчики не могли повлиять на них. Чудо, не иначе. — Без проблем.

***

Позже он прошёл в спальную комнату, чтобы сменить рубашку, поверженную вниманием дочери: она мало того, что обслюнявила её, так ещё и пожевала. С горьким скепсисом посмотрел на витающие в воздухе крошечные букетики жёлтых орхидей с ярко-розовыми серединками, интимно трепещущих от дуновения призрачного ветерка, и взмахом руки уничтожил их, чувствуя себя по меньшей мере наивным дураком. На что он только рассчитывал? Гермиона не то что не пришла сегодня домой пораньше, но и задерживалась. На четыре часа задерживалась. Северус улыбнулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Скорбно это признавать, но предречение злопыхателей воплотилось в жизнь: семейная жизнь не прошла проверки временем. Иногда ему казалось, что и прошлое ему больше не принадлежит, что вся былая любовь — плод больного воображения, померещилась да и только. Но ведь Гермиона выглядела тогда такой счастливой, что дух захватывало (Северус неоднократно пересматривал колдографии в поисках обратного — и ни намёка на наигранность на её лице не нашёл). Поцелуи жадные, руки безустанно скользящие по нему — в нежности и страсти — не могли обманывать. Она любила его и сейчас, но теперь как-то иначе, по привычке: так любят ближайшего родственника, сердечного друга шальной юности, опостылевшего, но неизменного коллегу, занимающего соседнее кресло в офисе вот уже на протяжении десяти лет. Прочитанная книга рано или поздно перестаёт внушать трепет. Справедливости ради: Гермиона старалась поддерживать видимость нормальных супружеских отношений. У неё не было иного выбора: объявить о крахе семейной жизни, значит, дать повод усомниться и в своей деловой компетентности. Подобное дурно скажется на её репутации, что в нынешнее время дороже золота оценивалась. Северусу грех было жаловаться: она исполняла практически все обязанности жены, негласно продиктованные современным обществом. Он никогда не оставался голоден — доставка еды работала круглосуточно, и Гермиона побеспокоилась о меню. В доме всегда было чисто — специально обученные люди полностью отрабатывали свою зарплату. Она родила ему двоих детей, предварительно заручившись его согласием на них. Муки борьбы и отвращения не искажали прекрасных черт лица, когда Гермиона, задумавшись, мягкими подушечками пальцев принималась выводить узоры на его коже. Во сне она всё так же, как и много лет назад, льнула к его плечу и перекидывала оголённую ногу через бедро. Не наблюдалось значительных проблем и в сексуальной сфере — Гермиона никогда не отказывала ему, стоило только попросить… Но сама в последний раз выдвигала инициативу (и причем в очень — в очень! — настойчивой манере) когда была глубоко беременна Элизабет и находилась во власти гормонов. Снейп чувствовал себя униженным и навязчивым, постоянно касаясь её тела первым, поэтому постепенно свёл все попытки на нет, что впрочем осталось без внимания. Корень всех их зол, по мнению мужчины, сосредоточился в министерстве магии и тщеславных амбициях миссис Снейп. Она решительно шагала навстречу своей цели и не оборачивалась по сторонам. Создание новой ячейки магического сообщества и наличие благовоспитанных детей, рождённых в законном браке, оказывали положительное влияние на политический имидж молодой женщины. Почему на роль своего партнёра она выбрала именно его, бывшего пожирателя смерти, не поддавалось объяснениям. Северус мог только благодарить её за это — даже теперь, когда знал, чем всё обернётся. Видит бог, он не питал иллюзий, когда делал ей предложение. Он знал, что она неисправимая карьеристка и не променяет работу на семейный очаг, что в четырёх стенах без активной деятельности она попросту зачахнет; и это не было для него проблемой — уже на второй год семейной жизни Северус приспособился к её ненормированному графику. Он не знал только одного: что мириться ему придётся с гораздо больши́м. Искусным публикациям Риты Скиттер, прагматично-осмотрительным, но скрывающим в своих высоких травах гремучих змей, веры не было. Снейп не сомневался в свой супруге: ставить всё на кон ради утоления плотского желания — она не стала бы. Это глупый поступок, а Гермиона Грейнджер Снейп таких не совершает; но это не означает, что ей не хочется с головою броситься в этот заманчивый омут под именем Руперт Кингзман. С годами бывший шпион растерял сноровку или как ещё объяснить то, что он не сразу почувствовал опасность в новом коллеге Гермионы? Он не замечал его губительных семь месяцев, разрываемый между работой и домом, а тем временем связь между Гермионой и Рупертом только крепла: круглосуточная деловая переписка переросла в совместные ланчи, ланчи — в постоянные задержки после работы. Точка невозврата наступила слишком быстро. Прошлый уикенд она провела вместе с Кингзманом в Нюрнберберге с дипломатическим визитом. Теперь мытарства были бессмысленны — воспалённый разум надрывно гудел об этом. Страннейшим образом, но Снейп понимал мотивацию бывшей мисс Грейнджер. В последнее время они почти не общались с друг другом без веской на то причины, вместо этого полностью погрязнув в карьере, обязательствах и воспитании детей. Нет ничего удивительного в том, что они неосознанно начали воспринимать себя как свободных людей, не обременённых узами отношений. Поздние ужины в давящей тишине и крепкий здоровой сон бок о бок трудно было назвать настоящей семьей. А Руперт отвечал её вкусам, Северус не видел необходимости отрицать очевидного. Он даже не ревновал её к этому молодому, темноволосому мужчине, бывшему профессиональному квиддичному игроку и выпускнику одной из престижнейших академий. В меру начитанный и привлекательный, он бы составил ей достойную пару — в одной из альтернативных вселенных, ну, а в этой — Гермиона официально принадлежала ему, вполне устраивающий их обоих факт. Снейп был уверен, что к нему, как к супругу, у неё не накопилось никаких претензий, что она не захотела бы ничего изменить. Они давно притёрлись, сгладили все неровности и… Должны были бы быть сейчас безгранично счастливы, но не были. Так что по большому счёту, Северусу безразлична была природа её взаимоотношений с мистером Кингзманом, она может заниматься с ним, чем только пожелает; всё равно это не изменит ничего: она, как и прежде, будет возвращаться в семейным дом и поддерживать иллюзию счастья. Им наудачу у молодого человека уже имелась обещанная ему невеста. Так что в жизни Северуса всё останется неизменным, почти всё. Ему тоже хотелось отношений, отношений хоть с кем-нибудь. Он постыдно быстро привык быть если не любимым, то хотя бы желанным, и теперь ему не хватало сверкающих глаз, наблюдающих за ним, ощущения нежных пальцев, зарывающихся в волосы на затылке, задерживающихся на задней части шеи и… И секса, как бы он не пытался того отрицать, секса по взаимному желанию. Завести любовницу и взять её на материальное обеспечение было бы проще всего, семейный сейф не потерпел бы значительных убытков. Северус присматривался к окружающим их парам и понимал, что это распространённая, не вызывающая осуждений, практика, но… Осуществлять её за спиной Гермионы отчего-то всё же не хотелось. Как и лгать ей. Она ведь не кривила душой, когда сообщала ему, где и с кем находится, Снейп предпочёл бы ответить ей взаимностью. Только он не знал, как, цербер его дери, принято начинать такие разговоры.

***

— Если вы ещё не успели поужинать и не слишком сильно торопитесь, то, может быть, присоединитесь к столу? — заглянул в детскую Северус. — С удовольствием. А что Гермиона уже вернулась? — Нет, — маг успел заметить удивление, промелькнувшее в серо-голубых глазах женщины. — Только не говорите мне, что теперь вы хотите отозвать своё согласие? Я не хочу ужинать в одиночестве. Он знал, что плохо сходится с людьми, но надеялся, что с Элизабет-то худо-бедно, а нашёл общий язык за прошедшие месяцы. Она даже осмеливалась шутить в его присутствии, пусть для проявления отваги ей и потребовалась не одна неделя ежедневного общения. С Гермионой она начала близко общаться чуть ли со дня собеседования. — Нет, конечно, сэр. — Северус, — поправил он, не найдя препятствующих своему решению причин: это было даже логично. — Тогда к чему был этот вопрос? — Ну, вы же обычно дожидаетесь её возвращения, с… Северус. — Будем считать, что сегодня необычный день. Появившись в столовой, он первым делом убрал атрибутику романтического ужина и только после этого разлил вино цвета янтаря по бокалам, прошёл к плите и приподнял крышку сковороды. Желудок сводило от голода. То, что в процессе готовки он испробовал некоторые ингредиенты не улучшало общего положения дел. К биологическим потребностям примешалась и досада от того, что сегодня он вернулся домой пораньше и потратил вечер на всю эту ерунду, когда мог провести время гораздо продуктивнее. Китайское рагу было прямым доказательством его наивности и раздражало даже сильнее, чем отсутствие Гермионы. — Скажете, когда будет достаточно, мисс Даблдей. — Маргарет. Иначе уж совсем неудобно получается. — Хорошо, Маргарет, — на губах проступила мягкая улыбка и скрылась ещё до того, как её можно было бы идентифицировать. В комнате повисла звенящая пустота, частая спутница Северуса по жизни. Без ощущения внутреннего дискомфорта и тревоги она была даже приятна. — Если вам не по душе вино, я могу достать светлый лагер или виски, — предложил мужчина, салфеткой вытирая уголки губ. За вечер они ни разу не притронулась к напитку. — Мне в целом не по душе алкоголь, — призналась Маргарет и тепло улыбнулась Снейпу. — А вот рагу — пальчики оближешь. Спасибо. Подцепливая вилкой гриб шиитаке и побеги бамбука, Северус не мог не одобрить её оценки, пусть это и было несколько нескромно с его стороны. Он благодарно кивнул ей в ответ. — И всё-таки, какова природа ваших резких предубеждений против алкоголя? — как утопающий за соломинку вцепился он в пустяковую тему, потому что новой придумать гениальный мозг так и не сумел. — Разве я упоминала о том, что они резкие? — Значит, вы сейчас просто в завязке? Я верно понимаю? Она хохотнула, услышав его слова. — Как же быстро вы меня раскололи! Снейп хмыкнул. — Вы интересуетесь, как мой прямой работодатель? — Само собой. Они оба понимали, с какой доскональностью изучили её личное дело перед наймом. И он лично, и Гермиона, и глава аврората, будь он неладен. — Ну, а если говорить серьёзно? — А если серьёзно, то мне банально неприятен вкус спиртосодержащих напитков, вот и весь секрет. Я, конечно, могу выпить, но только по значимым поводам и без удовольствия. — Принято. Тогда могу предложить сок, лимонад, чай или кофе? — Сок, если вас не затруднит. Иначе бы Снейп и не предлагал. Кошмарнейший вечер грозил стать очень даже сносным. — Гермиона упомянула, что вы помимо Салема получили ещё и высшее маггловское образование? — Да. — В какой сфере? — Педагогика. Северус несдержанно фыркнул. — Что? Я планирую по возвращении мадам Стокс открыть частный детский сад в Тинворте. Надеюсь, эту нишу до меня никто не займёт. — Уж не сомневайтесь, — снова ухмыльнулся он. — А до той поры вы копите капитал? — К чему этот скепсис? — К выбору вашей специализации. Кто в здравом уме захочет провести всю свою жизнь в окружении юных не умов? — Странно это слышать от отца двоих детей. — Это другое, — отмахнулся Снейп. — Почему же? — Потому что это мои дети, и у меня нет иного выбора. — Ещё скажите, что жалеете о них. — Разумеется, нет! Но провести остаток жизни, вдалбывая знания в пустые головы чужих детей, я бы точно не хотел, это сродни аду. Вы и сами это осознаете, если не откажетесь от этой глупой затеи. — Вы же бывший преподаватель. — Именно как бывший преподаватель я вам это и говорю. Теперь настала очередь мисс Даблдей недоверчиво фыркать. — Что? Я понимаю, что сейчас вам легко контролировать воспитательный процесс — и Фергус, и Элиза — послушные, сообразительные и не капризные дети, но поверьте: они лишь исключение, подтверждающее правило. — Послушные? — улыбнулась молодая женщина. — Фергус сегодня днём заколдовал соседского мальчишку! — Но ведь при этом он не использовал запрещённых заклинаний, — возразил Северус. — Почему же вы тогда попросили меня не рассказывать об этом случае миссис Снейп? — Потому что миссис Снейп начнёт драматизировать! Я сам провёл воспитательную беседу с Фергусом, и он мне пообещал… Что больше не попадётся так глупо. — … что этого не повторится. К тому же, чисто технически сей проступок — не свидетельство его непослушания, так как до этого дня его никто не просил так не поступать. — Сейчас бы от вина я точно не отказалась, Северус. Он почти не жалел о том, что хлёстко хмыкнул в ответ на эту забавную реплику. Звук шагов раздался в нескольких метрах от них. Снейп с напускным безразличием пригубил вино. Судя по скрипу половиц, долетевшего до острого слуха, Гермиона могла слышать только финальную реплику. Изящные женские руки забрались под воротник сизой рубашки. Распущенные волосы пощекотали мужскую шею, когда их властная обладательница наклонилась и собственническим поцелуем пометила его щёку. Её настороженность можно было ощупать физически, как и смятение Маргарет. — Здравствуйте, Гермиона. — Здравствуйте, — Северус поморщился, услышав натянутость в её усталом голосе. — Как дети? — Хорошо. Фергус… — задумалась мисс Даблдей, — сегодня познакомился с соседским мальчиком по имени Клэй, — усилием воли Снейп не расплылся в улыбке, — закончил макет солнечной системы с помощью мистера Снейпа, потом почитал и лёг спать. Не волнуйтесь, фонарик я забрала, как и мы условились, так что он действительно лёг спать. Элиза немного раскапризничалась к вечеру, но мистер Снейп её успокоил, и сейчас она спит, не знаю, надолго ли. Пальцы Гермионы одобрительно потрепали волосы на его затылке и спустились к плечам. — Спасибо. У вас получится завтра прийти на час раньше? С утра важное совещание. — Конечно. На сегодня я свободна? — Разумеется. Доброй ночи. — Доброй. — До свидания, — кивнул ей на прощание Северус и взглядом упёрся в пустую тарелку. — Мне уже начинать волноваться? — с деланным весельем поинтересовалась его супруга.