Пернатые хроники

- Пьёшь? - Пью. Тусклый свет настольной лампы рассеивался по небольшой комнатке. Здесь едва ли можно было разглядеть лицо Карпа и доску, с рассыпанными по ней шахматными фигурами. Только от граней стакана отражались янтарно-жёлтые блики. - Не стой в дверях, садись – сколько грусти в этом голосе, знакомом, родимом, но таком чужом. Аккуратно пристраиваюсь на неудобном стуле, побитая спинка больно впивается в спину, а наполовину спиленная ножка заставляет плотно упереться ногами в пол. - Сыграем? – глухой голос отца заставляет вздрогнуть. - Я за чёрных. Фигурки легко скользят в пальцах, их неровные, грубо обтёсанные края успокаивают. Будто не было той ссоры, будто не было тех горьких слов, оставшихся на душе тяжёлым грузом. - Шах и мат – Карп легко лёгким щелчок заставляет моего короля упасть на доску, лениво потягивая янтарное пойло. - Отец, ты обещал, что больше не будешь! - Я не обещал. Легко провожу пальцами по стеклянным краям бутылки, сдирая этикету. «Лимонад» ярко сверкают белые буквы, будто издеваясь. Тяжело быть непьющим… - Ты что-то хотел? – Карп поднимается, потягиваясь. Глубокие тени под серыми, ничего не выражающими глазами пугают. Это совсем другой человек. Или мне только кажется? - Прости меня, отец! - Тебе не за что извиняться, Сан, ты прав. Мне не стоило так поступать, ты в праве сам решать свою судьбу. В наших жилах не течёт одна кровь, я для тебя чужой. Давай закончим этот пустой разговор. Он ни к чему не приведёт. - Отец! – шахматные фигурки подпрыгивают от глухого удара о столешницу. - Не стоит, – останавливает одним словом. Отец… нет, Карп. Сейчас это именно Карп, глава Свободных, он же не хочет сказать, что… Мысль так и остаётся незаконченной, когда с тихим скрипом захлопывается дверь. Это ведь не конец нашей истории, правда?