А, может, всё было наоборот

      - А что мы будем делать на Новый год? - нежно спросила Лена.       Это был один из тех моментов удивительного духовного и телесного единения, когда можно было лежать головой на груди Леонидова, закидывать ноги на Макса и не думать примерно ни о чём. В особенно удачные дни этому единению даже предшествовал разной степени разнузданности секс, но день сегодня был обычным рабочим и под конец подходил для удовлетворения исключительно базовых потребностей человека. Как с ужасом выяснилось после тридцати, секс не являлся базовой потребностью.       - Что скажут, то и будем, - миролюбиво отозвался Макс, но, не успела обрадованная правильным ответом Лена сказать им, что они будут делать, продолжил: - Может, кошечек с деревьев снимать, может, бегать за похитителями кошельков бабушек, навернувшихся на льду по пути к терапевту…       - Что? - опешила Лена.       - Откуда ты знаешь, чем я занимался в прошлое новогоднее дежурство? - удивился Лёша.       - Потому что это сценарий буквально каждого новогоднего дежурства.       - Логично.       - Вы что, - выдохнула Лена, стремительно теряя и нежность, и миролюбие, - надо мной издеваетесь? Какое дежурство?       - Ленусь, всё равно же поставят, - Лёша чмокнул её в висок, то ли будучи слишком беспечным, то ли, напротив, пытаясь обуздать поток праведного гнева в зародыше. - Знаешь же, что чем больше планов построишь на Новый год, тем более масштабное преступление на него выпадет.       - Хоть пиши график, хоть не пиши, - добавил Макс.       Иногда Лена ужасно завидовала той версии их отношений, которую приходилось разыгрывать на работе - в ней обычно один из этих двоих был на её стороне просто в пику другому. Реальность была куда более несправедлива.       - Мальчики, - начала она так холодно, что мальчики нервно завозились. - Я слышать ничего не хочу про новогоднее дежурство. Мы быстро вписываемся в график так, чтобы на него не попасть, и дальше хоть кошечка, хоть бабушка, хоть международный террорист - мы сидим за столом втроём, едим оливье и пьём детское шампанское.       - Почему мы все пьём детское? - наивно спросил Леонидов.       - Потому что у нас солидарность.       Лёша очень тоскливо вздохнул, но спорить не стал.       Макс аккуратно провёл пальцем по кромке её халата.       - Чего ты так вцепилась в этот Новый Год?       - Даже не знаю, - ответила Лена резко. - Может, потому, что предыдущие два прошли без тебя, и мы сидели то в отделении, то дома, смотрели в стены и пытались не замечать слона в комнате, точнее, его отсутствие? И я просто хочу праздник, когда за столом присутствуют все?       - Но…       - Но она права, - неожиданно жёстко сказал Лёша.       Макс вскинулся, завозился, приподнимаясь на локте, и свободной рукой потянулся погладить обоих.       - Я понял, - сказал он покладисто. - Новый Год проводим вместе. Обещаю.       И звучал, зараза, так искренне, даже раскаивающееся-искренне, что Лена расслабилась.       Разумеется, зря.       На дежурство полковник подписал их практически шантажом - эти двое с потрясающей статистикой смертности на задержаниях отвертеться не смогли, и Лена, скрепя сердце, подписалась тоже. Выглядело всё, в конце концов, не так плохо: отсидеть в отделении до вечера, наряжая елку и имитируя хоть какую-то деятельность, и осторожно отправиться домой, оставив ночь Гнездилову, предсказуемо проколовшемуся за год глобальнее всех.       Утром она всё ещё была крайне довольной жизнью и расслабленной - чрезмерно, беспечно и опасно. Пёс отчаянно звенел низко висящими игрушками. Максимов делал вид, что занят самой важной работой - сидел на диване и одной рукой держал верхушку ёлки, а другой наглаживал Лёшин галстук. Лёша стратегически неправильно, но очень упрямо вешал дождик и остановить домогательства никак не мог. Лена цепляла дождик со своей стороны, заодно пытаясь сделать кошмар, устроенный Леонидовым, хоть сколько-то удобоваримым, и не особенно случайно то и дело сталкивалась с ним руками. Утро было раннее, чуточку томное и очень уютное - потому улыбающаяся, словно школьница, Лена, повернувшись за свечами на защёлках и увидев задумчиво стоящего в проходе Леонова, от неожиданности чуть не свалилась с табуретки.       - Вахтанг!       - Чего? - удивился тот.       - Ты нахрена там так молча стоишь? - недовольно спросил Макс, взяв верхушку двумя руками, и повернулся к Псу: - А ты чего молчишь?       Пёс послушно гавкнул.       - Ну сейчас и я могу!       - Слишком уж приятно смотреть, как другие работают, - хмыкнул Леонов и с чрезмерно показательным кряхтением полез украшать потолок.       После нервозного обсуждения взглядами Макс ретировался на обход, а супружеская пара на уровне лучшего театра мира отыграла отвратительную сцену ревности. Лена уже почти успокоилась, когда Леонов, оторвавшись от закрепления мишуры на углу стола, повернулся к ним, прищурился и спросил:       - А вы вот это делаете зачем?       - Я тоже пытаюсь понять, зачем эти ревнивые инсинуации, - вздохнула Лена.       Вахтанг закатил глаза:       - Всё, я сдаюсь, это абсолютно невозможно! Вы задолбали своими “ревнивыми инсинуациями” уровня детского утренника! Я вообще не понимаю, кого вы постоянно пытаетесь обдурить. Я, вообще-то, нормальный следователь с глазами и ушами, и давно в курсе всего, шефу абсолютно наплевать, а Гнездилов всё равно никогда ничего не поймёт, даже если вы вдруг дружно начнёте трахаться на столе!       Лёша отчаянно закашлялся.       - Я не хочу знать такие подробности! - немедленно добавил Вахтанг. - Просто сил уже нет этот цирк терпеть! И так…       Из коридора донёсся очень однозначный грохот.       - А вот и главный клоун, - пробормотала сбитая с толку Лена и с облегчением переключила внимание на ввалившегося Гнездилова.       Градус безумия в воздухе уже изрядно подскочил к появлению Макса, но день ещё оставался умеренно томным. Зато появление Анны испортило его однозначно и окончательно.       Лена шипела и отчаянно надеялась на благоразумие хотя бы одного из своих таких разных мужиков, но, когда по итогу трогательной истории про лотерейный билет к ней обратились два абсолютно одинаковых по выражению лица, испытала только желание убивать. Разве что очерёдность Макса, Лёши и Анны установить не получилось.       - Ну, Лен, ну ребёнку как не помочь, - поморгал глазками Макс.       - Ну, Лен, ну вдвоём оно быстрее, - заискивающе сообщил Лёша, одеваясь.       Пёс слинял быстро и молча - и вот это было самое обидное и неожиданное предательство.       - Да и пожалуйста, - зло сообщила Лена закрытой двери и опустилась на стул у стола Леонидова. - Спасители детей и лотерейных билетов выискались!       - Клоун для веселья у нас всё равно остался, - попытался поддержать её Вахтанг, но клоун, разумеется, сбежал, как только увидел выигрышную комбинацию в телевизоре.       - Так им и надо, - резюмировала Лена.       Вахтанг посмотрел на неё, в телевизор, на ёлку, затем снова на неё и достал из сейфа шампанское.       - Циничная ты, Ленка, - заключил Вахтанг, когда они допили второй бокал. - Они же вот… Душевно, знаешь, как-то. Я вот на них посмотрел - и аж настроение стало совсем новогодним. Мелочь, казалась бы, такая, ребенок какой-то, билет какой-то. Но вот такие мелочи - это же целая история.       - Ещё какая циничная, - согласилась Лена. - Вон, посмотри в телевизоре, что там за чудная целая история. По всем каналам сейчас прогонят, как доблестная полиция Деда Мороза избила. Хорошо, если выговор не впаяют.       - Слушай, ну ведь мы же не бояться выговоров сюда пошли.       Этот разговор продолжать не стоило, но после дурацкого шампанского то, что изначально было обидой, развернуло колючки прямо вовнутрь, и Лена чувствовала безумно опустошающей и болючей каждую из них.       - Ага, мы сюда людей защищать пошли. У меня вот где, Леонов, эта защита. И система наша прекрасная там же. Которая Макса, как котёнка, выкинула, когда прикрыть кого-то наверху понадобилось. А сейчас ходят, улыбаются в глаза. Лучший наш следователь. Побыл козлом отпущения - молодец, теперь можно и лучшим следователем побыть.       - Зря ты так, Лен, - помотал головой Вахтанг. - Оно… Всякое оно бывает. Система у нас гадкая, это да. Но Макс глянь, как в неё вернулся - видно же, что у человека жизни без неё нет. Ты, ну, извини… И он же, и Леонидов носятся, потому что по-другому не могут.       - Не могут, - протянула Лена. - Не могут. Что один, что второй: звонок с работы, и остаётся недопитый кофе, недоваренные макароны, недокормленная собака, всё брошено, всё подождёт. Жизнь их подождёт, зато…       - Так преступники не ждут.       - Папу тоже преступники не ждали, а все остальные могли подождать. Так на паузе осталось всё - недопитый кофе, недочитанные книги, незавершённые разговоры. И свои же, Леонов, всё свои же устроили, свои, сколько сил ни тратил, сколько ни вычищал!       - Я тебя, Лена, понял, - сказал Вахтанг после тяжёлой, долгой тишины. - Но всё-таки думаю, что ты неправа. И вообще, самородки у тебя мужики, вот что. А ты их… На Аню, вон, вызверилась - а чего тебе та Аня, сама же знаешь, ну не гнездиловы же они, в самом деле, чтобы любую юбку! И то, что хмырь наш звонил и, мол, они просят - да конечно, блин, они, им же делать больше нечего, бред же сивой… Сивого…       - Да знаю я, что не Гнездиловы! - Лена охотно уцепилась за менее болезненную и более простую тему. - Всё я знаю! Но вот как мне голову выключить, если знать я знаю, а всё равно себе всякое представляю!       - Например? - оживился Леонов. - Прям вот всякое?       Лена отчётливо увидела в голове жуткие картинки, где то Лёша радостно таскает Ане цветы, то Макс подставляет под поцелуи лицо, и отчаянно схватила бутылку. Бутылка, к её искреннему удивлению, за этот разговор ухитрилась почти опустеть.       - И я просто хотела нормальный, семейный, совместный Новый Год!       - Ну а вот это душевно, - Вахтанг умильно приложил руку к сердцу. - Слушай, ну так а чего ты-то тут сидишь тогда? С ними бы поехала…       - Помогать симпатичной одинокой женщине?!       - Ленка!       - Чего?       - Сама говоришь про совместный Новый Год, а сидишь и только себя накручиваешь. Да плюнь ты на всё и к ним езжай, раз так получилось!       - Вот ещё, - прошипела Лена, возмущённая его предложением до глубины души. - Я девочкой ни за кем не бегала, а сейчас тем более бегать за ними не собираюсь!       - Ты знаешь, - меланхолично сказал Лёша, наскоро осмотрев внутренности очередной разбитой свиньи. - А ведь Лена, как всегда, права.       Макс подбросил вверх подарок и с сожалением установил, что патроны у бандитов ещё есть.       - Ну давай встанем да домой пойдём, - предложил он язвительно. - Чего тебя пробило?       Лёша тоскливо осмотрел разгромленное помещение и дерущийся рогоногий клубок и тяжело вздохнул.       - Да подумал просто, что вот на это мы и тратим свою жизнь.       - Охренеть теперь. Мы её сроду на это тратим! Помощь, называется, ближнему!       - Блядский цирк это называется, - не полез за словом в карман Лёша. Грохот от патронов иногда пытался заглушить его речь, но тщетно. - И мы в нём клоуны.       - Не-не, ты неправильно распределяешь, - заартачился Макс. - Клоун - вон, от разгневанного мужа огребает. Я - дрессировщик хищников. Пёс, стало быть, хищник. Ты с твоими боевыми пируэтами будешь акробатом.       - Свалить бы сейчас всей этой весёлой командой к чёртовой бабушке… - проворчал Леонидов, закрывая голову от осколков.       - Гнездиловский дедовский дом столько не выдержит, - заметил Макс. - Вот знаешь, Лёшенька, удивительное дело: очень я тебя люблю хорошим человеком, но когда ты вот такая эгоистичная сволочь - я тебя тоже очень люблю. Да вы можете перестать стрелять хоть на минуту, а, у нас важный разговор!       - Валите наружу и хоть обговоритесь! - заорали из-за баррикады.       - Вот козлы, - пробурчал Макс. - Так о чём мы… А, точно. Вот, знаешь, Жаров очень рыбалку любил. Причём это было совершенно идиотское мероприятие: он о ней недели три обычно мечтал, целый день собирался, приезжал на четыре часа и резво уезжал обратно. Я только через полгода запоя догнал, что он не рыбалку любил, а понимать из раза в раз, что нахрен ему эта рыбалка не сдалась. Работу он свою любил. Выгорал просто, потому что дерьмовая у нас работа.       - Думаешь, мне нужно съездить на рыбалку? - помолчав, озвучил Лёша.       - Не, родной, на рыбалку мы лет через десять ездить начнём. Главное, рыбу оттуда не привозить - Лена нас сама червями накормит, если мы ей в ванну вывалим улов и предложим почистить. А сейчас тебя просто достали тупые реплики этих дураков и мельтешения Гнездилова. Ничего, у них закончатся патроны, мы вылезем, пару раз им вмажем, и снова пойдёт бодро-весело.       - Что бы я без тебя делал, - неожиданно открыто, без подколок, словами через рот сказал Леонидов - и эффект этого новогоднего чуда оказался настолько ошеломительным, что у обоих преступников сразу закончились патроны.       Лена села в такси, чтобы поехать домой, включить телевизор и нарезать оливье, но не очень удивилась, когда назвала водителю совсем другой адрес. Гордость колола её нещадно, но противостоять дуэту из тревоги и упрямого желания быть со своими идиотами в горе и в радости, даже если ради этого придётся тащиться к ним самой, не смогла.       Вахтанг, который собирался выйти по пути к Лениному дому, удивился гораздо сильнее, но уже пребывал в том состоянии, когда согласен на любой кипиш.       На пороге шикарного дома, глядя на творящееся внутри мракобесие и то тут, то там мутузящих друг друга мужиков, Лена спросила себя, так ли уверена в своих мыслях, и, почувствовав щемящую нежность при взгляде на своих восторженно дерущихся бешеных, признала, что уверена абсолютно.       На кухне обнаружилась одиноко метидирующая над чашкой Анна.       - Здравствуйте, - вежливо поздоровалась она и поморщилась от вопля боли с заднего двора.       - Здравствуйте, - отозвался Вахтанг, тепло улыбнулся и помчался на вопль.       - Здравствуйте, - устало сказала Лена. - Может, чайку?       После прокатившегося по кухне клубка с участием Лёши были найдены чайные чашки. На минутку вынырнувший из драки Максимов принёс торт. Жизнь постепенно налаживалась.       - Вы, наверное, ревнуете? - полюбопытствовала Анна.       Лена дорезала торт, оглядела дело рук своих и осталась, в целом, довольна.       - Не то, чтобы, - сказала она, хорошо подумав под вопросом. - Я злюсь. По-человечески ведь попросила. И Макс даже обещал.       - Я сразу поняла, что вы к Максиму неровно дышите, - поделилась Анна. - Но как же ваш муж?       - Так ему Макс тоже обещал, - сказала Лена обиженно.       Анна хлопнула красивыми глазами.       - Что?       - Тортик, говорю, возьмите. Вкусный очень, надо название посмотреть.       - Нет, подождите, - твёрдо сказала девушка. - Я начинаю чувствовать себя Аристархом, и мне не нравится. Давайте разберёмся. Вот там, на улице, дерётся с бандитом Максимов, так?       На данном этапе драки лично Лена использовала бы термин “избивает”, но не стала исправлять и отпила чай:       - Так.       - С ним рядом ещё коллега такой… интересный.       Лена глянула на довольного жизнью Вахтанга, разбирающегося со вторым бандитом, и почувствовала зарождение легкой симпатии к Ане.       - Вот там, в комнате, - продолжала Аня, - дерётся с обманутым мужем Леонидов. Всё ещё не понимаю, кстати, по какой причине, но опустим. Так?       Лена навернула ещё тортика, отпила чай и нежно посмотрела на мужа, попеременно впечатывающего в журнальный столик то физиономию противника, то свою. На лице, кажется, проступал тонкий порез, но совершенно точно отсутствовали следы зимней Лёшиной меланхолии, и это окупало происходящее с лихвой.       - Так.       - А ваш из этих мужчин тогда какой? - настойчиво допытывалась Аня.       Лена уже очень давно была взрослой, умудрённой и вполне преисполнившейся женщиной, но вдруг почувствовала, что чуточку краснеет. То ли от смущения, то ли от удовольствия, то ли от всего сразу.       - Оба мои, - улыбнувшись, ответила Лена.       За спиной потрясённо раскашлялись. Лена размеренно обернулась, скривилась и от души приложила крайне ненавязчиво лезущего за ножом бандита первым, что попалось под руку - и с крайне приятным удивлением обнаружила, что под руку ей попалась бутылка коньяка.       Аня охнула и ещё раз хлопнула глазами.       - Не переживай... - начала было Лена, пальцем подманивая то ли Макса, то ли Вахтанга, и всё так же размеренно качнула туфлей. Тщетно попытавшийся отползти бандит ойкнул.       Аня перевела на него взгляд, но только отмахнулась.       - Оба? - переспросила она действительно важную информацию и немедленно положила себе кусок торта.       - …и то и получается, что либо разговариваете и узнаёте, что совпадаете, либо разговариваете и узнаёте, что не совпадаете, либо не разговариваете, но тогда получается совсем бессмысленная ерунда.       - Вот я и понимаю вроде, - сказала Анечка горестно, - но иногда смотришь и думаешь, как вот подступиться! Я не к вашим, вы не подумайте! Я так… Абстрактно…       - Я так… абстрактно… в студенчестве за ручку ходила, - назидательно сказала Лена. - Когда все были очень молодые и очень воспитанные. Представляешь, пары до вечера, замшелые преподаватели, которые через одного язвят о женщинах в профессии. И Максимов, встречая на крыльце, куртуазно зовёт в кино. А ты девочка, и тебе неудобно открыть рот и заявить, мол, милый, ну мне весь день с восьми утра и без обеда трахали мозги, неужели я не заслужила, чтобы мне без лишних слов трахали, что следует! И вы сидите, как дураки, и смотрите кино…       - Лена, - с лёгкой слезой в голосе, вызванной то ли восхищением, то ли хорошо разбавившим чай коньячком, сказала Анечка, - вы такая мудрая женщина!       Подошедший было что-то спросить Максимов вытаращился на них и оставил все вопросы при себе.       - О, тортик! - обрадовался подскочивший Вахтанг. - Макс, я там это, наших вызвал, надо последить, чтобы эти бодрые ребята не расползлись. И решить, что делать с Аристархом, всё-таки, нападение на сотрудника полиции… Лена поймала взгляд Макса, повернулась в нужном направлении и увидела, как довольный Леонидов жмёт Аристарху руку.       - Ничего не делать. А за этими пойдём…       - Давай я с тобой пойду, - сказала Лена. - А Леонов, вон, торт попробует!       - Может, чаю или кофе? - оживилась Анечка и прелестно улыбнулась.       - Да можно и чаю, конечно, - очарованно отозвался Вахтанг, присаживаясь. - Я всё-таки не с пустыми руками…       Аня неверяще взглянула на протянутый её лотерейный билет и бросилась Леонова обнимать.       Макс глянул на Лену очень выразительно, но она молча и крайне удовлетворённо продефилировала мимо - одёргивать любимого мужа, пока он на радостях не пошёл на второй заход.       Времени, пока заехали в отдел и подписали все бумаги, осталось как раз на примчаться домой и быстро отрядить исполнителей для нарезки оливье, варки картошки и засовывания курицы в духовку. Пёс мельтешил под ногами, стараясь поклянчить во всех местах, потом решил под шумок сжевать дождик, но был вызван Леной на серьёзный разговор.       На диван они рухнули за семь минут до курантов - Лена и Леонидов оккупировали каждый по боку Макса и разве что выдали бокал с детским шампанским, остальные движения абсолютно ограничив. Двигаться, в общем, и не хотелось - хотелось просто просидеть сам праздник вот так, а потом… А потом - будь, что будет.       - Я же обещал, что вместе отпразднуем, - гордо и крайне самодовольно сказал Макс. - Всё, как заказывали.       - Не то, чтобы в этом была только твоя заслуга, - хмыкнул Леонидов. - Но так, в общем-то, даже романтичнее.       - Вот! А ты, Лен, чего молчишь?       - Наслаждаюсь моментом, - искренне сообщила Лена, чувствуя себя совершенно неприлично счастливой.       - Наслаждайся, - разрешил Макс, поглаживая обоих, где мог дотянуться. - На наслаждение у нас ещё примерно минут пять есть.       - Почему? - насторожился Леонидов.       - Потому что потом Пёс поймёт, что со стола ничего не дадут, и пойдёт мстить нам и ёлке.       Пёс скептично посмотрел на Макса, потом - уважительно - на Лену и улёгся в ногах, очень конкретно заявляя, что пока что никто никуда не пойдёт.       И никто никуда и не собирался.