А, может, всё было наоборот

      Сидение на диване в рабочем и уличном, мягко говоря, не поощрялось, но Лена ещё с работы бойко умчалась на ужин с подругами, и держать Лёшу в строгости было некому. Он клятвенно пообещал себе просидеть не больше шести минут, а потом встать, сварить кофе и сымитировать хоть какую-то активность, но где-то минуте на третьей случился провал в темноту, из которого Лёшу вывела возня рядом и опустившаяся на колени голова.       - Устал, мой хороший, - пробормотал он и, не глядя, потянулся погладить Пса по голове. Ладонь скользнула по вполне себе конкретной лысине.       - Заебался, - протянул Макс, устраиваясь удобнее.       Нос, на сей раз явно собачий, тыкнулся в левое колено, затем в правое, и недоуменно закрутился.       - А ну иди отсюда, - беззлобно сказал Макс.       - Ты занял его место, - сообщил Лёша, устроил собственную голову на грядушке и прекратил любые попытки открыть глаза.       - С чего бы это, - забухтел Максимов. - Это моё место.       Пёс несогласно гавкнул. Лёша инстинктивно потянулся почесать лежащую на коленях голову за ухом, но остановился на середине движения, вспомнив о некотором несоответствии. Макс недовольно фыркнул и надавил на его руку своей, вынуждая продолжать.       - Твоё, твоё, - покорно согласился Лёша, нащупывая ухо, висок и щёку. - Я не гоню.       - А у тебя бы и не получилось. Я отсюда не встану, пока не придёт официальное письмо, что писательница к нам больше не заявится. А следом за ним пусть придёт письмо о переводе Гнездилова. Я даже на проводы скинусь.       - Проводы вроде виновник банкует, - зевнул Лёша.       - Ты банкующего Гнездилова видел когда-нибудь?       - Справедливо.       Макс звучал чертовски устало уже с утра, а сейчас совсем вымотанно. День вообще прошёл как-то муторно и бездарно, без огонька, но мысли не желали на этом останавливаться, соскальзывали. Лёша попытался сконцентрироваться на движениях ладони, мягких, осторожных, почти медитативных. Макс чуть двигал головой, подставляясь под ласку, позволял пальцами провести по щеке, очертить глаза, нос, брови, разгладить морщинку на лбу. Его сонное, совсем мирное лицо всё чётче рисовалось под закрытыми веками, рука двигалась сама по себе, гладила шевелящиеся губы - Лёша нещадно проваливался в сон и не сразу понял, что ему не пальцы целуют, а что-то говорят.       - А?       - Однажды, говорю, он разочаруется в работе в полиции и покинет нас. Пойдёт в частные сыщики, наклепает визиток, разбросает их по городу. Сначала народ повалит, как в цирк, смотреть на нового клоуна. Потом поток людей спадёт, и преступления закончатся, а деньги будут нужны. Тогда Гнездилов сам станет преступником, и сам будет расследовать свои преступления.       - А деньги? - наивно спросил Лёша.       - Что? - тихо удивился Макс после паузы.       - Откуда он будет брать деньги, чтобы платить сам себе, если больше никто ему платить не будет?       - Лёшенька, - пробормотал Макс и положил ладонь ему на колено. - Я же мечтаю, а не план разрабатываю. Не мешай, я как раз подхожу к моменту, когда его преступления приходится расследовать нормальным людям. И вот, понимаешь, спустя годы дело Гнездилова попадает нам на стол…       Лёша не понимал, почему в мечтах о будущем с ушедшим из отдела Гнездиловым в итоге в отделе снова хоть в каком-то из видов появляется Гнездилов, но уже и не пытался. В конце концов, он работал с Игорем так долго, что верил и в карму, и в лежащее на отделе проклятие.       - …и мы становимся уже слишком старыми, чтобы строить правдоподобные версии, и тут нашему Гнездилову приходит в голову…       - Макс, ты засыпаешь.       - Неа.       - Да. У тебя там появился второй Гнездилов.       Макс замолчал и снова погладил его по колену.       - Блин. Действительно…       - Действительно два Гнездилова или действительно засыпаешь?       - Да.       Лёша счёл ответ исчерпывающим.       - Так надо встать и лечь.       - Никакого встать, - взмолился Макс. - Я не могу. И ты не можешь. Это, знаешь, как с кошками.       Пёс нервно гавкнул откуда-то со стороны и затопал в прихожую, искать несанкционированных кошек.       - С какими кошками?       - Когда человеку на колени ложится кошка, и он не может шевелиться, чтобы её не согнать.       - Я могу шевелиться, - не очень уверенно предположил Лёша.       - А я нет, значит, и ты нет. Логично? Логично.       - Ты всё равно не кошка.       Макс замолчал, видимо, не зная, что на это ответить или выключившись окончательно. Лёша хотел добавить что-нибудь мощное, эпичное, например, “ты на собаку так-то похож”, но изначально момент был упущен, а больше подходящих как-то не предвиделось.       Макс дышал тихо, размеренно и тоже очень медитативно, темнота снова сгустилась у Лёши под веками и неожиданно наградила такими образами, что пришлось застонать и замотать головой.       - М? - сонно встрепенулся Макс.       - Всё ты со своими двумя Гнездиловыми!..       - Я? Я бы никогда!       - Говорил же, что ты спишь.       - И ты спи.       - Теперь не могу, - пробормотал Лёша, чувствуя, впрочем, что открыть глаза и встать он тоже всё ещё не может.       Макс тяжело вздохнул, не очень медитативно, но очень уютно потёрся о колено щекой и совсем осоловевшим голосом возвестил:       - У меня есть и более приятная фантазия, там, правда, Гнездилов связанный, но есть гранатомёт…       Подробности этих максовых мечтаний Лёше узнать - к сожалению или к счастью - всё же не удалось, но мысль о связанном Гнездилове для окончательного отхода ко сну почему-то оказалась ужасно подходящей.