Презренная месть

НЕРЕЗЗА

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Территория Ндрангеты — Поговорим? Я кивнула в знак согласия, и мы неспешно вышли наружу. Было холодно, зимний ветер дул с севера. В Пантеллерии по таким вечерам слышался лишь шум волн, сейчас же всё было иначе. Это разница была ощутима столь остро, что я не могла не вспомнить, какая же мятежная погода всегда царила на том острове. Вдохнув всей грудью свежий воздух, который, казалось, облегчил тяжесть предстоящего разговора, я вошла в беседку и опустилась на деревянную скамью. Мы с отцом часто сидели здесь по летним вечерам. Нам нравился вид, который открывался на сумрачно-серые горы. Сандро без слов устроился рядом. Прошла минута, прежде чем он решил поинтересоваться истинной целью этой встречи. — Что ты хотела обсудить? Я взглянула на него. — Грядущее. — Наш брак, — уточнил он. — Верно. Я бы хотела расторгнуть нашу помолвку. На его спокойном лице не дрогнул ни единый мускул. — Это невозможно. Брачный контракт не… — Да, брачный контракт, — перебила я его. — Отец оставил за мной право выбора. Я вольна отменить всё, если захочу. Разве не так? — Якопо подыграл своей избалованной дочери. Это не значит, что ты можешь расторгнуть помолвку. Особенно сейчас, когда до свадьбы остался лишь месяц. Ты совсем ничего не знаешь о брачном контракте. Выдохнув, я задумчиво взглянула на одинокую мерцавшую луну. — Я более, чем уверена, что мы не найдём счастья в этом браке. — Мы не пробовали, — произнёс он спокойно. — Невозможно быть уверенным в том, что даже не проверено на практике. Ты ни в чём не будешь нуждаться, — Сандро обхватил пальцами моё запястье. От холода его мозолистых пальцев возникло ощущение, что он сковал мои руки в наручники. — Я устал быть один. И терпеливо ждал тебя все эти годы. Всё, на что я способен — будет твоим. Я сжала деревянное сиденье с такой силой, что ладонь закололо. — Что, если я ничего от тебя не хочу? Сандро внимательно посмотрел на меня. Лёд его синих глаз остудил мой пыл. — Где ты была всё это время? Ты не отдыхала, верно? Так ведь Капо объяснил твоё внезапное исчезновение. Однако ты меня не обманешь, Нерезза. Я слишком хорошо тебя знаю. Я покачала головой. — Это не имеет отношения к тому, что я обсуждаю с тобой. Я никогда не хотела этого брака. Ничего бы не изменило моё решение. В конце концов, мы бы с тобой разошлись. Он усмехнулся. — «Ничего»… Мы ещё ничего не пробовали, чтобы ты так решительно отказывалась от этого брака. — Сандро! — Мы поженимся. Контракт не расторгнуть. Твой отец оставил за тобой выбор и возможность всё сорвать, если найдётся другой кандидат, готовый жениться на тебе. Разве появился такой человек? Я недоуменно нахмурилась. — Когда..? — Вот как. Так ты не знала об этом? — Это было озвучено? Я не помню о подобном условии. Мафиози прищурился и откинулся на спинку скамьи. — Только в случае достойной замены, как в своё время выражался Якопо, ты могла бы отвергнуть моё предложение. Он надеялся на брак «по любви». Но ведь нет никакой замены, Нерезза? Я растерянно заморгала. Сердцебиение участилось. Он прикрыл веки и выдохнул. С облегчением, как мне показалось. От этого вдруг тревожно сжалась грудная клетка. — Свадьба состоится со дня на день. Советую собраться с мыслями и принять всё. Не драматизируй. Через это проходят все. Нельзя вечно оставаться в девушках. — А если я попрошу… — только сейчас моё спокойствие растворилось. Я обеспокоенно взглянула на него. — Что, если я попрошу тебя? Пожалуйста. Сандро приподнял брови. Мне не показалось. Это была именно издевка. В горле собрался колючий ком. Я с недоумением покачала головой. — Этого не может быть… Я не так представляла себе… Мигом нахлынули мысли о бегстве. Подобно лихорадке, эти мысли заполонили всё сознание. А затем и мысли о маме. Если заберу её с собой, то как нам выжить? Нет, совсем неправильный вопрос. Как скрыться… Сандро найдёт нас по щелчку пальцев. Капо в этом ему главный помощник. Не получится. Без средств к существованию не убежать далеко. Куда? Как? Паника всколыхнула грудь. Нет, ох, нет. — Сандро, я не хочу… — с просьбой в глазах посмотрела я на него. — Я не хочу выходить замуж. Дай мне ещё немного времени. Пожалуйста. Он встал так резко, что у меня перехватило дыхание. Мужская рука обвилась вокруг моего подбородка. Не сильно, однако достаточно, чтобы ощутить угрозу. Я невольно приоткрыла губы, когда его большой и указательный палец надавили на мои щёки. Челюсти заныли, а затем онемели. — Мне пришлось ждать достаточно долго, Нерезза. Не играй с моим терпением. Я не железный. Моё тело напряглось. Вспыхнувшая ярость породила безрассудство. Я сделала резкий выпад в его сторону, даже не думая о последствиях, но мужчина моментально скрутил мне руки. Плечи стрельнуло болью. Я попыталась вырваться. Тело вспоминало все известные методы борьбы, желая освободиться. Сандро резко замахнулся. Обездвиженная, я не сумела отреагировать достаточно быстро, чтобы уберечь себя от удара. Звонкая пощёчина прорезала воздух. Щека запылала от боли. Я потрясённо уставилась на него, не веря, что он действительно ударил меня. — Не смей! — пригрозил он мне пальцем. — Не позорь имя своего мёртвого отца. Успокойся и приди в себя. Я навещу тебя завтра. И жду от тебя былой стойкости и собранности. Сандро наконец отступил назад, отпустив меня, и я впилась в него озлобленным взглядом. Место потрясения заняла ярость. Волосы упали мне на лицо. Я прошипела: — Не выйду за тебя! Его губы задела ироничная злая улыбка. — Ещё как выйдешь. Я приставлю своих людей к вашему дому. В случае неприятных инцидентов, Капо первый узнает о твоих выходках. Не серди меня. Каждое твоё действие будет иметь последствия.

***

      Сандро действительно сдержал своё слово. Первая же попытка бегства, сокрушительная и позорно провальная, дошла до ушей самого Паскуале, нашего Капо. Он незамедлительно прибыл вечером в наш дом. Беседа, а точнее угроза с его стороны, длилась лишь пару минут, но она оказалась более чем эффективной. Я прекрасно знала, какой это влиятельный человек, внушающий мне страх, как за свою жизнь, так и за жизнь мамы. Мне пришлось вынужденно согласиться на требования Капо, зная, что перечить ему я просто не имею права. В голове я уже строила очередной план побега, который должен был стать успешным. Однако нюансов было много, и предусмотреть сразу всё было нелегко. Я могла оставить маму здесь, зная, что ни Сандро, ни Паскуале не убьют её, но мысли о том, что женщина, уже ставшая вдовой и изгоем, станет ещё и матерью предательницы, продолжали держать меня на территории Ндрангеты. Ответственность за родную жизнь легла тяжким грузом на сердце. Финансов у меня не было, чтобы бежать в другую страну в надежде обрести там желанное спокойствие. При жизни папа обеспечивал нас всех необходимым, а после его смерти Капо выделил средства, чтобы мы с мамой могли жить без стеснений до тех пор, пока я не выйду замуж. Он был щедр, но не настолько, чтобы мы могли жить без забот. Часть мама откладывала на моё приданое, но этих денег не хватило бы на побег. Мучила и сама мысль, что мама останется совсем одна. Мне было тревожно и болезненно каждый миг, когда грудь наполнялась воздухом. Напряжение не покидало тело. Я совсем забыла, что такое спокойный сон и жизнь. Раньше меня точно так же не покидали мысли о мести. Одна забота сменилась другой. Мой дух устал, ослабел. Ранее мятежное сердце было раздавлено. Возможно, именно так и чувствуется поражение. Тоска по Этторе делала мне ещё больнее. Мокрая от слёз подушка была единственной свидетельницей бессонных ночей. В тишине я вспоминала его голос, тепло его пальцев, запах его кожи. Со временем появились мысли, что этот брак неизбежен. И нужно принять решение поскорее. Выйти за Сандро замуж, а когда появится свобода действий и достаточно средств — бежать, и как можно скорее и дальше. Да, я понимала, что будучи замужней женщиной побег может стать для меня несбыточной мечтой. Быть может, я лишь обманывалась. Быть может, уже смирилась. Спастись казалось невозможностью. Спасать было некому. Солнце восходило. И вновь исчезало за горизонтом. Впервые я была лишь безвольным зрителем собственной судьбы. Так прошли дни. Недели. И наступил рассвет дня моей свадьбы. Время летело со скоростью света. Многое стало казаться нереальным. В том числе и моё пребывание на территории Катанези. Быть может, это лишь мои сны и грёзы? Этторе был наваждением? Этторе был… так далёк. Я уже с трудом вспоминала его лицо. Прохладу кожи. Запах волос. Как я прижимаюсь щекой к его шее, как сжимаю широкие плечи. Но Консильери Катанези словно навсегда покинул дебри моей памяти. Я уже не помнила… не помнила его. Стилист и визажистка приехали на рассвете. Платье выбрали за меня. Оно не было пышным или помпезным. Кружева с блестящими камнями украшали верхнюю часть, обрамляя ключицы и длинные рукава. Юбка была просторной, с подкладкой из сатина. Фата ещё длиннее. Платье не было тяжёлым. Это успокаивало и помогало держать себя в руках, давая уверенность в том, что я не стану спотыкаться на каждом шагу. Единственный выбор, который исходил от меня, состоял в том, чтобы я носила жемчужную диадему. Она обвивала голову и спускалась по вискам красивым водопадом. Сандро был удивлён, когда я, до этого времени хранившая упрямое молчание и безучастно соглашавшаяся со всем, попросила изготовить для меня диадему из белоснежных и серых жемчугов. Чрезвычайно довольный, он тут же согласился, и необычнайной красоты диадема вскоре была в моих руках, сияя в багровом бархатном футляре. По щеке скатилась слеза. Я равнодушно смахнула её кончиками пальцев, поправляя фату. Это был день моей свадьбы. Вздохнув, мама бесшумно подошла сзади, пока я стояла перед зеркалом, длиной в пол, рассеянно осматривая свой внешний вид. Совсем не важно, насколько я красива, если несчастна. Мама успокаивающе сжала мою руку и взволнованно улыбнулась. Её лицо было бледным, но пальцы оказались невероятно горячими. Да, она переживала не меньше меня. — Как ты красива, Нерезза, — мама помедлила с минуту. — Я знаю, ты не хочешь этого брака. Но молюсь, чтобы у вас с Сандро всё было хорошо. У вас все шансы стать счастливыми и полюбить друг друга. Он станет тебе достойным супругом, — она разгладила складки на моём лифе. — Ты станешь женой Младшего Босса. Вновь появишься в обществе, как уважаемая жена и мать. Нерезза, дочка, ты будешь счастлива. Поверь в это. Я лишь кивнула. Это было бесполезно: пытаться что-то объяснить, донести до мамы. Тень вдовы оставила на ней неизгладимый след и глубокие раны, которые до сих пор не затянулись. Быть может, в браке женщины действительно теряют часть себя. — Тебе пора. Машина ждёт, — напомнила я, поскорее желая остаться одна. Мысли были громкими. — Ох, да, — мама поспешно смахнула слезу, которая потекла по её щеке, оставляя прозрачный след на коже. Она сжала мою руку сильнее и легонько поцеловала в лоб, чтобы не испачкать помадой мой макияж. — Будь сильной, дочка. Ты сможешь, я знаю. Почти все уже уехали. Я из окна наблюдала, как мама садится в чёрную машину. За рулём был кто-то, чьё лицо показалось мне смутно знакомым. Я не успела разглядеть человека полностью. Все гости уже ждали невесту в банкетном зале. Я не торопилась с выходом. По традиции, Сандро должен был лично отправить за мной машину. С невестой должен был ехать её отец, поэтому меня встретил лишь холодный и пустой салон. Пахло бензином. Я прижала к лицу рукав платья, пахнущий моим кокосовым спреем для тела. Через два часа уже наступило бы время заката, но сегодня было облачно. Горки белоснежного снега помогали не утонуть в серости, однако отсутствие солнце всё же сказывалось на моём настроении. Машина тронулась с места. Расправив юбку, я устроилась удобнее. Желудок скручивало с самого утра, а в грудной клетке царил дискомфорт. Я прикрыла веки, чувствуя тяжесть сердца. Оно камнем висело в груди, и билось то судорожно быстро, то невыносимо медленно. Я слышала, как его стук становится до невозможности громким. Подобному медному колоколу, он оглушал. Вот и всё. Прощай, Этторе. Он сам отпустил меня. Сам высадил меня здесь. Не оставил с собой. Разумом я прекрасно осознавала, что он не мог не оставить. Что я предательница. Что его братья и клан никогда не позволят ему быть с девушкой из Ндрангеты. Я прекрасно знала, на что я шла. Рассчитала все риски. Была готова пожертвовать собственной жизнью. Поставила на кон всё. Но я никогда не рассматривала даже малейшую возможность того, что полюблю одного из Катанези. Что когда наступит момент мести, ни одна клетка в моём теле не захочет пустить пулю в Этторе. Что я захочу уберечь его жизнь. Что посчитаю его жизнь дороже своей мести. Я прижала руку к ноющему сердцу. Теперь горячие слёзы застилали мне глаза. Это был хороший знак. Я продолжала что-то чувствовать. А боялась, что уже превратила своё сердце в лёд. Я опустила голову, вдыхая через рот, чтобы успокоить организм. Поняла, что автомобиль останавливается. Но я не хочу, нет. Дверца машины распахнулась. Я спешно вытерла мокрые щёки. Сандро заглянул в салон. Его лицо помрачнело. Выражение суровых глаз заставило меня поспешить выйти из машины. Ноги в туфлях утонули в снегу. Я поёжилась от холода. Сандро подхватил меня на руки, широкими шагами обходя снежные горки. — Ты плачешь? — он сжал мою спину и процедил сквозь зубы: — Улыбайся. — Я не хочу выходить за тебя замуж. — Улыбайся. Десятки людей в большой зале. Восторженные голоса и аплодисменты в честь молодожёнов. Звон бокалов, шипение дорогого шампанского. Ложная клятва в верности. Сияющее золотое кольцо на пальце. Окончание банкета. А затем… Я покачала головой, резко открывая глаза, словно просыпаясь и отгоняя липкий кошмар. Осознала, что ещё сижу в машине и мы не доехали. Грудь сжалась так сильно, что я вцепилась ногтями в лиф платья, понимая, что не смогу этого сделать. Мне нужно бежать! Прямо сейчас. Куда?! Как?! Мой взгляд метнулся к оконному стеклу. Ещё издалека я увидела, как возвышается банкетный зал. Глубоко вздохнула, собирая все силы в кучу. Подвигала ногами, которые совсем онемели. Уже приготовилась к тому, что сейчас наступит тот самый момент, когда нас вдруг подрезал серый автомобиль. Водитель нашей машины резко свернул направо, едва не поцарапав его. Мой взгляд зацепился за мужчину, который на мгновение выглянул из окна серого автомобиля. Одного взгляда мне было достаточно. — Этторе! — вскричала я. Раздалась череда оглушительных выстрелов. С нашей стороны посыпались осколки. Водитель глухо уронил голову на руль. За ухом у него струилась тёмная кровь. Машина со скрежетом пролетела по дороге и с размаху врезалась в старое дерево. Рухнувшие вниз ветки расцарапали лобовое стекло. Я быстро сгруппировалась, скатившись вниз под сиденье. Мягкий многослойный подол платья защитил от удара. Тело онемело, шок заставил меня замереть на месте. В ушах звенело. Сердце будто обезумело. Стук стал таким частым, что меня сразил страх, что оно вот-вот лопнет. Я прижала кулак к груди, задыхаясь. Недоумение было всё же сильнее потрясения. Что… Внезапно появившийся из-за туч солнечный свет осветил салон, когда кто-то распахнул дверцу и чьи то кровавые пальцы схватили меня за руку, сжатую в кулак. Белый мех моей накидки моментально впитал в себя кровь. Я резко подняла голову. Волосы выбились из причёски и закрыли мне лицо, но тем не менее я явственно разглядела его лицо. Его… Мои губы беззвучно зашевелились. На мгновение даже кровь перестала бежать по венам. Что происходит? Как… — Этторе! Он рывком вытащил меня из машины и крепко обхватив за талию, потащил за собой. С трудом вернув себе ясный разум, я молча пустилась в быстрый бег, крепче сжав его тёплую руку. Пиджак Этторе был частично мокрым от крови. Затылок тоже. Его волосы, слипшиеся от крови, прилипли к смуглой коже. Сердце моё сжалось от тревоги. Пробудилось беспокойство. Его задели? Ранили? Мы не успели и дойти до его машины. Пуля едва не продырявила мне плечо, пролетев буквально в дюйме от меня, и застряла в дверце серого автомобиля. Этторе плавным ловким движением затолкал и спрятал меня за свою спину. Я замерла за ним, выдыхая клуб пара. Сандро стоял в нескольких метрах от нас, сжимая в руке пистолет. Появилось ещё одно дуло, смотревшее в нашу сторону. Ещё одно. И ещё. Окружили. Солдаты напряжённо сжимали в руках оружия, ожидая приказа открыть огонь. Моё тело онемело. Отчаяние сжало меня в тиски. Так ведь себя чувствует те, кто обречены на неизбежную смерть? Неужели Этторе прилетел сюда совсем один? Без подмоги? Мне не верилось, что рациональный и обдумывающий каждый свой шаг Консильери приехал, не заручившись поддержкой. Это совсем не было на него похоже. Он бы не стал так глупо рисковать, необдуманно поступать. Этого просто не могло быть. Однако… Амато убил бы его просто за то, что он здесь оказался. Это было предательством, я знала. Это карается смертью. Он ослушался Капо? Чёрт меня возьми. Мы в засаде. Так стремительно быстро сгорела дорога к счастью? — Позволь нам уехать! — крикнула я, выбравшись из-за спины Консильери. Злой зимний ветер сорвал мой голос. Конечно же было глупой наивностью просить подобное. Запах тела Этторе убивал меня. От него пахло морем. Пахло домом и пристанищем. Пахло покоем. О Господи, со стенаниями и искренней болью взмолилась я. Позволь мне быть с ним. Позволь начать всё с нового листа. Позволь нам быть счастливыми. Я прощу ему убийство отца. Я прощу ему всё. Только позволь нам остаться живыми. Я умоляю. — Отпусти девушку, не то убью тебя, а затем уже её! — хладнокровно велел Сандро. Этторе напрягся. Его мышцы были твёрдыми, как сталь. — Нерезза уходит со мной. Глаза Сандро сузились. — Я знал, что в этом замешан щенок Катанези, не уважающий традиции Семьи. Ни один из вас не смеет трогать женщин Ндрангеты! Никто из чёртовых Катанези! — Это моя женщина. Она Катанези. Палец Сандро дёрнулся на крючке. Раздался выстрел. Я не успела и моргнуть, как в мгновение ока диадема на моей голове рассыпалась. Жемчужины хаотично посыпались по белоснежной земле. Одна серая увязла в крови. С рукава Этторе продолжала струиться тёмная кровь. Мой взгляд застыл на багровом снегу. По коже пробежали мурашки. Пуля прошла буквально в сантиметре от моего виска. Этторе инстинктивно подвинулся, пытаясь закрыть меня собой. Я чувствовала, как он дрожит от гнева. Как опасно напрягаются его мышцы. — Раз она опорочена, то я убью вас обоих. Нерезза! Выходи! — прорычал Сандро. Я вздрогнула от его злого голоса и подняла голову. С ресниц сорвалась горячая слеза. — Нерезза! Ты готова умереть с этим ублюдком?! — мафиози всё ещё медлил, но я знала, что он более чем способен убить нас, не моргнув и глазом. — Выходи! Я сказал, выходи, Нерезза! Оглушительный выстрел разорвал воздух. Ещё одна пуля поцарапала ствол дерева, около которого мы стояли. Я вздрогнула всем телом и затряслась. Этторе чуть повернул голову ко мне, хотя взгляд его оставался неподвижен, вцепившись в Сандро, не упуская его из поле зрения. Он даже не моргал. — Спрячься за мной. Всем телом. Не высовывайся. — Этторе… — хрипло прошептала я. Силы покидали меня. Ситуация была безысходной. Надежда выбраться вместе живыми угасала. — Не двигайся, — процедил он. — Доверься мне. — Я умоляю… — Любимая, прошу, доверься мне, — его голос даже не дрогнул. Оставался спокойным. Он был надёжен и крепок, как щит. И часть этой стойкой силы передалась и мне, заглушив голос отчаяния. Я доверяла ему. Более того, была готова умереть прямо сейчас, держа его за руку, зная, что он вернулся за мной, не оставив одну. Мои пальцы ухватились за его крепкое плечо, зажимая пальцами рану. Я кивнула и спряталась за его сильным телом, прижавшись щекой к широкой спине, напоминающую скалу во время сильного шторма. Вместе. Громкий и озлобленный голос Сандро прорезал зимний воздух. Он словно проник в самое моё сердце. Я сжалась от страха. — Нерезза! Выходи! — прорычал он. Эхо сыграло в злую шутку, повторив его слова несколько раз подряд. Ноги проваливались в снег. Минуты обратились в вечность. Сердцебиение замедлилось. Казалось, снежинки повисли в воздухе, игнорируя закон гравитации. Этторе коротко выдохнул, и я увидела, как из его рта вырвался клуб пара. Мне показалось, что он прислушивается к чему-то. А затем мафиози резко вскинул руки и направил пистолет в небо, будто сдаваясь. Стрелки часов едва отбили минуту поражения. Этторе сделал одиночный выстрел, который будто безжалостно прорезал воздух. Вдалеке громко каркнула ворона и всё замерло. На секунду воцарилась гробовая тишина. Такая, что я услышала, как судорожно бежит кровь по моим венам. Почти в следующую же секунду раздался оглушительный взрыв, и по-зимнему белоснежное небо окрасилось сначала в кроваво-красный, а затем и в чёрный. Машина Сандро взлетела в воздух за его спиной. Самого его с невероятной силой отшвырнуло в сторону. Но я успела увидеть это лишь за те секунды, которые решили всё за нас. Этторе мгновенно развернулся и словно весь окружил меня, заключил в себя, спрятал, огораживая, защищая. В нашу сторону полетели осколки стекла. Взрывной волной мы вместе отлетели к хвойным веткам, которые полоснули мне шею. Боль пронзила разодранную кожу. В ушах звенело. Я едва оправилась после первого взрыва, как за нашей спиной в пятидесяти метрах взорвался банкетный зал, в котором должна была состояться моя свадьба. На миг всё вспыхнуло. Взрыв был такой мощный, что две машины у парковки перед самим зданием подпрыгнули и вспыхнули, как спички. Я потеряла дар речи, когда колонны с грохотом рухнули, а стеклянные стены взорвались. Там были солдаты и люди Капо. Возможно, и сам Капо… Моё сердце на миг остановилось. — Мама! — Она в порядке! — Этторе рывком поднял меня, будто тряпичную куклу, и взвалил на плечо. Я онемела, глядя на землю с потрясением. Тысячи мыслей атаковали мозг. Горло парализовало от ужаса. — Что ты наделал… Он начал войну. Войну между нашими Семьями. Паскуале не простит столько смертей. Если, конечно, он сам не мёртв. О Господи… Господи… Что же Этторе натворил… Вместо снежинок на моё лицо и руки падал осыпающийся пепел. Я взглянула на свои окровавленные руки и разорванное свадебное платье. — Этторе, что же ты наделал., — прошептала я. Только сейчас я осознала, что он уже подхватил меня и усадил в машину, а сам уже лихорадочно давил ногой на газ. Машина тут же взвизгнула, срываясь с места. Мой испуганный взгляд остановился на его окровавленных руках, которые сжимали руль. Я взглянула на его лицо. Из многочисленных порезов, которыми были покрыты его скулы, текла кровь. Как и с ладоней. Из пальцев ещё торчали острые осколки стекла. Он закрыл меня собой, попав под удар. На нём не осталось и живого места. — Пусть всё горит, — процедил он. По его виску потекла тёмная кровавая струйка. Я с болью глядела, как кровь течёт по его изувеченной коже, повторяя глубокую линию шрама. Кровь залила даже его красиво очерченные губы. — Лучше пусть всё сгорит, чем я отдам тебя им. — Капо поднимет всех. Это западня. Мы на территории клана, поэтому не сможем уехать незамеченными. — Тогда улетим незамеченными. На площадке нас ждёт вертолёт. Нам бы только успеть… — Этторе нахмурился, прибавляя скорость. Я вжалась в сиденье всем телом. Меня затошнило, а голова закружилась от такой сумасшедшой скорости. Прошло уже несколько минут, но я всё никак не могла прийти в себя. Было ощущение, что я снова открою глаза и окажусь в машине, которая везёт меня на собственную свадьбу. И всё это — лишь плод моей разыгравшейся фантазии. — Ты обезумел. Совсем. — Нерезза, — он поджал губы, и скулы его очертились. Шрам стал глубже, прорезая кожу. — Пусть они горят, но не ты. — Там были женщины… Люди! Безвинные! Этторе на мгновение сощурился. — Обещал ведь, что вернусь за тобой. — Ты привёз с собой кого нибудь? Кого? Он кивнул, когда машина со скрежетом затормозила. В пяти метрах от нас на площадке стоял вертолёт, готовый взмыть в небо. Лопасти уже крутились. В этот раз я вышла из машины самостоятельно, хромая левой ногой. Этторе без слов подхватил меня на руки, прижимая к себе. Он уверенно и быстро зашагал к вертолёту, но я чувствовала, как ему больно с каждым шагом. Он тоже прихрамывал. Сердце его взволнованно колотилось. Запахло его телом, и я поспешно схватилась за чёрное пальто, только сейчас осознавая, что он действительно здесь, со мной, забирает меня. Пришёл за мной! Вытирая пальцами кровь с острой скулы, я нежно повернула к себе его лицо. Он словно ждал этого. Резко наклонившись, Этторе жадно впился в мои губы. Его зубы были в крови, но я закрыла глаза и ответила на безумно страстный поцелуй, сжимая его жёсткие волосы. Вкус меди, отчаяния, счастья. И вдруг забилось моё сердце, которое думало, уже почти смирилось, что этот момент мне больше не пережить. Я ощутила, что плачу. Ощутила, как же сжимается грудная клетка, как замедляется сбившееся дыхание. — Нашли время, голубки, — раздался сквозь шум вертолёта знакомый издевательский голос. Я вздрогнула, отрываясь от губ Этторе. Консильери бегло поцеловал меня в висок, оставив влажный кровавый поцелуй. С вертолёта спрыгнул Марко. Он держал пистолет наготове, настороженно оглядываясь по сторонам. — Нет погони? — Нет, но нужно поторопиться, — Этторе быстро залез в вертолёт и опустил меня на сиденье. Я молча пристегнулась, крепко сжав его руку. — Поропиться? Вот почему целовались, — ухмыльнулся Марко, забираясь в вертолёт последним. — Хорошо хоть не потрахались. Я бы на это посмотрел. — Заткнись. Взлетаем. Я вздрогнула, когда чьи-то руки ухватились за мои плечи и что силы сжали их. Обернувшись назад, я замерла. — Мама?! Её лицо исказилось от ужаса. Она сидела за нами, вжавшись всем телом в сиденье. Белизна её кожи и выпученные глаза были красноречивее любых слов. — Нерезза, тебя ранили? Нас похитили? О Боже! Я быстро покачала головой. Глаза наполнились горячими слезами. Я повернулась к Этторе, игнорируя то, что вертолёт уже поднялся в воздух, и мои внутренности сжались от давления. — Спасибо… Спасибо, любимый, — облегчение в моём сердце было столь велико, что мне не хватило слов выразить ему благодарность за маму. Лишь хриплый шёпот, но я знала, что Этторе услышал и понял. Он всегда понимал немое проявление моих чувств. Он только кивнул, занятый командованием. Я взглянула вниз. По телу прошлась дрожь. Вдалеке стог чёрного дыма достигал до облаков. Мысли о том, сколько людей погибло при этом взрыве, ужасали меня. И было чёткое осознание: Этторе переступил черту. Теперь жизнь никогда не станет прежней. Это было ужасно. Начнутся бесконечные нападения и попытки отомстить. Хрупкий временный мир развалился. Это начало долгой затяжной войны. Амато будет в бешенстве.

ЭТТОРЕ

РАНЕЕ

Территория Катанези Амато будет в бешенстве.       Я знал это, но ничего не мог поделать. Марко был единственным, кто с готовностью поддержал мою идею. Но иметь в союзниках безрассудного человека — всё равно, что бороться в одиночку. Он никогда не думал о последствиях. Опасаюсь, я и сам забыл о последствиях, думая лишь о том, как же забрать Нереззу и поскорее. Можно было обойтись без всех этих взрывов и забрать её ночью, не доводя всё до свадьбы. Но почти сразу после того, как я высадил Нереззу на территории Ндрангеты, Капо отправил меня на задание в Мексику, и я вернулся только этой ночью. Амато будто знал, что Нереззу всё равно выдадут замуж, хотя она не справилась с заданием и не убила одного из нас. Я же узнал об этом только час назад от Джо, и лихорадочно обдумывал план. На часах было четыре часа ночи. Сегодня в одиннадцать утра уже свадьба. Потери были неизбежны. Я хотел этого. Желал раздавить горло тому, кто посягал на мою Нереззу. — Это отличная идея! — Марко ударил рукой по карте. — Взорвём всё к чёртовой матери. Это будет толчком, понимаешь? Мы уже не будем играть в молчанку. Нужно действовать, Этторе! Нерезза — лишь причина начать неизбежную войну. Если мы взорвём банкет именно в этот час, то велика вероятность, что Паскуале будет находиться именно там. Без своего Капо Ндрангета пошатнётся. Они долго будут приходить в себя. У него нет ни детей, ни братьев. Женщина не возглавит клан, а значит, они на время скроются в тени. — Это верно. Но Амато не давал никаких приказов. Сейчас у него в приоритете семья. Адриана беременна. Он не хочет военного положения между кланами. Будут большие потери. — Адриана беременна, да. И именно поэтому клану нужны перемены. Она несёт в утробе будущего Капо, — Марко покачал головой. — Мы справимся с Паскуале. Наших людей больше, связи крепче. Паскуале всегда всё решал через женщин. Сначала через нашу суку мать, а затем и через Нереззу. Он долго прятался за женскими юбками. Чего ждать дальше? Того, что он уже начнёт подкупать наших шлюх в борделе? — Его жена, Альба Нитра… — я бросил на стол фотографию молодой женщины. — Она руководит всеми его планами. Именно поэтому Паскуале и действует за спиной и манипулирует женщинами. Её нужно убрать. — Красивая сучка, — Марко с ухмылкой провёл кончиком ножа по фотографии. — Но моя Мария красивее. Я нахмурился. — В любом случае, я должен переговорить с Капо. — Ты должен рискнуть. — Я не предам Капо. — Он наш брат. И должен сделать выбор. Когда-то мы дали клятву.

***

      Разумеется он был в ярости. И не был намерен делать выбор. — Чем дольше продержится мир между нами — тем лучше. Я не в том состоянии, чтобы рисковать всем, — Амато сощурил глаза с лопнувшими капиллярами. Я вырвал его из сна пару минут назад. — Нет. Это моё последнее слово. — Последнее слово останется за мной. Я пришёл к тебе, чтобы получить твоё одобрение, Капо. Если же ты отказываешь мне в этом, то я прибегаю ко второму варианту. Он лишь чуть приподнял брови, ожидая продолжения. — Я сделаю это без твоего одобрения. Заберу Нереззу. Отправлю её в безопасное место. И вернусь к тебе. Ты можешь убить меня, а моё тело отправить Паскуале, чтобы доказать, что ты в этом не замешан, и тебя предал твой собственный брат. Войны не будет. Да, это покажет тебя не в лучшем свете. Пойдут слухи, что тебя предала не только мать, но и брат. Однако убив обоих, ты докажешь, что предателям не место в нашем клане и сохранишь авторитет. Покажешь, как нужно поступать с предателями, будь это твой родной брат, женщина или же мать. Амато на мгновение закрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу. — Ты обезумел, Этторе. Такого я от тебя не ожидал. Эта девушка… — Я не собираюсь давить, — перебил я его. — Однако я никогда ничего у тебя не просил, брат. Это моя первая просьба. И клянусь тебе, что последняя. Девушка должна уцелеть. Она должна жить на свободе. Он молча отвернулся от меня к окну. Я видел напряжение, которое охватило его тело. Ему нужно было время, чтобы принять моё решение. Но времени у меня было слишком мало. Без слов я покинул кабинет Капо. На кон было поставлено всё. Первое домино упало. Осталось ждать, какое упадёт последним.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

      Теперь, когда я сидел рядом с ней, чувствуя, как трещат все кости, ноют швы на теле, течёт кровь по лицу, то не жалел о своём решении. Многие люди приходят в этот мир и живут, боясь смерти, которая неминуемо их настигнет. Я не боялся смерти. Ещё тогда, когда едва выжил, изрешеченный пулями, я осознал это. Но я боялся её потерять. Боялся пожалеть спустя годы. Боялся отпустить ту, кто обрела такую важность в моей жизни. Я знал, что цена слишком высока, что поступил не рационально, поддался эмоциям, своим безрассудным желаниям. Я стал одним из тех, кого презирал. Человечным. Однако другого исхода для нас быть не могло. Я отомстил не только за Нереззу, но и за себя. Лёжа после нападения в больнице, я клялся, что Капо Ндрангеты горько пожалеет. Я презирал Паскуале за его постоянное желание включать в войну женщин и манипулировать ими. Он был хитёр и играл грязно. Я был обязан переиграть его. Мы потеряли верных солдат, лучших Боссов. Пора бы показать, что Катанези не станут молча это глотать. Жертвой была наша мать и Бьянка. И этой же жертвой стала Нерезза. Не полюби она меня, то я бы уже лежал в холодной могиле, похороненный её пулей. Паскуале лишь ответил за свои действия. Осталось ответить мне. Амато не дал своего одобрения для столь решительных действий. Однако когда я уже выходил, проверяя свои пистолеты, он прошёл мимо меня, сделал два шага и остановился. Я также остановился и оглянулся. Капо так и не повернулся ко мне лицом. Лишь холодно пробормотал: — Ты идёшь против крови и закона. А значит — против меня. Но я не тот, кто встанет на твоём пути. Эти слова демонстрировали его осуждение и неодобрение, но всё же давали мне свободу действий. Я благодарно кивнул, даже понимая, что он не видит, и вышел с более облегчённым сердцем. Он был Капо. Был будущим отцом. Был гордым человеком. Но всё же оставался моим братом. Как только вертолёт приземлился на нашей территории, и Нерезза смогла громко выдохнуть с облегчением, я первым же делом отвёз её в больницу. Несколько ушибов и царапин, но ничего серьёзного, что не зажило бы за неделю. Она переоделась в больничную пижаму, сняв ненавистное мне свадебное платье, и сидела на кровати, устало откинув голову на стену. Я видел немой вопрос в её зелёных глазах, но так и не решился заговорить, пока она не спросила: — И? Что будет дальше? С тобой? Или же с нами? Я сжал челюсти, уловив страх в её голосе. Разумеется она боялась. Это уже не было игрой. Мы вернулись туда, где ей никто не был рад. Где собирались её убить. — Ты жива. Для меня это главное. Ты спрашиваешь, что дальше? Я привёл тебя… — В твой дом, — тихо ответила Нерезза, выпрямляясь. — Здесь каждый меня осудит. Каждый шаг будет под прицелом. Они не простят ни мне, ни тебе. Но… я не просила спасения, Этторе. И таких… разрушительных последствий. Ты поступил необдуманно. Я бы в жизни не рискнула всем ради… — Знаю, — резко перебил я её, пресекая поток оправданий. — Но ты жива. А это лишь мой выбор. И я отвечу за свои действия. Ты не виновата. Она медленно и осторожно привстала с постели, приближаясь ко мне. Её присутствие опьяняло. Заныло в области груди. Я невольно вытянул руку, пытаясь помочь ей держаться на ногах. Или всего лишь страстно желал её коснуться? — Мы оба виноваты. Я взглянул в её влажные глаза. В них отражалось то, что она так боялась озвучить. Конечно я не намеревался оставить её рядом с собой. Я знал, как сильна её ненависть ко мне. Знал, как же она презирает меня. Знал, что она жила годами желая лишь отмщения за отца. Я не смел и надеяться, что мы сможем быть вместе. Лишь хотел её забрать оттуда и предоставить ей то, чего у неё никогда не было. Свободы. — Хотя это больше, чем вина, — она глубоко вздохнула. — Это клеймо. Возможно, нас никогда не примут. И что теперь? Ты выгонишь меня с этого острова? — Нет, — слишком быстро ответил я. Нерезза схватилась за мои руки. Её лицо исказилось. Солнце исчезло на тучами. Резко запахло дождём, которому ветер мешал обрушиться на землю. Из открытого окна доносились первые оглушительные раскаты грома. — Тогда почему ты не скажешь то, что должен? — прошептала она. Я прижал её нежную руку к своим губам. Не было смысла тянуть, но что-то держало, сковывало мой разум. Помедлив, я опустился вместе с ней на край кровати. Сжал её тонкие дрожащие пальцы, ощущая как лихорадочно бьётся её сердце. Как же это биение ласкало мой слух. Тепло её тела и аромат волос заполонили сознание. Она была жива, рядом. Я видел её, касался. Мог наклониться и обнять. Крепко стиснуть в объятиях и больше никогда не отпускать. Так уж суждено. Мы не должны жить врозь. Мы обязаны быть вместе. Я буду бороться. — Дальше лишь борьба за право быть вместе. Если это тебя не пугает, то… Нерезза быстро качнула головой. Её медные волосы блеснули при свете лампы. — Нет. А тебя? — Меня пугала лишь мысль, что я мог тебя потерять, — глухо пробормотал я, поднимая на неё взгляд. Голос предательски дрогнул. Она улыбнулась и медленно провела пальцами по моему лицу, повторяя линию шрама. И снова счастье. Снова оживление. Снова то, что делало меня человеком. Нерезза приподняла голову, и я немедленно наклонился к её губам. Вновь появившееся солнце осветило палату, отбросив на стене силуэт сплетённых в объятия тел.

НЕРЕЗЗА

      Ближе к полуночи хлынул жестокий дождь. Он смыл остатки грязного снега, прервался на пару ударов сердца, а затем лишь набрал обороты, усилившись. Казалось, что небо вот-вот обрушится на землю, затопив остров. Клан держался настороже. Напряжение овладело каждым, кто знал о том, что судьба клана висит на волоске. Я приняла душ несколько раз, но до сих пор чувствовала настойчивый запах гари, который, казалось, впитался в саму кожу, продолжал душить и тревожно сжимать сердце. Мама давно погрузилась в спокойный сон в соседней комнате, по моей просьбе приняв снотворное после ужина. Она продолжала паниковать, лить слёзы и с ужасом задавать мне вопросы, ответы на которых я не знала сама. Я точно также, как и она, не ожидала подобного исхода. У меня было много мыслей и ожиданий, но даже в своих самых смелых снах я не смела таить надежду, что Этторе провернёт подобное и заберёт меня обратно в Пантеллерию. Теперь, когда это уже случилось, когда я была в домике, в котором на время поселили нас с мамой, я медленно возвращалась обратно в суровую реальность. Сознание по местам расставляло все произошедшие события в голове, собирало их в единое целое, возвращая ясность ума. Я сидела на подоконнике, обмотанная в ванное полотенце, и наблюдала, как дождевые капли стучат по оконному стеклу, словно умоляя их впустить. Однако мысли мои были далеко. Никогда раньше будущее не тревожило и пугало меня так сильно, как сейчас. Неопределённость преследовала меня всегда, но сейчас, находясь на территории врагов, она как никогда таила в себе много опасностей. Я знала, что у Катанези есть шпионы повсюду, и даже на территории Ндрангеты, но насколько их источники были достоверны, а верность несомненной… Оставалось лишь надеяться на лучшее. Разумеется я просила Этторе выйти со мной на связь сразу же, как только он узнает, что случилось с моим Капо и Сандро, и он обещал, что сделает это, но прошло уже пять часов, как мы приземлились, а новостей всё не было. Ни плохих, ни хороших. Важные вопросы продолжали висеть в воздухе над головой, и так или иначе я мысленно всё возвращалась к ним и доводила себя до безумия. Прижав ладонь к груди, я сделала несколько глубоких вдохов носом, пытаясь унять беспокойство. Шум дождя и тиканье часов вторили стукам моего сердца. В дверь постучали. Один раз. Я спрыгнула с подоконника, узнав знак, но подойдя к двери, решила перестраховаться, спросив: — Кто? — Открывай, — его голос. Повернув ключ в замке и сняв тяжёлую цепочку, я отворила дверь. Вместе с шумом и запахом дождя, сразу же ощутился запах его тела. Этторе бесшумно вошёл, закрывая за собой дверь. Забинтованная рука крепко обвилась вокруг моей талии. — Нерезза, любимая, — хрипло прошептал он. Я горячо выдохнула и прижалась лицом к его мокрой шее. Он промок насквозь. Несколько мгновений мы простояли, тесно прижавшись друг к другу, а затем Этторе легко отстранился. Его лицо было сплошь покрыто ранами. Только глаза, серые огоньки, живо горели. Я ощутила, как же щемит в сердце. Видеть, слышать и чувствовать его было иначе, чем видеть в снах и представлять. Он был реален. — Сними. Простудишься же, — я поспешила стащить с него мокрое пальто. Этторе кивнул и потянул меня к дивану. Даже если мафиози всеми силами старался не показывать этого, он достаточно сильно хромал. — Какие новости? — сразу же поинтересовалась я, как только мы сели. Этторе откинулся на спинку и внимательно вгляделся в мои глаза. — Паскуале жив. Я шумно вздохнула. Так и знала. Он так просто не умрёт. — Сандро? Мафиози едва заметно улыбнулся. — Мёртв. — Что решили? — спросила я, ощутив, как же облегчение накрыло меня мощной волной. — Паскуале вышел на связь? — Ещё нет. Он ранен, поэтому пока ничего не предпринял. Остаётся ждать их дальнейших действий и быть настороже. Я удрученно покачала головой, прикрывая веки. — Что говорит Амато? — Он знал про последствия. Мы готовимся к ответному удару. Возмездие неизбежно, поэтому мы усилили охрану на северных нарколабораториях, проверяем верность союзников и распределяем ресурсы. Внешне Этторе оставался спокойным. Что же происходит в его душе — невозможно было понять. Он был подобен загадке. Этторе убил невинных. Я знала, что в глубине души он ощущает горькую тяжесть этого решения. Однако теперь уже было поздно жалеть и останавливаться. Он оставался человеком, но не был эмоциональным, чтобы испытывать страх и угрызения совести, которые бы пытался подавить. Этторе, которого я знала, в первую очередь был расчётливым. Оставался хладнокровным и действовал стратегически. — А что ты думаешь обо всём этом? — поинтересовалась я, выждав паузу. — Ты силён, когда дело касается прогноза и аналитики. Чего ты ожидаешь? Этторе нахмурился и взглянул на меня. — Паскуале будет действовать решительно, но продуманно. Его реакция зависит от темперамента, принципов и целей, но я ожидаю, что первое время он будет с кланом и не оставит их без поддержки. Им нужно время чтобы оправиться. Он организует похороны погибших, позаботится о семьях солдат. Я задумчиво кивнула. Капо действительно поддержал нашу семью, когда мы потеряли отца. Он помог как финансово, так и морально. — А дальше? Лицо Этторе ожесточилось. — Ответный удар будет беспощадным. Я вздрогнула от его голоса. По коже пробежали мурашки. — Например? — Он либо объявит открытую войну, если союзники ему в этом помогут, либо будет действовать хитростью. Устроит диверсию или ночное нападение. Возможно, вызовет на переговоры и устроит ловушку. Либо же… — его взгляд замер на стене. — Что? Этторе повернулся ко мне, словно пробудившись ото сна. — Вариантов много, любимая. Так как Амато отказался действовать первыми, нам остаётся лишь ждать и быть готовыми ко всему. Он улыбнулся мне, стараясь успокоить. Я приподнялась и накрыла его тёплые руки своими, вернув ему улыбку. Постаралась обернуть свои чувства в слова, вынуть сердце из груди, чтобы он знал, что я чувствую и на что я готова. — Ты начал эту войну ради меня. Бросил вызов клану и не дрогнул перед смертью. Я знаю, какой ценой далось тебе это решение и каждая капля пролитой крови, — я ласково провела ладонью по его скуле. — Этторе, я рядом. Ты отдал за меня всё — и теперь я отдам за тебя всё. Он посмотрел на меня долгим взглядом — в его глазах отразились усталость, боль и что-то ещё, очень важное и глубокое. Мы оба знали, что эта война изменит всё. Что дороги назад не было. Но, казалось, услышав мои слова, Этторе понял, что он не один. Больше нет. Медленно, почти осторожно, он поднял руку и провёл перевязанными пальцами по моей щеке, словно пытаясь запомнить этот момент. В уголках его красивых губ мелькнула едва заметная улыбка. — Тогда ты знаешь, что теперь это не остановить, — его голос был тихим, но в нём прозвучал не вопрос, а факт. Он наклонился ближе, заглянул в саму душу. — Если ты останешься, то уже не сможешь уйти. Ты готова к этому? Но Этторе уже знал ответ. Он знал его с того самого момента, как увидел чувства в моих глазах. Я не только простила его. Я полюбила его. Прозвучал устрашающий гром. Дождь хлынул с новой силой. Я смотрела на Этторе, затаив дыхание, силясь запомнить каждую черту его лица, каждый миг, который ещё принадлежал только нам двоим. Кончики его пальцев чуть дрогнули, когда он медленно провёл ими по моей щеке, скольнул вниз, касаясь моего подбородка, осторожно поднимая его. И вот наконец Этторе медленно наклонился, позволяя секундам растянуться до бесконечности. Наши губы встретились едва заметным, лёгким касанием, словно пробуя, словно спрашивая. В этом поцелуе не было места жадности и торопливости — только осторожная, почти священная нежность. Я прижалась к его сильному телу, закрыла глаза, чувствуя, как тревожность отступает. С ним всегда было спокойно. Надёжно. Как за укрытием. Но сейчас я готова была стать его укрытием. Закрыть собой. Стать его. Дыхание Этторе смешалось с моим, когда он крепче прижал меня к себе, обхватывая горячими ладонями мою талию. Сердце бешено заколотилось в груди, но время больше не имело для нас значения. Он медленно погрузил пальцы в мои ещё мокрые волосы. Этот поцелуй не был проявлением страсти или же физической жажды. Это было обещанием, омертой. Признанием без слов. Тем, что уже невозможно взять обратно. Тем, что уже невозможно вернуть. Я тихо застонала, когда Этторе прижал меня к стене. Обхватил ладонью мою шею, крепко, но нежно. Поцелуй стал глубже, откровеннее. Его язык, этот влажный испепеляющий жар. Он снял с меня полотенце, погладил обнажившуюся грудь, сжал в крепких ладонях. Я и сама торопилась раздеть его, но замерла, когда Этторе опустил голову и принялся ласкать губами мою грудь, затвердевшие соски. Он обхватил их губами, заставив меня издать неожиданный стон. Вцепившись в его широкие плечи, я закрыла глаза. Губы сами приоткрылись от наслаждения, когда Этторе начал покрывать мою грудь горячими поцелуями. Я выгнулась в пояснице, когда место его губ занял язык. Он чуть опустился, проводя языком ниже, лаская живот, а затем вновь поднялся, перебираясь на мою шею и плечи. Ласковые мужские руки уложили меня на кровать, продолжая касаться, сжимать, нежно, мягко, осторожно. Я едва успевала дышать, пока Этторе целовал каждый дюйм кожи, который встречался ему на пути к моим бёдрам. Оказавшись между моих ног, он уверенно развёл мои колени, поймал губами мою ступню, которую жадно поцеловал. Я глядела на него, шумно дыша. Мафиози поцеловал моё колено, внутреннюю часть бедра, а затем и нежно впился губами в самое чувствительное место, которое уже ждало его прикосновений. Я хватала ртом воздух, издавая стоны удовольствия, пока Этторе целовал и ласкал меня языком, сводя с ума, доводя до сдавленных криков, которые я с трудом сдерживала. Меня не хватило надолго. Я вздрогнула, когда Этторе, дожидавшийся, пока моё тело чуть успокоится после оргазма, неспешно поднялся к моему лицу. Я поймала его весёлую улыбку и горящий взгляд. Он был очень доволен. Засмеявшись, я приподнялась и поцеловала его в уголок рта. — Ты выглядишь счастливым. Мафиози потёрся кончиком своего носа об мой нос. Он улыбнулся ещё шире, а затем посерьёзнел. Хриплым голосом шепнул: — Я люблю тебя. Как же я люблю тебя. К глазам прилили слёзы. Обхватив руками его лицо, я нежно поцеловала глубокий шрам, которого когда-то испугалась. Теперь он был родным, моим человеком. — И я тебя очень люблю. Его взгляд смягчился. Он лёг на подушку и прижал меня к своей груди. Провёл ладонью по моим волосам, поглаживая. Мы лежали на широкой кровати, сплетаясь дыханием, пальцами, мыслями. Лунный свет пробивался сквозь полуприкрытые шторы, тонкими серебряными линиями очерчивая наши силуэты. Дождь утих. Этторе бережно прижимал меня к себе, а я всем телом прильнула к нему, ощущая, как ровно и спокойно бьётся его сердце. Губы мафиози коснулись моего виска — лёгкий, почти невесомый поцелуй, больше похожий на обет. Я улыбнулась, уткнувшись лицом в его плечо, а он продолжал неторопливо проводить ладонью по моим волосам, будто запоминая мягкость каждого локона, словно этот миг должен был длиться вечно. Мы знали — впереди война. Пороховой запах крови уже витал в воздухе, предчувствие опасности висело над нашими головами, но в этот момент это совсем не имело значения. Мир мог рушиться, улицы могли полыхать огнём, заговоры и предательства могли плестись в самых тёмных углах Пантеллерии, но здесь, в этой комнате, в этом прикосновении — была лишь тишина и спокойствие, обретённое спустя столько времени. — Мы вместе, — прошептала я, накрывая его руку своей. — Вместе, — ответил Этторе, переплетая наши пальцы, словно скрепляя клятву. Я глядела на наши руки, пока не погрузилась в сон. Впервые за долгое время мне не снились кошмары. Тишина наступившей ночи, размеренное дыхание, тепло, исходящее от нас обоих — всё это словно делало нас непобедимыми. Возможно, завтра будет бой, боль, опасности, но сейчас мы просто любили. И в этой любви был наш покой.