Пернатые хроники

- Ты трус! Мы могли их спасти! Я могла их спасти! Я знаю это, - остекленевшие глаза смотрели куда-то сквозь дым, трескучий жар, суетливую прессу и догорающее пепелище. Маленькие, но крепкие кулачки бессильно сжались до побелевших костяшек и тут же обмякли. Я видел это сотни раз. Ещё столько же увижу. Так ломаются люди. И это больно. Больно физически и морально. Когда только-только, несколько секунд назад, эти цепки пальчики сжимали твой ворот, а сейчас… Сейчас это всего лишь кукла, всего лишь ещё одна жертва жестокости мира. - Иногда знать, когда стоит отпустить, более смело, дорогуша! – со спины подходит Кот. Он ободряюще сжимает моё плечо и опускается на корточки, заглядывая в безжизненное лицо стажёрки. - Это чушь-чушь-чушь, - шепчут обескровленные губы. - Пошли, девочка, пошли, не стоит тебе на это смотреть, - Кот аккуратно, нежно и заботливо, обнимает девочку за плечи и уводит к брезентовым палаткам. Там её ждёт кружка чая, или чего погорячее, и имя. Имя свободного. Если она решится его получить. - Это чушь! – раздаётся звонкий возглас. Я вижу, как Кот сжимает руки на её запястье, удерживая, как вжимает в своё тело, стараясь не дать совершить ошибку, не дать ей умереть вместе с ними. А я стою и бездействую. Я не чувствую себя и всё вокруг, только пустой, бессвязный мираж, заполненный бессмысленным шумом. Я же должен что-то сделать! Почему я здесь, а они?.. - Стой! – теперь уже меня удерживают крепкие руки Дока. - Я должен что-то сделать! Пусти! – рвусь так, будто от этого зависит моя жизнь. Нет, хуже. Свою жизнь я давно перестал ценить. От этого зависят жизни моих ребят! - Дурак! От твоей смерти им лучше не станет! – холодные слова пощёчиной ложатся на разгорячённый разум, удерживая в силках разбушевавшегося зверя. – Сан, ты же уже не зелёный новичок, ты же должен понимать, что ничего не сможешь изменить! Сан, посмотри на меня! Я старательно отворачиваюсь, прячу глаза, лишь бы Док не увидел ничего, ничего из того, что есть, что я чувствую сейчас, чем живу в эту секунду, в этот миг. - Ясно, пошли, - и вот уже меня под строгим конвоем ведут к нашей временной базе. Мы не смогли. Несколько дней поисков, несколько дней борьбы и в ответ только пепелище, только догорающие стебли тростника. - Док, почему они ушли туда? - Потому что не могли иначе, - эхом отражается твёрды голос друга. - Почему? - А ты бы смог уйти? Сам, если бы тебя никто не держал за шиворот и не отволакивал к Кунице или Коту? Если бы только ты решал этот вопрос? Не Сапсан и лидер свободных, а простой Сашка. Смог бы уйти? – слова ударами опускаются на сердце, стремительно опускаясь куда-то в глубины души. Холодной, как мировой океан или льдины за полярным кругом. - Нет. Тишина встречает скорбными взглядами. Мы впервые со времён моей мнимой «власти» потеряли столько людей. Двое хороших ребят, двое бравых воинов, двое бесстрашных и свободных сегодня ушли на радугу. Этот день будет отмечен на всех календарях нашей скромной организации, он станет выходным, он будет отмечен. Но как объяснить жёнам и матерям этих ребят, что их больше нет? Как мне смотреть им в глаза? Что говорить? Мы должны найти хотя бы их тела. - Пей! – и в меня бесцеремонно влили что-то горячее, обжёгшее язык и горло, заставившее зайтись в глухом кашле. - Тихо ты, не захлебнись – меня заботливо побили кулаком по спине, чуть не вышибив весь оставшийся в этом бренном теле дух. - Коньяк? - прохрипел, едва откашлявшись. - Обижаешь! Чистейший самогон! – хитро улыбнулся Кот – Ладно, ладно, только не смотри на меня такими страшными глазами! Просто шиповник, с успокоительным. Док сказал, что спаивать тебя бесполезно, такой же дуболом, как твой отец. И как он может улыбаться и шутить в такой ситуации? Как!? Кажется, эти слова всё же слетели с языка, потому что хвостатый тяжело посмотрел на меня и прошептал почти себе под нос: - А что ещё нам остаётся? Иногда отпустить, намного смелее, чем гнаться за несбыточным, ты сам это постоянно повторяешь. - Спасибо… - мой ответный шёпот потонул в нарастающем шуме. Жизнь продолжается, чтобы не происходило на её борте. У нас ещё есть работа.