Потерянный рай.

Чтобы умереть, надо обязательно родиться. Чтобы убить чувства, надо их породить. Чтобы начать новую жизнь, надо убить старую. Только вот я не знала, до чего меня это доведёт. Мне, в общем-то, везёт на приключения, как правило, не самые приятные для меня же. И вот теперь, будучи в самом что ни на есть отвратительнейшем расположении духа, особенно после внепланового дежурства по классу, вызванного внезапной яростью классного руководителя, который никак не мог смириться с тем фактом, что не одежда даёт знания, а головушка, и что пресловутую школьную форму я носить ни за что не стану, я на удивление бодро шагала из школы. Это был один из глупейших принципов, которые великолепно отражали мою несносную и упрямую натуру, но что уж поделать. В общем-то, именно в этот день и состоялась своего рода знаменательная встреча, которую тогда я за таковую и не посчитала. Но не стоит забегать вперёд. Я попросту увидела огромную грузовую машину, возле которой стояли пара грузчиков, молодой мужчина весьма приятной наружности и темноволосая женщина с ребёнком на руках. Женщина была явно недовольна, о чём можно было судить по её несколько раздражённому виду, ради лицезрения которого я даже надела очки, не очень-то и любимые, хотя и предназначавшиеся мне для постоянного ношения. Однако, игнорируя записи в медицинской карте, я лишь только постоянно клала футляр с очками в рюкзак, о коем после и забывала весьма благополучно. Собственно, меня бы и не заинтересовала эта ситуация, если бы не рыжая тушка моего кота, именуемого Варфиком, который испуганно шипел теперь на грузчиков, старающихся вытащить его из шкафа, стоявшего в фургоне машины. Наверное, именно мой питомец и стал причиной недовольства, но я была в столь плохом расположении духа, что не поскупилась на предоставление своего общества для женщины и заодно на выслушивание не самых лестных слов в свой адрес и, в частности, в адрес своего кота. - Проблемы? – несколько вальяжно произнесла я совсем в духе крутых парней из типичных голливудских боевиков. - Твой зверь? – произнёс мужчина, которого я наконец-то смогла рассмотреть. У него было слегка вытянутое и в меру загорелое лицо с едва очерченными скулами и красивым разрезом глаз, присущим славянам. Волосы были тёмными, в меру длинными и слегка взлохмаченными. Вокруг синего цвета глаз были тонкие паутинки намечающихся морщин, свидетельствовавших о том, что мужчина часто улыбается. Он был достаточно высоким, однако по сравнению с моими метром и шестьюдесятью сантиметрами любой великаном покажется. - Мой, чей же ещё! Рыжая тушка, иди сюда, а то на коврик покромсаю, - несколько дружелюбнее проговорила я, склоняясь вперёд да вытягивая руки по направлению к коту, который бы и с удовольствием покинул своё убежище, однако тирада женщины не дала ему это сделать. - Этот коврик изгадил нам всю мебель! - с запалом произнесла она, подойдя ко мне, отчего теперь я смогла разглядеть и её. На деле женщина была очень красивой. Лицо её было несколько надменным даже, скулы чёткие и высокие, а карие глаза немного раскосые. - Ну, вообще-то это кот. А, во-вторых, сами виноваты. Он просто так не буянит, только если напугать сильно. А у вас, того и гляди, зубы в клыки превратятся, а волосы, как у Горгоны, - в змей, - флегматично проговорила я, пожав плечами, а после добавила, но уже обращаясь к грузчикам, - он вас боится. Отойдите. Кот жалобно пискнул, тем самым как бы соглашаясь с моими словами. - Вот видишь, Катерина, нормальный кот. Просто вы умудрились закрыть его там. Только наша Ветка готова терпеть неудобства подобного характера, - точно в подтверждение его слов, из глубины фургона мне довелось разглядеть блеск круглых, кошачьих глаз, - а я всегда говорил, что любовные похождения не доводят до хорошего. - Нормальный кот? Да он мне вазу, подаренную мамой, разбил и, ко всему, в шкафу нагадил! - Ваза была дурацкой, а шкаф после переезда надо было в любом случае мыть. Ты немногое потеряла. - Варфоломей, сюда иди, - недовольно проговорила я, стараясь выманить кота, - у меня и без вытаскивания твоей пушистой задницы из неприятностей своих проблем хватает. Однако, даже эти слова никак не повлияли на кота, продолжавшего время от времени громко мяукать. Но краем глаза я успела заметить безмолвное возмущение вышеупомянутой Катерины, что ещё с большим усердием, если это можно было бы так назвать, прижимала к груди светловолосую девочку лет так пяти, которая до сих пор не вымолвила и слова. - Извините, - передёрнув плечами, произнесла я без всякого сожаления, выманив, наконец, кота и, взяв его на руки, медленно пошла в сторону подъезда. - Я дома! – громко произнесла я, что, в общем-то, не было обязательно, так как квартира отозвалась лишь безмолвием. Выпустив кота из рук, я сняла куртку и после, стянув кроссовки, прошагала в кухню, при этом напевая какой-то попсовый мотивчик, который привязался неизвестно откуда, и включая электрический чайник. - Опять мы с тобой одни, Варфуш, - сказала я коту, который моментально отозвался мяуканьем, в то время как я уже направлялась в свою комнату, поспешно расстёгивая джинсы, дабы переодеться. Как и всякая девушка, остановилась возле зеркала, придирчиво оглядев своё отражение. Длинные тёмно-каштановые волосы, заплетённые в две косички, курносый нос, полностью усыпанный веснушками, равно как и щёки, да бледная кожа. Ничего особенного, но вполне симаптичненько, как любил говорить мой лучший друг, Влад. У него вообще было много таких «фирменных» словечек, как он это называл сам. Именно такие мелочи и создают приятную атмосферу уюта. Впрочем, с Владом мы понимали друг друга с полуслова, так что этот уют уже перешёл почти в родственную связь. - Есть хочешь? – наконец, переодевшись, вопросительно взглянула я на кота, который устроился на моём столе, его любимом месте. - Вот и я хочу. Но только хрен нам. Олег не соизволил купить продуктов из-за своей пресловутой работы. Коту, видимо, после переживаний, перенесённых на нервной почве, было тяжело адекватно воспринимать мои слова, а посему он лишь сонно мурлыкнул, дав тем самым понять, что аудиенцию стоит отложить на более позднее время, а затем погрузился в дрёму чересчур стремительно. Наверное, он всё же не хотел есть, если так быстро предался сонной нирване. А вот я же, напротив, старалась петь ещё громче, тем самым заглушая недовольные позывы живота, отказывающегося каким-либо образом реагировать на мои безмолвные просьбы молить о пище хоть немного меньше. Услышав сухой щелчок, возвестивший о том, что вода в чайнике вскипела, и прихватив книгу, я стремительно направилась в сторону кухни, стараясь открыть нужную страницу, на которой закончила чтение прошлой ночью. Вообще, книги были моей страстью, о чём и говорили забитые томами полки. Отец мой также любил читать, и посему книги у нас были везде: на полу в коридоре, на всех столах, на балконе и даже в кухне. Параллельно с чтением я уже извлекала из кухонного шкафа чашку весьма внушительных размеров, а затем наполнила оную кипятком да заваркой. Также я была любительницей чая, да знала если не о всех, то о половине сортов его и считала вечер, проведённый за чашечкой чая с печеньем и хорошей книгой, высшим благом. Благо, остатки печенья я каким-то неведомым образом умудрилась наскрести в шкафчике и с огромнейшим удовольствием принялась вкушать его, прихлёбывая ароматный и обжигающий напиток. Но, как известно, всё хорошее быстро заканчивается. Вот и моё печенье закончилось весьма быстро, а тишина была нарушена внезапным появлением отца, который ныне был уж совсем возбуждённым, хотя, не зная его, можно было и вовсе охарактеризовать так его поведение постоянно. Но после пятнадцати лет, проведённых под одной крышей, я могла распознать этот вид его возбуждения. Оно было, несомненно приятным и доставляло немалое удовольствие мужчине. Однако, прежде чем мне довелось лицезреть его довольную физиономию, в комнате появились достаточно увесистые пакеты, в которых, судя по всему и были продукты. - Привет, Мышка! - Привет, Олег, - пожала плечами я, однако, более не углублялась в чтение книги, а напротив, наблюдала за действиями отца с неким удивлением. На часах всего лишь пять, а он уже дома, - я тебя так рано не ждала. Что случилось? - О, сегодня произойдёт знаменательная встреча. В наш дом переехал мой старый институтский знакомый и по совместительству мой дражайший друг, Павел Андреевич Снежкин. - Ещё один свихнувшийся биолог и фанатик своей работы? – с нескрываемой ухмылкой проговорила я. - У тебя слишком предвзятое отношение к моей работе. Между прочим, биолог - это весьма престижная профессия. - А ещё абсолютно безденежная. - Обратная стороны медали есть у всего, Мари, но я продолжу говорить о своём друге. Он на самом деле удивительный человек. На два года младше меня. Жутчайший остряк и интереснейший рассказчик. Он тебе понравится. - Сомневаюсь в этом, - наконец я слезла со стула и принялась извлекать продукты из пакета и набивать оными пустующий холодильник. - Значит ему тридцать два? Почему он учился с тобой вместе? - С первого раза я не смог поступить в институт, - несколько стыдливо произнёс отец, опуская взгляд, а после умело перевёл тему. - Он придёт с семьёй к нам через полчаса - ради этого я даже с работы отпросился. - А завтра ты на неё вообще, кажется, не пойдёшь, - отметила я, извлекая из пакета пару бутылок спиртного. - Язва ты, Мышь. Сварганишь нам что-нибудь вкусненькое? - Интересно, в кого это? Конечно же. - В мать, - заметно тише произнёс мужчина, а после того вышел из кухни, добавив. - Спасибо, дочь. Вообще, мы старательно избегали тему о моих родственниках по линии матери, хотя иногда эта неблагодарная личность всё же проскальзывала в наших разговорах, но это было столь редко, что и думать об этом не стоило. А все мои попытки разузнать хоть какие-то факты о ней заканчивались полным провалом. Из тех малочисленных рассказов я только и знала, что женщина, являющаяся моей биологической матерью была особой легкомысленной да лишённой всяких моральных принципов, а посему сбагрила дитё, то бишь меня, одинокому пареньку-сироте, который, ко всему, был студентом, а после стал отцом-одиночкой. Как он умудрился вырастить меня, одному богу известно, но факт остаётся фактом: худо-бедно сводя концы с концами, да покупая на стипендию пелёнки для дочери, папашка мой совсем не растерялся, а даже напротив, был крайне рад, что у него появилось дитя. Странно было лишь только то, что на отца я была и вовсе не похожа. Он был высоким, с удивительно светлыми волосами и ярко-зелёными, почти изумрудными глазами, даже спустя много лет не утратившими свою яркость. Мне казалось, что именно такую внешность я где-то видела. Но только лишь с приходом друга отца я поняла где. Обладательницей столь примечательного цвета волос была пятилетняя Ляля - та самая молчаливая девочка, которая сегодня сверлила взглядом меня на руках своей матери, что почти возненавидела меня после сегодняшнего сравнения с Медузой Горгоной. Стоит ли теперь говорить, кто оказался папиным сокурсником? Правильно - тот самый улыбчивый мужчина, спасший моего кота от праведного гнева супруги. - А мы уже успели познакомиться с дочкой твоей и зверем, - улыбаясь, проговорил Павел Андреевич, извлекая из пакета пузатую бутылку вина. - Меня Маша зовут, а тебя как? – вполне дружелюбно проговорила я, когда в дом вошла смущённая девочка. - Ляля. А у тебя есть куклы? – тут же поинтересовалась девочка, в то время как в квартиру вошла её мать. - Катя?.. – несколько удивлённо проговорил мой отец, вопросительно изогнув бровь. Видимо, он не ожидал увидеть её здесь, равно как и я, впрочем, хотя и догадывалась, кто же будет нашими гостями сегодня.