Неудачный аксель

Play with Fire — Sam Tinnesz

— На лёд приглашается при исполнении короткой программы, — вдруг заговорил мужчина в микрофон, когда объявили баллы предыдущей фигуристки, — Антон Шастун! Парень глубоко вздыхает и сходит на каток, отталкиваясь и проезжая по на середину, плавно останавливаясь по центру. Прожекторы сразу уловили парня и светили почти все именно на него. Прикрыв глаза, Шастун ровно вдохнул полной грудью, и когда услышал первые ноты песни — он расслабляется, и приходит в движение, выезжая на начало программы. На трибунах оживлённо хлопают, многие девушки в восторге охают да ахают. Все же Антону красоты не пожалели. Он набирает скорость, порой меняя направление и разворачиваясь спиной вперёд. Отсчитывая секунды и ритм музыки, он слегка напрягается, резко делая каскад из двойных акселей, при чём все на высшем уровне. Мягко приземлившись, он самодовольно улыбнулся, слыша десятки аплодисментов. Вернувшись к программе, он в один момент заворачивает, приседая в волчок. Скорость с каждым оборотом увеличивалась, что не могло не поднимать балы к итоговой оценке. Антон был как огонь на льду. Живой, горячий. Возможно именно по этому они с тренером выбрали эту песню. Давай, Антон. Осталось совсем чуть-чуть. Набирает неспеша скорость, приближаясь к середине катка. Тело все горит, так что холода он не чувствует. Глаза сосредоточённо смотрят только вперёд, и Шастун готов уже сделать очередной аксель, но лезвие конька резко подводит, начав шататься. Попытавшись остановиться, это привело к только худшему результату. Он не чувствует холода. Он чувствует боль. Он не чувствует ничего. Жесткий удар похоже прочувствовали все находящиеся здесь. Тело прокатилось по льду добрые 10 метров, прежде чем остановиться. Он не двигался. Не мог пошевелиться. На трибунах кричали, звали врачей, которые тут же выбегали на лёд, подбегая к парню. — Живой, — выдохнул мужчина, приседая рядом и почти моментально понимая в чём проблема, — Травма спины. Коротко подытожил он, шумно вздыхая. На зелёных глазах только гуще скапливались слезы. Сначала от боли, дикой, разрывающей тело на части, а после обиды и отчаяния. Спина это самое худшее что может случиться с фигуристом. И это случилось с Антоном… Его переложили на носилки, вынося с катка. Артакова резко подбежала к одному из врачей до того, как он вышел. — Олександр Михайлович, он сможет встать на лёд? — с лёгким волнением спросила женщина, скрещивая пальцы рук перед собой. — Я не знаю.. — тяжело вздохнул он и слабо помотал головой, выходя. Попов, за все это время не сдвинувшийся с места, сверлил взглядом каток, где на льду маленькой и едва заметной полоской оставалась кровь парня от жёсткого падения. Сейчас в помещении все только и обсуждали только что случившееся. — Пф, неудачник… Я всегда говорила, что он не умеет кататься, — через чур громко произнесла Вика, привлекая к себе не нужное внимание. В том числе Арсения. Он, повернув голову в сторону девушек, на несколько секунд опустил глаза в пол, а после повернулся, подходя к ним. — Интересно, что же скажет ваш тренер, узнав, что ее ученик подвергается психологическому насилию? — совершенно спокойно спросил Попов, скрещивая руки за спиной. — Психологическое насилие? Вы о чем? Он просто бездарность. — А может это Вы, юная леди, бездарность? Думаете только о себе. — Это соревнования, Арсений Сергеевич, здесь нет места сожалению. — Он ваш коллега, сегодня конкурент. Но это не даёт вам права распускать язык в присутствии стольких людей, да и в целом тоже. Вы красивая девушка, но ваш характер заставляет желать лучшего, — он слегка улыбнулся, хмыкая и поправляя очки на носу, — Чтож. Удачи вам, сейчас ваше выступление. Ничего больше не сказав, Попов прошёл мимо маленькой компании, бросив несколько слов Марине, и так же выходя с зала.

***

Тишину белоснежной палаты прерывало лишь тихое пиканье аппаратов и звук сверчков за окном. Уже стемнело. Антон просто лежал и пялился в потолок. На глазах выступали рвущиеся наружу слезы от, пусть и заглушенной препаратами, боли, судорожно сжимая в кончиках пальцев простыню. Он больше не сможет ходить. Он больше не сможет заниматься фигурным катанием. Все мечты разрушились в один день. Больше не к чему стремиться. Хотелось разрыдаться, забить болт на всех и вся. Пропало какое либо желание жить. Тихо скрипнула дверь… Антон слегка повернул голову, что бы посмотреть на гостя. Марина Викторовна молча застыла в дверях, и только спустя несколько секунд медленно подошла и села рядом на кресло у койки, поставив сумку куда-то на пол. — Что произошло на льду? — тихо и совершенно спокойно спросила она, внимательно смотря на лицо парня. — Я не знаю. Голова закружилась, плохо стало, не знаю… — с трудом прохрипел Антон, возвращая голову в исходное положение. Больно. — Что врачи говорят? Шастун замолк, нервно сглатывая. На глазах ещё сильнее выступили слезы, а желваки на щеках заходили. — Перелом позвоночника, — еле смог из себя выдавить шатен, закрывая глаза. С уголка все же вытекла слеза, пропитывая пряди волос и оставляя за собой блестящую дорожку. — Антон… С такой травмой ты не сможешь вернуться в спорт, — тихо говорит Марина, опуская взгляд в пол. — А я как будто не знаю… — улыбается Шастун, поворачивая голову к женщине, — вы меня выгоняете? — Да. Восстанавливайся, Тош. Надеюсь с тобой будет все хорошо, — вздыхает она, вставая с места. Взяв сумку, она молча пошла к выходу. — А говорят что вы лучший тренер страны… ВЫ говорили, что не откажетесь просто так от своих учеников, так как это ваших рук работа! И сейчас вы просто сдались! — по щекам текли слёзы уже от обиды, злости, и всего подряд. Не хотелось видеть эту женщину. Никогда. Но Артакова ничего не сказала, просто выйдя с палаты, закрыв двери.

***

Следующий день начался опять с гостей. Вот только на этот раз гость был весьма неожиданным, и для Шастуна было огромным удивлением, когда Арсений Попов замер в проходе в палату, мило улыбаясь: — Здравствуй, Антон.