Наш грех

— Так, вход мы закрыли, чтобы нас не тревожили, — бренча небольшой связкой ключей, синеволосый парень прошёл мимо прилавка, за которым была дверь, приглашая гостя пройти внутрь, — съедим торт тут. За ничем не примечательной дверкой находилась кухня. Простое, но отдающее чем-то родным и теплым, помещение с ароматом недавно приготовленной выпечки и духом ванилина, витавшего в воздухе. Если у вас была бабушка, то вы точно вспомните, как в детстве приезжали к ней на каникулы и вместе пекли пирожки, попутно говоря о всех весёлых моментах, которые вы пережили, пока не приезжали к любящей вас старушке. Жаль, что Эдгару не удалось сполна познать этой всеобъемлющей заботы и ласки. В детстве мальчик больше всего любил свою бабушку с которой он провел всё своё раннее детство. Старушка осталась в воспоминаниях мальчика лучиком света, и холодным дождём, от которого пробирал озноб. Последнее связанное с ней воспоминание было в палате, пока та прикованная к больничной койке издавала последние вздохи, говоря о том, как ей грустно от того, что она не увидит, как её любимый внучек вырастет. Для маленького Эдгара данное воспоминание оставило глубокую травму на его и так израненном сердце. Так, что данное помещение, которое было местом, где царит радость и уют, приносило Эдгару только болезненные воспоминания из прошлого, в которых он вспоминал любящую старушку, которая смотрит на него грустным, полным доброты и заботы, взглядом. Может быть даже к лучшему, что она не увидела кем вырос её любимый внук. Из всей картины уютного помещения выделялись большой духовой шкаф и не вписывающаяся сюда лестница, ведущая куда-то наверх. На ступеньках которой, по пути в другое помещение, были расставлены парочка растений, клонящихся своей зелёной листвой вниз, создающие контраст между рабочим местом и остальной частью здания на втором этаже. В углу помещения стоял довольно большой холодильник цвета антрацит, который напоминал мокрый после дождя асфальт. Откуда такие ассоциации? Взглянув в окно, поймёшь почему. Бушующий весенний ветер стягивал тучи, заслоняя ими солнце. Те, своим угрюмым видом, говорили, что не хотят оставаться над городом из высоток и небоскребов, наблюдая за порочными людьми, что суетясь бегали по дорогам, пытаясь скрыться от настигавших их капель воды. Но всё же выполняли свою работу, увлажняя пересохшую землю, которую покрыли слоем асфальта. Воистину чарующая картина, что заставляла задуматься над схожестью тех туч и своего внутреннего «я». Не хотелось и дальше оставаться в компании противоположной, а главное незнакомой тебе личности, но желание опробовать торт брало выше, заставляя терпеть чужое присутствие. Хотя, скорее чужим был именно он. На фоне тепла пекарни парень выглядел как та самая тучка, застилающая солнце. — Вот, садись, — хлопая дверцей того самого холодильника, незнакомец указывает на стул рядом со столом, на который поставил торт и разложил столовые приборы, — чай или кофе? — Зелёный чай, — черный Эдгар сегодня уже пил, значит время для другого знакомого вида. В ответ на слова послышалось негромкое одобрительное мычание и стук баночек с нужным содержимым для заварки чая. Немного постояв, решаясь, стоит ли оставаться здесь, парень всё же садится на стул и ждёт того времени, когда он наконец-то сможет тихо попить чай с желанной сладостью. Ожидание длилось недолго. Свист чайника, журчание воды и через несколько секунд две кружки с горячим содержимым стояли на столе, распространяя свой аромат по всему помещению и заставляя проснуться полусонного парня, который был готов отдать всё на свете за хороший восьмичасовой сон. Ну, хотя-бы шестичасовой. Стук тарелки перед носом окончательно разбудил Эдгара. Перед парнем стоял такой манящий кусочек торта. Не обращая ни на что внимания, тот взял чайную ложку и аккуратно отломил кусочек, быстро кладя в рот, боясь, что его могут забрать. Прикрытые глаза, лицо, выражающее всю блаженность этого момента, и тихий стон удовольствия. Хорошо пропитанный сиропом с добавлением пары капель рома, идеально мягкий бисквитный корж, по своей текстуре напоминающий облачко, слой нуги из солёной карамели с добавлением арахиса и ещё чего-то непонятного, что приятно хрустело, контрастируя с мягким сливочным шоколадным кремом, дополненным сладкими взбитыми сливками с ароматом варёной сгущёнки. Если и существует бог, то это точно тот человек, что испёк этот шедевр. Растопить холодное сердце парня было сложно, но сладостям в этой пекарне это как-то удавалось, а этот торт так вообще — заставил цвести. — Настолько сильно понравилось? — с лёгким смешком сидевший напротив незнакомец отпил из своей кружки, наблюдая за молча уплетающим кусочек торта парнем. — Это шедевр! — вспомнив о чае, Эдгар делает глоток, чтобы смочить горло и обновить вкусовые рецепторы, чтобы вновь испытать то наслаждение, — кто это приготовил? Я ему готов отдаться прямо здесь, на этом столе! — всё же решив ещё попить чаю, парень смотрит на свой недоеденный кусочек. — Спасибо, — в ответ на это слово, Эдгар перевел взгляд на покрасневшего незнакомца и выгнул одну бровь, не понимая, что тот имеет ввиду, — это я его приготовил, — парень чуть было не поперхнулся, — эй, ты чего? Не спеши ты так, — подойдя к Эдгару, синеволосый хлопал брюнета по спине, чтобы тот не умер случаем. — Кхе-кхе, — откашлявшись, приходит осознание сказанного. Красное лицо изображало мешанину из эмоций, среди которых лидировали стыд и отвращение. Отвращение к самому себе. «Дурак, сказал, что готов отдаться мужику. Я же не пидорас. За такие бы слова да в церковь исповедаться», — только мысли о неправильности сказанного заполняли голову, не давая сосредоточиться на происходящем вокруг. Идея сходить в церковь на молитву и изгнать из себя этого «беса» прочно засела в голове. Хоть и недолгое, но, все же проведенное время в окружении православной семейки давало о себе знать. Заменяя терзания, в голове начали напоминать о себе воспоминания из далёкого детства. Воспоминания о брате, которого он так сильно любил. Что же с ним сейчас? Он не знает. Только горькие воспоминания расставания, закрытые на ключ в укромном уголке. *** — Ха! Не такого я сына растила! — срываясь на крик, фигура в полумраке продолжала бить подростка, что стоял коленями на крупе, — зачем, зачем?! — звук грома за окном, хлыст плётки в руках той самой женщины, называемой «матерью», и всхлипы мальчишки с волосами под цвет крови, что выступала в следствии ударов плетью, — сначала покрасил волосы, а потом что? «Случайно» поцеловал сына моей подруги? — переводя дыхание, мать сложила руки на груди надменно, с некой злость, смотря на своего отпрыска, — не таким я тебя растила. Жуткий образ матери и плачущего брата всплыл в голове. Тогда Эдгару было только восемь лет. Столько времени прошло с того момента, но он помнит всё в мельчайших подробностях. Он помнит избитого до полусмерти мальчика, разъярённую женщину, махающую плёткой, и отца, сидевшего в мягком кресле, попивающего алкоголь и наблюдающего за всей картиной. Он помнил, что после того случая он не видел брата. Было страшно спросить, что с ним, ведь не хотелось услышать тот самый вариант который из разу в раз прокручивался в голове. С детства мальчик уяснил урок, что если ты не придерживаешься традиционных ценностей — ты грешник, которому уготована смертная кара и котел в христианском аду. Гейство — это один из самых страшных грехов. Если ты гей — ты больной. А что делать, если ты родился больным? На этот вопрос парень не искал ответа, страшась кары за любопытство. За холодным и безразличным образом скрывался страх перед богом, если тот всё же существует, и родителями, в которых он его и видел, стараясь избегать любым способом божьей кары, воплощением которой была тяжелая рука матери, настигшая его брата. *** Нахлынувшие воспоминания проявили себя одинокой слезой, стекающей по щеке. — Извини, — решившись выдавить из себя хоть слово, парень смахивает слезу и устремляет свой взгляд на переживавшего незнакомца, — торт просто отличный! Особенно нуга. Из чего ты её сделал? — пытаясь разрядить атмосферу, Эдгар начал задавать вопросы и нахваливать сладость, что ещё оставалась у него во рту, перемешиваясь с вязким комом, что подступал к горлу и хотел вырваться вместе с криком, — ты точно положил туда что-то эдакое! — попытка выдавить из себя улыбку оказалась неудачной. Наивно было полагать, что чуть ли не на пороге истерики, человек сможет выдавить из себя хоть что-то, смахивающее на радость. — Ты заметил? — синеволосый понял, что сейчас лучше не тормошить парня с расспросами, а дать ему успокоиться и отвлечь его от мыслей в голове, какими бы они ни были, — я добавил туда попкорн, — сев поближе, поглаживая по спине брюнета, парень начал рассказывать об идее, пришедшей ему не так давно, когда тот был на премьере в кино. А какой фильм он посмотрел! Интригующий боевик с захватывающими пейзажами и неожиданным поворотом в конце, в нем ещё были такие актеры красивые. Так один из тех актеров оказался постоянным посетителем этой пекарни. Когда он заходил сюда, оставив автограф, что висит в зале, и отзыв, что знатно повысил популярность заведения. Слушая весь бессмысленный парад рассказов пекаря, Эдгар вспомнил об утреннем разговоре с коллегой. Девушка работала с ним три месяца, а тот даже не знал её имени! Самому парню было всё равно, но вот в случае чего, неловкой ситуации хотелось избежать, ведь он по-любому ещё много раз будет приходить за тортиками. Решаясь как подойти к этому вопросу, брюнет не придумал ничего лучше, чем спросить номер телефона. Конечно, не без должного объяснения зачем ему звонить незнакомцу. — Можешь дать мне свой номер? — Эдгар смотрел в глаза цвета васильков, что одним только взглядом могли прочесть всё, что у тебя на душе, — у моего дедушки через месяц день рождения, вот хочу сделать заказ. Я сам ещё не решил, какой именно должен быть торт, но для удобства всё же хотел бы иметь возможность посоветоваться по этому поводу с тобой, — опустив взгляд на экран своего телефона, он продолжал пояснять столь неожиданный поступок, — ты же эти торты и печешь? Нужно будет обсудить декор, начинку, размер, и всё в этом духе. — Да, конечно! Секундочку, — не спрашивая разрешения, парень выхватил телефон из чужих рук и быстро начал что-то набирать, — вот, — вернув телефон обратно, наглец потянулся за своим, — позвони, чтобы я записал тебя, — ожидая звонка, синеволосый смотрел на брюнета, что с застывшим то ли отвращением, то ли удивлением смотрел на экран своего смартфона. Открытая книжка контактов и номер телефона, подписанный как «Красавчик-кондитер Фэнг». Вот это конечно самомнение у чела. Но не в этом дело. Зачем хоть парню в контакты записывать себя подобным образом? Непонятно. — Эдгар, — всё же перестав рассматривать контакт, парень делает звонок, говоря, как стоит его записать, — я думаю, мне пора, — встав из-за стола, худощавая фигура парня подобрала свой рюкзак, что всё это время стоял на полу рядом с ногой его хозяина, — откроешь главный ход или есть черный? — Может тебя подвести? — проходя за спину Эдгару, Фэнг направляется к двери, что до сего момента оставалась незамеченной. Брюнет уже было хотел возразить, но взглянув за окно, где шел проливной дождь, решил согласиться на данную авантюру. — Я, конечно, не против, но ты же сам утром на метро ездил, — сверля большую спину взглядом, Эдгар вышел наружу. — Я был на вписке, — поджигая сигарету, парень затягивается, удовлетворяя свою потребность в никотине, — не браться же мне за руль в пьяном угаре? — И то верно, — с неким интересом парень смотрел на Фэнга, что выдыхал едкие облака с лёгким ароматом винограда. Выпускаемая тонкая нить дыма играла со светом, рассеиваясь под напором ветра, создавала завораживающую картину. — Не хочешь? — протягивая пачку сигарет, парень ожидал реакции Эдгара на такое предложение. Парень ему казался слишком правильным, несмотря на его внешний вид. Сдержанный характер, вечно спокойное выражение лица, которое ему довелось уже много раз встревожить. Фэнг был уверен, что новый знакомый был маменькиным сынком или, скорее, дедовым внуком, что пытался выразиться через дерзкий стиль в одежде. Обтягивающие тонкие ножки чёрные скинни джинсы с кожаными полосками по бокам, черная футболка, представляющая из себя мерч известной, но давно распущенной музыкальной группы, джинсовка, усыпанная вышивками в виде логотипов разных рок-групп, и полосатый шарф. Всю картину дорисовывал массивный крест, что виднелся из-под шарфа. Одежда и прическа, что закрывала глаз, делали его похожим на эмо. — Давай, — взяв из пачки одну сигарету, парень засунул её в рот и ждал, пока ему дадут зажигалку. — Ого, — немного неожиданно. Фэнг был полностью уверен, что тот откажется от столь любезного предложения, и казавшийся невинным, парень не станет опускаться до чего-то столь грязного, что могло запятнать его чистый образа. Но не жлобиться же ему теперь, не давая несчастное табачное изделие? — по тебе и не скажешь, что ты куришь, — подойдя вблизь, парень наклонился к Эдгару, соприкасаясь лбами, на что тот отодвинулся. Заводя руку в черные волосы, Фэнг притянул его к себе поближе, соприкасая концы сигарет, таким способом делясь огнём. Вместе с табаком зажглось и сердце Эдгара, начав отбивать быстрый ритм одного из его ещё не написанных треков. Лицо стало в цвет искусанных губ, на которых поселился сладко-горький вкус винограда. Ещё не успев сфокусироваться, парень перевел взгляд на улыбающегося во все тридцать два зуба Фэнга, что смотрел в ожидании, готовясь запечатлеть моменты рождения нового куряги, все также уверенный в непорочности парня. Не описать всё то разочарование, когда тот затягивается, не испытывая и капли отторжения. — Неплохо, — пытаясь отвлечься от недавного инцидента, Эдгар крутит в пальцах сигарету, рассматривая тлеющий конец, — ещё не пробовал со сладким фильтром, — переводя взгляд на «Кондитера-красавчика Фэнга», парень делает ещё затяжку, выпуская тому прямо в лицо, заставляя слегка поморщиться, — но всё же, для меня этого не достаточно, — кидая бычок в рядом стоявшую мусорку, Эдгар смотрит вверх на козырек, который спасал двоих от участи быть вымокшими до нитки, — знаешь хоть куда везти? — Нет, как раз собирался спросить, — заходя назад в помещение и взяв по два зонта, Фэнг открыл приложение «Навигатор», оставив телефон в руках Эдгара.