Ролевики по случаю

Рон. Как можно… Как можно описать Веронику? Как можно искренне надеяться запечатлеть на бумаге столь выдающегося человека как она? Я никогда этого не понимала ни при жизни, ни сейчас в смерти. Но должна попытаться. Наверное, стоит упомянуть, да, я мертва. Это совершенно вылетело из моей головы, занятой более насущным вопросом. Если вы прожили хотя бы не меньше моего, то должны понимать некоторые вещи, например то, что незначительные детали едва ли играют какую-то роль в грандиозной схеме мироздания. Детали вроде моей смерти или как я каким-то образом общаюсь с вами с того света. Будь со мной Рон, эти банальные вещи имели бы значение. Но её рядом нет. И я отвлеклась. Куда важнее все те маленькие глупости, которыми Рони обожала приукрашивать мою жизнь.Она не любит меня. Мы познакомились, мы встречались, мы были вместе до самой моей смерти. Я сижу, или точнее пишу, перед вами и могу искренне заявить — Вероника никогда меня не любила. Она принимала меня. В этом вообще есть смысл? Звучит очень обескураживающе, вы согласны? Даже больше чем обескураживающе. Это в корне неправильно, говорить, что любовь всей моей жизни всего лишь принимала меня в свою, но именно так и было. Так и должно было быть, ведь моя дорогая всегда была слишком загружена различными мыслями, чтобы думать иначе. Я любила её. Она меня принимала. И это меня полностью устраивало. *** Смерть – изумительное, очаровательное понятие. — Но почему? — спросила я, лёжа с ней на кровати, пока та читала книгу. Хотя должна признаться, несмотря на все секреты, скрывающиеся за смертью, ответ на эту загадку у меня был, но я упивалась вопросами. Это делало её счастливой. Так на чём я остановилась? — Но почему? — спросила я, развернувшись к ней. — Почему смерть так притягательна? — Потому что мы не знаем, что происходит после, — предположила она, переворачивая страницу и продолжая читать. — Никто не знает, что там дальше. Что ж! Теперь я знаю, и должна признать, послесмертие не очень насыщено событиями. Чай конечно прелестный, но помимо этого… — Ну, я полагаю, это не сама смерть очаровывает нас, а будет ли она значимой. — Я читала в какой-то книге, люди больше боятся не умереть, а осознать, что в их жизни было недостаточно смысла. — она посмотрела на меня с дразнящей улыбкой. — У тебя что, экзистенциальный кризис, Анита? — У меня? Да никогда, — ошеломлённая, ответила я. — Одного лишь твоего присутствия достаточно, чтобы это никогда не случилось. Она рассмеялась, смех был громким и настолько для меня сокровенным. *** У нас был пикник на той же неделе. Бутерброды с маргаритками, две бутылки вина, наивкуснейший шоколад из Седловой Аравии и лишь мы вдвоём. — Вероника, ты любишь меня? — неожиданно спросила я. Она колебалась. Я чувствовала это в её теле, в остановившемся дыхании, позволившем мне отчётливо разглядеть дома вдалеке. Она не решалась сказать, что любит меня, и это было больно, но не так сильно, как я ожидала. Я ведь это и так уже знала, разве нет? — Я не знаю, — наконец пристыжённо призналась она, я же увидела в честном ответе храбрость. — В смысле, наверное? Я люблю тебя. Или я не знаю. Не всё так просто. Я не хочу быть где-то ещё, и когда ты уехала на неделю в Мэйнхеттен, я невероятно по тебе скучала, но … Лёгкий ветерок пронёсся через деревья. Я вдохнула и выдохнула, прежде чем наконец сесть. — А-Анита? — спросила она, разрывающая в попытке решить, лежать дальше или тоже сесть. Подняться означало признать, что-то действительно было не так. Она огорчённо сказала: — Почему ты спросила? — Я просто хотела, чтобы ты это сказала, — ответила я, глядя на детей, резвящихся вдалеке. — Ч-что? Я повернулась к ней с улыбкой, наполненной любовью, и наклонилась вниз для ещё более эмоционального поцелуя. Прежде чем Рон успела начать меня расспрашивать, я прижалась к ней и поцеловала в шею прежде чем закрыть глаза. — Я хотела, чтобы ты это сказала, — прошептала я, зажатая в её объятии, — чтобы ты перестала волноваться, что за моей любовью к тебе ничего нет. *** Судьба – злодейка разыгрывает жестокие шутки над всеми нами, но иногда сама же за них и извиняется. Видите ли, серьёзные землетрясения – не большая редкость для Ставрополья, так что никто всерьёз не ожидал, что наш дом обрушится со мной внутри, меньше всех ожидала я сама, когда очнулась в госпитале с несколькими сломанными костями, без понятия сколько прошло времени. Так значит мои чаепития со Смертью были лишь результатом комы? Для меня это останется загадкой. Моё самочувствие оставляло желать лучшего во время объяснений доктора. Видимо какой-то побочный эффект кратковременной смерти. — Ну и как?! — спросила Милана, тряся мою койку, на что Рон нахмурилась. — Ты что-нибудь видела?! Ты ведь была мертва! Так что там по ту сторону?! Я лишь недоумённо моргнула. —Я в самом деле ничего не помню. Конечно это ложь. Я думала о Веронике даже после смерти. — Аргх! — простонала Милана в ответ, тряся головой. — Да ладно тебе Анит, если уж и пугаешь нас до ужаса,хотя бы имей крутую историю в запасе. Я рассмеялась в ответ. — Ты чертовски права! Как неосмотрительно с моей стороны. — Милана, — строго проговорила Рон. — Не могла бы ты пойти посмотреть, не пришли ли врачи. — А? О, да, конечно! — ответила та, направляясь к выходу. — Тебе что-нибудь захватить в буфете, Анит? — Нет, ничего не нужно, — резко вмешалась Вероника, это напомнило мне об ужасном подносе с «едой», ожидающем рядом с моей койкой. Милана сорвалась из комнаты, оставив позади раскачивающуюся дверь. Наконец мы с Рони были наедине впервые после моего происшествия. Она заговорила первой, быстро и методично объясняя мне огромное множество деталей моего будущего жилья в новом доме, пока старый не будет восстановлен. Не было никакой энергичной жестикуляции, она не кинулась в мои объятия, чтобы признаться в неожиданно обнаруженной бессмертной любви ко мне, никаких букетов цветов и поцелуев до потери пульса. Ничего подобного. Вместо этого: план действий для нас, живущих вместе, проработанный до мельчайших деталей. На самом деле даже слишком проработанный. — Вероника, — перебила я посреди описания потенциального устройства нашей утренней рутины в ожидании замечаний и одобрения. — Когда ты… Ты всё это продумала пока я была здесь? Это ведь… — Нет, — ответила она. — Я планировала это ещё с прошлого года. — С прошлого года? Ты планировала это весь год и ни разу даже не обмолвилась об этом? — я ахнула, и прежде чем могла остановиться, выпалила. — Но, Рон, я думала ты не знаешь, любишь меня или нет. И на её глаза накатились слёзы, она одарила меня скромной улыбкой. — Я тоже так думала.