Лепестки со вкусом гроз

      Далекий скрип порога и стук каблуков, которые словно разрезали тишину огромного дворца, заставили с трудом открыть слипшиеся веки и тут же зажмурить их от яркого света. Спина ощущала холод металла под собой, и к Скарамучче начало постепенно приходить осознание происходящего. Вместе с ним его все больше окутывал страх от понимания того, что с ним будет дальше. С какой силой и в каком месте боль вновь пронзит его тело — неясно. Поняв, что Она где-то рядом, он слегка дернул головой и почувствовал, что его плечи, как и ноги с руками, были плотно затянуты кожаным ремнем, прижимающим его к столу. Звук каблуков был все ближе, и вот он уже смог увидеть до ужаса знакомые туфли на цинковке. Поднять взгляд выше он боялся. Нет, не боялся. Не имел права. Женщина медленно начала подходить к столу и с каждым мгновением механизм в груди набирал обороты, учащая дыхание. Страх охватил все тело. Страх неизбежного.       Райдэн медленно достала из рукава кимоно небольшое танто, ножны которого были искусно отделана тесниной с рисунком молодой цветущей сакуры. Ей словно нравилось чувствовать страх своей куклы еще до начала представления. Слегка прищурив холодные фиолетовые глаза, она с пренебрежением осмотрела открывшееся ее взгляду ноги, выглядывающие из-под шорт. Словно звездное небо, усыпанное ночными звездами, худые и бледные ноги юноши были покрыты синяками и порезами, некоторые из которых до сих пор кровоточили. Оценивая свою работу, словно ювелирную, женщина слегка ухмыльнулась. Где-то синяки были темнее, где-то светлее, добавляя все больше оттенков телу ее собственной игрушки. Порезы так же отличались осторожностью и неторопливостью. Они не были рваными или грубыми. Холодное лезвие Сегуна точно ласкало нежную кожу, выводя аккуратные и трепетные багряные линии под прерывистые всхлипы парня. Надавив на один из подобных, она услышала рваный вдох и довольная собой подошла к голове Скарамуччи.       Одним легким движением танто вылетело из ножен и сверкнуло в отражении лампы, заставляя жертву дернуться, а затем ощутить на шее острие ножа. — Ты знаешь, почему ты здесь? — голос был тихим и механическим, будто куклой в этом помещении была она, а не юноша на столе. — Да, Ваше Величество Сегун Райдэн, — на последнем слове паника новой волной захлестнула парня, отчего тот поспешно вдохнул, почувствовав, как танто все сильнее давит на кожу. — Из-за чего ты здесь, щенок? — женщина повторила вопрос с еще большим раздражением. Глаза индигового цвета испуганно округлились. Такое прозвище не сулило ничего хорошего и произносилось только в моменты сильной ярости Ее Величества. Казалось, единственной эмоции, которую она могла испытывать. — Отвечай, пока я не вспорола твоё трепещущее горло. Чего мне это стоит? Всего-то надавить сильнее.       Колени предательски задрожали, когда Скарамучча услышал еще больше раздражения в последней фразе, но собравшись с силами юноша ответил: — Я уронил палочки на пол во время ужина, Ваше Величество, — голос все сильнее дрожал и его хозяин быстро стих, выжидая ответа. — Именно, щенок, — танто еще сильнее сдавило кожу и Скарамучча почувствовал, как на кожу проступила теплая кровь, а после лезвие сместилось с горла на рубец за ухом. В голове проскочили воспоминания о подслушанном разговоре между Ей и солдатами. Что-то о беглом самурае. — Хоть на что-то твоя уродская голова способна. А теперь твое наказание.       Услышав последнюю фразу, парень зажмурился и сжал руки в кулаки и почувствовал, как острие все больше давит на ухо. К чему уши неслышащей кукле?       Внезапно лезвие отстранилось от тела куклы. Любой другой на месте парня почувствовал бы свободу, которая была так близко — вот-вот и рукой дотянешься. Но не Скарамучча. Уж слишком долго он знал свою создательницу. Ту, которую следовало бы ласково называть «мамой», как делают все послушные дети, но язык так и рвался на острое «тварь», ведь Скар не был таковым. Он никогда не был паинькой. Он обязательно произнесет это слово вновь и вновь наедине с собой, рассматривая измученное тело в зеркале и захлебываясь слезами. Но не при ней. Она не должна знать.       Тем временем, рука женщины скользнула от локтя до запястья, вызывая мурашки. На секунду пальцы самыми подушечками пощекотали нежную кожу у выглядывающих вен Скарамуччи, а затем переплелись с чужими, слегка подрагивающими. Сердце парня забилось с новой силой, больно ударяясь о ребра. Дышать было все сложнее и Скарамучча отчаянно дернулся. Уловив очередную волну страха своей игрушки, глаза напротив сверкнули нездоровым блеском. Пальцы с громким хрустом выгнулись в другую сторону, заставляя их владельца захлебнуться своим же криком.       Через пару часов Райдэн наконец отстранилась от окровавленного тела и вновь оглядела его. Сорванный голос, заплаканное лицо, растрепанные волосы, руки, до сих пор дрожащие и сжатые в кулаки дополняли картину. Словно опьянев от боли и потеряв способность явно мыслить, Скарамучча молча смотрел в потолок, даже не моргая. — На сегодня все, — голос Сегуна прозвучал громче, чем следовало, от чего она поежилась. — Ночевать будешь тут, прикованный.       Парень продолжал молча лежать, ощущая в воздухе запах электричества, напоминающий о том кошмаре, что закончился пару минут назад. Но надолго ли?.. — Ты меня слышишь, щенок? — холодные руки схватили точеный подбородок и с силой повернули в сторону Ее Величества. — Я собиралась поручить тебе серьезное дело, а ты ведешь себя хуже ребенка и даже палочки держать не можешь, урод.       Индиговые глаза наконец встретились взглядом с глазами напротив и слегка сощурились. — Что смотришь, щенок? — звонкий удар сразу оставил ярко красный след на щеке и ощущение пылающей от боли кожи. — Не смей игнорировать меня. — Ваше Высочество, я буду рад выполнить ваш приказ, как ваш покорный слуга, — сразу после фразы раздался громкий кашель и першение в горле от недавних истошных криков усилилось. — Вы можете ввести меня в курс дела? — Говорю первый и последний раз. Охота на беглого солдата с Глазом Бога. Найти, убить, принести мне Глаз бога. Детали, имя, возраст узнаешь позже, — женский голос вновь стал привычно холодным и резким. — Понял? — Да, Сегун Райдэн, — продолжая беспрерывно кашлять, произнес Скарамучча. — Отлично, — цоканье каблуков отдаляло их владелицу от тела на столе.       Как только парень понял, что остался один, по комнате сразу раздались тихие всхлипы, которых никто не услышит. В этом чертовом дворце все делали вид, что все в порядке. Но все не было в порядке. Никто никогда не заступился и не заступится за Скарамуччу. Никто не попытается его спасти и защитить от этой безумной женщины, которая звалась его «создательницей». Обида все сильнее захватывала измученное тело, заставляя слезы стекать по лицу на холодную поверхность стола.