Только не сворачивай

В следующий раз, когда Коллинз повернулся, чтобы посмотреть на Хантера, тот стоял на коленях, опустив голову вниз. — Эй, порядок? — выкрикнул Эрик, пытаясь одновременно уследить и за курсом, и за происходящим сзади. Глаза Джастиса покрылись блестящей пленкой, он схватился за бок и упал спиной к задним сиденьям лодки, вытягивая ноги вперед. Куртка цвета хаки темнела в том месте, где лежала его рука. Пятно разрасталось с каждой секундой, а глаза бегали по единственной траектории — от раны до Эрика, сидящего за рулем. Коллинз не понимал, что происходит, он все время оборачивался на друга и одновременно выжимал из крошки все мощи. Они добрались до берега молниеносно, но Эрику это время показалось нескончаемым. Хантер утрачивал понимание происходящего, его голова болталась по холодной узкой рейке. Он лишь пялился на небо, сдавленное густым туманом, и шлепал губами, как умирающая рыбка. Эрик парковался ужасно — он просто позволил лодке влететь на камни и жестко расцарапать брюхо, но единственное, что его волновало, — Хантер. Взъерошенный, он подлетел к другу и начал шарить руками по куртке, пытаясь понять, что именно срубило того с ног. — Эй, эй, эй! Все хорошо, слышишь? Сейчас-сейчас, Хантер, потерпи немного… — бормотал он как обезумевший. Потерянный Коллинз рванул пуговицы на куртке, осторожно отодвинул подол футболки, насквозь пропитанный кровью, и на мгновение застыл. Хантер был еще в сознании, он назойливо лез рукой к своей ране, все время мешаясь. До этого мягкие и пышные губы в момент стали сухими и тонкими; лицо покрыла мертвенная бледнота. Казалось, из него маленькими порциями выкачивали жизнь. Стоило бы предположить, что у богатеньких ни один праздник не мог обойтись без вооруженной охраны. Сколько бы лет ни прошло после убийства партнеров, боязнь за свою жизнь брала верх. Бывший вояка из стрелковых войск был в этот день рядом с денежными мешками, он успел заметить отъезжающую лодку, успел прицелиться и сделать решающий выстрел. Месть сыграла злую шутку. Все обернулось против Хантера в эту ночь. Эрик спешно скинул с себя куртку, стащил рубашку и прижал ее к ране, пытаясь немного ослабить кровотечение. Его руки тряслись, как у наркомана без дозы, внутри происходил шторм из чувств и эмоций, но лицо оставалось невозмутимым. Он не мог показать Хантеру, что испугался. Он должен был быть сильнее. — Ничего, слышишь меня? Ты счастливчик, как иначе, правда? — Эрик пытался натянуть улыбку сквозь проступившие слезы. — Давай-ка, зажимай рану покрепче и хватайся за меня. Я тебя вытащу, даже не сомневайся. — Дерьмовый из меня убийца получился… — прохрипел Хантер, пытаясь схватиться за друга и натянуть обессиленную ухмылку. — Пошутишь позже, ладно? Сейчас заткнись и береги силы! Эрик с трудом вытащил их из лодки. Хантер больше напоминал балласт, нежели бесстрашного лидера, в ком читалась надежда на спасение, но Коллинз не мог сдаться. Тяжело сопя, он натянул на себя куртку, чтобы сохранять тепло, и потащил друга на берег. Эрик бросил на дне судна все — оружие с отпечатками, брезент. Парни этого гребаного Монтойя ведь должны были все подчистить за ними. Друзья детства плелись сквозь деревья и кустарники, снова возвращаясь в мокрый бездушный лес. Хантер болезненно хрипел и все время пытался остановиться, чтобы вдохнуть воздух. С каждым шагом он становился слабее, и Эрик практически волок тяжелое тело на себе. — Все, привал… — прошептал Хантер. Эрик усадил друга возле дерева, а сам упал на колени рядом, пытаясь отдышаться. Бледнеющий Джастис уперся затылком о твердый ствол и прикрыл глаза, все еще хватая воздух. Длинные тонкие пальцы окрасились в багряный цвет, рубашка Эрика — до этого светлая — казалось, была уже чернее ночи. — Нужно немного потерпеть, Хантер! Мы почти пришли, там есть аптечка, и у нас будет машина. Тебе просто нужно… — Эри, слушай сюда, — резко перебил Хантер, не открывая глаз. — В моем телефоне контакт… Как только окажешься на дороге — звони, они ждут. Лицо Коллинза резко изменилось. Его наигранная отвага и спокойствие стерлись к чертям собачьим. Он был словно ходячая тикающая бомба: скажи еще слово — и он взорвется, снося за собой все сущее. Слезы пробивались наружу, и он благодарил бога, что Хантер не видел его измученной болью гримасы из-за прикрытых век. Рукавами джинсовки Эрик снова и снова смахивал проступающие соленые капли, его руки дрожали, сжимаясь в кулаки. — Заткнись! Мы сейчас передохнем и вместе доберемся до этой сраной дороги, ты меня понял? — Не будь идиотом и… слушай меня внимательно, Коллинз! — Хантер распахнул покрасневшие веки и уставшим взглядом пронзил лицо друга. Свободной рукой он потянул за ворот джинсовки и тяжело сглотнул. — Они помогут… документы, перелет, деньги для родных, если нужно — все будет. Тебя никто не найдет, — хрипел парень. — Эти ребята… они мне с лихвой задолжали. Пусть… пусть сделают для тебя все… — Я никуда без тебя не поеду, ты слышишь? — голос Эрика срывался от слез. — Только с тобой, ты мне нужен живым. Мы должны поехать в бар, помнишь? Мы украли у себя столько времени… Хантер... Мы должны все наверстать! Джастис слабо улыбнулся, расслабляя пальцы на чужом воротнике и одаривая мягким поглаживанием. Уголки его губ опустились, будто пытаясь скрыть вырывающиеся наружу эмоции. Но Коллинз видел все. Видел, как боль, обида, несправедливость разрывали друга. — Скажешь что-нибудь сентиментальное — я тебе пулю в лоб выпущу, офицер… Хантер скользнул рукой в карман куртки, пытаясь расстегнуть пуговицу. Эрик терял связь с реальностью. Он и Джастиса толком не видел из-за волны слез, одолевающих секунда за секундой. Разобравшись с пуговицей, Хантер потянул за шнурок, и из кармана выпало кольцо из черненого серебра. Оно было потертым от времени. Тот самый кулон, что так упорно скрывал друг эти несколько месяцев. Парень потребовал, чтобы Эрик протянул к нему ладонь, и только тогда вложил кольцо в руку, крепко сжимая чужие пальцы. — Кажется, пора кое-что вернуть. — Это же… я не видел его с тех пор, как… Откуда оно у тебя? Ты что, выкрал его? — рассматривая украшение, пробубнил Эрик. — Выкрал? — удивился Хантер, продолжая покашливать. — Я, может, и убийца, но точно не вор. Ну, может, только немного… но это я не крал. Ты не помнишь, как отдал его мне? — ухмыльнулся парень и получил отрицательный ответ. — Стоило бы догадаться. Мы с тобой… черт, тогда уже долгое время не общались… Не помню, чей был день рождения, но я пришел, когда все уже расходились. А ты сидел… на бортике бассейна. Как всегда, такой грустный и чертовски пьяный, — Джастис снова выдавил теплую улыбку. — До последнего не хотел к тебе подходить, а потом увидел, как клюешь носом в бассейн. Чудила... Даже не обрадовался, когда меня увидел. Но мы все равно разговорились. Поверь, парень, это был хороший разговор, — Хантер не отпускал холодные пальцы Эрика. — Ты крутил кольцо, а я сказал, что оно мне всегда нравилось. Ну ты и подарил. Клянусь, сам настоял. Снял со своего пальца и нацепил на мой. — Почему ты больше не пришел, — обреченно прошептал Эрик, — почему ты пропал… — Я же говорил… — Джастис закашлялся. В груди забурлила жидкость. — Вот черт. Кхм… я… ты просто поверь, оно не надо было. Все… все запуталось между нами. И ты просил остаться… А потом говорил, что лучше бы меня никогда не встречал, — тоненькая мокрая дорожка блеснула под глазом. Он нашел в себе силы снова улыбнуться. Холодные пальцы отпустили руку Эрика и потянулись к щеке. Хантер тратил себя на то, чтобы нежно смахнуть чужие слезы, заливающие каждый дюйм кожи. Время остановилось. То, что ощущалось таким прекрасным, сжигало внутренности, высасывало жизнь даже из здорового тела. Эрик любил эту нежность и ненавидел. Он так мечтал о ней, но в этот миг желал никогда не получить. Лучше бы он никогда не имел возможности припасть распухшими губами к середине холодной ладони. Рвано и мокро он целовал каждую подушечку обессиленных пальцев. И он видел, как Джастис улыбался этому мгновению. Из последних сил, но так искренне, тихо роняя ленивые соленые капли на куртку. — Прости, что нам… нельзя было… сворачивать, — прошептал парень. — Ради бога, Хантер. Эрик изо всех сил заставлял себя остаться на месте, но хотелось сбежать. Разве можно было находиться в этой жуткой киноленте. Так не могло закончиться. Эрик Коллинз возненавидел себя. Он думал только о том, что должен был набраться мужества и признаться раньше. Услышал бы он от Хантера то, что слышал сейчас? Смог бы заставить свернуть с гребаного неверного пути? В глубине души он понимал, что Джастис погряз в мести. Уже ничего не могло его остановить, но Эрик должен был кого-то винить. И он выбрал себя. Веки Хантера тяжелели с каждой минутой. Эрик не мог этого знать, но принятая попытка пошевелить пальцами ног не увенчалась успехом. Слишком много крови потерял. Когда Коллинз отодвинул руку, прижимающую его рубашку, не было никакого багряного фонтана — рана медленно сочилась, продлевая жизнь на жалкие минуты. — Зачем я вносил залог, идиот, кретин, — Эрик вскинул голову к макушкам деревьев. — Да лучше бы тебя посадили. Я бы ждал сколько нужно, я бы сделал все для тебя… До этого тяжелые веки Хантера слегка распахнулись. На лице блеснула еле заметная ухмылка. — И как я не догадался… Сид Вишес, черт бы тебя побрал. Эрик хрипнул, прижимаясь лбом к виску Хантера. — Выходит, не такой уж и порядочный я коп, как ты думал. — И то верно. Умеешь удивлять, — совсем тихо просипел друг. — Эри, прошу тебя, только не глупи. Не надо торчать здесь и ждать копов. Иди. Ради всего святого, иди сейчас. Оставь мне спички и бензин — я не достанусь им так просто. — Пожалуйста, прекрати! Замолчи же ты! Хантер… — Эрик схватился за ворот парня и прижался губами к его лбу. — Я не отпущу тебя! Мы сейчас передохнем… просто нужно передохнуть.   Хантер прикрыл глаза, принимая тепло Эрика на своей коже. Сколько всего нужно было понять: хотел ли он завязать, что между ними пошло не так, отчего Джастис решил взять старого друга в поездку на самом деле. Коллинз хотел знать все, но он не смел обронить ни слова. Не смел тратить минуты Хантера на любопытство. Боль пронзала все тело — он и сам не был способен подняться. Он знал, что они оба умрут в этом чертовом лесу, поэтому хотел остаться рядом. До последней секунды. — Эри… — послышалось сипение. Сердце Коллинза пропустило разряд. Этот голос принадлежал кому угодно, только не Хантеру. Эрик прижал голову друга к своей груди и зарылся носом в мокрые и мягкие волосы. — Эри… — снова протянул Хантер. — Скажи отцу, что я сделал все, как он просил… Скажи, я сегодня переночую здесь. — Отцу? — пробормотал Эрик, мягко взяв лицо Хантера в свои ладони. Медовые глаза были практически закрыты, оставалась маленькая щелочка, которая подавала надежды на то, что Джастис все еще здесь. Коллинз осторожно похлопал его по щекам, чтобы привести в сознание. — Не отключайся, слышишь? Нет, хватайся за меня, — Эрик разозлился, взбесился. Как он мог оставить попытки? Молодой офицер скользил на грязи, падал на колени и снова пытался подняться вместе с Джастисом. Хватка слабела, попытки были безуспешны. Холодный и одинокий лес пронзил истошный громкий вопль — Эрик больше не мог, он боролся за каждый вздох Хантера, но жизнь медленно покидала тело. Слезы застилали глаза, Эрик даже не мог понять, где находится, больше не мог рассмотреть родное лицо. Короткий миг, в который он терял рассудок. Рука Хантера последний раз накрыла шею друга, последний раз уголки его губ взлетели кверху, а через секунду он окончательно обмяк. Эрик очнулся, когда густой туман скрылся, а небо начало приобретать еле заметный голубой оттенок. Он не мог вспомнить, когда точно отключился, или же уснул, крепко вцепившись в Хантера, буквально сгребая его в охапку. Лучший друг лежал на его груди с закрытыми глазами, будто провалившись в глубокий сон. Эрик знал, как выглядят мертвые люди, — бледные манекены, плохие копии того, кто был когда-то дорог, — Хантер не был похож на покойника. Он оставался прекрасным, немного побледневшим от слабости, но не от смерти. Коллинз резко распахнул слипшиеся ресницы и наклонился к Хантеру, поглаживая ладонью каждую часть лица. Он прощался. Прощался с человеком, который занимал не просто уголок в сердце — он занимал большую его часть. Мягко уложив голову Хантера на землю, Эрик поднялся на ноги, пытаясь избавиться от онемения. Его разбитая душа отражалась в выражении лица — пустое, безразличное, холодное и серое. Парень покрутился на месте, рассматривая лес и пытаясь понять, в каком направлении следовать. Хантер казался тяжелее фунтов на двадцать, поэтому Коллинзу пришлось покорячиться. Он не смел оставлять тело на растерзание зверям, не хотел и сжигать, как просил Джастис, — дотащил до заросшей мхом землянки и занес в дом. Время было на исходе. Раскидав доски, офицер вытащил брезент и осторожно стянул тело Хантера. Рука коснулась холодной кожи. Ресницы и брови, изгибы прекрасного лица, губы, скулы — Эрик очертил каждый дюйм. Он любил каждую частичку и не мог отпустить. Стоя на коленях возле тела, он надел на шею черный шнурок, а затем поднес обмякшие пальцы Хантера к своим губам. — Хочу думать, что ты снова уехал от меня. Неуловимый Хантер Анри Джастис, да? — хрипло улыбнулся он сквозь слезы. — Спасибо за не волшебное Соленое озеро. И за свидание у Алькатраса. Спасибо, что ты пришел за мной… В кармане джинсовой куртки зазвонил телефон. Эрик поднял взгляд к потолку. Скинув звонок неизвестного номера, он встал на ноги и стянул брезент, накрывая им тело друга. Мобильник снова забренчал. Снова парень нажал отбой. И полминуты не прошло, как на экране появилось одно новое сообщение. Коллинз шмыгнул носом, вытер слезы рукавом куртки и открыл телефон. «СРОЧНО! Возьми трубку! Это Кейси» Пальцы не сразу смогли набрать последний входящий номер. Стиснув зубы, Эрик дождался, когда девушка возьмет трубку. — Не подходящий момент, Кейси, я перезвоню, — бездушно произнес Коллинз и готов был положить трубку. — Стой! Умоляю! Я не знаю, что делать, Эрик… — Говори, только побыстрее. Это было нелепо — стоять возле тела Хантера и болтать по телефону. Осознание неправильности ситуации билось внутри грудной клетки. Парень даже не мог оценить, насколько сломленным был голос уже бывшей возлюбленной. Девушка была в ужасе. — Льюис! Он… он говорил ужасные вещи! Эрик, кажется, тебя разыскивают. Я… я не… я ничего не понимаю, господи. Ты где?! Мне очень страшно, во что ты ввязался? Ты же не… ты не у тети. После потери Хантера все казалось мелочным, незначительным. Плевал он на должность, на розыск и на всю чертову прошлую жизнь. Ночью он готов был замерзнуть до смерти и навсегда остаться рядом с Джастисом, но чуда не случилось. Так ли страшна была тюрьма? — Успокойся, — стальным голосом прошептал Эрик, — тебя они не тронут, потому что ты ничего не знаешь. Откуда звонишь? Это разовый телефон? — девушка, спотыкаясь, ответила положительно. — Умница. Он замолк. Глядел на бледное лицо Джастиса и не знал, что еще ему следовало сказать. Может, позже он бы и пожалел о том, в какой кошмар превратил жизнь очаровательной преподавательницы университета — мисс Салливан, но сейчас ничего не имело значения. Ничего, кроме этих любимых черт. — Прости, что я такой кретин, — прошептал он, непонятно кому. Девушка зарыдала в трубку. — Кейси. Было бы время и возможность, я бы все объяснил, но у меня нет ничего. Ты, главное, не бойся, хорошо? Лиззи, моя сестра, она тебе расскажет ровно столько, сколько ты захочешь узнать. Скажи ей, что была права. Во всем и всегда. Я… — слезы шумно капнули на брезент, Коллинз шмыгнул носом. — Я ценю вас обеих. — Эрик… — Кейси… скажи им, что Хантер не виноват. Он никогда и ни в чем не был виноват. Эти ублюдки сломали его. Испортили все. Просто скажи… скажи, что он был хорошим человеком, Кейси. Прости. Волна эмоций снова взяла верх. Эрик отключил звонок и упал на колени. Ни малейшей идеи в голове, как Льюис подкопался под них, как умудрился связать дело Хантера с отъездом Эрика, но теперь обратного пути не было. Эрик вытащил из чужого кармана старенький телефон и набрал нужный номер. Несколько простых слов, и он уже накрывал тело друга брезентом. Когда машина подъехала на тот же участок дороги, откуда ночью уходили напарники, — Эрик сидел на земле, пустым взглядом прожигая лобовое стекло. Мужчины на водительском и пассажирском местах переглянулись. Коллинз был не похож на себя — с ног до головы измазанный в грязи, крови, со слипшимися примятыми волосами. Как одичалый путник, потерявшийся в бесконечном и густом лесу. — Где? — отчеканено произнес мексиканец, выйдя из машины. — Он обещал, что вы защитите меня. Мне нужно убраться отсюда как можно скорее… Второй парень с зализанными гелем волосами вышел следом, мерзко щелкая жвачкой. Он откинул куртку и продемонстрировал пистолет, будто Коллинз выглядел хоть немного опасным или готовым бежать со всех ног. Щелкунчик обернулся на коллегу и махнул в сторону леса, чтобы тот поспешил на поиски. — В укрытии, под досками, — обессиленно произнес измученный коп. — Увезите меня, умоляю. Я больше не могу видеть его тело… Не могу, пожалуйста, — горько взмолился Эрик, и мужчина тут же притормозил. — Ты его завалил? Сил на возмущение из-за глупого вопроса не было. Коллинз небрежно вытер нос о рукав порванной где-то джинсовки и качнул головой, обозначая отрицательный ответ. Эрик не понимал, как оказался в машине, и дороги не запомнил. Отдал лишь свой личный телефон чужаку и отключился.   Остров Себу, Филиппины, 2003 год Темно, но четко ощущается запах дождя на свежей листве. Он должен идти вперед. Идти и не оборачиваться. Назойливый взгляд прожигает спину, тяжелые шаги становятся все ближе. Эрик пытается вспомнить свое имя, щиплет собственные предплечья, чтобы проснуться, но ничего не выходит. — Тай… Тай Джастис… мен… меня зовут Тай Джастис, — шепчет он себе под нос. Пот льет градом, неприятный жар во всем теле, словно солнечный ожог, но ведь солнца нет. Кромешная темнота. Никаких звезд на небе, лишь запахи и инстинкты, которые ведут через высокие деревья. Грубые и острые листья режут руки, ноги, безжалостно оставляют ссадины на лице. Пот проникает в раны, все тело зудит. — Э-э-эри-и-ик, я вижу тебя, — протяжно доносится сверху, снизу, с каждой стороны и внутри него. — Тай, меня зовут Тай! Зубы стучат от страха, слезы мешаются с потом, и снова саднят кровавые полосы. Хочется расчесать все лицо. Хочется упасть, сдаться, признать, что в этот раз он уже не сможет убежать. Но он бежит. И он знает, что впереди его ждет обрыв, который будет ощущаться как острые скалы и разорвет тело на тонкие лоскуты. И будет больно по-настоящему. Всегда больно, всегда жутко. Эрик подорвался с деревянного помоста, будто его ошпарили кипятком. Тьма превращалась в туман, туман — в лазурный берег. — Боже, опять, — все еще дрожащим голосом пробормотал парень и начал осматривать свое тело. Уснул на солнцепеке, читая дурацкий роман. Коллинз закряхтел и зашипел, поднимаясь на ноги. Тревога все еще чертыхалась в груди. Этот сон был всегда так похож на реальность. Эрик уже привык просыпаться среди ночи то в слезах, то в поту. А однажды так расцарапал плечи и шею, что ребята в мастерской долго подкалывали, мол, завел страстную любовницу и не признается. Парень осмотрел помост, устало подхватил полотенце, книгу и поплелся вдоль берега. Бармен большой палатки с коктейлями заметил его издалека и тут же радостно замахал. Коллинз фыркнул себе под нос и натянул улыбку, все еще пытаясь отойти ото сна. Заходить не хотелось — не тот день, не то настроение, чтобы развалиться на стуле и потягивать коктейли, выслушивая, как хитрец Эду в очередной раз провел пьяного туриста. Длинноволосый паренек в гавайской рубашке лишь махнул мужчине в ответ и опустил глаза в пол, двигаясь ближе к береговой линии, где песок не такой горячий. Он лишь раз окинул взглядом посетителей алкогольной палатки, прежде чем зарыться в мысли, но надолго уйти в себя не вышло. Осознание ударило ярко и остро, он снова видел этот силуэт. Это точно был один и тот же мужчина. Сердце, словно мотор гоночной машины, стало набирать обороты, дыхание участилось, веки распахнулись. В последние несколько дней Эрик уже трижды видел эту татуировку. Дракон на предплечье. Будто на том же самом месте, с теми же линиями. Совпадение ведь? Кто угодно мог набить себе похожий эскиз. Как только Эрик обернулся, владельца загадочного рисунка и след простыл. Коллинз вертел головой по сторонам, но в итоге сорвался с места. — Эду! Эй, Эду! — крикнул Эрик, подбегая к бармену. — Тай, ты чего мимо прошел? Я хотел тебе коктейль смешать. Твой любимый, — широко улыбнулся загорелый мужчина и потянулся к бутылке с текилой. — Эду, куда… черт возьми, куда парень делся? Только что покупал у тебя здесь что-то! Татуировка такая, дракон на плече. Он пытался восстановить дыхание, все еще рыская взглядом по округе и опираясь руками о колени. Мужчина выскочил из-за стойки. — Ты чего, дорогой, — Эду подхватил приятеля за локоть, беспокойно глядя в его глаза. — Он тебя обокрал? Что-то сделал? — Нет же… Эду, просто скажи, куда он пошел! — А бог его знает. Расплатился и сразу же свинтил. Вроде как за бар двинул. Тай, может, он… — не успел договорить мужчина, как Эрик тут же ринулся вперед. Он бежал изо всех сил. Пальцы пульсировали от горячего песка. Люди, дома, машины мелькали перед глазами размытыми кадрами. Соломенная шляпа, черная майка, джинсы. Татуировка. Дьявольски знакомые выцветшие синие линии. Эрик обессиленно упал на гравий возле пустой дороги. Сны, видения, эти бесконечные ощущения присутствия чего-то неосязаемого в его жизни. Хантер не ушел ни через год, ни через три. — Пожалуйста, — зашептал Эрик, прижимая голову к коленям, — пожалуйста, отпусти меня. Я… я больше так не могу. Отпусти меня. Слезы стекали по его щекам, пока знакомая машина, как и десятки раз до этого, не распахнула свои двери на пыльной дороге и не увезла в спокойное, тихое место.