Связь

Темнота Арнольд… Проблеск света засветил в глаза, будто в тунели Арнольд.! Голоса становились громче, но качество будто в вакуме… Арнольд! Мальчик резко подпрыгнул, когда его голову накрыла прохлада. — Арнольд! Проснувшись, он увидел перед собой обеспокоенное лицо… Хельги. Сердце быстро отбивало ритм в груди, но он списал это на холодную воду, которую, по-видимому, брызнули на него. Он смотрел в глаза Хельге, которая слегка приподняла его спину от земли одной рукой. Вокруг были одноклассники. — Хельга…? Она вздохнула и резко убрала от него руки, отчего тот чуть снова не ударился спиной. Она вздохнула. — Какое счастье, этот Репоголовый живой… Джеральд хмуро опустился на колено рядом с другом. — Арнольд, вот это был удар! Мы думали ты не проснешься! — дети обеспокоенно и в согласии закивали головами. Арнольд горько усмехнулся, потирая голову. — Я-я и сам удивлен, что все еще жив… Хельга нахмурилась сильнее. — Надо было следить за мечом, Репоголовый. Ее тон и кличка подняли ему настроение, несмотря на боль от сильного удара. Он слегка приулыбнулся, а Джеральд возмутился, встав. — Это тебе надо было правильно кидать, Хельга! Признайся, ты сделала это специально! Дети стали роптать, а Арнольд в испуге взглянул на Джеральда, все еще сидя на земле. — Джеральд, погоди, э-это не… — Для меня это оскорбление, Джеральд-о! — зарычала она, — Если бы я действительно хотела его треснуть таким способом, то в живых бы он не остался! Вы меня знаете… — дети испуганно переглянулись, а Арнольд подавил веселый смешок. Казалось, только он воспринял это как шутку. Хельга тем временем мрачно покасилась на него. Чертов Репоголовый со своей потерей сознания… Когда Хельга промахнулась во время (конечно же) решающего раунда и попала мячом в репу Арнольда, ее сердце впервые за неделю ёкнуло в груди от испуга и переживания. Она одна из первых подбежала к нему, и, даже когда громила Волфганг кричал о продолжении игры, она рыкнула на него, сказав что-то типа: «пока в команде пострадавший, мы не продолжим». На это Вольфганг, смеясь, признал их слабаками и ушел, завершив игру своей победой. Правда всем было все равно, ведь из-за неудачного броска постарадал Арнольд, который не просыпался минут пятнадцать: за это время Хельга так распереживалась, что ее разбитое сердце и маска безразличия давно канули в бездну вместе с гордостью. Пока Арнольд думал, в его репоголовой голове пронеслось множество мыслей, которые в итоге переросли в идею. Рука на лоб, расфокусированный взгляд — имитировать больного не так уж и сложно, если это может стать возможностью пообщаться с Хельгой наедине. Джеральд заметил его состояние и забеспокоился, как и Хельга. Однако, услышав просьбу друга, он нахмурился: что этот мужик снова задумал? — Джеральд…мне нехорошо, — тяжело вздохнув, он украдкой бросил взгляд на Хельгу, однако…ничего не почувствовал. Встав с земли и театрально пошатнувшись, он склонился пополам рядом с девочкой. — Если бы кто-нибудь помог мне добраться до дома… Девочка нахмурилась: что это с ним? Давит ей на совесть? Злорадствует…? Джеральд тем временем хмыкнул. — Нет проблем. Я провожу, — Джохансен уже сделал шаг к другу, как вдруг тот сверкнул в него взглядом: — Не стоит, Джеральд… Думаю, у тебя много дел. «Угомонись, это мой план. Не испорть ничего» — вот как перевел слова друга Джеральд. Впрочем, после небольшой ссоры с ним он решил не сопротивляться. Хельга, конечно же, не оставляла попыток отказаться проводить его, но все вокруг стали давить ей на совесть, из-за чего девочка, чувствуя сильное возмущение и в то же время испуг, вышла с Арнольдом из поля и они вместе направились в сторону его дома. Сначала было долгое, неловкое молчание — девочка чувствовала стыд за свой неудачный удар, а мальчик запереживал, ведь с момента удара не ощущал никаких посторонних чувств, все они были подстать ему. Ни переживаний, ни стыда, ни сочувствия, которые, как он знал, он мог бы почувствовать от Хельги. Либо она ничего не чувствовала, либо…либо из-за удара он больше не ощущает ее. Будто связь между ними прервалась. Немного понурив свою репоголовую голову, Арнольд задумчиво смотрел себе под ноги, пока вдруг девочка не подала голос. — Сумачшедший день, — немного нервно вздохнула она. Он взглянул на нее. — Да…точно. Снова неловкое молчание повисло в воздухе. Розовый, словно сахарная вата, закат уплывал над их головами, повествуя о скором наступлении темноты. Идя по тратуару, Арнольд решил высказать все напрямую. — Хельга… Мне жаль. Она хмуро посмотрела на него. — Опять ты за свое. — Но... — Хватит, Арнольд. Кажется, стоит просто признать, что мы оба перегнули палку. Он не совсем понял, что она имела ввиду, но просто согласился. Легкий ветерок подул, расслабляя их нервное состояние из-за событий последних недель. Арнольд посмотрел на Хельгу, без причины подмечая ее особенные черты лица, которые только сейчас казались ему милыми: монобровь, грубость лица… Глаза…глаза, напоминающие ему бушующие волны теплоты, печали и достойнства одновременно. — Сфотографируй и это продлится дольше, Репоголовый, — ее голос заставил мальчика вздрогнуть и только сейчас понять, что они уже дошли до его дома и она, конечно же, заметила его пристальный взгляд. Вместо ответа на ее сарказм, Арнольд просто мило улыбнулся и поднялся по ступенькам, очень медленно так, лениво — будто специально оттягивая время их расставания. Он повернулся к ней со странным блеском в глазах, будто в его продолговатой голове созрел очередной глупый план, который, очевидно, не понравится Патаки. — Спасибо, что проводила меня, Хельга. — Я просто пожалела тебя… — фыркнула та, но он перебил: — Знаешь, я даже не так злюсь из-за твоего промаха. Мне казалось, в броске ты лучше, но я ошибался. Пока Хельга возмущалась, он сократил расстояние между ними, полуприкрыв глаза, и наклонился к девочке, которая заставляла его сердце трепетать в последние дни. Патаки резко замолкла (что и следовало ожидать), а Арнольд наклонился к ее уху, прошептав: — Мне понравился твой бросок, Хельга. Ты мне нравишься. И быстро, пока она не ударила его и пока ничего не осознала, он забежал в дом с тихим: «увидимся». Хельга…была в ступоре. Ей было бы легче, если бы она смогла списать все на то, что она оглохла под конец пятого класса, но он шепнул ей это прямо на ухо, так что здесь сомнения бесполезны. Она стояла, тупо смотря в дверь и понимая одно: не отпустила…она не отпустила свою любовь к нему.

***

Арнольд долго сидел на полу, облокотившись об дверь с другой стороны, краснея и улыбаясь, как дурак. Он понял две вещи — первое: он больше не чувствовал ее эмоций. И второе: Джеральд оказался прав. Он втрескался, влюбился как последний идиот в ту, что изводила его долгие годы. Их связь не разорвется.