Презренная месть

НЕРЕЗЗА

Территория Ндрангеты, сентябрь

      Пульс резко участился, как при тахикардии. Я качнула головой, пытаясь откинуть назад упрямую прядь волос, упавшую на щеку, но вспотевшая кожа не позволила: волосы намертво прилипли к лицу. Усмехнувшись, я легонько поманила противника к себе пальцами. Руссо сделал прыткий выпад вперёд, и я вмиг оказалась на холодном полу. Обрадованный парень не стал медлить, очутившись между моих ног и поспешно схватив меня за запястья. Я скрестила стопы на мужской спине, ловя его взгляд. Было бы разумнее высвободить одну руку, ухватиться за полы его куртки, занести ногу из-за плеча противника и сжать коленями его шею, сцепив лодыжки на затылке, пока он не начнёт задыхаться. Задушить его ногами. Умереть между женскими бёдрами — это ли не предел его мечтаний? Но был и второй вариант, куда проще, эффективнее и экономнее: я бы выиграла несколько значительных секунд, если бы выбрала именно эту тактику. Высвободив правую руку, я резко, всем телом рванулась налево, ухватив Руссо с собой. Тот с грохотом упал на спину и ударился виском, когда я оседлала его и надавила локтем на горло, выжидающе приподнимая брови и следя за тем, как краснеет его лицо. Спустя полминуты, он глухо закашлялся и закивал. — Достаточно! Отлично. Продержался чуть дольше, чем обычно, надо же. Делает успехи. Я хмыкнула, поднимаясь и наконец-то убирая назад прядь волос, которая мешала мне во время боя. Медленно провела ладонью по влажному от пота воротнику белоснежного тренировочного костюма. Кэйкоги. Нет ничего более практичнее и удобнее, нежели моя форма для джиу-джитсу. Я изучала и занималась им со своего тринадцатилетия. В отличие от кикбоксинга и боёв без правил, джиу-джитсу обладает более мягкой и плавной техникой. Никакого хаоса, лишь ум и стратегия. Когда мой отец решил отдать меня на обучение именно этому боевому искусству, то заботился только об одном: чтобы я научилась за себя постоять. Это эффективная система самообороны, которая идеально подходит людям с довольно слабой физической формой. Женщинам, например. Цветкам мафии, хрупким и нежным созданиям. Но человек, освоивший джиу-джитсу в совершенстве, способен тягаться даже с самым сильным соперником, и легко одолеть его, а не только пытаться защитить свою честь. В мире мафии, женской честью считалась наша девственность. Никто не должен был касаться наших тел, кроме наших мужей. Забавно. Тела моих кузенов, да и в целом мужчин не считались подобными неприкасаемыми храмами. Что же это за честь такая, раз различается по половому признаку? Я больше предпочитала японское джиу-джитсу, нежели бразильское. Мне нравились броски, удушающие приёмы и заломы, нежели катание по полу. — Нерезза? — раздался мамин голос у самих дверей тренировочного зала. Я не оглянулась. Дождалась, пока она сама не подойдёт. Её рука коснулась моего плеча. В голосе ясно слышался упрёк. — Ты всё ещё здесь. Я усмехнулась краем рта, медленно развязывая пояс. Увидев мою маму, Руссо тихо поздоровался и незамедлительно покинул зал, напоследок бросив на меня предупреждающий взгляд. В следующий раз он непременно попытается победить в схватке. — Сегодня приезжает Сандро. В целях твоей же безопасности, ему лучше застать тебя дома, в гостиной. — В платье, чинно попивающей чай, — насмешливо продолжила я, оборачиваясь. Мама была моей постаревшей версией. Глядя на неё, я словно видела своё отражение в зеркале спустя сорок лет. Красивый налёт седины покрывал её тёмные волосы, но зелёные глаза с годами посветлели, стали водянистыми, словно выцвели. Она оставалась стройной, однако лицо уже усеяли паутинки морщин. Особенно зону под нижней губой, и наличие борозд глубоких линий на лбу: жизнь мамы была нелёгкой, а последние два месяца заметно пошатнули её здоровье и состарили на несколько лет. Теперь она почти всегда казалась уставшей. Всё из-за Катанези. От мысленного упоминания их фамилии, меня захлестнула волна чёрного гнева и ненависти. Мне часто говорили, что со временем моя злоба поубавится, но с месяцами она только крепчала, набралась сил и заполонила собой все мои мысли. Внутренний голос не умолкал, ни на минуту не давал покоя, медленно пожирая сознание. Желание отомстить. Каждый день и ночь… я просыпалась и засыпала с этой тягой, с этой мечтой. Это стало смыслом моей жизни. Я дышала мщением. И никогда, даже спустя годы… Я не забуду изуродованное тело отца, из которого врачи вытащили пять пуль, прежде чем мы его похоронили. Одного лишь выстрела в лоб или грудь было бы достаточно, чтобы он умер быстро и без мучений. Но один из братьев Катанези решил продлить его пытки, метко целясь в наиболее болезненные зоны, которые привели не к скоропостижной гибели, а заставили его страдать. Папа истекал кровью несколько часов, прежде чем его нашли, но не успели спасти. Кровь текла отовсюду. Из носа, рта, многочисленных ран на теле. Он задыхался кровью, кашлял ею, потерял в неимоверном количестве. Ему оставалось только пролить кровавые слёзы. Но за него это сделала я. Чем отец заслужил всё это? Был верным Капитаном Ндрангеты уже пятьдесят лет, служил как верный пёс и клялся положить свою жизнь к ногам клана. И умер он совсем как слепой пёс, никому не нужный. Немногие по нему горевали. Старый, уже не такой полезный, со временем он стал лишь бременем. Избавившись от него, Катанези ничего не добились. Рассчитывали, что наш клан падёт на колени, но не было даже траура. Я виделась с нашим Капо, с самим Паскуале Конделло. Он лично приехал к нам домой, чтобы выразить соболезнования, и я чудом не выцарапала ему глаза: меня удержала мама. И только из-за мысли, что моя бездумная выходка аукнется ей, я осталась на месте, с ненавистью поджимая губы и прожигая его взглядом. Паскуале не стал утаивать от нас, кто же на самом деле убил моего отца. Один из братьев Катанези. Их было трое. Амато, Этторе, Марко. Я знала их имена, повторяла, бредила по ночам, удавливая каждого из них в своих снах. Резала, стреляла, поджигала их тела. Разные виды смертей. Разные лица и крики. Они пожалеют о том, что посмели сделать. Я заставлю их жалеть, прежде чем выну душу из их тел. Лишь один из них являлся истинным виновником… Однако этого никто не знал. Никто не видел, кто же стрелял, кроме моего отца. Порой я молилась, чтобы он явился ко мне во снах и озвучил имя того, кто посмел лишить его жизни. Когда-нибудь я узнаю это имя, доберусь до настоящей правды. Отомщу за отца. Это лишь вопрос времени. Рано или поздно... Катанези будут страдать. Мама последовала за мной в раздевалку, продолжая беспрестанно тревожиться о том, что Сандро будет недоволен, если узнает, что я тренировалась, а не сидела в своей спальне, покорно отсчитывая часы до его приезда. Нырнув в душевую кабину, я сбросила с себя кэйкоги, наскоро ополоснулась прохладной водой и вышла, не стесняясь наготы. По коже пробежались мурашки, но этот холод был мне приятен. Сидевшая на деревянной скамье, мама промолчала, когда я остановилась у своего шкафчика, вытаскивая сухую и чистую одежду и встряхивая мокрыми волосами. На двери шкафчика были приклеены несколько потрёпанных фотографий. Один лишь взгляд на них смягчал моё сердце и заметно подбадривал. — Сандро… Я бросила быстрый взгляд на свои наручные часы. Ещё полтора часа. — Мы успеем. — Надеюсь. К твоей же удаче, — пробормотала мама, пока я одевалась. Стянув волосы в небрежный пучок на затылке, обулась в кроссовки и кивнула. Мы вышли из раздевалки, а затем и из здания. Заметив нашего телохранителя, Карлоса, я без возражений опустилась на пассажирское сиденье, хотя больше предпочитала сидеть за рулём. Кожа заскрипела подо мной, когда я недовольно заворочалась на месте. — Есть вести о Сандро? — обеспокоенно спросила мама. Я прикрыла веки и откинулась на спинку сиденья. Раздался вежливый ответ Карлоса: — Он в пути, миссис Корлеонези. Сандро, Сандро, Сандро… Каждый день, час и минуту, уже целых полгода. Сандро будет недоволен, Сандро может разозлиться, Сандро то, Сандро это… Его имя произносилось в нашем доме так часто, что я начала почти презирать его. Словно зуд от укуса насекомого, одно лишь упоминание о нём вызывало у меня нестерпимое раздражение. Сандро являлся моим женихом. А также Младшим Боссом, который правил западной территорией. Разумеется, под чутким руководством и контролем нашего Капо. Ему доверяли, подражали, уважали. Лучшая кандидатура в мужья для любой девушки в нашем клане. При жизни, мой отец заключил с Сандро брачный договор, в котором говорилось, что как только я достигну двадцати лет, то стану его женой. Подобная отсрочка была ни к чему: девушек выдавали замуж сразу же, стоило нам стать совершеннолетними и физически готовыми к деторождению. Однако папа всегда прислушивался к моим желаниям, и подарил мне целых два года свободы. Этим решением он заслужил недовольство и недоумение многих членов клана, но остался непреклонен. Я стиснула зубы и потёрла грудь, зону сердца, которая заныла при мысли о папе. Он жертвовал многим, чтобы я была довольна своей жизнью и добилась всего, чего хотела. Сейчас я хочу только мести за него. Это единственное, что держит меня на плаву. До моего двадцатого дня рождения оставалось всего четыре месяца. Сто двадцать два дня, после которых моя фамилия изменится с Корлеонези на Манчини. Славное имя моего будущего мужа. Его фамилия влиятельна и несомненно подарит мне авторитет, которого лишилась моя семья, когда мы потеряли папу. Я была единственным ребёнком в семье, поэтому остались только мы с мамой. Капо обеспечивал нас по сей день и создал все условия, чтобы мы ни в чём не нуждались, но когда придёт время, то мы оставим наш дом и переедем на запад, в особняк Манчини. Мама, разумеется, поедет со мной. Она знала, что мой жених — наша последняя надежда на то, чтобы вновь появляться в обществе, снова стать живой частью клана. Мы перестанем быть изгоями, безутешной вдовой и девочкой-сиротой, которые до сих пор носили траур по тому, кто погиб зря. Маму бросало в дрожь от мысли, что Сандро может разорвать помолвку, и в конечном итоге мы останемся ни с чем. Потому она и пыталась сделать всё, что этот мужчина во мне не разочаровался. Ему было тридцать два года. Вдовец, с двумя сыновьями от первого брака. Он жил только ради клана, поэтому имея наследников, не особо и заботился о повторной женитьбе. Однако Капо требовал, чтобы Сандро не оставался вдовцом с детьми, которые рано потеряли свою мать, и выдвинул мою кандидатуру. Будучи единственной дочерью старшего Капитана, юной и «чистой», я почти сразу же понравилась Сандро. Он согласился, и наши семьи начали с трепетом ждать свадебной церемонии. Это был бы неплохой союз. Я бы только осталась в выигрыше, вступив в брак с Младшим Боссом. А учитывая, что у него уже есть сыновья, он не станет угнетать меня приказом родить как можно скорее и, возможно, даже одобрит моё желание никогда не рожать. Я вышла из машины и поторопилась запереться в своей комнате. Однако мама уже догоняла меня, торопливо взбегая вверх по лестнице. Казалось, её голос звучит отовсюду. Эхо играло в злую шутку, повторяя одно слово по несколько раз. — Твоё зелёное платье, Нерезза! Оно уже поглажено, висит в шкафу! Надень его и уложи волосы как в прошлый раз! — Поняла. — И серьги… — она запыхалась. Я обернулась, прежде чем захлопнуть дверь комнаты, вопросительно приподнимая брови. — Что с серьгами? — Выбери те, которые он подарил тебе на Рождество, — мама оперлась на перила и тяжело вздохнула. — Где твоё помолвочное кольцо? Не забудь о нём. — Не забуду, — бросила я, закрывая дверь. Процесс создания причёски и нанесения макияжа отнял у меня почти час. Я остановилась у окна, с отвращением перебирая пальцами подол бархатной юбки. Не то, чтобы я ненавидела платья, но недоумевала, зачем же каждый раз тратить время и силы на подобный маскарад, когда Сандро приходил ко мне в своей обычной одежде: в чёрных брюках и голубой рубашке. Когда мы поженимся, то я не стану наряжаться каждое утро, только чтобы радовать его взор, и шуршать платьями, когда буду проходить мимо него. Это лишь напрасная трата времени. Однако если мама действительно собирается жить с нами, то, полагаю, каждое утро мне будут сверлить мозг, чтобы я одевалась как можно приличнее и помпезнее. — Нерезза! — раздался громкий крик мамы. Ей не нужно было так визжать: я и без того видела три машины, которые остановились у центрального фонтана. Закатив глаза, я вышла из комнаты и нарочито медленно спустилась по лестнице, задумчиво поглаживая пальцами перила. К тому времени, как я спустилась, Сандро успел войти в холл. Он оглядел меня сверху вниз и явно остался доволен увиденным. — Нерезза. Я подошла к нему, по привычке протягивая руку. Мужчина оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Рад тебя видеть. «Даже не представляешь, насколько это взаимно». Ухмыльнувшись собственным мыслям, я кивнула головой в сторону гостиной. Мама, наверное, успела сменить двадцать поз на диване, пока сидела в предвкушении, ожидая нас. Жених опустил ладонь на мою поясницу, ведя за собой. Признаться, мне даже нравилось, когда он так делал: я представляла, как эффектно могла бы сломать ему правую руку в двух местах, а затем двинуть локтем в челюсть, чтобы он полетел на пол, а если удар выйдет хорошим, то и вовсе вырубился. При виде Сандро, мама взволнованно поднялась и подала ему руку, которую тот почтительно поцеловал. — Миссис Корлеонези. Я лишь повела бровью, опускаясь в кресло и мысленно готовя себя к дерьмовому обмену любезностями. Визиты Сандро в наш особняк стали частью рутины. Он навещал нас два раза в месяц, но не задерживался и часа: пару чашек чая, светской холодной беседы и внимательных взглядов на моё лицо и фигуру. Оценивал, что же прячется под слоями одежды. Я намеренно не затягивала пояс платьев и не оголяла грудь, выбирая наряды с закрытыми рукавами и горлом. Пусть гадает и изводит себя фантазиями. Сандро опустился на диван рядом с мамой и посмотрел на меня. Его глаза ненадолго задержались на серьгах, которые я носила. Это были не те, которые он подарил мне на Рождество. Я их даже не вытащила из коробки, только бросила на них равнодушный взгляд, прежде чем засунуть в ящик и надолго забыть о них. Он подарил мне изумрудные серьги. А я носила только жемчуг. Папа дарил мне исключительно жемчуг, с самого дня моего рождения. Мои первые серьги были с жемчугом, и те, которые сейчас были на мне, точно такими же. Все ожерелья, кольца и заколки. Постепенно они стали частью меня, и я полюбила их всей своей душой. Перламутровый блеск и гладкость, идеальная округлость и наличие жемчужин, которые были неправильной формы. Особенно барочный жемчуг, который я предпочитала носить чаще остальных. По форме они совсем нестандартные, не идеальные и именно поэтому так меня привлекают. Природа создала их необычными, не похожими на другие круглые минералы. Они не совершенны. Это моё настоящее имя. Жемчужинка. Не Нерезза. Так меня называл отец. Как странно… Его уже не было в живых, и больше никто так меня не называл, но я оставалась Жемчужинкой. Его Жемчужинкой. Его дочерью. Я скучающе смотрела на потолок, пока Сандро расспрашивал маму о том, всё ли у нас хорошо и не нуждаемся ли мы в чём-то. Она охотно вторила ему, рассказывая о том, что мы часто скучаем в глухих стенах и желаем перемен. Сандро эти слова льстили. Он улыбнулся. — После свадьбы многое в вашей жизни изменится. Как статус, так и место проживания. Я создам все условия, чтобы вы чувствовали себя комфортно в новом доме. Мама просияла. Я только усмехнулась. Создаст все условия, чтобы мы переехали жить среди других глухих стен, чуть роскошнее этих. Замечательно. — Мои мальчики уже ждут их новую мать, — сказав это, Сандро повернулся ко мне. Я замерла с чашкой в руках. Ладони горели: кипяток обжигал кожу сквозь тонкие стенки фарфора, но даже рефлексы не заставили меня оторвать пальцы от чашки. Я терпеть не могла детей. Разве у его сыновей нет нянек? О нет, я не собираюсь ухаживать за ними. — Им уже по семь и пять лет, так ведь? — с вежливой улыбкой поинтересовалась мама, игнорируя моё замешательство. — Верно. Они совсем взрослые. Нет, не взрослые. Они ещё дети. За ними нужно следить. Они станут взрослыми, когда им исполнится хотя бы по четырнадцать. До того времени это дети, пускающие слюну и нуждающиеся во внимании и заботе. — Нерезза любит детей, — вставила мама. Можно было промолчать, а не озвучивать подобную ересь. Ложь в чистом виде. — Нет, ненавижу, — спокойно бросила я, делая глоток и намеренно встречая взгляд мамы. Она побледнела и нервно выпрямилась, но Сандро только мягко улыбнулся. — Ты их полюбишь. Нет, не полюблю. Все дети одинаковые. Неважно, чьи они и насколько смышленые. Я только приподняла брови, но не ответила. После нашей свадьбы он лично убедится в том, что я не лгала и не пыталась кривить душой. Проводив Сандро до машины, я остановилась у фонтана. Прохладные брызги воды из фонтана касались моей спины, но я стояла без движений, глядя на безоблачное небо. Жених протянул руку, чтобы погладить меня по щеке. Возможно, он ожидал, что я покраснею и начну смущаться, но это прикосновение вызвало у меня только желание оторвать ему пальцы на руке. Подавив эту тягу, я холодно уставилась в его глаза. После минутной паузы Сандро рассмеялся. — Какой же у тебя характер, детка. — Я не детка. Он вновь залился смехом и легонько похлопал меня по щеке. Я сделала резкий шаг назад, пока не совершила непоправимое. Проводив взглядом отъезжающую машину, я рванула обратно в особняк. На ходу расстегнула пуговички платья на спине, желая поскорее добраться до ванной комнаты. Щека, по которой он меня хлопал, горела адским огнём. Однажды мне сказали, что ярость завладевает головой и ясно отражается на лице. Это было правдой. Я взглянула в зеркало, усиленно потирая покрасневшее лицо. Оперлась ладонями на края раковины и выдохнула несколько раз, прогоняя гнев. Простояла так намного дольше, чем планировала. Вдруг раздался глухой треск двери на первом этаже. — Нерезза! — донёсся до моего слуха чересчур громкий крик мамы. Я настороженно замерла, а затем сорвалась с места, по пути вытащив нож из ящика под зеркалом. В полурасстегнутом платье сбежала вниз по лестнице, лихорадочно оглядываясь и держа руку с оружием наготове. — Мама?! Ты… — крик замер на моих губах, когда я выскочила из-за стены и с размаху врезалась грудью в широкую спину мужчины. Тот даже не шелохнулся от удара: только невозмутимо обернулся ко мне. Увидев его лицо, я застыла на месте с вытянутой рукой. Во рту пересохло. Это был Капо. Паскуале Конделло. Он внимательно оглядел меня с головы до ног и молча отвернулся к окну. Догадавшись, что Капо предоставляет мне возможность поправить одежду, я быстро застегнула пуговицы платья и пригладила взъерошенные волосы. Покрутила в руках нож, не желая его прятать. Только затем поинтересовалась: — Капо? Он обернулся и смерил меня долгим взглядом, словно с интересом изучал, рассматривал под микроскопом, выискивая нужные ему способности. Медленно и растягивая буквы озвучил моё имя: — Нерезза Дей Корлеонези. Я сощурилась в ожидании продолжения. Вряд ли он навестил меня только чтобы напомнить мне моё имя. Полагаю, раз он лично приехал сюда, то дело серьёзное. Ну конечно, свадьба с Сандро, что же ещё. Паскуале чуть улыбнулся моему подозрительному виду и бросил взгляд на холодное оружие в моих руках. Он всегда был немногословным, но сейчас эта тишина настораживала меня куда сильнее, чем обычно. Казалось, воздух раскалился до предела и начал обжигать кожу на лице и шее. Кровь зашумела в ушах. — Когда я был здесь в прошлый раз… — он окинул взглядом просторный холл. — То ты рвалась ко мне, как безумная. Я не сомневался, что ты рискнёшь на меня напасть. — Меня остановила только моя мама, а не страх или нерешительность, — процедила я, осознавая, что играю с огнём. Дерзить самому Капо… Он отрежет мне язык за подобную выходку. К моему удивлению, Паскуале остался доволен полученным ответом. Его губы слегка дрогнули в одобрительной улыбке. — Чудесно. Значит, ты всё ещё жаждешь мести? В этой жизни меня уже ничего не удерживает, кроме мести. — Я живу только из-за надежды, что когда-нибудь смогу отомстить за отца, — пробормотала я, опуская глаза, чтобы унять сильную боль в висках. Но тут же резко вскинула голову, когда Капо властно ответил: — Сможешь. — Что? — прохрипела я, впившись глазами в его серьёзное лицо. В звенящей тишине мужской голос прозвучал особенно отчётливо и потому так всколыхнул моё сердце: — Нерезза, я предоставлю тебе возможность отомстить. Ты убьёшь того, кто виновен в смерти твоего отца. Я поручаю это дело тебе.

ЭТТОРЕ

На территории Катанези Середина сентября

— Этторе! Уже выходя из гостиной, я остановился на пороге, когда меня окликнула Адриана. Она выбежала из кухни, сжимая в руках нож, испачканный чем-то бледно-красным, медленно стекающим по лезвию. Я вопросительно приподнял бровь, когда девушка прислонилась к дверному косяку. Поймала мой взгляд, направленный на нож, и тут же спохватилась, положив его на ближайший комод и встряхнув липкими руками. — О, это сок от помидора. Я готовила салат. — Ты звала меня. В чём дело? Она закивала. — Амато передал, чтобы ты вернулся к ужину. Он намерен обсудить с тобой кое-что очень важное. — Что именно? — прямо спросил я. Мы оба знали, что Капо ничего не скрывает от своей жены. Адриана покраснела. — Он не говорил. Славно. Если она намерена молчать, то из неё и слова не вытащишь. Всё тщетно. По сложности характера эта девушка ничем не отличалась от Марко. Более рассудительная, но почти такая же неуправляемая. Я кивнул, бросая беглый взгляд на свои наручные часы. Стрелки не двигались. Они перестали работать месяц назад, но я так и не отдал их в починку и не снимал с руки. — Вернусь к полуночи. Адриана быстро преградила мне путь. Резко произнесла: — Мы ужинаем чуть раньше, если ты вдруг запамятовал. — Убери руку. Я вернусь, когда улажу все свои дела. — Нет, так не годится. Я не устану подогревать для тебя ужин, но тебе пора бы вновь садиться с нами за один стол. Так ты совсем одичаешь. Она поймала мой взгляд. Раньше девушка хотя бы смущалась, но эти полгода в качестве жены Капо изменили её до неузнаваемости. Став Катанези, Адриана обрела властность и бесстрашие. Наши женщины не должны были нас бояться, но её дерзость часто меня раздражала. Она думала, что может выступать против меня или идти наперекор моим словам, только потому что являлась женой моего брата. Одного обучения в университете ей словно было мало. Потихоньку она меняла порядки и традиции, к которым мы привыкли. Ей оставалось только основать свой клан, состоящий исключительно из женщин. — Этторе… Я прищурился. Адриана так и не сдвинулась с места, лишь слегка вскинула брови. Прядь красных волос упала ей на щеку. Я не раз замечал эти волоски цвета огня на рубашках и пиджаках Амато. Он с насмешкой относился к моему трепетному отношению к внешнему виду. И никогда не убирал волосы своей жены с одежды. Мне приходилось делать это вместо него, раздражённо стряхивая проклятые красные волоски, которые, словно кошачья шерсть, всё чаще появлялись в поле моего зрения. Адриана протянула руку, но не решилась коснуться меня испачканными томатным соком пальцами. Её ладонь замерла в воздухе, голос опустился до шёпота: — Что ты делаешь? Что с тобой происходит? — Полагаю, выполняю возложенные на меня обязанности. Происходит естественный порядок вещей. Убери руку и отодвинься, Адриана, если не желаешь, чтобы я сделал это против твоей воли. Мне бы очень не хотелось этого делать. Она неохотно отстранилась, пропуская меня, и с тревогой в голосе бросила мне вслед: — Я беспокоюсь за тебя. Не ответив, я вышел из особняка, доставая из кармана ключи от машины. Сегодня нужно было посетить казино и проверить, всё ли там в порядке. Наше подпольное казино не славилось особой популярностью, так как вход туда был воспрещен для большинства солдат. Ставки были крупными, играть рисковал не каждый. Раз в месяц Амато совершал визиты в наши игорные дома, но контроль над ними всецело доверил мне. Я свернул за улицу, и оставил машину в подземном паркинге. Спустился вниз, ощущая, как на виски начинают давить стены. Чем ниже расположено казино, тем меньше вероятность того, что нагрянут незваные гости. К тому же, это был старый и продуманный трюк. Никаких окон и часов, чтобы игроки не могли определить, который сейчас час и утратив представление о времени, задерживались здесь ровно настолько, насколько им это позволит их кошелёк. Ослепительно яркая вывеска красного цвета ударила мне в глаза. «Вишенка». Инициатива Амато назвать так один из наших более доходных игорных домов. Буквы мерцали, горели пламенными огоньками, разрушая полутьму. Перед глазами зарябило, когда я толкнул двери, кивая солдатам у входа. Звон стеклянных бокалов, шелест фишек и ругательства стали первыми звуками, которые донеслись до моих ушей. Отвечая кивком на приветствия играющих, я добрался до стола с рулеткой и остановился неподалёку от крупье, наблюдая. — Ставки сделаны, ставок больше нет. Шарик выпал на «зеро». Последовала бессвязная череда ругани. Проигравший с досадой качнул головой и сжал кулаки, но смысла полагаться на победу не было. Это вопрос везения, а Фортуна бывает благосклонна только к считанным игрокам. Я отошёл к бару, но не стал употреблять алкоголь. Помешав в бокале воду со льдом, сделал два глотка, привалившись спиной к стойке. — Этторе! — ко мне подошёл один из Младших Боссов. Он сиял от восторга. Очевидно, сегодня ему крупно везло. — Сыграешь со мной? Скажем, в блэкджек? Я поджал губы, расстегивая пиджак и ослабляя узел галстука. Душно, как в аду. — Отчего бы и нет. Его улыбка стала шире. — Отлично. К третьему столу. Опустившись в кресло, я повесил пиджак на спинку и закатал рукава рубашки. Сделав ставки до раздачи карт, я выдвинул стопку фишек на поле игрового стола. Крупье раздал карты. Я оценил уровень своего везения. Нужное очко не набралось. Вдруг что-то яркое ударило в мой левый глаз, отвлекая от игры. Словно солнечный зайчик, который пускал ребёнок, играя с зеркалом, ослепил меня на мгновение. А также… чей-то пристальный взгляд. Я явственно ощущал его кожей. Не выпуская карты из рук, я поднял глаза, исследуя ими зал. На краю стола, где играли в техасский покер, сидела девушка с длинными волосами. В душераздирающе коротком блестящем платье, которое оголяло её стройные ноги, а в такой позе и вовсе обнажало край бедра. Свет отражался именно от крупных пайеток, из которых состоял её наряд и слепил мне глаза. Она почувствовала мой взгляд и слегка подняла голову, отрываясь от изучения моего тела. Глаза были зелёными, как спелые крыжовники. На миг её лицо вспыхнуло чем-то наподобие ярости и чистой ненависти. Гримаса, которая совсем не уродовала её лицо, но заставила меня замереть на мгновение, внимательнее вглядеться в неё, думая, не показалось ли мне. Зрительный контакт затянулся. Усмехнувшись уголком губ, она отвернулась от меня, оставляя лицезреть обнажённую спину и изгибы лопаток. Я вернулся к игре, однако не выпускал незнакомку из поля зрения. Она не была местной шлюхой, и если не является женой одного из солдат, то точно незваная гостья. Её бы не пропустили и задержали на входе, будь она чужой, но я доверял своей интуиции. А она подсказывала, что девушка доставит мне немало неприятностей. Завершив игру, я поднялся, и почти сразу же незнакомка лениво спрыгнула со стола. Поправив платье, поспешила в сторону уборной, стуча каблуками. Я незамедлительно последовал за ней. Она слышала мои шаги, шелест брюк, когда я ступал по ковру, но так и не обернулась. Напрасно. Я в два счёта догнал её и машинально запер дверь, прижав всем телом к грязному зеркалу. Девушка не вскрикнула и не испугалась. Только настороженно замерла. Казалось, она готовится к атаке. Её тело напряглось в моих руках, напоминая хищника, который останавливается неподалёку от добычи, перед тем как сделать прыжок и растерзать жертву в клочья. Её глаза метнулись к золотистому значку на двери. — Это женская уборная. — Кто ты? — я вновь оглядел её, хотя уже успел изучить девушку взглядом ещё во время игры. — Как сюда пробралась? — Ногами, как и полагается, — холодно ответила она, чуть сощурившись. Изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие, но её кожа заметно побледнела. — Как тебя зовут? Девушка промолчала. Я склонился ещё ниже, сближая наши лица. Она чуть приоткрыла влажные губы, шумно вдыхая ртом воздух, почти проглатывая моё дыхание. — Я спросил твоё имя, — тихо пробормотал я, внимательно наблюдая за ней. Чертовски подозрительная девушка. — Нерезза. Только что тебе даст знание моего имени? — её глаза замерцали, точно весенняя зелень, покрытая росой. — Я хочу в уборную. Посторонись… — недолгая заминка, словно она боролась с самой собой. А затем резкое: — Пожалуйста. Я не сдвинулся с места, только крепче прижал её к стене. Уловил ненавязчивый запах духов. Почувствовал, как бьётся её сердце. Учащённо. Она смотрела на шрам на моём лице. Без отвращения и страха, только с любопытством и даже странным злорадством. Казалось, ей доставляет радость одна лишь мысль, что чей-то нож так глубоко задел мои лицевые мышцы. И не только. Так на меня смотрела только наша мать. Она ненавидела меня, как и моих братьев. Что тогда, что сейчас… В моей голове возник один лишь вопрос. Чем же я заслужил эту ненависть? — Чья ты жена? — Ничья. Я особая гостья Ренато Коломбо. Кузина его жены. Ренато был тем самым Младшим Боссом, с которым я играл минуту назад. Если это было правдой… Он не спрашивал позволения, решился привести сюда девушку без моего ведома. Это будет дорогого ему стоить. Я стиснул зубы, неохотно отпуская Нереззу. И хотя она не олицетворяла собой темноту, имя полностью ей соответствовало. Было что-то беспросветное в её взгляде. Столько ненависти… Откуда? И на кого направлена? Она задела меня плечом, проходя мимо, прежде чем запереться в первой кабинке. Я вернулся в зал и подошёл к Ренато, который заметно помрачнел после моего ухода. Вероятно, удача выскользнула из его рук. — Встань, — велел я, остановившись за его спиной. Поганые у него были карты. Оттягивал неизбежное, но уже проиграл. — Минутку, я… — он не решался отвлечься. Я опустил ладонь на его плечо и с силой сжал. — Сейчас. Услышав слово, произнесённое с нажимом, Ренато раскрыл карты и быстро поднялся с места. Я потащил его к барной стойке. — Девушка по имени Нерезза. Кто она? Его лицо наполнилось облегчением. — О, ты по этому вопросу. Это кузина моей жены, прилетела из Монте-Карло. Побудет здесь некоторое время. — Её фамилия? Кем является её отец? — Она сирота. Осталась совсем одна, живёт и обучается на мои средства. Жена просила позаботиться о ней. Я усмехнулся, наклоняясь к нему. Тихим голосом поинтересовался: — И ты решил привести её сюда? Ренато поколебался с ответом. Сглотнул слюну и облизнул губы. Не страх, определённо, но нервозность присутствовала. Мне это не нравилось. — Она пришла только понаблюдать за игрой, не более. Ты можешь не беспокоиться, Нерезза не станет проблемой. Девушка здесь совсем ненадолго. — И всё-таки, ты не стал советоваться с нами? Каждый новый человек в Семье может оказаться шпионом Ндрангеты, — процедил я, хватая его за лацкан пиджака. — Ты не хуже меня знаешь, какие сейчас смутные времена. Мы не должны расслабляться, только потому что это затишье затянулось. Он поспешно замотал головой. — Клянусь, я и не думал… — Отошли девушку обратно в город, из которого она прилетела. Больше она не ступит на нашу территорию. Ты услышал меня? Его голова склонилась в согласном кивке, но в глазах плавал неозвученный вопрос… и осуждение. Я знал, о чём он думает. После ситуации с нападением в Устике я стал чересчур подозрительным и никому не доверял, кроме своих братьев. Особенно не доверял Бьянке. Её проступок пробудил во мне мысль, что предать может каждый, даже тот, кто является твоей кровью и должен был рисковать ради тебя, а не подставлять. Порой моё недоверие граничило с безрассудством, и я пытался быть настороже, оставаясь в трезвом уме. Мне это едва удавалось. Не хватало стать параноиком. Ндрангета молчала уже долгие месяцы. Я не знал, что затеял Паскуале Конделло, и совершенно не желал подставлять нашу Семью даже под малейший удар. Нужно защищать территорию и больше не позволить крови пролиться. Повторное предательство вновь вызовет смуту внутри клана, а мы только укрепили границы. Амато долгое время работал над тем, чтобы вновь сплотить Семью. Если это обернётся плёвым делом, то нам придётся ограничить все связи в клане. Никаких лишних людей. — Позволь ей остаться в Пантеллерии на неделю. Обещаю, она не… Я молча перевёл на него взгляд. Ренато неохотно кивнул, моргнув. — Понял. Отпустив его, я отстранился и снял со спинки кресла свой пиджак, направляясь к выходу. Затылок пульсировал от боли: такое часто случалось в последние месяцы. Я перестал принимать обезболивающие таблетки ещё когда осознал, что именно после них начались тошнота, боль в глазах и в правой части головы, но проку от этого было мало. Желая облегчить головную боль, я на время отказался от сигар и алкоголя, чтобы не ухудшать самочувствие, однако и это не помогло. Я остановил машину, вышел наружу, вытаскивая из кармана портсигар и зажав сигарету между губ, поднял глаза к небу. На тёмно-синем фоне неба были разбросаны мелкие и бледные бисеринки звёзд. Стемнело. Заметно похолодало, но дождей не было уже долгое время. Время ужина давно миновало. Адриана встретит меня с недовольным лицом и не перестанет хмуриться, пока будет намеренно греметь посудой на кухне, подогревая ужин. Я невольно улыбнулся этой мысли. Сзади от меня раздался глухой стук каблуков. Беспокойно зашуршал песок. Я обернулся, машинально опустив руку на пистолет. Однако совсем не удивился при виде неё. Нерезза неторопливо подошла ко мне, внимательно наблюдая за моими движениями. Лёгкий ветер растрепал её волосы и донёс до меня приятный аромат, исходящий от девушки. Она замерла в шаге от меня и опустила глаза на мою руку, которую я всё ещё держал на поясе, сжимая пистолет. — Ты всегда такой подозрительный? — В нашем мире иначе никак, — холодно бросил я. — Предать может каждый. Она медленно улыбнулась, словно соглашаясь. — Верно. Вы живёте в очень опасном мире. Даже не знаете, где же вас подстерегает смерть. — Чего ты хочешь? — я оторвал руку от оружия, пристально следя за её движениями. — Ты приказал Ренато отослать меня обратно, — девушка потёрла шею, отбросив волосы за плечо и обнажив левую ключицу. Декольте платья совсем ничего не скрывало. Вырез был до самой линии талии, оголяя упругие полушария грудей. В центре между ними, от уровня горла до конца грудной клетки был заметен шрам. Светлый тонкий рубец. Вероятно, после операции на сердце. — Позволь спросить причину, по которой ты меня прогоняешь? — Мне не нужна причина. Я не люблю чужаков, — отрезал я. Пусть скорее исчезнет, и без того погано. — Вот и причина, — она склонила голову набок, и её глаза сверкнули зелёными огоньками. — Ты Этторе Катанези, верно? Консильери клана? Я не ответил, только вытащил изо рта так и не зажжённую сигарету, когда голова резко заныла. Дьявол. Взглянув на землю, я отвернулся от девушки, уронил сигарету и резко выдохнул, чувствуя, как немеют пальцы, словно обмороженные и атрофированные. Порой эти вспышки раздражения бывали внезапны и заставляли нутро гореть. Даже объездив всю Пантеллерию, я не мог найти хоть один уголок, в котором хотя бы на время обрёл бы покой. Так скверно… Я прикрыл веки и ослабил узел галстука, контролируя дыхание. Порой бывало, что чертовски трясло и накатывал приступ удушья, от которого становилось ещё хуже. Иногда очень холодно, иногда — слишком жарко, так, что на лбу выступали капельки пота, а рубашка прилипала к телу. В груди закололо. Отчего так часто болела именно эта зона? Не осталась ли там пуля? Я облокотился на машину, пытаясь дышать реже. Заставил себя сфокусировать взгляд на стрелке своих наручных часов. Она двигалась. Медленно, но двигалась. Секунды стали минутами. Перед глазами поплыло. Собственное тело отказывалось подчиняться. Злость заставила меня стиснуть зубы. Почему именно сейчас, здесь, в присутствии этой чужой? Этой проклятой незнакомки с безобразными глазами. На моё плечо легла тёплая ладонь. Я резко сбросил её, дёрнув плечом, но проклятая рука вновь коснулась меня. Раздражение усилилось, превратившись в агрессию. Я развернулся, рывком хватая девушку за руку. Задышал тяжелее, стараясь унять гнев и в упор уставился на неё. Она замерла. Это выражение на её лице… — Тише, тише… — Нерезза слегка нахмурилась, глядя в мои глаза. — Я знаю, что ты чувствуешь. Посмотри на меня. В глаза. А теперь дыши. Вместе со мной, Этторе. Очень медленно, глубоко. Да, так. Так, хорошо. Я опустил взгляд на её губы, которые она округляла каждый раз, когда выдыхала. Её грудь равномерно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию. Тонкий и почти незаметный шрам, который будто ожил, стал узором на её белоснежной коже. Мы дышали в унисон, словно так было нужно, правильно. Вдох и выдох, снова и снова. Как будто это поможет. Казалось, время заледенело, стало вечностью. Даже ветер остановился. А возможно, я и не замечал его порывы. Её глаза. Весь мир сузился до этих двух зелёных огней. Онемевшее тело постепенно расслабилось. Я медленно разжал пальцы, которыми сильно сжимал её руку. На её коже остались красные следы от моих пальцев. Нерезза задумчиво склонила голову набок, когда я моргнул несколько раз, отгоняя мутную пелену, которая застилала взор. — Полегчало? Я поднял руку, глядя на циферблат своих часов. Стрелка больше не шевелилась. Она вновь замерла, словно никогда и не двигалась. — Этторе? Слова девушки доносились до меня как сквозь вату. Я рассеянно поднял голову. Постепенно её голос стал ровным, спокойным. — Они не работают. — Что? — пробормотал я. Девушка протянула руку, но так и не коснулась меня. Не вздрогнув от моего тяжёлого взгляда, она кивнула на мои часы. — Твои часы. Они не работают. Тебе не мерещится. Они давно остановились. Сглотнув, я быстро отстранился. Качнулся, словно пьяный, но не успел и сесть в машину, когда девушка порывисто остановила меня, схватив за рукав рубашки. Удивлённый, я повернул к ней голову. Нерезза вздернула подбородок и поймала мой взгляд. Её тон был убеждающим, почти мягким. Почти… Ей с трудом удавалось говорить со мной столь спокойным голосом. — Позволь мне здесь остаться. Я посмотрел на её руку, которая всё ещё крепко держалась за меня, не отпуская. Раньше мне часто хотелось, чтобы подобная рука появлялась в такие моменты и настаивала остаться, отвлечься, одуматься. Но сейчас она вызывала только раздражение. Быть может, потому что я знал, что всякое облегчение временно. Этот покой продлится не дольше нескольких минут. — Сейчас не… Она не позволила договорить, вдруг вцепилась в моё предплечье, вонзая ногти в ткань. Её тело почти приблизилось к моему. От неё исходили странные эфемерные волны, которые можно было ощутить на физическом уровне. Это настораживало и одновременно завораживало. Возможно, последствия моего нестабильного состояния. Девушка изменившимся голосом добавила: — Пожалуйста. Я пытался прочесть в её глазах просьбу. Она и была, но что-то ещё… скрывалось за ней. Помедлив, я сжал челюсти. Накрыл её ладонь своей. А затем с силой оторвал её от себя. Сев за руль, я вдавил ногу в газ. Голова отяжелела, как и конечности. Этого было достаточно, но всё же, уже сворачивая за улицу, я бросил взгляд в зеркало и увидел девушку, одиноко стоящую на прежнем месте. Она так и не опустила голову и не сгорбилась. Не было никакого отчаяния или обиды. Казалось, она выжидала. Чего? Надеялась, что я вернусь и отблагодарю за то, что она невольно стала свидетельницей моей слабости? Я прибавил скорости и выехал на шоссе. Никакого опромётчивого поступка, Этторе. Решения нужно принимать на холодную голову. Она чужачка. Не стоит забывать, что таких нужно держать как можно дальше от Семьи. Больше никаких ударов в спину.

НЕРЕЗЗА

— Нерезза, я предоставлю тебе возможность отомстить. Ты убьёшь того, кто виновен в смерти твоего отца. Я поручаю это дело тебе. Тишина не затянулась. Сердце пропустило удар. Сбоку от меня тихо шелестел песок в стеклянных часах. Прошла минута. Я опустила руку с ножом и без колебаний спросила: — Что мне нужно делать? Капо медленно улыбнулся.       Перелёт отнял больше пяти часов. Я вышла из аэропорта, массируя онемевшую шею и затылок после недолгого сна в неудобной позе. Присматриваясь к толпе, выискивая взглядом мужчину, который должен был меня встретить, я остановилась. Слишком много лиц. Шумно и прохладно. Это было непривычно — находиться так далеко от дома. Всё бывает в первый раз, однако отдалиться от своего клана, чтобы временно примкнуть к врагам… Этого никогда не было в моих планах. Я часто представляла, как буду вонзать нож в убийцу моего отца, как исполню эту презренную мечту. Но в моих мыслях это происходило на нашей территории. Под этим подразумевалось, что я застану одного из братьев Катанези врасплох, когда он нанесёт нам визит с целью пролить кровь. Ещё раз. Чья-то твёрдая ладонь коснулась моего плеча. Резко развернувшись, я занесла локоть, когда человек успел отшатнуться, капитулирующе поднимая руки. — Спокойно, это я. Сощурившись, я оглядела мужчину, который в свою очередь внимательно разглядывал меня. Его тёмные глаза остановились на моём лице. В них отразился мой вопрос. — Нерезза? — Верно. Ренато? Он утвердительно кивнул, и я не удержалась от кривой ухмылки. Ренато являлся шпионом Ндрангеты, человеком, который успел возвыситься до Младшего Босса, ведя двойную игру. Братья Катанези даже и не догадывались, что среди них завёлся волк в овечьей шкуре, в котором они души не чаяли. Ренато даже присутствовал на Советах и его мнение учитывали, как и голоса остальных. Ай-яй-яй, какая досада, мистер Катанези. Нужно быть намного бдительнее к своему близкому кругу. Ренато прислуживал нашему Капо уже довольно продолжительное время, но даже понимая, что он на моей стороне, я испытывала к нему что-то сродни презрению. Нет ничего хуже и поганее людей, способных улыбаться в лицо, а минутой позже вонзить нож в спину. Такие даже на сожаление не способны. Паскуале использовал его только для получения необходимой информации, и Ренато стал его ушами и глазами в клане Катанези. На большее наш Капо и не посягал. Это был крайне рискованный шаг: поручить ему попытаться перейти в атаку. Потеряв Ренато, он потеряет последнюю ниточку, которая помогала ему преуспеть в войне между кланами. Возможно, именно поэтому Капо и решился пойти на крайний шаг и поручить это дело мне. — Идём, — мужчина повёл меня к своей машине, попутно расспрашивая о том, что же Капо велел мне делать. Я знала, что он уже давно получил поручения и хотя и был недоволен, но уже готов мне подыграть. Свою роль я никогда не забывала. Перед вылетом мы с Капо встретились в последний раз, и я оставила его под градом вопросов. Меня не особо привлекала перспектива шагать во тьме, вверяя свою жизнь удачному стечению обстоятельств. Моя жизнь ничего не стоила, если потребуется пожертвовать ею ради мести. Но я умру со спокойной душой только когда увижу смерть и мучения убийцы моего отца. На меньшее я не была согласна. Напрасная смерть мне ни к чему. С собой я унесу ещё одну чёрную душу. — Как долго я пробуду в Пантеллерии? Паскуале опёрся бедром на свой рабочий стол. Его личный кабинет утопал в полутьме. В воздухе пахло деревом и ружейным маслом. Возможно, совсем недавно он смазывал свой пистолет, и специфический аромат ещё не конца улетучился. — Сроки сжатые. Неделя — самое большое, на что мы можем рассчитывать. Увидев тебя, они сразу же захотят избавиться от чужого человека. Сейчас Катанези особенно бдительны. Я намеренно держу их в подвешенном состоянии, ничего не предпринимая. Они ожидают всего, поэтому будут крайне настороженно относиться к новым лицам. Я кивнула, подаваясь вперёд и сцепляя пальцы в замок. Кожаное кресло было холодным и неприятно скрипело под тканью моих джинсов. — Тебе нужно сблизиться с одним из Катанези. Младшим или же средним. Я больше склоняюсь к кандидатуре младшего, так как тот более легкомысленный и безответственный. Его будет несложно разболтать. Средний является Консильери, и к нему опасно подбираться. Он едва выжил и поэтому, возможно, будет относиться к незнакомцам с опаской и агрессией. Не выводи его из себя и держись от него как можно дальше. Ренато представит тебя кузиной своей жены, как я и говорил. Не забывай о своей роли. Ты сирота, не причастная к мафии и тебе интересно, как устроена их жизнь. Без чрезмерного любопытства и глупых эмоций. Вытяни правду, при этом не пробудив подозрений. Дальше… ты знаешь, что делать с этой правдой. Я подняла на него спокойные глаза. — Разве Капо не станет лучшим выбором для того, чтобы разузнать всю нужную информацию? — Капо Катанези уже женат. Полагаю, он не заинтересуется тобой, но можешь попробовать. Будь очень осторожна. Отступай сразу же, если они начнут подозревать. Попробуй добраться до правды хитростью. Не пытайся применить силу. На их территории ты окажешься беспомощной, а я не спасу тебя. Приподняв брови, я склонила голову в согласном кивке. Мы оба знали, что преследуем личные цели. Ему нужно было ослабить Семью, убив одного из братьев Катанези, а мне — найти убийцу отца. Я осознавала, что он отправляет меня прямиком в объятия смерти, но не смела обвинять его в этом. Только заручившись поддержкой Капо, я вольна уйти из дома и ступить на запретную территорию. К тому же, я никогда не испытывала уважения к Паскуале. Тот играл грязно, а мне подобное не по нраву. Я слышала, что он попытался сломить братьев Катанези с помощью их матери, которая перебралась на нашу сторону. Возможно, если бы Паскуале этого не сделал и не разозлил их клан, то мой отец был бы жив. Я не отрицала этого: в смерти моего отца наш Капо был виноват не меньше самого убийцы. Он их спровоцировал, первым развязал войну. Вот только весь удар на себя принял совершенно невинный человек. — Твоя мать будет думать, что ты рядом со мной. Связывайся с ней по телефону и настаивай на том, что хочешь немного отдохнуть и побыть подальше от дома. Если всё пройдёт успешно, то ты вернёшься обратно уже спустя неделю. Я поднялась с кресла, но не торопилась покинуть кабинет. — Мне нужна гарантия того, что моя мама не останется ни с чем, если я умру во время задания. Клянись своей честью, что обеспечишь ей беззаботную жизнь. Он не улыбнулся. Только моргнул, соглашаясь. — Я даю слово Капо, что твоя мать станет обеспеченной женщиной, если тебя убьют. Удовлетворенная его тоном, я развернулась к двери, но замерла, коснувшись дверной ручки, когда он тихо добавил напоследок: — Однако постарайся выжить. Ренато горделиво открыл передо мной дверь своего особняка, пропуская вперёд. Привыкшая к роскоши и относящаяся к золотому блеску с равнодушием, я молча прошла по холлу и остановилась у широкого окна, когда из первой комнаты вышла молодая женщина и посмотрела на меня. Ренато подошёл к ней, приобнимая за талию и притягивая к себе. Его жена. Я должна буду играть роль её кузины. — Милая, это Нерезза. Она улыбнулась мне, но эта улыбка была натянутой, почти приклеенной. Я с трудом проглотила едкий смешок. Так они всей семьёй предатели. Славно. Есть ли у них сын или дочь, которые последуют по стопам своих драгоценных родителей? — Здравствуй. Коротко кивнув в знак приветствия, я бросила взгляд на длинный коридор. — Где моя комната? Ренато отстранился от своей жены и протянул руку вперёд, указывая на лестницу. Я без слов последовала за ним, оглядываясь по сторонам. Мне нравилась Пантеллерия. Местная природа почти ничем не отличалась от нашей, точно такая же зелень и свежесть, но мы с мамой жили далеко от океана, тогда как этот остров купался в синих волнах и находился в самом сердце воды. Было жутко представлять, что когда-нибудь его могут поглотить эти волны. Когда Ндрангета захватит власть в свои руки и присвоит эти земли себе, то территория значительно расширится и разбогатеет. Меня эти радужные перспективы мало волновали. Я никогда не жила ради нашего клана. Мне довелось родиться в этом порочном мире, но я не была обязана играть по их правилам. Мужчина толкнул двери второй комнаты, пропуская меня вперёд. Я бросила рюкзак на кровать и повернулась к нему, не удостоив спальню и взглядом. — Когда ты сможешь представить меня Марко? Амато женат, Этторе опасен. Остаётся только младший, который славился своим безрассудным поведением. Мне нужно будет постараться над тем, что развязать ему язык, если он уже не развязан. Ренато нахмурился. — Это не так то и просто. Марко любит посещать свой клуб, но его сложно застать на одном месте. Он словно ветер: переменчив. Завтра пятница. Возможно, он и посетит казино… — Отлично. Едем в казино, — тут же ответила я, распуская волосы, весь день стянутые в тугой хвост на затылке. — Мне нужно подготовиться и подобрать подходящий наряд. Каких женщин младший Катанези предпочитает? Он задумался, находясь в неком замешательстве от моих расспросов. Ренато жил среди них уже много лет и очевидно знал больше меня. А я была намерена всерьёз подготовиться к встрече с Марко. — Дерзких и… Бросающих ему вызов, полагаю. Марко всегда нравились женщины, которых непросто добиться. Какая неожиданность. Каждый мужчина в нашем мире любит запретный плод. Жён они предпочитают покладистых, а шлюх — бойких и непокорных. — Отлично. Предупреди меня завтра заранее, чтобы я успела подготовиться. Не откладывай встречу на потом. Я попытаюсь закончить всё за неделю, поэтому заминка будет лишней. — Я не думаю, что это… Наши взгляды встретились. — Наш Капо доверяет тебе. Оказав мне помощь, ты значительно повысишь свою значимость перед ним. Не лишайся такого шанса проявить себя. Как бы это позже не повернулось к тебе боком. Ренато помрачнел. Его глаза прищурились. Я знала, что никакому мужчине не будет приятно выслушивать такие слова от юной девушки, но если он надеется, что Ндрангета когда-нибудь сможет одержать верх, то его авторитет только возрастёт, если Ренато поможет в этом деле нашему Капо, а точнее мне. Паскуале никогда не забывает услугу, оказанную ему. Выполнить его поручение — пробиться в первые ряды. Никто не упустит подобной возможности. Он молча вышел из моей новой спальни, но я прочитала ответ на его лице. Ренато постарается над тем, чтобы я встретилась с Марко и вскружила ему голову. Что, если мне повезёт и именно он окажется тем убийцей? Заколю его прямо в постели, как скота. Мне вспомнились слова Паскуале. " — Амато сильно привязан к своим братьям. Достаточно устранить одного из них, чтобы ослабить его. — И привести в бешенство, — вставила я. — Что, если именно Амато убил моего отца? Он смерил меня долгим взглядом. — Убить самого Капо будет непросто. Но подобравшись ближе к Семье, это возможно осуществить. Ты найдёшь способ. Сначала доберись до правды. " Поразительно. Что это в нём говорило? Надежда или слепая уверенность? Разве он так рассчитывал на то, что у меня получится? Или пытался подбодрить, чтобы я его не подвела? Жажда мести ещё не делает из меня всемогущую и бессмертную. А лишний шаг в этом мире ведёт именно к гибели. Никогда ранее я не бывала в подобных заведениях. Оттого всё и казалось диким, чересчур шумным и ярким. Столько чужих лиц… Столько интересного и неизведанного. Казино, принадлежащее семье Катанези, поразило меня своим размахом. Несмотря на то, что путь сюда напоминал дорогу в нору крота, так как чтобы попасть в него нужно было преодолеть немало ступенек, но внутреннее убранство и атмосфера ничем не напоминали подземную дыру. Всё блестело, переливалось, играло бликами. Обманчивый золотой лоск, царство грехов и азарта. Чертовски заманчивое место. Не зря сюда приходят опустошать карманы. Девушки, сидящие на столах, тут же одарили меня неодобрительными взглядами, словно почуяв соперницу. Судя по их развязным манерам и нарядам, это были проститутки. В нашем клане девушкам не позволялась подобная вольность, и я сомневалась, что Амато сделал исключение для женщин своего клана. Для мафиози, невероятных собственников, это было оскорбительным делом — выставлять своих женщин напоказ. Я не обратила на них внимания, проталкиваясь к барной стойке. Несколько мужчин выпивали стоя, и тут же заинтересованно повернулись ко мне. Без тени улыбки, я забрала свой бокал с виски и остановилась у стола, где играли в техасский покер. Ренато заверил меня, что пока не увидел Марко. Среди игроков и гостей его не было. «Волосы и глаза чернее ночи». Это единственное, что я знала о его внешности, поэтому внимательно присматривалась к каждому, кто входил. Возможно, сегодня он и не посетит казино, но я не отчаивалась. Мой взгляд тут же зацепился за мужчину, который вошёл чуть позже после нас. На нём был серый костюм, но примечательной чертой оказался именно шрам на лице. Глубокий и кривой, чертовски отталкивающий. Тянущийся от конца левой брови до уголка рта, рассекающий скулу и чудом не задевший глаз. При виде него хотелось отвести взгляд в сторону и сделать вид, что ничего не видел. Он был высоким, широкоплечим, но таким мрачным, что, казалось, вокруг него сгустились грозовые тучи. Волосы были каштановыми, чуть длиннее обычных и безукоризненно уложенными. Его глаза отливали серым, почти серебристым. Словно… жемчуг. Я внимательно наблюдала за ним, даже понимая, что это точно не Марко. Он сжимал в руках бокал с водой, тщательно обследуя глазами весь зал, словно оценивая и анализируя каждого, кто здесь находился. Его холодный и неприступный вид отталкивал, но мне было интересно узнать, кто же он такой. К нему подошёл Ренато, и я мгновенно напряглась. Мужчины прошли к одному из столов. Сероглазый снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Под ним обнаружились белоснежный жилет и такого же цвета рубашка, воротник которого был затянут галстуком оттенка красного вина. Одежда облегала его мускулистый торс. Ни единой складки и пятнышка. Ткань была идеально отглаженной и белой. Он закатал рукава, и бугры мышц заиграли мускулами на его предплечьях, когда мужчина мельком взглянул на свои карты. На губах появилась едва заметная улыбка, от которой шрам на лице вдруг стал глубже, натягивая кожу, делая его лицо совсем жутким, неприятным и безобразно непривлекательным. Я с трудом удержалась от того, чтобы не отвести взгляд. Куда угодно, только не на его глаза и губы. Ему не стоит улыбаться. Так он всех людей в округе распугает. Мужчины, играющие в техасский покер, оглянулись в ту сторону, в которую я испытующе смотрела. Один из пожилых мужчин удивлённо приподнял брови. — Когда это пришёл Этторе? Мы не заметили его? — Лично я не отрывал глаз от рук крупье, — ответил ему другой мужчина, посмеиваясь, но я уже не прислушивалась к их разговору, в упор глядя только на Этторе. Сердце колотилось, точно обезумевшее. Средний брат Катанези. Консильери. Именно к нему и не стоило подходить. Опасный, потому что чуткий и внимательный. Поговаривали, что он наиболее рассудительный и отличается аналитическим складом ума. Я замерла, когда мужчина внезапно поднял глаза, встречаясь со мной взглядом. Этторе пристально посмотрел на меня, и по какой-то причине мне показалось, что он видит намного больше, чем это позволено природой. Никакого интереса или похоти, несмотря на короткое платье, в которое я облачилась специально для этого вечера. Серые глаза казались рентгеновскими лучами, которые видели то, что под кожей и обжигали ультрафиолетом. Вопреки голосу здравого смысла, я поймала его взгляд. Мне не нужно было привлекать к себе его внимание или провоцировать, но я почувствовала, как запылало всё моё тело, когда между нами пробежал мощный электрический разряд. Возможно, моё лицо сильно покраснело, так как горели даже мочки ушей. Казалось, кровь начала кипеть в жилах, бурлить, разгоняя сердце до двадцати ударов в секунду. Охваченная волной ненависти и ярости, я едва не сорвалась с места, чтобы не наброситься на него прямо сейчас и выбить правду с помощью насилия. Узнать, виновен ли он, и если так, то всадить нож в его сердце. Меж глаз, в глотку и в живот. Так, чтобы он истёк кровью точно также, как и мой отец. Чтобы задыхался и беспомощно корчился на полу, беззвучно крича. Мне с трудом удалось успокоиться и взять своё тело под контроль, считая про себя до десяти и напоминая, зачем же я здесь. В казино не пропускали с оружием. Мне стоило быть разумнее и не рушить всё к чертям только из-за минутного импульса. Если Этторе причастен к убийству моего отца, то его я убью, несомненно. Однако нужно выждать подходящий момент, добраться до истины. Иначе я ставлю под удар не только себя, но и Ренато, который ещё будет полезен. Я резко отвернулась, чувствуя на своей спине пронзительный взгляд Этторе. Но вновь повернуться к нему так и не решилась. Не смогла. Марко не появлялся. Прошло всего полчаса, и надежда ещё оставалась, но я ощутила, как внутреннее напряжение заставляет меня медленно сходить с ума. Спрыгнув со стола, я направилась в сторону уборной, однако краем глаза заметила, что Этторе резко поднялся со своего места. Подобная синхронность могла быть и просто совпадением, но стоило мне свернуть за угол, как моё сердце забилось где-то в горле, когда мужская рука вдруг грубо схватила меня за плечо и толкнула к стене. Удар вышел не сильным, но мой затылок глухо стукнулся о кафель. Я настороженно замерла, готовая отразить выпад, если он последует. Этторе пристально вгляделся в мои глаза. — Как тебя зовут? Я замолчала, судорожно сглатывая. Казалось, он уже учуял врага и намерен незамедлительно его устранить. С ним шутить не стоило. Впрочем, у меня и не было игривого настроения. Не дождавшись ответа, мужчина вдруг опустил голову ниже. Я почувствовала его тяжёлое дыхание на своих губах. По телу прошлась дрожь. Что, если попробовать напасть на него прямо сейчас? Есть ли вероятность одержать над ним верх, чтобы свернуть шею и покончить с этим как можно скорее? Он сильнее прижал меня к стене, причиняя боль, и я тут же отбросила эту мысль. Не сейчас, определённо не голыми руками. Опасно. Рискованно. Глупо. Лучше ответить ему и поскорее скрыться с его глаз. Я вернулась в зал, с трудом унимая дрожь в теле. Ко мне почти сразу же подскочил Ренато, уводя в угол, чтобы нас не услышали. Его голос дрожал от ярости. — Что ты сделала?! Почему Этторе приказал мне отослать тебя из Пантеллерии как можно скорее? Ошеломлённая услышанным, я подняла на него глаза. — Он приказал отослать меня? — Да, и он не намерен передумать. Чёрт возьми, я не смогу пойти против его приказа, каким бы влиятельным не был. Это конец, — Ренато лихорадочно запустил руку в волосы. Он метался между выбором вновь испытать удачу и попросить Этторе изменить решение или же заслужить неодобрение со стороны нашего Капо. Тот не прощал подобные просчёты. Мы даже и близко не подобрались к правде, а дело почти провалилось, не успев начаться. Я быстро оглядела зал. — Где он? — Ушёл и… Не дослушав, я фурией метнулась к выходу. Без комментариев пронеслась мимо мужчин, стоящих по обе стороны двери и выбежала наружу. Перешагивая сразу через три ступеньки, чтобы успеть догнать его, я почти задыхалась от нехватки воздуха, но с облегчением остановилась, заметив яркий свет фар. Этторе стоял ко мне спиной, привалившись к машине и вытаскивая сигарету. Его спина напряглась, когда я сделала первый шаг. Он резко обернулся, и я заметила, что его рука непроизвольно легла на пистолет. Я знала, что его будет непросто уговорить. Более того, с ним было тяжело даже просто разговаривать. Он был нелюдим, холоден и недоверчив. Казалось, средний из братьев Катанези даже спит в обнимку с пистолетом и никогда никому не доверяет. Это было полезной чертой, учитывая, с какой же целью я сюда прибыла, но всё же… Этторе являлся одним из самых неприступных мафиози. Не стоило даже пытаться к нему приблизиться. Он никогда не разболтает мне правду. Никогда не позволит коснуться себя. — Ты Этторе Катанези, верно? Консильери клана? Мафиози не ответил, медленно повернувшись ко мне спиной. Удивление накрыло меня. Это было неожиданно. Разве человек, подобный ему, чересчур подозрительный и недоверчивый, станет поворачиваться спиной к малознакомой девушке? Я вдруг заметила, что он уронил сигарету и замер, опираясь на машину. Его тело словно тряслось, из груди вырывались резкие рваные выдохи. У него был приступ? Я нахмурилась. — Ты в порядке? Он не ответил. Казалось, даже не услышал мой голос. Поднёс руку с часами к глазам и качнулся, словно изо всех сил пытался сохранить равновесие, но у него не получалось. Я быстро подошла к нему и машинально коснулась его, пытаясь понять, что с ним происходит. Этторе раздражённо дёрнул плечом, отбрасывая мою ладонь. Однако я повторила движение, заметив, что его лоб покрылся лёгкой испариной. Он резко развернулся и грубо схватил меня за руку, отталкивая. Сжал запястье так сильно, что я почувствовала боль, однако ничего не сказала, присматриваясь к его глазам. Серо-голубые. Холодный и очень сдержанный оттенок, как серый жемчуг, который очень редко встречается в природе. Сейчас его глаза словно были затуманены, стали слегка прозрачными, стеклянными. Я внимательно разглядывала его красивое лицо. Шрам казался таким лишним и неуместным. Его дыхание участилось. Казалось, он скользит по грани, пытается не совершить непоправимое. Держится из последних сил, но его не отпускает. Меня охватило смятение и боль. Я увидела в нём себя. Ту Нереззу, которая первые месяцы после смерти отца только и делала, что страдала от панических атак. Нереззу, которая была не в силах даже заплакать. Только умирала изнутри. Жалкое тело даже не пыталось бороться. Оно сдавалось почти сразу же. Даже когда человек падает в воду, тело помогает ему, пытается сделать всё, чтобы не утонуть. А во время таких атак… Оно предаёт своего обладателя, становится лишь грудой мяса и костей. Дрожь прошлась по моему позвоночнику от воспоминаний, что же я переживала во время таких болей. Казалось, Этторе чувствовал нечто подобное. Я не должна была сочувствовать ему. Не должна была помогать. Если он и есть убийца… И даже если это не так, то он Консильери клана. С ним бы посоветовались, когда решали, стоит ли убить Капитана Ндрангеты. Что он тогда им ответил? Что это было бы неплохой попыткой отомстить? Что это не будет лишним? Что стоит рискнуть? Почему бы не позволить ему сломаться, разрушить самого себя прямо здесь и сейчас? К дьяволу. Всех. Его. И меня также. — Посмотри на меня. В глаза. А теперь дыши. Вместе со мной, Этторе. Очень медленно, глубоко. Да, так. Так, хорошо. Он ослабил хватку, действительно задышал вместе со мной, следя глазами за моими губами, выдыхая в такт моим выдохам. Постепенно его взор прояснялся, но Этторе оставался неподвижным, выравнивая своё дыхание. Я посмотрела на его пальцы, которые всё ещё сильно сжимали мою руку. Длинные, прохладные, беспокойные. На что я надеялась? Что он поблагодарит меня и разрешит остаться в Пантеллерии? Что останется признателен и даст добро на то, чего не одобрял? В любом случае, это тоже было немаловажным фактором. Этторе Дей Катанези страдает от панических атак. Даже невзирая на то, что я понимала, каково же тяжко ему приходится, это осознание охладило мою голову. Желая мести, важно изучить все слабости своего врага. Когда-нибудь это сыграет мне на руку. А я уж точно не упущу этот момент.