В тихом омуте

Черт тебя подери, Учиха.. Сердце сковывает шипастой ржавой проволокой, обволакивая каждую трепещущую венку стальными путами, протыкая, дырявя, оставляя рваные истекающие кровью раны, причиняя мучительную, ноющую боль где-то там, внутри грудины, где не видно чужим глазам. Легкие сжались, не давая вдохнуть хотя бы раз , один единственный, спасительного кислорода. Горит, выжигая до черноты все нутро, злость. Клокочет, вспенивается, бурлит лавой от переизбытка чувств, отдавая шумом в ушах. Кажется, даже на какое-то мгновение лишая слуха. Занесенная для стука рука сжимается до хруста костей, застыв, так и не соприкоснувшись с деревом двери кабинета Хокаге. Там, за такой слабой дня него преградой, отделяющей Шикамару от того, чтобы потерять последние капли самообладания, слышатся тяжелые вздохи того, кто наполняет его жизнь смыслом из года в год. Того, кто похож на маленькое солнце, спустившееся с небес. Он, такой сильный снаружи, добившийся всего своими силами и трудом спустя долгие и мучительные годы, и такой маленький, ранимый подросток, что живет в оболочке сильнейшего шиноби своего поколения. И сейчас Нара снова краем уха улавливает как он, сдерживая слезы, сопит заложенным носом, терпит глубоко внутри жесткий комок обиды. Так тихо, что если бы джонин не слышал подобного раньше, не заметил бы даже. Но ему знаком этот звук, за столько долгих лет он научился подмечать каждый вздох, взгляд и изменения мимики своего друга детства. Он ненавидел показывать свои слезы и грусть другим, потому его все знали как улыбающегося и вечно веселого Джинчурики, что протянет каждому руку помощи. Но Шикамару видел все, он знал и мог понять, когда тому становилось слишком тяжело, подставлял свое плечо каждый раз, одаривая молчаливой поддержкой. Учиха. Набатом гудит в пустой от ярости голове. Чертов Учиха, отступник, что снова и снова возвращается лишь для одного в деревню, чтобы втоптать в грязь все, чем дорожит и гордится его сокомандник. Чтобы после исчезнуть, как иллюзия, как туман или мираж, оставив главу деревни после себя разбитым на кусочки, как старая ваза. Нара долгие и мучительно медленные текущие годы собирал по маленьким острым кусочкам, впивающимся в его пальцы, сердце, душу, то, что оставлял после очередного проникновения в деревню Саске. Склеивал, бережно отмывал от прилипшей к чистой небесной душе грязи, оставленной чужими окровавленными руками, собирал по крупинке, даря поддержку тому, кто ее заслуживал. Тому, кто раз за разом снова и снова обжигался мотыльком об так манящий его свет хранимых глубоко внутри чувств, которые не нужны тому, для кого они все еще находят маленький сокровенный участочек, скрытый под сотнями печатей и запретов в искреннем сердце Узумаки. Ведь он знает, знает и все равно продолжает ждать и надеяться, что Саске вернется, вернется к нему, примет его чувства и останется. Зубы сводит от скрежета сжатых до боли челюстей. Хочется взвыть, наконец-то докричаться до Него. Заставить наконец услышать и принять правду такую, какой она является. Но Саске плевать на твои чувства, они ему не нужны. Он лишь тешит свое зажравшееся эго, зная, что ты никогда и ни в чем ему не сможешь отказать. Он каждый раз старается возвыситься за счет унижения тебя. Темноволосый не врывается, не вышибает дверь, не делает ничего, как бы раненым волком внутри не выли горящие заживо чувства. Он не имеет права вмешиваться, даже если от сдерживаемой ярости он ощущает себя на грани того, чтобы разбиться самому. Он знает, что не имеет права, Наруто ему никогда не простит, если он смешается. Даже если Хокаге будет на грани жизни и смерти, он никогда не простит ему, если вмешаться сейчас. Ведь он так слепо верит в то, что Саске признал его, как человека, а не как сосуд для девятихвостого лиса. Признал как друга. Как соперника и как родную, похожую на него же личность. Но это Я первым признал и оценил тебя по достоинству. Как человека, как личность, не знавшую любви матери и отца, всеми гонимую, но такую светлую. Не испачканную грязными мыслями, руками, не озлобленную на весь мир. А по-настоящему добрую душу, заслуживающую всего в этом мире. Даже если от приглушенного скуления по ту сторону хочется биться головой о стену, он лишь может ждать, когда последний представитель древнего клана наиграется и наконец-то снова исчезнет из жизни блондина на несколько лет, как делает это всегда. Шикамару долгие годы подбирался так близко к своей цели, так долго и мучительно терпел, сдерживал любой резкий порыв, дожидаясь когда же его примут хоть немного ближе, чем нукенина, роднее, доверительнее. Оценят его бескорыстные чувства и подпустят немного ближе к израненному, окровавленному сердцу, об которое так любит вытирать ноги Саске. Он так жаждал одарить каждый участок тела достойной его заботой, нежностью, страстью. Нара знает все об Узумаки, каждый жест, каждый вздох и мимику, он знает его всего. От него не укрыть ничего. Не получится. Учиха. Как же хочется вернуть ему с торицей за все мучения, страдания и слезы. Очень долго пытать его, избивая, уродуя, пуская кровь и срезая на живую кожу по маленьким кусочкам, пока все тело не будет покрыто грязной кровью ублюдка, что доставляет столько проблем его... его Любимому. До тех пор, пока черный, рвущийся наружу озлобленный зверь в сердце, готовый разорвать на части любого, не успокоится. Но ему нельзя, если он так поступит, то только сделает хуже, тогда все внимание Наруто будет сконцентрировано только на нем, а не на Шикамару. Нет, нужно действовать по другому.

***

-Геморно,- хриплый выдох сорвался с бледных уст вместе с сизым облаком дыма, взвивающимся вверх, осевшим горечью табака на языке, что скользнул в предвкушении по изогнутым в улыбке тонким губам. За окном кабинета Хокаге уже вечерело, небо понемногу заволакивали серые массивные тучи, сквозь которые с трудом прорывались лучи заходящего алого солнца, что старалось одарить людей своим последним теплом перед прохладной ночи. В дверь аккуратно постучались и дождавшись позволения, вошли. Узумаки не отрываясь от кипы наваленных тут и сям по всему столу документов, махнул рукой, прося подождать немного, перед тем, как он закончит работать. Темноволосый тяжелым взглядом скользнул по измученному лицу друга, забираясь под высокий ворот, где виднелись свежие отметины от лап ненавистного Учихи. По внутренним сторонам ладоней прошелся зуд, от желания перекрыть их своими большими, горячими, отметить, заклеймить собой, чтобы все видели, все знали, кому принадлежит это голубоглазое прекрасное создание. Руки до хруста сжались в кулаки, в попытках не терять самообладание от того, что он увидел дальше. Бинты. Начиная от запястья и теряясь под рукавами белой широкой рубашки, шли бинты, где местами проступали капли темной, уже подсыхающей крови. Взлохмаченная светлая голова наконец-то приподнялась и мужчина смог разглядеть лицо сидящего в кресле полностью. Искусанные губы, поджатые в смущении, что его застали в столь непризентабельном виде, пластырь на щеке, перекрывающий милые полоски, мешки под глазами от усталости и теплый, родной взгляд глубоких, как самое голубое небо очей. Шикамару всегда любил смотреть на небо, на то, как плывут пушистые нежные облака, на грозовые тучи с которых вот-вот упадут первые капли, на закаты с неповторимой палитрой какого-то невероятного художника и рассветы. Туманные, нежные, ленивые, прохладные и неуловимые. Время, когда в грудь вливается самый свежий и бодрящий воздух. Небо. Оно такое же как Наруто, переменчивое, таинственное и такое желанное, но неприкосновенное. Хочется быть плывущим по нему кусочком облака, слиться, стать одним целым с природой, ближе, роднее, правильнее. -Тэбаё, Шикамару,- пухлые губы растянулись в приветливой улыбке. Если бы за ней не пряталась вселенская усталость, это была бы самая красивая картина, которую только можно было бы узреть. На дне серых глаз джонина расплескалась щемящая грудь нежность,- Ты принес еще документы? Я, правда, еще не до конца разобрался с предыдущими.. но, думаю за сегодня я обязан их все сделать, да? Откинувшись на спинку кресла, блондин взлохматил отросшие за несколько лет волосы, неловко улыбаясь и прикрывая глаза. Сейчас, смотря на него с высоты своего роста Глава клана Нара видел, как же на самом деле он вырос. Даже не нужно было рассматривать все малочисленные незаметные морщинки вокруг глаз и на лбу, чтобы осознать, что сидящий перед ним уже не тот взбалмошный непоседливый мальчишка, доставляющий всем проблемы, а Лидер Конохи, взрослый мужчина. -Наруто, - помотав головой с заплетенными в высокий хвост темными волосами, джонин облокотился обеими руками о крышку стола и внимательно вгляделся в родные черты лица, стараясь уловить даже малейшее изменение в мимике. Но ни одна черточка, ни одна мышца не дрогнула, показывая, что собеседник чувствует себя невероятно спокойным в его компании, он расслаблен. -М?- Один голубой глаз приоткрылся, изучая в ответ. -На сегодня хватит. Ты совсем себя не жалеешь,- с легким укором и деланно ленивым, будто не заинтересованным голосом произнес Шика, улавливая нотки благодарности во взгляде,- Так что собирайся. -Ммм..- Хокаге устало потянулся, поднимая руки над головой, из-за чего низ рубашки слегка задрался верх, оголяя живот с едва очерченными расслабленными мышцами. Взгляд темных глаз запечатлел все и отпечатал надолго в памяти. Гулько сглотнув, советник понимает, что пропустил то, что ему говорили. -Что?- Растерянный взгляд метнулся вверх, к заинтересовано сверкающим глазам друга. Кажется, от понимания, что он почти спалился, кончики его ушей порозовели, судя по ощущениям. Пухлые губы сидящего напротив изогнулись в хитрой, поистине лисьей, улыбке. Он уже успел принять правильное положение и сложить руки в замок на столе, подпирая ими подбородок. Наблюдает и анализирует, чувствует свое превосходство, играет. Он заинтересован. -Куда?- Повторил вопрос Узумаки, делая голос на долю тише, чем до этого, - Домой мне идти совершенно не хочется. Я хотел сходить сегодня в Ичираку, но у них снова поменялось меню на диетическое, - уголки губ блондина поджались в привередливой гримасе, а брови сошлись на переносице в глубоких раздумьях. Так по-детски. Проглотив ком в горле, Глава клана Нара решил идти в наступление, раз подобный шанс ему все таки выпал. Кашлянул в кулак, чем привлек к себе внимание джинчурики. -Когда ты последний раз ходил на речку?

***

Плохая идея. Это была очень плохая идея, Шикамару. Брюнет судорожно сглотнул и опустил взгляд вниз, осознавая, что теперь придется сидеть, скрестив ноги, вместо того, чтобы вальяжно развалиться на сочной зеленой траве, как он привык. В лучах почти полностью зашедшего солнца, золотом горели намокшие волосы, убранные ладонями с лица, поднятого вверх, к небу, приоткрытый рот жадно хватал столь желанный воздух после продолжительного ныряния. Блестела бриллиантами вода, что стекала по смуглому телу, очерчивая линиями каждую мышцу, шрам, родинку, спускаясь вниз, по крепкой шее со следами чужих пальцев, очерчивая выпирающие острые ключицы, о которые можно порезаться, грудные мышцы с торчащими от вечерней прохлады аккуратными маленькими темными горошинами сосков, вниз по мышцам пресса, каплями задерживаясь в выемке пупка, откуда её хотелось слизать, и теряясь в ткани штанов, сливаясь и уходя из поля зрения. Намокшие бинты почти не держались на руках Хокаге, как и норовясь сползти полностью, открывая запекшиеся следы от порезов. Щелчок. И огонек зажигалки, озаривший лицо мужчины ярким теплым светом, скрывается в ладонях, чтобы не задуло ветром, поджигает сигарету. Глубоко вдохнув едкий горчащий на языке табак, пробирающийся до глубин легких, Советник блаженно выдыхает с едва заметным стоном, дым, что взвился игривой струйкой вверх, теряется в небе, куда был поднят взгляд в надежде скинуть с себя наваждение. Это сильнее меня Глаза прикрыты, а мысли заняты только одним. Образ полу-голого Наруто, что с блаженством плещется в прохладной воде отпечатался на сетчатке так ярко, будто он все еще смотрит, не смея отвести взгляда. А ведь раньше.. раньше этот непоседа бы во всю резвился в воде со своими клонами, разбрызгивая воду во все стороны, на проходящих мимо людей. Как же ему было одиноко. Нара передернуло от мысли, что этот маленький мальчик был настолько одинок в душе, что единственными настоящими друзьями он мог считать только себя, своих клонов, которые точно никогда его не предадут и не загонят в яму отчаяния, где есть только пустота и он сам, которого все всегда обходили стороной, боялись и издевались. Он всегда был один. Он так старался привлечь к себе внимание своими выходками, что скорее всего то, что на него всегда ругались за проказы он мог считать высшей наградой. На него обратили внимание. Это так горько. Страшно вспоминать, как они с Чоджи в попытках подружиться с ним передавали бенто от своих матерей, а он.. он не знал как реагировать на доброту, которую не испытывал ни от кого до этого, кроме Ируки-сенсея. Тогда, он был так смущен и скорее всего напуган, ведь.. это странно? Что же тогда было в его голове? Внезапно окатившая его прохладная вода выбила Главу клана из его темных мыслей, куда он уже успел так глубоко погрузиться, повязнуть, как в болоте, что не заметил, как выкурил уже вторую сигарету, складывая бычки обратно в пачку, чтобы не сорить. Неожиданность и холод заставил вздрогнуть, открывая глаза на склонившегося над ним и улыбающегося Хокаге. -Шикамару, тэбаё, ты долго еще будешь здесь просиживать штаны? Сам позвал меня на речку, а сам сидишь,- по тону можно было понять, что обида в голосе на самом деле больше наигранная и на самом деле он все понимает. Знает, что стратег может уйти в себя на долги часы. -И поэтому ты решил сам меня искупать?- Со столь же наигранным ворчанием, джонин расстегнул намокший жилет и скинул на траву, следом отправилась и кофта. Оставшись в сетчатой, облепляющей тело как вторая кожа и ничего не прикрывающей майке, темноволосый с вальяжным видом развалился на траве, потягиваясь и зевая в ладонь. Да, раньше бы он так и поступил, а это значит что... -Ну, Шикамару! Вставай, - возмущенный подобным отношением друга, Каге, не смотря на свой статус, по-детски накинулся на подчиненного с щекотанием и смехом, стараясь его расшевелить. Или же больше облапать?. Забинтованные пальцы прошлись по ребрам, бокам с четко очерченными мышцами, подмышкам... Однако он не учел, что тот не боится щекотки и все старания блондина пошли насмарку, о чем он незамедлительно сообщил, громко фыркнув и отвернувшись. Вот только, для советника это было на руку, потому как в следующее мгновение Глава деревни уже лежал голой спиной на колючей влажной зелени, а запястья сцеплены высоко над светлой макушкой чужой, очень большой, горячей, будто бы обжигающей ладонью. Попался. Их лица были всего в нескольких миллиметрах друг от друга, потемневшие серые глаза мужчины в сумраке казались почти что черными, как всепоглощающая тьма. Они смотрели так внимательно, изучающе, глубоко. В самую глубь бездонного неба радужек. По спине прошлась целая армия мурашек, оставляя за собой влажный холодящий след, что тихонько спускался ниже, будто бы скручиваясь в маленький клубок в самом животе. Узумаки невольно облизнул вмиг пересохшие губы, но брюнет не поддался, зная что это лишь психологический порыв тела, сигнал, благодаря которому можно читать любого человека как книгу. Он нервничает. Но..так манит. Блондин не ожидал подобного, не от вечно ленивого и пассивного Шикамару, которого всегда было невероятно тяжело поднять и заставить сделать что-то. Не от ворчащего стратега, что сделает все что угодно, лишь бы ничего не делать. Это новая для него сторона своего близкого человека, которую тот никогда не показывал, скрывал? Секунды молчания. Минуты. Часы? О, для них прошла вечность, перед тем, как Брюнет смог собладать с собой и усмехнуться так ..так горячо и чувственно, превосходяще, подчиняюще, будто это часть его хитро спланированного гениального плана, куда так легко и просто попался джинчурики, в чьих глазах так четко плескалась растерянность и интерес. Кончики ушей седьмого алели в сумраке, выдавая своего хозяина с головой. - Теперь я готов плавать, господин Хокаге,- ухмылка окрасила тонкие губы на резко заострившихся чертах лица Нара. Он нехотя, будто растягивая время, отпустил руки лежащего под собой, нежно пройдясь пальцами на последок по перебинтованным запястьям и медленно, будто пантера, поднялся, напрягая мышцы, показывая себя и пристально смотря сверху вниз с лукавым взглядом. Он наслаждался полученной реакцией, упивался тем, как на него реагировало тело мужчины, как бы тот не пытался это скрыть отводя взгляд, шустро садясь и без умолку, сбито тараторя, как его удивили действия друга и как он его напугал. Стянув и без того бесполезную сетчатую майку и скинув к остальным вещам, темноволосый разулся и сразу направился к реке, в попытке скорее остыть, сдержаться, сбросить накатившее возбуждение, пока это не стало непоправимой проблемой. Но как же это тяжело. Все должно идти по плану. Нельзя переходить черту, спугнуть и так непоседливую птичку легче всего. Прохладная вода смогла помочь остудить тело, но сердце, что так жаждет, невозможно. Для этого нужны долгие годы, но никак не пара секунд, за которые он успел погрузиться под воду целиком и вынырнув, обрызгать пытающегося подкрасться Наруто. Тот возмущенный подобным, начал брызгаться в ответ, будто бы ничего не произошло, вот только смущенный взгляд и розовые уши привлекали к себе все внимание. Вот засранец. Шальная мысль еще не успела сформироваться полностью в голове шиноби, как он почувствовал, что чьи-то руки схватили его за ноги, бедра и потянули на дно, под озорной смех настоящего Наруто. Речка была не глубокая, уходя вглубь всего на несколько метров, но чем глубже ты погружаешься под толщи воды, тем холоднее становится, пробирая до костей, сводя мышцы и прибавляя адреналина все больше. Перехватив руки Клона, Шикамару потянул его на себя, ближе, теснее, обхватывая мертвой хваткой улыбающегося и жмурящегося от воды, продрогшего. Клоны передают воспоминание и опыт своему оригиналу после рассеивания техники или получения ранения. Глава клана Нара знал это как никто другой. Сдержаться. Сдержаться. Нельзя.. <i>Да к черту.</i> Искусанные в четных попытках перебороть себя, удержать, тонкие губы накрыли пухлые уста клона, под удивленно распахнувшиеся глаза. Черные, как самое темное небо, как дно всепоглощающего океана, глаза смотрели в самую душу, гипнотизируя, контролируя каждое биение судорожно трепыхающейся мышцы в груди. Шикамару не сдерживался, сминая сладкие губы до боли, с пылкой, отчаянной жаждой, словно не пивший неделями воды странник в пустыне, обсасывал поочередно то верхнюю, то нижнюю, прикусывая до крови. Дорвался, дождался, так долго желал этого. Крепко обхватывая более худое в сравнении с его тело, он врывался горьким от сигарет языком, вылизывая десна, зубы, щеки, выбивая последний кислород изо рта, не давая вырваться или ударить за нахальство. Теневой провел по голой спине копии, сжимая бока, мышцы, вжимая в себя, в попытке стать одним целым, и целуя так сильно, как требовала его душа, как орало сердце в груди. Больше. Сильнее, чтобы чувства дошли до второго сердца так сильно и правильно как это только возможно. И они дошли. Под напором страсти сорвавшегося ниндзя, клон просто растворился, исчез, развеялся... Лицо Хокаге вспыхнуло алой краской, сбивая дыхание к чертовой матери. Уши, щеки, губы.. от стыда и смущения горели даже плечи и шея, как-будто их растерли жесткой сухой мочалкой. Перед глазами пронеслись, яростно впиваясь под кожу, воспоминания исчезнувшей копии. Все ощущения, вкус чужих губ, жар прижимающегося тела все то, что так отчаянно Теневой вкладывал, достигло его плоти. Его Сердца. Кажется он забыл как это, дышать. О, господи Взмолившись к своему рассудку, Узумаки ощутил, как подкашиваются ноги, как дрожат колени, как горит кожа там, где его касались чужие, такие раскаленные будто печка, ладони. Он осел в воду, так что она покрывала его до шеи и закрыл лицо руками, судорожно выдыхая. Для него этого было слишком много, слишком сильно, слишком ярко.. неужели так и ощущается, когда тебя по-настоящему желают? Когда принимают таким, какой ты есть? Его руки, крепко схватив за перебинтованные запястья, жестко отвели от лица, требовательно смотря в бирюзовые омуты. Дыхание мужчины было хриплым, сбитым, таким сексуальным? О, господи, кажется Каге снова забыл как дышать, тоня в глубине чернильных глаз, что смотрели на него с такой жадностью. Взгляд невольно опустился на губы, что всего несколько секунд назад почти пожирали его клона. Щеки запекло от воспоминаний, каким невероятным и крышесносным был его поцелуй, а из горла вырвался стыдливый, полу-стон, полу-всхлип. -Шика..-блондин шокировано затих, стоило этим волшебным губам коснуться одного из перебинтованных запястий, которые он начал очень аккуратно разворачивать, снимать и так мокрую насквозь марлю. Покрывая каждый открывшийся новый участок исцарапанной кожи легкими, словно прикосновения бабочек, поцелуями. От ощущений этой непередаваемой словами нежности, сердце джинчурики пропустило удар и сжалось от мысли, что тот, кого он искал всю свою жизнь оказался не там, где-то далеко, возможно в другой стране или континенте. А здесь, совсем рядом, так близко, так невероятно близко все это время был человек, который мог его принять такого как он есть, который знал его, как облупленного, всего его. Который всегда был рядом. Сердце защемило от переизбытка чувств. -Прости меня, Шикамару...- тихо, так тихо, словно раскрывая великую тайну, Узумаки наклонился чуть ближе к Теневому, шепча,- прости, что я такой дурак. Когда руки голубоглазого были полностью освобождены от бинтов, Нара вздохнул, рассматривая сотни, тысячи меленьких порезов по всей поверхности кожи. Ярость, что он сдерживал внутри себя столько времени, снова начала закипать. Он больше никогда не позволит чертовому Учихе и пальцем тронуть то, что он так долго жаждал и наконец получил. Но это не значит, что тот уйдет сухим из воды, нет, месть- это блюдо, которое подают холодным. Его месть будет полностью состоять изо льда, где будет спрятано множество осколков стекла, о каждое из которых Саске раздерет себе глотку. Стоило прохладным рукам обнять его, как злость, что годами в нем копилась, начала потихоньку отходить на задний план. Сейчас, все хорошо. Темноволосый резко выдохнул и притянул к себе несопротивляющегося джинчурики ближе, крепко прижимая к мускулистой груди, плотнее к сердцу, кожа к коже. Так лучше. -Все хорошо, Наруто,- черные глаза внимательно вгляделись в лицо сидевшего напротив и губы сами по себе растянулись в ухмылку, стоило заметить, как алеют чужие уши. Он наклонился еще ближе, почти касаясь ушной раковины губами и со смешком прошипел, так, что холодок снова прошелся по всему позвоночнику, - так понравилось, что ты не можешь смотреть мне в глаза без смущения? Хриплый, прокуренный голос пробирал до костей, заставляя мурашки бегать туда-сюда. -Д-Дурак ты, Шикамару, т-тэбаё! - Толкнув Советника в грудь посильнее, что тот покачнулся и полностью плюхнулся в воду, раскрасневшийся лис поспешил отойти от него подальше, обзывая его извращенцем и развратником так громко, что любой проходящий мимо мог действительно поверить, что в деревне завелся сексуальный-маньяк. Пнув ногой воду, блондин облил его с ног до головы, пока Нара не успел подняться и, показав язык, дал деру, в попытках сбежать подальше. Вот только его быстро поймали в теневой захват, не давая уйти дальше нескольких шагов. -Это нечестно, Шикамару!- Не в силах двигаться, Каге готов был возмущаться еще довольно долгое время, если бы не почувствовал, что начал двигаться в очень смущающем для него направлении. Шика, держа мужчину в теневом подражании, уверенно вел его по направлению к мосту. Точнее в темноту, что находится как раз таки под ним. -Стой, подожди, Шикамару, ты же не собираешься...стой, тебе говорят! Однако, Нара уже давно понял, что некоторые слова своего друга можно спокойно пропускать мимо ушей, потому со спокойной душой продолжил его вести туда, где их точно не увидят и это никак не повлияет на титул Каге деревни Листвы. Оказаться вновь зажатым сильным телом к чему-либо еще никак не входило в сегодняшние планы Узумаки, но вот у темноволосого были совсем другие планы. Спину холодил шершавый камень стены, а спереди прижималось такое горячее тело, что сдержать стона не представлялось более возможным. Стоило технике рассеяться, как его за запястья снова держит широкая рука, а между ног предусмотрительный стратег уже успел поставить свое колено, держа, но не надавливая сильнее, чем оно было нужно. Не давая возможности вырваться. Предусмотрительный гад. -Шикама..а,- розового уха коснулись сухие губы, тихо дуя в ушную раковину и заставляя дернуться всем телом,- Черт тебя дери, Шика.. ах черт,- острые зубы прихватили шрящ, слабо сжимая, а после проходясь мокрым языком по всей завитушке слухового органа, дуя и вызывая полчища мурашек по всему телу. Так приятно, но.. -Щ-щекот-тно!- Голос поднялся на октаву выше, чем рассчитывалось, смущая этим самого себя. -Это месть, господин Хокаге,- заметив, как на блондина влияет его голос, стратег не забывал этим пользоваться, хрипло посмеиваясь и изгибая губы в усмешке. Свободной рукой Нара по хозяйски провел раскрытой ладонью по груди джинчурики, медленно, мучительно медленно спускаясь вниз, игриво щекоча круговыми движениями вокруг пупка, чтобы после аккуратно нырнуть пальцем внутрь и наслаждаться дрожью, пробежавшей по телу блондина. -Ах, черт,- запрокинув голову, он открыл для губ теневого пространство для поцелуев, который яростно начал оставлять засосы по всему узору отпечатков чужих рук, перекрывая их своими следами, намного более долговечными, более приятными и сладкими. Рука скользнула еще ниже, очерчивая линию роста маленьких светлых волосков, подбираясь к кромке штанов, самыми кончиками ныряя под ткань, дразня, оттягивая и отпуская с тихим хлопком о кожу. Чувственный стон сорвался с пухлых уст , когда Шикамару начал зацеловывать выпирающий кадык, слабо надавливая губами и, запугивая, зубами прикасаясь к коже, но не кусая, не причиняя боли. Только играясь. -Черт, пожалуйст-та, поцелуй ме..- понимая своего любимого человека с полу-слова, темноволосый жадно припал к его рту, не сдерживаясь и передавая весь тот спектр чувств, что плескался у него внутри. Язык грубо вторгся, хозяйничая, подавляя и заставляя мычать от щекотливого потирания языков друг об друга. Причмокивая, вгоняя в краску, наслаждаясь мягкостью и жаром тел, Нара прижался пахом к ширинке Наруто плотнее, выбивая стоны из груди, вжимая его спиной в стену, будто пытаясь вплавить себя в столь желанного человека. Стать одним целым. Но им обоим нужен кислород. Холодный воздух обжег легкие, заставляя закашляться обоих. В шумном сбитом дыхании едва заметно вклинивался шум начинающегося дождя, что накрапывал, создавая особенную мелодию только для них, только сейчас. Они оба запомнят этот день надолго. - Шикамару, да ты романтик,- облизывая припухшие после поцелуев губы, джинчурики сверкнул глазами, щурясь, как настоящий лис. Несмотря на то, что его уши и щеки горели алым, хитрец очень любил провоцировать, раз рискнул коснуться коленом чужого паха и надавить, заставляя тяжело, жарко выдохнуть темноволосого в его губы. -Не нарывайся, Наруто,- рычащие нотки в голосе уже нельзя было ничем прикрыть, да и не нужно было, видя, как расширились от этого звука чужие зрачки. Последний раз посильнее сжав чужие запястья, он отпустил их. Кажется, Теневой еще найдет чем можно его удивить. Широкая ладонь Советника легла на живот мужчины, заставляя вздрогнуть и сконцентрировать все внимание внизу. Дразняще скользнув пальцами под ткань штанов, он усмехнулся, сощурив глаза и демонстративно облизывая уголок губ. -Покажешь мне себя? - Одна только фраза, заставившая поставить блондина в тупик. Вторая рука нежно провела щеке, очерчивая такие милые полоски большим пальцем. Подбадривая. -Я..я не, - отводя взгляд с заиканием от смущения,- я не думаю, что здесь.. Сухие губы коснулись уха, дотрагиваясь при каждом слове, что производило невероятный эффект. -Или ты смущаешься это делать один? Составить тебе компанию?- Томный выдох и руки Шикамару, что начал расстегивать свои штаны, приспустили их, оставаясь в темных боксерах через которые многозначительно выпирал половой орган,- давай же, господин Хокаге, я жду тебя. - Задолбал ты меня со своим "Господин Хокаге",- на эмоциях блондин схватил друга за пучок волос, притягивая его к себе ближе и впиваясь в губы нетерпеливо, заглушая болезненное шипение, прикусывая нижнюю, оттягивая её и на вдохе шепча,- снимите их с меня, господин Советник. Брюнет будто этого и ожидая, усмехнулся, приникая в новом поцелуе, но на этот раз, медленном, почти ленивом, слабо обхватывая по очереди каждую губу и начиная руками расстегивать брюки Узумаки, чтобы после приспустить их вместе с бельем. Горячая ладонь легла поверх органа, на пробу круговыми движениями оглаживая его пальцами по головке, отодвигая крайнюю плоть, размазывая выступившую каплю смазки, а после обхватывая всей ладонью, прислушиваясь к ощущениям партнера. За промедление его многозначительно укусили за губу и потянули, вырывая из груди рычащий стон, чтобы в следующее мгновение, приспустить его белье тоже. В отместку за укус, теневой звучно шлепнул свободной ладонью по ягодице блондина и сжал её до побеления костяшек, вырывая из груди звучный стон, тонущий в поцелуе. Стоило Главе клана Нара притиснуться плотнее, обхватывая оба члена ладонью, как нежный поцелуй перерос в подобие битвы, где каждый пытался одержать победу, кусаясь и сплетая языки с громким звуком, причмокивая и мыча от удовольствия. Одной рукой лис распустил копну мягких волос из хвоста, вплетая в них пальцы, сжимая и притягивая ближе, а второй накрыл ладонь любовника, переплетая вместе ладони, стараясь доставить ему такое же удовольствие, как и он ему. Темные омуты глаз внимательно всматривались в заволокшие пеленой возбуждения голубые, ухмыляясь в губы и подмечая малейшие детали в его мимике. Так красив, такой нежный и такой сексуальный, податливый. Ускоряя движения ладонью, пальцами второй он нырнул в ложбинку между ягодиц, дразня, потирая и лукаво глядя в расширившиеся зрачки. Нет, не сегодня. Еще будет много времени для того, чтобы распробовать. Так будет намного интереснее. Оторвавшись от алых губ Каге, с которых мгновенно сорвался несдержанный стон, Теневой развратно облизнул губы. Собрав с уголков и подбородка остатки слюны пальцами и подмигнув задыхающемуся от чувств джинчурики, скользнул ими в ложбинку, тщательно размазывая жидкость и мягко проталкивая палец на одну фалангу, стараясь не причинить боли. Но похоже, что больно ему не было совершенно, глядя на то, как крепко он вцепился в плечи темноволосого и простонал громче, чем до этого, сбито бормоча о том, что он уже на пределе. -Я хочу увидеть это,- рыкнув в чужое ухо от нетерпения, он впился зубами в мышцу шеи, посылая болезненно-приятных импульсов в мозг. Покажи мне свое лицо, когда кончаешь. Несколько резких движений и блондин кончает в ладонь Советника с громким стоном, сводя брови на переносице и запрокидывая голову сильнее. Открывая больше пространства шеи для новых поцелуев-укусов, не прекращая надрачивать слишком чувствительную сейчас плоть. Удовольствие, граничащее с болью, словно ходишь по лезвию ножа. Пользуясь послеоргазменной негой Узумаки, Нара еще несколько раз пошевелил пальцем, вгоняя его еще глубже, стимулируя точку, от которой главу деревни подкинуло, как от разряда тока, в сильных руках, не дающих ни вырваться, ни оттолкнуть, и заткнул слишком громкие стоны жадным поцелуем, доводя себя до разрядки. Еще не отошедшие от ощущений и сладкой неги в мышцах, взлохмаченные, потные и хрипло глотающие каждый вдох, они замерли, переставая дышать, заслышав там, наверху, шаги нескольких шиноби. Хокаге, будто окоченев внутри, уперся почти злым, потемневшим взглядом в черные глаза напротив и прошептал одними устами, чтобы читающий по губам Советник понял, что его ожидает. -"Я убью тебя, Шикамару."

***