Гимн разбитым коленкам

«Защита — для лохов.»       И сколько бы не пытался Джей переубедить этого несносного парня, всё бестолку. Даже сейчас. Катается на своём скейте, который выглядит уже так, словно с эры динозавров, а плевать хотел на всё. Точнее, на защиту. Колени пока ещё не в цвет волос, но скоро явно будут. Такие же вырви глаз-красные, как называла их мама Чонвона. А ему чихать хотелось на это. Всегда было до лампочки на мнение остальных.       Однако, Джея это явно не касалось.       Всё в этом мире состоит из привычек. Да жизнь, она и есть — одна сплошная привычка. Донельзя примитивная, но настолько притягательная. И вот известно же, насколько тяжело эти самые привычки изменять. А Чонвон может. Только ради Джея встаёт на час раньше обычного, чтобы выбраться в парк. Только ради него ещё не забросил учёбу, часами пропадая на улице. — Дже-е-ей, — Тоскливо тянет Ян, подъезжая на скейте к бетонному блоку, на котором устроился старший. — Давай вместе прокатимся? — Я же сказал, пока ты не наденешь наколенники, я с тобой не поеду. — Ну чего ты душнишь? Смотри зато, как выглядит!       Чонвон приподнял низ широких шорт, открывая вид на левое колено. Всё в разноцветных пластырях, а если их не хватало, то сверху были доклеены яркие наклейки. — А это? Боевая рана?       Из под правой штанины выглядывала тонкая бордовая дорожка, что стремительно спускалась всё ниже, выводя волны. — Заработана в честном бою с кочками на асфальте! — Ты себе так всё переломаешь. — Ну, — Продолжение он придумать так и не смог.       Джей достал из кармана фиолетового худи упаковку пластырей. Защитный слой одного с шуршанием отправился в ближайшую урну. — Ты не брал воду с собой? — Не-а. — Плохо. Дома обязательно промой. — Тогда придётся липучки выкинуть. — Ты же говоришь, они детские. — Это не мне. Сестре нравятся.       Блондин хмыкнул, якобы поверив. Ага. Сестре. Вот только с его то старшей сестрой он и учился на одном потоке, а от того знал прекрасно, что все эти пластыри Ян бережно хранит в коробке под кроватью.       Теперь на правом колене красовались липучки (как называл их Чонвон) с нарисованными лягушками и кроликами.       Парень устроился рядом с Джеем, вздрагивая от холода бетона. Ощущение, будто на снегу сидишь, хотя на улице градусов уж 20 так точно.       И так комфортно ведь — просто говорить. Скажи хоть слово, а другой подхватит сразу. Без задних мыслей, не скрывая ничего. И не всегда таких людей найдёшь. А мысли… Ты вроде читать их не умеешь, но внутри что-то подсказывает. Нечто, предугадывающее жесты, реакцию, слова.       Чонвон остывает на ветру, болтает ногами, а шнурки волочатся по земле, всё больше вбирая уличную пыль. Смотрит на Джея, пытается думать о разном. Получается только об одном. О светлых прядях, путающихся из-за потоков воздуха. О красивых глазах и, до невообразимого, острой линии челюсти. Хочется прямо сейчас прикоснуться, но страшно порезаться. Думает о нём.       Пак будто и не замечает, поворачивает купленный лимонад в разные стороны, пуская едва заметные узоры, да блики, на руки Яна.       На прозрачной стеклянной бутылке потёртая этикетка с изображением малины. Внутри — яркая розовая жидкость, краситель из которой явно надолго въестся в язык. Вкус чертовски химозный, будто очиститель для стёкол пьёшь. Хотя со временем привыкаешь, да и всё равно карманных денег только на такое и хватает. Зато сладко. Настолько, что кристаллики сахара остаются на языке. Покалывают нёбо и прилипают к губам. — Джей. — М? — Лениво отпивает лимонад, со звоном отставляя бутылку. — Давай поцелуемся?       Он привык к такому Чонвону. Флиртун, как назвал бы его Пак сейчас. Глупо, но как раз под стиль общения младшего. Вечно предлагает странные вещи и вот сиди, думай, правда приспичило ему вытворить что-то безбашенное или же лукавит. — Тебе, что, внимания не хватает? — Зануда, — Ян продолжает болтать ногами, рассматривая свои потёртые кеды. — Ты только что упустил шанс украсть мой первый поцелуй. — Пусть лучше это сделает тот, кто будет глубоко в твоём сердце. — Но ты уже там.       И стоит ли говорить тут что-то? Сидит Джей, а язык совершенно не слушается. Неловкая тишина, резко нарушаемая звуком подъезжающей машины.       Ничего не понятно, а Чонвон хватает старшего за руку и срывается с места. От них остаётся лишь розовая лужа, да осколки от, с грохотом разбившейся бутылки.             Позади слышатся грозные мужские голоса полицейских, пытающихся понять за кем вообще бежать, а ноги уносят прочь. Как можно дальше от опасности. От остальных людей.       Предупреждали их, что в этом парке всех подряд по вечерам полиция хватает. Якобы, район неблагополучный, да вот, надо обязательно подростков отлавливать, чтобы потом как животных бездомных, по домам развозить, в личное дело приписывая заметку со словами «нарушение комендантского часа».       И всё не так плохо было бы, вот только местность не знакома от слова совсем. Даже на фонари уличные власти скупились, складывая деньги себе в карман. «Тут убьют, а ведь никто и не заметит.» — думает про себя Джей, еле поспевая за красной макушкой перед собой. Очередной поворот в какую-то заброшенную пятиэтажку и лишь на втором этаже наконец можно остановиться.       Штукатурка посыпавшаяся, лестничные пролёты пустые, что слышно каждый шаг. Хоть ужастик тут снимай. Кажется, скажешь громче нужного и полетит всё к чертям собачьим. Ни дверей, ничего нет. Бетонные стены, пауки, да крысы.       Джею страшно, а младший лишь тяжело смеётся, пытаясь восстановить дыхание после бега. Опирается руками о свои ноги, а взгляд поднял. Смотрит на Пака и улыбается. Щёки почти в цвет его волос — ещё не клубнично красные, но уже малиново розовые, украшены ямочками.       И вроде глупо, а стоят теперь оба и смеются. С ситуации, с полицейских, растерявшихся от вида такого количества убегающих подростков. Да со всего. И с недавнего признания тоже.       Вроде и страшно, в любой момент могут появиться люди в форме, но как же хочется. Целовать хочется. Этого крошечного кошкомальчика, который мужественно кричит «всё нормально», падая со скейта, а после, ждёт Джея. Ждёт, зная, что тот подует на новую рану и достанет очередной пластырь с котёнком, припасённый для таких случаев. Ждёт, когда по привычке начнёт отнекиваться под предлогом «это детские липучки», хотя глубоко внутри признаётся, хотел бы себе всё тело ими облепить.       И вот, холодные пальцы на чужих горячих щеках. Джей прикасается к губам. Сначала быстро и так неловко. Потом увереннее, покусывая. А Чонвон отвечает сразу, не раздумывая. Кусает в ответ и целует совершенно не по-детски. Проходится языком по нижней губе, собирает мелкие капли малинового лимонада, что сладко отзывается на рецепторах. Упирается спиной в холодный бетон, зарываясь пальцами в светлые волосы старшего. Он знал, что Джей не упустит свой шанс, украсть первый поцелуй Яна.       И кислорода чертовски мало. Лёгкие горят, пока разум отключается, требуя всё больше. А может и ярко-розовая жидкость всё же оказалась слишком напичкана химией, заставляя задыхаться. Так же сильно, как был набит любовью к этому кошкомальчику, Джей. Всё это время.       Теперь даже губы стали клубнично-насыщенными. Тело так и требует касаний. Зарываться пальцами в спутавшиеся волосы, выцеловывать каждый сантиметр лица напротив. И не верит Пак в то, что Чонвон кривит душой. Может по глупости приврать, но о своих чувствах всегда говорит правдиво. Не первый год знакомы, да и не последний, в целом.       Приходится отстраниться, заглядывая в эти, по-кошачьи изящные, глаза. — Это точно был твой первый поцелуй? — Не находит Пак вопроса лучше. — Слишком опытный. — Если только сны не считаются.       Младший вновь улыбается. Так широко, искренне.       Со стороны лестницы раздаётся голос, спугивая всю живность с насиженных мест.       Тело будто сковывает. Джей закрывает младшего собой, пытаясь изо всех сил укрыться в самом тёмном углу. Кажется, он даже не дышит, а Чонвон слышит то, с какой же скоростью бьётся сердце блондина. Кажется, что либо грудную клетку сейчас сломает, оставив дыру, либо остановится вовсе, истратив все силы.       И вот, луч скользит по ним, останавливаясь на фиолетовом худи. Убить — не убьют, но проблем знатно устроят. Оба это понимают, но двигаться не торопятся, пока не слышат голос. — Вот вы где, мы вас обыскались.       Яркая макушка показывается из-за Джея. Глаза слепит телефонный фонарик, но очертания источника голоса различить удаётся. Парень с зелёными волосами и скейтом в руках. Ли Хисын, что иногда катался в той же компании, что и Ян. — Сонхун сказал, вы сюда убежали. Я это, твой скейт успел захватить.       Парень оставил вещь на полу, кидая быстрый взгляд в свой телефон. — Вы минут 15 ещё лучше переждите. Там точно на улицах чисто будет. — Спасибо, — Ян кивает, выходя из-за укрытия в виде Джея.       Хисын так же стремительно ушёл, как и появился, до смерти перепугав этих двоих. — Жаль конечно, я то уже надеялся. — На что? — Непонимающе спрашивает Чонвон. — Скейт тебе новый купить. Этот такой старый, ещё немного и совсем развалится. — Эй! Ты хоть знаешь, насколько он мне дорог? — Нет. Насколько? — На нём я заработал все свои разбитые колени. — Нашёл, чем гордиться. — А все эти ссадины были заклеены твоими пластырями.       И ведь вправду. Джей во всех красках помнил тот день, когда Ян впервые катался в парке на этом скейте. Точнее, пробовал кататься. Конечно, поэтому и подружился с асфальтом, собрав узоры на ногах и руках всех оттенков синего и фиолетового. В тот же день Пак предложил младшему руку помощи (в прямом и переносном смыслах), крепко удерживая исцарапанную ладонь. Именно тогда и появился первый яркий пластырь на разбитой коленке. — Мне в тот день только купили его, я сразу же побежал пытаться что-то делать, — По этажу эхом раздался вздох. — А ведь рассчитывал сразу крутануть что-нибудь сложное. — Ну ты и дурак, конечно.       Он и не отрицал. Приблизился к Джею, обхватывая шею. Выдыхал прямо в губы, обжигая и переходя на шёпот. — Ты не лучше. Сколько можно было ждать? — Чего? — Признания твоего. Пришлось всё самому делать. Скажи спасибо моим разбитым коленям. — Может, и гимн написать? — Даже нужно. Чонвон медленно прикоснулся к чужому носу, оставляя крошечный поцелуй. А гимн они завтра сочинят.