Лондон в руках

Шепот коридоров. Рассеянный лунный свет. Мягкие ковры, в которых так удобно исчезает стук каблука. Едва слышное поскрипывание брошки в дверном замке. Лисья ухмылка трогает ее губы, он замечает это и передергивается от отвращения к воровке. Изящным движением она убирает отмычку в волосы, маскируя под украшение. Гарри неслышно хмыкнул. Действительно, никто бы не заподозрил красивую юную девушку во множественных кражах. Она действует уверенно и ловко. Проходит сквозь узкие коридоры без единого шелеста пышного платья или скрипа доски под ногой. Многие годы никто не мог поймать ее. Но Гарри не упустит. Ему только нужно выждать момент, схватить воровку с поличным, чтобы не отвертелась потом, не ускользнула из рук правосудия, как делала много раз до этого. Он следует за ней в темноту переплетающихся коридоров. Очередной вскрытый замок — чья-то спальня оказывается распахнутой. Девушка оборачивается, ее темно-рыжие кудри отражают неровный свет огня. Гарри замирает, юркнув за косяк. Отсчитывает три дыхания и проскальзывает внутрь комнаты. Он не так хорош в слежке, как в прямых боях, но в академии его хорошо натаскали — воровка не замечает движения за спиной, несмотря на свой наметанный глаз. Улыбаясь себе под нос, выгребает из сейфа украшения и деньги, задумчиво вглядываясь в одно из них на секунду. Гарри встает за ее плечами темной тенью и невольно кидает взгляд на блеснувший в темноте камень в тонких пальцах. Шрам мгновенно взорвался болью, в глазах заплясали искры, он едва удержался от того, чтобы взвыть в голос, но бесполезно — резко развернувшись, девушка метнула в него бесцветный порошок. Гарри успел увидеть сквозь заслезившиеся глаза только разъяренно искривленные губы в яркой помаде и блеснувший напоследок амулет на цепочке, пропавший в пальцах воровки за миг до исчезновения ее самой. Гарри грязно выругался. Из-за какой-то блестяшки так позорно провалиться! Утирая глаза на бегу, кинулся следом. К выходу — банально. С балкона — глупо. В противоположную сторону! Если не глупа — побежала туда, если наоборот — он поймает ее, накинувшись сзади. Скачущие тени веток за неясным светом ночных окон. Тяжелый грохот собственных шагов, за которым — обман ли слуха? — слышится звонкий стук каблуков. На ограбление на шпильках — ну не дура ли?! Последняя мысль перед тем, как Гарри вываливается из задней двери в сад. Мелькнувший медный отблеск меж деревьями — волосы ее или свет масляной лампы? Плевать. Единственная надежда изловить. Обрывками мысли врезаются в озлобленное сознание, адреналин трепещет в крови — Гарри любит это чувство и ненавидит себя за то, что постоянно его находит. Раскаленные от бега легкие. Вносится вихрем в сад, оглядывается — нет нигде! Скрипнувшая в стороне створка ворот — везение. Бегом, сквозь кусты, прыжком через забор и по каменной, вечно влажной брусчатке в темноту лондонских узких улиц. Тишина ночная — в ней и свист ветра в прохудившихся ставнях, и шебуршание крысы в мусорном ящике, и чей-то стон из зашторенного окна, и тихий плач в свете кухонной лампы на первом этаже. Ее шаги потерялись, растворились в шумной тишине ночного Лондона.