Настоящее что-нибудь

В свои двадцать с хвостиком Сакура была уверена только в двух вещах. Первое — то, что она была неудачницей. Полной и беспросветной неудачницей с академическим отпуском в медицинском институте, временной подработкой и кучей накопленных долгов. Сакура работает фельдшером на скорой и не понаслышке знает, что такое смерть. В свои двадцать с хвостиком Сакура была уверена только в двух вещах. Что ей хотелось бы уйти из жизни, не слыша сирену скорой помощи.

***

— Ино, не начинай опять… — Сакура устало зевнула в телефонную трубку. — Нет, Сакура, так просто от меня не отделаешься! Меня не было в городе две недели, и что я узнаю, — моя подруга за это время успела бросить институт, оставила свою уютную квартиру и переехала в жуткий клоповник на самой окраине! — Ино… Сакура не знала что ответить. Сказать подруге, что не у всех родители могут оплатить тебе учебу и практику в лучшей клинике города? Что не все могут потянуть аренду приличного жилья на свою и без того крохотную стипендию? И что для большинства таких провинциалов как Сакура, освоивших базовые курсы первой помощи, в этом городе только одна дорога — изнуряющая и низкооплачиваемая работа на скоряхе. — Ино, прости, но у нас срочный вызов. Потом поговорим.

***

Подругу она не обманывала — поступил вызов с информацией от случайных прохожих. Мужчина, лет двадцати пяти, без сознания с ножевым ранением и следами ударов на лице. Их «ласточка» летела по встречке, обгоняя гудящий автотранспорт. Сакура сидела рядом с водителем, сосредоточенно наблюдая за дорогой. Наверное, там был очередной пьяный «беспилотник», получивший царапину в драке. Наверное, к их приезду он уже очнется и уйдет восвояси — как чаще всего и бывает на подобных выездах. Но оказавшись на месте, Сакура едва не выронила саквояж с медицинским оборудованием. Молодой мужчина, лежавший на земле в парковой аллее, не был пьян. Его лицо прочерчивала тонкая струйка крови из разбитой головы. Расстегнутая черная кожаная куртка была разрезана с правой стороны. Сакура склонилась над ним, проверяя пульс на шее. Мужчина был жив. А еще — он был невероятно красив.

***

Сакура сидела в темной комнате отдыха, прижимая к себе чашку с остывшим кофе. Час назад они привезли раненого прямо в хирургическое отделение — и Сакура готова была поверить в существование высших сил, когда увидела на дежурстве главного хирурга их госпиталя. Доктор Цунадэ Сенджу была одновременно и практикующим хирургом, и врачом общей практики, курируя отделение интенсивной терапии. Сакура слышала о ней, когда училась, о ее исключительном таланте в медицине. Попасть к такой как она на стажировку — недосягаемая мечта для почти отчисленной студентки. И именно к ней сегодня попал тот до невозможности красивый юноша с кровавыми подтеками на лице, так и не пришедший в себя при перевозке в скорой. — Можно мне присутствовать на операции? — Сакура сопровождала каталку с телом до дверей операционной. Цунадэ молча смерила ее взглядом карих глаз — остальное лицо уже было скрыто за светло-голубой маской — Сакура осталась одна в пустом коридоре. С усилием она заставила себя сделать глоток растворимого кофе, который, остыв, отдавал теперь кислым. Ее смена закончилась несколько часов назад, но Сакура не могла заставить себя уйти домой. Она и сама не знала почему. Почему ее так сильно взволновал незнакомец, которого она видит первый раз, и почему вместо пожелания скорейшей выписки ей хочется, чтобы он пробыл в интенсивной терапии как можно дольше. Сакура резко вздрогнула от собственных мыслей. Старая чашка разлетелась в куски, выпав из рук. — Сакура, ты здесь? — в полоске коридорного света, осветившей темную комнату, показалась Шизуне. В течение последних лет она была несменяемым ассистентом Цунадэ на многих операциях. — Цунадэ-сама просила найти тебя и сказать, что с тем парнем все будет в порядке. Мы его заштопали. И чтобы ты шла, наконец, домой отдыхать. Сакура поднялась с места. — Вы узнали кто он? Его имя? И нужно же чт… — Сакура запнулась, — … нужно сообщить его родственникам. «Дура, ты же только что думала о совершенно другом» — Ребята с приемной сказали, что при нем не было ни документов, ни телефона. Очнется, тогда и спросим кто он. — А где он сейчас? — В реанимации, отходит от наркоза… Эй, Сакура, куда ты?!

***

Находясь рядом с ним, Сакура боялась дышать. Выступающие скулы, иссиня черные волосы, бледность кожи — Сакура боялась признаться самой себе, но она любовалась его внешностью, исподтишка пользуясь бессознательным состоянием пациента. Когда незнакомец слабо зашевелил пересохшими от наркоза губами, Сакура бросилась за водой быстрее, чем успела подумать о последствиях. В ответ на ее прикосновение незнакомец открыл глаза. И в этот же момент Сакура почувствовала, что ее ненавидят. В черных, словно бездна, глазах было слишком много сознания для человека, только отошедшего от общего наркоза. Из Сакуры словно вынимали душу, всю ее подноготную, незнакомец словно видел ее низменные помыслы насквозь. — Здравствуй. Я… Я хотела, я думала тебе нужна помощь, ты хотел пить… — Где я? — голос у него был низкий, чуть приглушенный, но показавшийся Сакуре самым приятным, что она слышала за всю жизнь. — Ты в госпитале, ты был ранен, и тебя прооперировали. Твой лечащий врач уверяет, что ты поправишься, все будет хорошо… Сакура осеклась. Услышав ответ, мужчина отвел взгляд к противоположной стенке, потеряв всякий интерес к девушке. — Может, хочешь, чтобы я позвонила кому-нибудь? Семье, друзьям.? Любимой девушке? На секунду Сакуре показалось, что ее всю обдало колючим льдом. Жесткий взгляд черных глаз распиливал Сакуру на кусочки, выражая презрение ее глупым попыткам расспросить его о личной жизни. — Нет никого. Сакура непроизвольно выдохнула громче, чем следовало. — Тогда… Могу я узнать твое имя? Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем она услышала ответ: — Саске.