Глаза

Кажется, в Лондоне, наконец-то затишье. Мафия сидит на дне, мелкие бандиты выползают из щелей, новостные колонки разрываются на сенсации про грабеж, изнасилования и убийства. Все потому, что нет большого хищника, который давил бы этих тварей. Джек — был последним Доном в городе, санитаром, который убирал грязь с узких улочек и проспектов, вымывал лужи крови до блеска, именно его банда давала мелким и средним бизнесам защиту, пусть и за деньги, но люди всегда могли положиться на преступную мощь мафии гораздо увереннее, чем на полицию. После своей фальшивой смерти, подобно удильщику, клоун ушел на дно. Он даже из дома толком не выходил, лишь бы никто не прознал о том, что он жив. Только близкие знали о коварном плане монохромного. Те, кто ни под какими пытками не признался бы. Гангстер наконец просыпается от ночного сна, встает с постели и сладко потягивается, почесывая зад идет в ванную, принимает бодрящий холодный душ. Ночь была бурная, мафиози накидывает на голое тело свой красный шелковый халат и спускается вниз, по мраморной лестнице. Большие окна зашторены, легкий мрак. Как было глупо оставаться в родном особняке, когда ты труп и не хочешь выдать себя, с другой стороны, а что, Джек должен жертвовать своим комфортом? ну уж нет! С кухни доносится тяжелый запах жаренных колбасок, слышно, как шкварчит масло в сковороде. Наверное, Бен перестарался, никогда ведь жирно не готовит, все у его хозяюшки в меру. Тихо подкравшись сзади к блондину, Смеющийся обхватывает его тело за талию и нежнейше целует в плечико, потом в надплечье и поднимается к макушке. — Думал, что ты сегодня работаешь, — Беннет поворачивает голову и смотрит, мягко улыбается. — Да, работаю, но н емогу же я оставить тебя без завтрака, — Кивает в сторону сковроды, на омлет с сосисками, — Присаживайся, сейчас все принесу.- Бена словно подменили, какой-то добрый, слишком. Смотрит не так, нет, определенно, нежно глядит прямо в душу, но не так… Нет какого-то неукротимого огня в этих алых радужках, да и тусклые они какие-то. — Ты, может, заболел? — Джек смотрит, как младший ставит тарелку с омлетом и стакан апельсинового сока. Он его не пьет. Совсем. Никогда не любил. Пассия лишь пожимает плечами, — Да нет, нормально все, — Блондин берет за запястье и кладет на свой лоб ладонь преступника, все так же улыбается. «Головой стукнулся, или устал?» задумывается монохромный. Нехотя выпивает напиток, съедает жирный завтрак. Изжега ожидаема. Утопленник садится напротив, кладет ладошку на колено старшего. От этого действия у мужчины пробегает табун мелких мурашек по спине. — Слушай, опаздаешь ведь, — кивает в сторону часов. — Я просто хочу еще немного побыть с тобой, вообще никуда не пойду.- До обеда парочка вместе отдыхает в гостинной. Несвойственно себе, Беннет ластится о руки как кот, мурлыкает, выгибается, извивается в ладонях. Джеку не по себе, что-то не так. Он чувствует всеми фибрами души. Подозревать единственного, по-настоящему дорого для себя человека, в чем-то, очень тяжело. Не хочется, здравый смысл хлещет по щекам, топит в ледяной воде, пытаясь привести в чувства, интуиция скребет между легких, а сердце закрывает глаза, кутает в объятия. Влюбился. Как пацан. Впервые. Вот и не знает, что делать. Полицейский глядит на время, обед. Поднимается из объятий, утягивает аз руку за собой на кухню, намекает на секс, гладится щекой о пах, прикусывает одежду. Монохромный отстраняется, нервно хихикает и набирает в стакан воду. — Знаешь, не могу собраться, изжега замучала, — Черные губы растягиваются в неуверенной ухмылке, Беннет хмурится, поднимается с колен. — Я думал, что ты этот халат не просто так надел, расчитывал на секс, а ты… Огорчаешь меня! — Златоволосый стукает кулаком по столешнице рядом с собой. Черноволосый подмечает слабость удара. Ставит стакан в сторону, проходит максимально близко. — Черт, твое поведение, заводит…- Руки скользят по чужому телу, резко разворачивают, стягивают брюки. Гангстер не секса хотел, а хотел просто проверить кое-что. Мягкая задница упирается в пах, игриво трется, а мафиози замер, смотря на пустую поясницу. Нет веснушек. Всегла были и нет. Понимает наконец, о чем гудела голова. С макушки пробегает ледяной пот, губы судорожно дрожат. — Ну чего ты там, забыл что и куда? — Ласковый, обольстительный голос прикусывает за ушную раковину, в ответ только холод. Черноволосый делает пару шагов назад, неглядя щупает столешницу и вынимает нож с подставки. -Почти повелся.- Раздосадованно лопочет Линк поднимая брюки, обиженно дуется, — Кто ж знал, что ты такой внимательный к жопе моего братца, — вздыхает и отходит назад, — а вот резать меня не надо.- Бандит скалит зубы, хмурится, младший подмигивает и подходит, смело, совсем не боясь, берет за руку с лезвием и приставляет оружие к своему сердцу. — Давай, убей. А потом что мой милый братец скажет? Спасибо, убил моего единственного родственника, — Нависает напряженная тишина. Не ножом, но кулаком по лицу самозванец получает, падает на пол, ударяется головой и начинает скулить. — Между тобой и Беном огромная пропасть. Он ведет себя, как мужик, а вот ты…- Хлопает по щеке пару раз, — Ты ебучая недотраханная шавка, — Встает и пинает ногой по подбородку, вырубает мальца, берет за щиколотки и тащит в подвал, связывает, а когда тот просыпается, заливает в его рот ледяной воды, чтоб очухался, запахивает свой халат сильнее и выходит. Беннет, который самый настоящий и который офицер, приходит вечером, недовольный, с пластырями на лице, снимает обувь и идет в постирочную, которая в подвале. — Джек, блять, иди сбда, нахуй!!! — Блондин недоволен, орет во все горло, перхает и откашливается в кулак. Гангстер, как собака, бежит встречать. У двери нет, смотрит на дверь погреба и хлопает себя по лбу «совсмем забыл!» карит себя в мыслях мужчина и шлепает по ступенькам. — Солнышко, ты вернууулся!!! — Радостно щебечет клоун, тянет руки для объятий и получает пощечину. В ответ недовольный фырк мафии, опять неуважение! Хотелось ударить кулаком в ответ так, чтобы оглушило, но нельзя, он уважает свой выбор, пвтается больше не трогать, сдержался, хотя чувствует, что теряет авторитет. Ладонь держалась за горячу кожу, обеспокоенно терла, во рту железный привкус, словно по терке проскользила внутренняя сторона нежной кожи. — Ахуел совсем? — Цедит черноволосый трясясь от злости. С губ до подбородка тянется красная лента — кровь. — Ты опять забил хуй на мои просьбы. Я просил просто вытащить белье и повесить. Ты хочешь плесень развести?! Оно воняет, снова стирать, блять.- Бушует полицейский захлопывая крушку стиралки, включает ее, потом указывает большим пкальцем за спину, — Это еще что за хуйня? — — Слепой что-ли? Брата не узнаешь? — Старший садится на корты, харакает в пол и получает по макушке, — Ты оттирать будешь, блять?! — Бен хватает любовника за черные волосы, мягкие, как мех у норки, ласнящиеся и бссовестно оттягивает голову назад, задирая подбородок. — Я так устал на своей блядской работе, еще ты мне будешь портить настроение. Иногда мне кажется, что я ебусь с четырнадцатилетним инфантилом. Иди нахуй, чтоб я тебя не видел. — Когда хватка разжимается, Джек послушно отползает. Линк сидит открыв рот. Вот это да, самый опасный человек в городе, как щенок, сидит в ногах и скулит перед его кузеном. — Что ты тут забыл? — Капитан полиции берет табуретку из угла и усаживается на нее, закидывает ногу на ногу, скрещивает на груди руки и смотрит на родственника. Из колких алых глаз словно иглы потоком летят, связанный невольно охает и сжимает челюсть. Честно, он, немного, напуган. — Ну ты и животное…- Парниша кривит губы и отворачивается, продолжает: — Ничего тебе говорить не буду, понял? — Офицер начинает смется, не так, как раньше, не по-доброму, это бульканье походит на скрежет металла, который ударяется о твердую поверхность. Зловещий, режущий уши. — А-а-а, значит, не будешь? Тогда и язык тебе не нужен! — Беннет хлопает себя по колену, поднимается и идет к инструментальному верстаку, достает ржавые кусачки, демонстративно лязгает. Пленник сглатывает, с надеждой смотрит на брата. — Ну нет! Ну пожалуйста! Ты же не будешь это делать! Мне нельзя говорить! Нельзя!!! — Парень истерично дергается, пытаясь разорвать веревку, прыгает на заднице, получает ту же сильную пощечину, что получил Джек, заваливается на бок, всхлипывает в истерике. — Язык не нужен? Как сосать будешь? Кто захочет в рот без языка присунуть? Никакого удовольствия, — Утопленник садится на корты, раскрывает кузену рот, инструмент хватает розовую мышцу. Жалобный стон разразил все помещение. Бен убирает кусачки. — Слушаю? — Линк развязывается, рассказывает, что отправили на разведку, замаскировав под брата, говорит, что могилу монохромного раскопали и тело там не его, выдал всех подельников, попутно захлебывался своими же соплями, хрипел сорванным голосом и умолял отпустить. Бен приставил ко рту своего клона инструмент, — Расскажешь, что Джек живой, я тебе зубы выбью и вырву язык, потом в рот тебе запихну и заставлю проглотить, — Тот истерично кивает, когда развязывают, отводят в ванну, парень приводит себя в порядок и уходит. Запугали бедного, аж лужу под собой оставил. Полицейсикий находит гангстера пьющим джин. — Знаешь, этот долбоеб прих…- Беннет не успевает закончить, как в его сторону летит граненый стакан. — Иди ты нахуй!!! Я, блять, для тебя кто нахуй? Удобный кошелек? Классный ебырь? Ох, да, классный, ты даже и стона издать нормального для меня не желаешь, блять! Какой ты мерзкий, собирай свои шмотки и уебывай, кота только оставь, — Джек уже пьяный вдрызг. Знаел, что захочет драться, уж лучше тогда быть невминяемым и слабым. В объятиях мужчина сжимал кота. — Только ты меня понимаешь и любишь, — Гладит черную шерсть прикрыв веки. Капитан стоит и смотрит, возмущенно открыв рот. — Ну уж нет, если и уходить, то с моим котом, ты их вообще ненавидишь! — Подходит и пытается выхватить животное, забирает наконец и смотрит на подавленного мафиози, тот грустно склонил голову, тяжело и громко всхлипнул. В момент сердце сжалось. Довел, прямо до слез… Бен оставляет кота на диване и присаживается на корты. — Ты у меня плакса-вакса, да? — Ладони ласково оглаживают щеки, в миг настроение поменялось, даже какое-то призрачное чувство вины появилось за спиной, нависло, ухватив цепкими лапами, со спины. — Иди нахуй! Я устал от неуважения, тебе вообще похуй на мои чувства! — И правда, будто перед Беннетом сидит обиженный школьник. Ну конечно. Джек не взрослый, совсем. Никто им не занимался, никто не воспитывал. Не было примера, сам себя слепил, как умел, так и делал. Смирившись, блондин кладет голову на его колени, дает прорыдаться и уводит в спальню, укладывает, укрывает и целует в лоб.