Глаза

Неделю живут душа в душу. Джек больше не грубит, ласков и нежен, словно котёнок. Гангстера подменили. Бывший стержень лопнул о реальность, мягкие ладони Бена, руки, обвивающие за шею ночью, поцелуи утром в постели под хруст чистого одеяла… Все это, словно вода, разбавило крепость мужчины, для гангстера это ровно смерти. Ранним утром Бен собирает вещи, складывает аккуратные стопы одежды в чемодан, одевается сам, вздыхает и проходит к порогу, гладит кота напоследок, теперь его питомец останется рядом с монохромным. Момент воспитания. Блондин в последний раз трогает ручку светлой двери и выходит. Не оборачиваясь идёт к такси, грузит пожитки в багажник. Кругом тишина, большими хлопьями валится снег. Из салона желтого авто тихо доносится «Let It Snow» по радио, желтые огоньки фонарных столбов, изящных, с тремя стеклянными кубами, сам каркас из чёрного кованного железа… Красивая улица, дорогая. У роскошных особняков стоят не менее роскошные автомобили, немецкие, американские и, конечно же итальянские, с нежными белыми шапочками на крышах и капоте. Выдыхая тёплый пар изо рта, в перемешку с табачным дымом, бывший офицер бросает докуренный бычок под ноги, смотрит, как от соприкосновения со снегом огонёк гаснет. Забавная метафора мелькнула в голове офицера… Бычок — это Джек, а тушащий огонёк снег — сам Утопленник. Садится в машину, хлопает железной дверью и сильнее укутывается в своё пальто, уж очень в салоне прохладно. Желтое такси уезжает, скрываясь за поворотом. Бен уезжает в портовый город, покупает билет на пароход и мчит через океан домой, в объятия свободной Америки, приезжает в родной Балтимор, мама встречает с распростертыми руками, целует в лоб, гладит по златовласой макушке, принимает своего цыплёнка обратно, в тёплые перья, в отрадное гнездо. Две недели после ухода из жизни любимого гангстера, Беннет не жил. Он существовал. Ранним утром шёл в полицейский департамент, получал отказ за отказом, вздыхал и уходил на променад, садился на скамейку, и смотрел на залив. В этом городе ему не место, в Чикаго мать не отпустит, но что насчёт Нью-Йорка? Цепкие лапы полиции и федералов душат гангстеров за горла, рвут на лоскуты. Безопасный город. Заворожённый идеей парень вскакивает с места, покупает билет на поезд, прощается с родителями и уносится на паровозе далеко за горизонт, в новую жизнь. Смена обстановки оживляет, новый воздух огромного, строящегося мегаполиса, Эмпайр-Стейт Билдинг встречает вечером, центральный парк — на следующее утро. Полицейский департамент — в обед. — Прости, малыш, у нас нет места, своих устроить не можем, — Мужчина кладёт папку с документами на стол, — Дай мне свой номер телефона, у тебя же есть? — Беннет мотает головой, он снял очень маленькую квартирку, двадцать долларов за место у центрапарка, в комнате только стол, стул и кровать, больше не поместилось ничего. — Тогда приходи через пол года, я тебе выкрою место, — Начальник вырывает из блокнота лист, чиркает ручкой свой номер телефона, вручает. — Это, чтоб напоминал о себе, судя по рекомендации — парень ты хороший, такие везде нужны, — офицер подмигивает, и отмахивается, бросая вслед «хорошего дня» Утопленник не отчаивается, проходил уже это, неспешно идёт вниз по ступенькам крыльца, смотрит себе под ноги, стукается об чью-то грудь. Руки крепко обнимают за плечи. — Ну ты и путешественник! Я тебя так долго искал! Благо, твоя матушка, славная женщина, рассказала мне все, — Голос не монохромного гангстера, а напарника из полиции Лондона, стоит, улыбается, разрывая незажившую кожу на лице, любуется блондином. — Убери руки, — Беннет серьёзен. Он хотел начать жизнь с чистого листа, чтобы ничего не напоминало о его похождениях, а тут привет из прошлого. Джеффри разжимает руки и спускается на две ступеньки ниже, смотрит. Он всегда был ниже на две ступеньки. Важной деталью в калейдоскопе событий в жизни блондина, тем самым сияющим камнем, дающим цветные разводы стал Джек. Все эмоции, драки, любовь, секс. Все это делало по-настоящему живым, заполняло легкие воздухом, вдыхало желание развиваться, стремиться. А потом гангстер потерял свет. Стал обычным куском угля. Готовый вспыхнуть на радости Любовника, умереть в ужасных болях, удавиться, ради счастья своего дорогого человека. Убийственно. Бывший офицер не мог себе позволить такой роскоши. Джек должен быть самим собой, упиваться своей силой, стать тем кровожадным ублюдком, пугающим весь город, а не мягкой рухлядью, которая сидит и целует ноги. Возможно, порыв справедливости был эгоистичным. Бен понимал, что каждый день привязывается все сильнее, полностью осознавал, что если мафиози умрет — будет больно каждой клетке в организме, кости вывернет, сухожилия будто будут резать лезвием, срывать кожу, бр-р-р. — Ты чего? — Собеседник хмурит брови, ждёт ответа. Они много разговаривают, вечером идут в бар. Активно старший поит своего приятеля, у него есть шанс получить желаемое. И плевать Джефф хотел на душевные терзания приятеля, вообще поебать. Поебать на рассказы про Джека, про незнание, что делать дальше. Просто вливает в друга литры алкоголя. Когда Беннет пьян настолько, что с трудом вспоминает улицу, на которой снимает квартирку, Вудс ведёт его домой, закидывает на постель, раздевает, слюни текут от предвкушения соития. Бен сопротивляется, насколько позволяет состояние. Черт, доверился, снова зарятся на него его задницу, снова в неё входит чужой член. Не так, как с Джеком. Никаких чувств, никакого желания. Парень безразлично смотрит в потолок. Мерзко от себя самого. Тело ватное, руки зажаты над головой. — Чего не стонешь, не нравится? — Джефф делает глубокий выпад вперёд, до боли, обжигает, пассив болезненно мычит и кривит губы. — Может, с тобой только так надо? Может, тебя вообще в кровь долбить, Бен? — Золотые локоны грубо сжимают, начинают двигаться. Из принципа — ни звука. Беннет окончательно выводит своего насильника из себя. Ебет прям в мясо, не жалея, словно под ним — что-то неживое, что не чувствует боли. Утром просыпаются вместе. Месяц, два, все друг с другом, уже прошло пол года. Бена раздражает просыпаться с Вудсом. Раздражает, когда тот готовит завтрак, когда целует в лоб. Но злость и ненависть тоже чувства. Лучше испытывать хоть что-то, держать нервную систему в тонусе, чем вообще потерять способность чувствовать. Терпит год, второй, пятый. Сам не успевает заметить, как сидит в небольшом домике на окраине Нью-Йорка, в зашарпанных брюках, пьёт дешёвый кофе, на грубых деревянных ступеньках, о которые можно смело зацепить занозы, стоит тарелочка с печеньем. Жизнь — большой сон. Забвение, окутанное туманом, ложишься спать с любимым мужчиной на шелковом нижнем белье, пьёшь натуральный дорогой кофе, который эксклюзивно привезли из Венесуэлы, а потом просыпаешься в нищем доме с ненавистным насильником, в полном упадке сил. Затяжная депрессия убивает. Бен болеет, две операции на желудок, язва за язвой. Не думает, ведёт рукой по воздуху, словно гладит кота, не чувствует лоснящееся шерсть. Нет никого. Джефф не даёт завести кота — бесполезный ком шерсти, который жрет и портит мебель. Джек давал, мирился со своей ненавистью, полюбил пушистого, просил оставить себе. Беннет и оставил. Не пожалел, мало ли, куда пришлось бы девать своего питомца, если бы Вудс поставил руки в боки. Мх отношения — проблемы. Унижение. Измены. Причём, со стороны актива, драк нет. У Бена нет моральных сил возмущаться. Изменяет — похуй. Главное, чтоб не трогал. Упивается вечерами — слава богу, спит в гостиной и не тревожит. Не стесняется таскать шлюх домой, блондин терпеливо вздыхает и уходит гулять. Их дом — деревянный, в спальном чёрном районе, спит утопленник с пистолетом под подушкой — опыт с ночным втором дал о себе знать. Проблемы со службой тоже внесли в лепту депрессии — работа в забегаловке на жирного чёрного ублюдка, который все время пихает под локти, торопит и платит гроши. Мегаполис вытер о бывшего офицера ноги, натыкал, как кота, носом в реальность. В жёсткую правду жизни. Никто тебя не ждёт, никто тебя не хочет, нет того заботливого папика, который сидит в ногах и целует коленки, который окружает предметами роскоши, улучшает твою жизнь, а его деньги — все твои, даже просить не нужно. С Джеффом все иначе — хочешь чего-то? Просишь. Унижаешься. Получаешь отказ и берёшь дополнительные смены, стираешь ноги о дешёвую обувь. Зато про Джека много новостей в газетах и по радио. У него все хорошо. Утром, когда Бен покинул особняк, Джек проснулся, будто чувствовал. На кухне, на столе, лист — остаточное послание «не ищи меня» выведенное красивым почерком. Больно. Словно лишиться половины тела. Много вопросов, почему, от чего и за что??? Опомнился только в петле, когда, обхватив ноги, держал Кенди, а Джейсон резал верёвку. Сколько дней прошло — не помнит, не знает, не считал, пил до беспамятства, заполняя пустоту внутри крепким алкоголем. Вытащили, успокоили. Дежурили часами, чтобы товарищ чего не натворил, даже в ванную и туалет ходили с гангстером, потому что попытки вздернуться были и там. Имя беглеца — табу. Стоит только напомнить, как руки монохромного истерично трясутся, он воет волком, ревет, швыряет мебель, разбивает стекла, дерётся. Как искать человека, о котором ничего не знаешь? Хотел найти Джеффа — слинял, куда и для чего — никто не знает. Попытки найти Линка тоже успехом не обвенчались, улетел с богатым любовником покорять Сибирь. Если не можешь найти — отвлекайся. И Гангстер отвлекается. Собирает банду и налетает на чужие рестораны, устраивает темную бизнесам, режет, стреляет. Убивает безликих нещадно, одного топит, второго сжигает заживо, не даёт и шанса на побег. Находит троицу, которая терроризировала его последнее время, умертвляет. Залетает в ресторан и стреляет как последних шавок. Открывает бордели, устраивает налеты на товарные поезда, вся Англия трясётся от одного имени. Итальянская мафия начинает охоту за беспредельщиком, правительство — не в состоянии накинуть на бешеного пса поводок, ему поебать. Ловит пулю при покушении, а вот два боевых товарища почти умирают. Всеми силами вытаскивает их с того света, привозит лучших врачей, охраняет. Образ гангстера стал ещё изящнее, когда Джек начал расхаживать с котом на плечах. Они дополняли друг друга, выглядели изысканно, зловеще, кровожадно. Всему приходит конец. Закрывают в тюрьму на полгода за ношение оружия. Смешно. Решетка перед носом не мешает править бардой. Наоборот, убийства и преступления жестокие, просто потому, что хочется крови и мяса. Шантажирует политиков, шлёт им конечности их же родственников, смеётся судьям в лицо, когда запуганные присяжные оправдывают. Дикий зверь, необузданный мустанг, ходили нешуточные слухи, что Джек — двоюродный брат сатаны и троюродный Сталину. Год Лондон накрыт кровавой завесой, утопает в трупах и насилии. Троица устраивает переполох в банке, укуриваются дурью, хохочат в голос, валяясь на купюрах, даже кот, и тот укурен, лежит на спине, открывая свой живот, мурлыкает. У клоуна все хорошо. Ещё пол года. Монохромный помнит о любимом, помнит, как им было хорошо вместе. Находит Линка. Приезжает к дому жирного ирландца, который владел рыбацким складом. Парня вышвыривают на крыльцо в одном халате, тот падает на снег, всхлипывает. Черноволосый подходит и тянет руку. — Как тебе Сибирь? Понравилось? — Блондин нехотя тянет руку, поднимается. Пальцы ног бледнеют от холода, слёзы на щеках замерзают. — Неужели тебе настолько нравится быть одноразкой? — Гангстер снимает с плеч пальто и укутывает знакомого, берет на руки и несёт к машине. Линк в миг понимает брата — Смеюшийся потрясающий любовник. Удобный, заботливый и тёплый. Сажает в машину, садится рядом за руль. — Ты мне нужен, я хочу найти твоего брата, — Клоун гладит кота, который смиренно сидел на панели машины, мурлыкал от рук, терся о них. Голубоглазый отводит взор, конечно, ясно было сразу, что не подкатить хочет. — Он мне ничего про себя не рассказывал… может, к маме его поехать и узнать, что и как? — — Именно, — Когтистая рука гладит по пшеничным волосам, — Хорошо соображаешь, молодец. Это мне и нужно. Рассказывай, куда ехать и где искать, — Черноволосый довольно ухмыляется, а парниша поджимает губы. — Ты меня потом выкинешь, когда расскажу, верно? — Джек отрицательно мотает головой. — Хочешь — оставайся со мной. Но не приставай.— Хороший бартер за информацию. Богатый дом, ласковые руки, Линк сразу соглашается, тогда гангстер вынимает из бардачка авто револьвер и выходит. Возвращается через пять минут со скромным чемоданом парнишки, закидывает в кожаный салон, на задние сидения, подмигивает. Линк находит это очаровательным. Едут в район с белыми заборчиками. Бентли останавливается перед крыльцом огромного особняка, самого большого, что есть в окрестностях. Мальца тащат на руках до дверей, которые открывают темнокожие лакеи, неспешно ставят на прохладный пол. Вручают мягкие тапки, угощают вкусным ужином. — Вернёмся к Бену, — Джек попивает джин из стакана, кот сидит на плече и нюхает алкоголь, мурчит, мнёт кожу лапами. — Где родители? — Блондин кладёт руки на край стола, хлопает желтыми ресницами. Старший вздыхает, совсем они с братом разные, повадки, подача себя… — Дело в том, что родители в Америке, в Балтиморе…— Произносит это как-то виновато, понимает, что далеко. — Значит, мы едем нагибать Америку, — Хихикает гангстер и поднимается из-за стола, кладёт руки на плечи младшего, подбадривающие хлопает. — Надеюсь, ты не боишься воды, потому что мы поплывем, — Уходит вместе с котом. Гувернантка проводит до спальни, укладывает гостя спать, никто не кричит, не домогается. Линк засыпает в тишине, один. Первая спокойная ночь за несколько месяцев. Утром уже три гангстера сидят с чемоданами в гостиной. Блондин спускается вниз, по изящной деревянной лестнице, мягко ступает по бархатному синему ковру. — О, ты уже проснулся? — Джек оборачивается и ухмыляется, обольстительно, горячо, аж дыхание сводит. Красивый, властный, что же Бену так не понравилось? — Гувернантка должна была принести завтрак тебе в постель, но они, видимо, не торопяться…— вздыхает и неспешно поднимается. Уходит. Завтрак подают через двадцать минут специально для мальца. Джек возвращается с кухни испачканный кровью, извиняется и идёт переодеваться. Через три минуты бандиты выносят тело поварихи в чёрном мешке, закидывают в багажник катафалка и уезжают. Вот это и было страшно.Проблемы здесь решаются только так: не делаешь свою работу, за которую тебе дохуя платят — ты мусор, а мусор выносят в чёрных мешках. Дальше машина, порт, огромный пароходный лайнер, первый класс, удобная постель и прекрасная обслуга. Линк счастлив, словно ребёнок бегает по палубе, склоняется за перекладины, чуть ли не выпадая за борт, чем смешит мафиозников, пьёт с ними дорогое шампанское, стреляет камерунскую сигару в курилке, играет в покер. Чего ещё нужно? Никто не бьет, не жаждет трахнуть как шлюху, не ставит на колени, не лапает и не бьет. Быть носителем важной информации — приятно. Тебя холят и лелеют. Джек даже даёт прилечь на колени, гладит по волосам, треплет золотые локоны и тяжело вздыхает. С этого ракурса парень похож на брата. Все это понимают. Джейсон тянет руку к товарищу, кладёт ладонь на плечо. — Это не твой Бен, Джек, — И гангстер кивает, он понимает это, вздыхает, но не прекращает мять пшеничные волосы, это успокаивает внутри бушующий ураган. Приплывают в порт Нью-Йорка, поезд, снова дорогие места, снова никто не трогает. Балтимор, ферма родителей Беннета. Снова поезд до Нью-Йорка. Но. Никто не ищет Бена. Сначала нужно показать себя, гангстеры наводят суету в мегаполисе, ведут войну с одной из итальянских банд, устраивают потасовку в китайском ресторане, новости трубят о появлении английских мафиози, радиоведущие читают о похождениях банды. Полиция выходит на улицы. Казино, бордели, драки, наркотики, набор участников, ограбления. Проходит три с половиной года к прочему и вот, с расставания пять лет. Линк уже хороший друг, верный напарник, больше не одноразовая шлюха, сидит в ногах гангстера послушной псиной, иногда довольствуясь лишь поглаживаниями по голове. Или пачкой зелёных, которую вручают в руки. Как приятно. Приятно, что в тебе ценят не тело. Не вожделеют. Защищают. Живет у преступника, словно за пазухой у Христа. Сексом никогда не занимались, даже в постели одной не лежали. Джек к себе никого не подпускает. Либо Бен либо и нет надобности в плотских утехах. Блондин даже купил себе соседний домик от особняка гангстера. Стук в дверь. Лениво поднявшись с дивана, парень идёт открывать. В белом костюме стоит Джек, проходит не ожидая предложения войти. — У меня к тебе задание. Все заняты, а дань собрать надо, в полдень, ниггерский район, кондитерская, забегаловка и два магазина одежды, продуктовая лавка…— Мафиози выдаёт пистолет в руки, — На случай, если не захотят платить, давай, я на тебя надеюсь, — И выходит. Линк вздыхает, пьёт кофе и собирается, садится в машину, в свою машину, которую сам купил! Не насосал, не выпросил, а сам!!! Парниша едет по списку, оставив напоследок забегаловку. Одноэтажное здание с двухцветным козырьком, большие окна. Блондин проходит внутрь, накурено, пахнет едой, кофе. Пол из чёрной и белой плитки, как шахматное поле, веселая песня в радиоприемнике, столы с красными диванами и плафоны на длинных проводах над столами. Людей прилично. Линк идёт к стойке и усаживается на длинный барный стул, серебряная ножка и красная обивка сверху. Парень смотрит на меню, разглядывает, тянет палец вверх и поворачивается на повара. Смотрят друг на друга молча. Бен улыбается, младший тянет руки, обнимаются. За пять лет соскучились друг за другом. Парниша понимает, почему Джек послал его сюда, будет ждать дальнейших указаний. — Давно ты тут? — Бен делает заказанный сэндвич, открывает содовую и заливает в стакан, принимает наличные и закрывает кассу. Линк кивает, — Да, три года, или три с половиной, — Старший ухмыляется, отдаёт заказ официантке, — Нашёл себе отношения на дольше, чем пять месяцев? — — Нет, как раз наоборот, освободился от всех этих глупых тягот, фальшивой любви, перестал быть куском мяса для ебли, — обиженно фыркает парень, заказывает бургер с двумя котлетами и кофе, пока старший делает, младший плавно рассказывает чем занимался, упуская личность Джека из истории, лопочет про то, что заработал денег на машину и вообще, состоит в банде и занимается прибыльным делом, замечает кольцо на безымянном пальце Беннета и сильно огорчается за своего товарища, который именно ради утопленника и разгромил два города, заливал улицы кровью, пытался умереть, прыгал в бездну, все ради чего? — Это… ошибка, но без неё я бы умер, понимаешь? — Красноглазый пересчитывает кассу, меняется со сменщицей, а Линк забирает дань в белом конверте, суёт во внутренний карман пиджака. — Позвонишь мне, как нибудь? — Синеглазый достаёт визитку, а братец кивает. — Кстати, я работаю тут с понедельника по пятницу с четырёх ночи, до двенадцати дня, — выходят. Линк довозит брата домой, желает удачи и кривит губы в отвращении, смотря на проходящего мимо Джеффа, тот замечает и, довольно ухмыляясь, машет рукой. По приезду блондин отдаёт деньги боссу и рассказывает о встрече с кузеном, тогда Джек оживляется, начинает улыбаться, двигается ближе, берет за руки. — Можешь пригласить Бена к себе в субботу? На четыре часа дня, пожалуйста, мне это очень нужно.— Утро субботы. Линк просыпается от стука в дверь, открывает и не успевает понять, почему в дом заходит множество пышных кустов — прислуга монохромного заносит гипсофилы, розовые, белые, голубые, желтые и зелёные, небольшая уютная гостиная быстро превращается в оранжерею, следом вносят серебряные блюда с десертами, потом входит сам затейник. — Как думаешь, ему понравится? — Чёрные глаза глядят на младшего, который сильнее кутается в халат. — Ааа, это для Бена, думаю, да, ему понравится, но это не слишком? — пока говорит, выглядывает на улицу, в миг перед домом расцвёл изумрудный газон и появился фонтан, — Джек, он ведь не женщина, — поворачивается и глядит на гангстера, тот нервно сжимает трость в руках, держа ее под подмышкой. Красивый пудровый костюм с чёрной рубашкой, шляпа с атласной лентой и чёрный кот на плече, сидит, сверкая желтыми глазами. Вынуждено голубоглазый переодевается. 15:55 Смеющийся нервно дергает ногой, сидя на белом диване, резко вскакивает. — Он не придёт.— Линк поправляет бабочку смотря в зеркало, — у него нет своего водителя и есть ещё пять минут, пожалуйста, не нервничай.— Слышно рёв мотора, клаксон гудит, предупреждая о приближении. Джек кусает себя за губу, бежит к окну, смотрит, нервно дергается. — Я передумал! — Шагает из угла в угол, получает успокоительный подзатыльник и «будь мужчиной» нервно визжит и падает на диван. За окном бьет каплями дождь. Линк проходит к двери и хватает с подставки зонт, идет встречать родственника, а после они оба заходят. — Ого…— Бен стоит посреди гостиной, совсем один. Джек словно исчез, нет его, — ты цветочный магазин ограбил? — Бывший офицер проводит рукой по белым бусинкам — цветочкам, улыбается, навевает приятные воспоминания. Ловит себя на приятных эмоциях, как по жилам больше не течёт ледяная ненависть. Просто легкий тёплый пар, кружащий голову запахом до боли знакомого одеколона. Младший стоит широко раскрыв глаза задавая немой вопрос. Настырный стук в дверь, бежит открывать, до нитки мокрый стоит Джек, в одной руке держит кота и трость, другой зализывает волосы. — Это была ошибка. Мне не нужно было устраивать встречу. Я боюсь. Вдруг он плюнет мне в лицо, вдруг он счастлив, а я все испорчу?! — Мужчина нервничает. Младший делает шаг на улицу и закрывает за собой дверь. — Бен сейчас там один и ему тоже страшно. Пойдём, — хватает за руку и толкает в дом. Стоя у входа в помещение с цветами делает неловкий шаг, и глядит на сидящего в цветах Беннета. Такой же прекрасный, как и пять лет назад. Смотрит своими алыми глазами, рот чуть приоткрыт от удивления. И минуты не прошло, как они сидели рядом. Беннет гладил кота на своих коленях, неловко смотрел в пол. А мужчина рядом горел как зарево, пунцово-красным. Будто влюблённый подростки, тихо обсуждали прошедшие года, любовались друг другом, как неловко. Те пять, прожитых без друг друга лет, горели на губах. Но никто не делал выпада вперёд, скромно смотря друг на друга и вмиг уводя неловкий взор. Линк выходит на улицу, чтобы оставить ребят вдвоём, стоит под деревом пол часа, а после, вздохнув, возвращается лобового, кашляет в кулак, пытаясь перебить поток шепота, проходит к раковине и громко шлепает по кастрюле. Влюблённые не замечают, пока парено не заходит и не усаживается, разливая чай по чашкам. — Ну как? — Гангстер и бывший полицейский, словно застуканные за чём-то неприятным школьники, поворачиваются и молча глядят. — А… А не хотите прийти ко мне послушать орган? Его привезли из Вены, я бы хотел продемонстрировать, мой маэстро играет отменно! Самый лучший, среди европейских органистов! — Голос преступника намного увереннее, чем раньше, он улыбается хищно, завлекая. Братья соглашаются. Пройти двадцать метров до владений Джека. Встречают огромные кованные ворота. — Ворота Версаля, привезли совсем недавно, — Хвастает монохромный. Они идут вдоль уличных фонтанов, поднимаются по каменным ступеням. Так и начинается их новая жизнь. Каждый день они видятся втроём, вместе ходят на светские мероприятия. Бена словно подменили, у него снова появились зубы, он смело кусается с Джеффри, который начинает уличать в измене, смеётся ему в лицо, хвастая дорогими подарками, хохочет над попытками измываться, впервые даёт отпор в ответ. И вот, они сидят вдвоём на мягкой постели с шелковым бельём. Джек обнимает на плечо, держит за руку, блондин положил голову на его грудь, целует когтистые пальцы в подушечки. Старший любуется. Его сердце снова бешено бьется, он счастлив. Как раньше. Всегда был счастлив с Беннетом, поднимает веснушчатое лицо и целует. Сразу в губы, младший ловит, обнимает за плечи, валятся на одеяло. Пол часа уходит на прелюдии, а после чувственный и нежный секс, нет. Это называется «заниматься любовью». Самой чистой, долгожданной любовью, упиваясь друг другом, ловя родные губы в сладких поцелуях. Оказывается, для нормальной жизни им не хватало только друг друга. Как не хватает солнца. Вроде и можно жить, но тяжело. Так проходит счастливый месяц, Бен снова живет в роскоши, снова чувствует, дышит полной грудью, Джек рядом такой же ласковый, но теперь взрослый, опытный. Все так, как нужно. Почти.