После.

— Мне уже начинать волноваться? — с деланным весельем поинтересовалась его супруга. Его губы скривились в знакомой усмешке. Глаза блеснули горчащей тоской. — Нет. — Тогда как мне воспринимать ваш, — обвела накрытый стол ладонью Гермиона, — ужин? Не подумай, я безоговорочно доверяю тебе, но… — Никак. — Тогда я могу рассчитывать на то, что это было в первый и в последний раз? Нет, я не против того, чтобы она кушала у нас, но только когда мы оба находимся дома. Мне неприятно возвращаться и… Снейп помассировал виски, собираясь с решимостью. — Давай закончим наши отношения? — невнятно обронил он. Груз по-прежнему давил на сердце и затруднял дыхание. — Что? — с вероятностью девяносто процентов она слышала сказанное им. Не могла не слышать, потому что стояла слишком близко к нему и теперь колола его уязвлённым, недоверчивым взором. — Давай закончим наши отношения? — с нажимом повторил Северус, стараясь выглядеть убедительным. — Это такая шутка? — Гермиона опустилась на соседний стул и у него не было иного выхода, кроме как обернуться к ней и прогнать накатившую слабость. Не давать же заднюю теперь — когда дело почти сделано. — В отличие от нашей семейной жизни в течение последних нескольких месяцев — нет. — Что ты подразумеваешь под этими словами? Снейп безвольно откинул голову назад и закрыл глаза. — Например, то, что сейчас происходит наша самая продолжительная беседа за чёрт знает сколько времени. Мы перестали проводить время вместе, разговаривать и… Ещё много чего перестали, — он протестующе взмахнул ладонью, когда она попыталась ответить. — Поверь, я понимаю, как глупо прозвучали эти претензии, но тем не менее. Ты более не заинтересована во мне как в мужчине, и это следует признать. — Что за глупости? — рассердилась девушка. — И что вообще на тебя сегодня нашло? Может, магнитная буря или ещё какая природная аномалия? — Сегодня? — изогнул брови он. — Именно. На вчерашний день я не слышала от тебя ни одного упрёка, зато сегодня — получила сразу такое! Тебе не кажется, что ты пропустил какую-то важную стадию? Скажем, ту, где мы садимся за стол, обсуждаем возникшую проблему и ищем пути к её решению? — Не кажется. Я неоднократно пытался поправить ситуацию, но не встретил заинтересованности с твоей стороны. — Это когда? — Когда приглашал на свидания, от которых ты либо открещивалась сразу, аргументируя отказ занятостью, либо соглашалась — и проводила весь романтический вечер за разбором документации. Один раз и вовсе забыла о нашей договорённости. При самом лучшем раскладе на встрече ты уделяла внимание мне, но по итогу оказывалась настолько уставшей, что засыпала, едва мы оказывались дома. — Я извинилась в тот раз. — Я помню, просто привожу пример. — А насчёт внимания… — замешкалась Гермиона, премило смутившись. — Если тебе не хватает секса, то так и скажи. — Зачем? Чтобы ты пролистала свой ежедневник и нашла для меня пару свободных часов? Я так не хочу: по расписанию и из необходимости. Мне важно взаимное желание, иначе половой акт лишён всякого удовольствия. — С чего ты взял, что оно отсутствует? — С того, что в последний раз мы занимались сексом шестьдесят четыре дня назад и то по моей инициативе. По детской привычке Гермиона прикусила нижнюю губу и шумно втянула воздух. — Северус, я знаю, что много работаю, что уделяю тебе мало времени, и прекрасно понимаю твоё недовольство, но обещаю, что… — Когда-нибудь наступит мифическое «завтра» и всё изменится? — усмехнулся уголком губ брюнет. — Я не возражаю против твоих амбиций, но загвоздка в том, что для всех других ты находишь время. Ты встречаешься со своими друзьями… — Раз в месяц. — Проводишь уикенды в других странах. — В рабочих командировках? Снейп неопределённо повёл плечами. — Повторяю ещё один раз: у тебя нет причин для ревности. — Как скажешь. — Северус, сразу же после финальной стадии переговоров я вернулась домой. Я даже суток там не провела! — Это неважно. Ты просила обозначить причины? Вот они. — То есть, это твоё окончательное решение? — Выходит, что так. — Великолепно! — с её губ слетел истеричный смешок. — Как ты вообще представляешь себе наш развод? — Никак. Его не будет, пока ты сама не решишь поставить точку. Я понимаю, что официальное расставание может плохо сказаться на твоей карьере, на нашей… на наших детях, и не говорю о нём, я бы никогда не причинил тебе боль или вред. Я всего-навсего предлагаю покончить с нашими отношениями, пока не стало слишком поздно. Если сейчас мы ещё можем попытаться сохранить дружеские отношения, то потом, с неизменным ходом жизни и накопленными разочарованиями, велика вероятность возненавидеть друг друга и всё испортить. — Каким ты видишь наше обозримое будущее? — мотнула головой Гермиона, беря под контроль мысли и чувства. — Почти неотличимым от настоящего, думаю, это будет единственно верным вариантом. На публике мы станем придерживаться своих старых ролей, я, как и прежде, готов сопровождать тебя на официальных мероприятиях, заботиться о тебе, оберегать нашу семью. — А дома? — Я бы не хотел, чтобы Фергус узнал о нашем новом статусе отношений, ему это ни к чему, так что… — Согласна. Получается, мы так и будем продолжать делить одну спальню, разделять обеды и ужины, проводить время вместе? — Да. — Тогда в чём смысл этого разрыва? — В том, что мы перестанем быть связаны друг с другом обязательствами, станем свободными людьми, сможем… — Ты мне изменил? — Нет. — Но собираешься? — губы исказились в болезненной гримасе. — Если бы собирался, то сейчас мы бы этого не обсуждали, а так… — Как благородно с твоей стороны, Северус, что ты решил заранее уведомить меня о том, что подыскиваешь себе новую пассию. — Не начинай, — опустошённо попросил он. — Почему же? Они синхронно замолкли, когда в столовой появился их сын, и приняли невозмутимый вид. Гермиона приличия ради даже поводила вилкой по фарфоровой тарелке. Кусок в горло не лез. — Привет, милый, — ласково поцеловала она его в макушку и мысленно досчитала до десяти. Фергус был наблюдательным мальчиком, весь в отца, но сейчас это не радовало, потому что он подозрительно прищурился. — Всё в порядке? — Да. Почему ты не в постели? — в скрипучем металлическом голосе, так ненавистном ею теперь, послышалось раздражение. — Пить захотелось, — встревоженно объяснился Фергус. — Тогда пей быстрее и возвращайся в свою комнату. Гермиона недовольно стрельнула глазами в Снейпа. — Если хочешь, в холодильнике есть шоколадное молоко. — Эээ… Нет. — поспешно отвернулся от матери мальчик и взмахнул отросшими волосами, прячась; но перед тем она успела заметить, что кончики его ушей сделались малинового цвета. — Я попью воды. — В чём дело? — на её памяти Фергус ни разу не отказался от сладкого, разве что в компании других детей, когда пытался казаться старше, чем он есть. Северус скривил тонкие губы в подобии улыбки — недоброе предзнаменование. — Мне нельзя сладкого до конца месяца. — Почему? — информацию щипцами не вытянешь. — Я наказан. — За что? — Ох, — вздохнул он и покосился на отца так, словно тот обязан был прийти ему на выручку незамедлительно. Прежняя тревога перед авторитарным главой семейства отступила куда-то на задний план. Фергус виновато шмыгнул носом и покаянно склонил голову. — Так вышло… Ну, случайно… Что я… Вроде бы как… Ну… — Разбил ту твою безвкусную статуэтку с бесноватым львом. Гермиона и сама бы давно её разбила, случайно, не будь это подарком от Молли. — Я не считаю, что наказание соразмерно проступку, — аккуратно намекнула она. В глубине чёрных глаз притаились искры веселья. — О, не, ма, я это полностью заслужил! — горячечно воскликнул темноволосый мальчик и расцвёл буквально на глазах, чем выдал себя с головой. Он хлебнул воды — и тут же умотал из столовой. В любой другой день Гермиона насела бы на своего мужа и выпытала правду, но теперь… Теперь проблема на горизонте нарисовалась гораздо существеннее, нежели детская шалость. Девушка не отводила глаз от Северуса в ожидании новых сокрушительных откровений, но он всё молчал. — И? — безжалостно поторопила она. — Гермиона, мне сейчас точно так же нелегко, как и тебе. Не думай, что этот разговор или последствия, которые из него будут проистекать в будущем, доставляют мне удовольствие. — Мне тебя пожалеть? — Нет. Я пытаюсь объяснить, что, как бы не сложились обстоятельства, ты для меня всегда будешь стоять на первом месте. Как и прежде, ты можешь рассчитывать на меня во всех вопросах и в любое время суток. Это останется незыблемым. И, Гермиона… — он неуловимо и застенчиво пробежал подушечкой указательного пальца по костяшкам её левой ладони. — Если вдруг тебе когда-нибудь станет одиноко и захочется… — На это можешь даже не рассчитывать, — искренне возмутилась Гермиона. — Я не стану больше заниматься с тобой сексом. Если вдруг мне и захочется получить физическую разрядку, я поищу себе другого проводника. — Почему? — посуровели его глаза. — Я тебя в чём-то не устраиваю? — Да, — ответила она, позволив его мыслям пуститься в хаотичный плюс, а после дала слабину. — Если даже отбросить психологическую подоплёку, останется то, что я не желаю состоять в полигамных отношениях. Для меня они неприемлемы. — А что у нас не так с психологической подоплёкой? — Северус, ты ясно сказал, что хочешь закончить наши отношения. Если мы станем заниматься сексом вне них — нас затянет трясина. Не изменится ничего, кроме того факта, что номинально мы будем якобы свободны, когда на самом деле — скованны. Я так точно. — С чего бы это? — С того, что ты отравишь моего каждого, даже потенциального, любовника? — Я не сумасшедший, — обиделся Снейп. Но да, была б его воля, отравил. Не задумываясь. И начал бы с того холёного мерзавца, который просто коллега. — Нет, но зато ты патологический ревнивец, так что это дохлый номер.

***

— Спи, — отяжелевшие веки глаз слипались. — Я сама схожу проверю её. Пока Северус, ещё даже не проснувшийся в полной мере, расправлялся со снопом аквамариновых искр сигнальных чар, Гермиона выключила радионяню, тем самым заворачивая комнату в кокон тишины. Снейп откинулся на подушку и сомкнул усталые глаза. Гермиона до обидного равнодушно приняла его предложение, он рассчитывал хотя бы на скандал, свидетельствующий о её чувствах, а получил целое ничего. Упрёки были не в счёт. Она не обиделась на него, но отдалилась ещё сильнее. Выяснилось, что Гермиона контролирует себя во сне: за полночи она не придвинулась к нему ни на дюйм, хотя прежде и четверти часа не проходило, как он ощущал на себе тяжесть соблазнительного женского тела. Он вертелся без сна, дожидаясь её возвращения. Прождав добрых сорок минут, Северус надел домашнюю одежду и с голыми пятками прошествовал в сторону детской. Ещё в коридоре он услышал хныканье Элизабет и утомлённо потёр переносицу. Период прорезывания зубов доставлял хлопот всем участникам. Гермиона повернула голову, когда он вошёл, и понуро прижалась губами ко лбу не менее измученной дочери. — Иди поспи, тебе же завтра рано подниматься, — мужчина сел на широкий подлокотник кресла и приманил в свои объятия девочку, отрывая её от замешкавшейся матери. — А как же ты? — Я выспался. — За два с половиной часа? — Да. На худой конец завтра пойду на работу попозже, думаю, Майлз справится и без меня, иначе за что он вообще получает такое баснословное жалованье? — беззастенчиво солгал Северус. У мистера Солсбери завтра выходной, а ему, Снейпу, не привыкать к бессонным ночам. — Точно? — Конечно. Ты уже наносила гель? — Да. Его, кстати, уже осталось не так много. — Хорошо, завтра приготовлю новую порцию. — И… — Гермиона, пожалуйста, иди спать. Поговорим завтра утром. Или пришлёшь сову. — Тогда спокойной ночи? — Да, — хмыкнул Северус и протянул Элизе можжевельниковый прорезыватель.