Мой холодный январь

Утро началось не очень удачно. Будильник Феликса разрывался, отчего звук был во всей квартире. Хёнджин, который и так плохо спал (вина в алкоголе, выпитом вчера), хотел прихлопнуть и телефон, и самого парня, не понимая для чего такой громкий звук для пробуждения. — Фелиикс… — протянув он. Парень в это время не собирался открывать глаза и продолжал спать на другой части кровати. Хван не понимал, почему тот продолжает игнорировать телефон и его, когда на ухо кричит та машина, из-за которой боль отдается в голове. Поэтому Джинни пришлось открыть глаза и потянуться через мирно спавшего парня и выключить будильник. Наконец зловещий звук закончился. Тишина начала чувствоваться иначе. Казалось, это нечто блаженное. Феликс повернулся к Хвану и закинув на него руку и ногу, прижимаясь поближе. Хёнджин открыл глаза и не понимал, как это произошло с ним. Вчера они были друзьями, которые боялись переходить границу, держась на расстоянии, а сегодня они спят в одной постели, близко друг к другу во сне. — Джинни, обними меня, — просил сонным голосом Феликс. Вот уж наглый кот. Хёнджин подумал, если он попросит его достать звезду таким голосом, то он найдет любой способ, чтобы сделать это. Сейчас юноша выполнил просьбу своего парня. Звучит странно. Хотя бы Феликс не забыл об этом. — Спасибо, Сони. — Мне кажется, ты забыл о том, что должен был меня будить, как в армии, — вспомнил он ему случай из прежнего спора. Он лежал с закрытыми глазами и наслаждался испорченным утром, несмотря на то, что единственное хорошо, что здесь было — это Ли. Феликс открыл глаза и поднялся выше, потом легко и нежно коснулся губ Хвана, оставляя там чмок. Он лег на место и хихикнул. Хёнджин так и не открыл глаза, но лежал и улыбался, чувствуя, что мышцы переутомляются от этого. — А говорил, что у меня во рту вонять будет, — снова вспомнив он. Ли толкнул его в грудь кулаком. — Дурак, — сказал он, начиная ласкаться. Хван был очень счастлив в этот момент. Он желал, чтобы это продолжалось вечно, они вот так лежали и обнимались, Феликс его целовал в губы, а потом крепко прижимался к нему, словно ему этого мало. Так и вышло. Ликс в тот же день начал переезд к Хёнджину из своего общежития. Объяснив он это тем, что не может больше просыпаться без него. Хван согласился, потому что понимал, что тоже не сможет вставать один. Он овободил часть шкафа для парня, а также поехал с ним в торговый центр, чтобы докупить вещи для дома. Там те двое выглядели как пара супругов, потому что ходили исключительно за руку, много смеялись, искали парные вещи, например, одинаковые чашки и зубные щетки, которые отличались лишь цветом. Хван ненароком, когда поблизости не было людей, целовал Ликса, потому что не мог сдерживаться. Так три месяца для обоих прошли в эйфории эмоций. Они не отходили друг от друга, словно могли дышать только друг с другом. Хван всегда после тренировок спешил к своему малышу, чтобы побыстрее быть с ним, а Феликс, проводивший уроки дома — с нетерпением его ждал. Каждый вечер проходили почти одинаково. Они нежились в постели, забыв о дораме, и целовались, пока губы не начинали болеть. — Ликси, почему ты замазываешь свои веснушки? — спросив Хван, проводя по щеке своего парня большим пальцем, разглядывая необычную для азиата дорожку из прекрасных зернышек. — Меня в школе часто унижали и тыкали пальцами из-за них. Обида на детей прошла, а привычка замазывать их осталась. Так я больше похож на типичных людей в Корее, — сказал Феликс, глядя в глаза любимому. — Но ты же необычный! Ты же специально красишь волосы, одеваешь яркую одежду, привлекая к себе внимание! Твои веснушки, они… — он не мог подобрать правильное слово. Джинни не мог выразить, как обожает лицо Ли, покрытое этим подарком солнца. — Они невероятны! Каждая из них… Тебя очень любит солнышко! — Эх, не всё так просто. Стиль одежды и цвет волос — это одно. Оно притягивает взгляды. Каждый может делать так, как я, но мало кому из азиатов удается получить веснушки… Ну, смотри, их не получишь от того, что будешь долго на солнце, а цвет волос получишь в любом салоне города. Стиль я могу изменить в любое время, а вот это, — он указав на щеки, — я убрать не смогу. Зато могу тональным кремом, хоть и не всегда. Хёнджин поднялся на локте и поцеловал место, где только что гладил пальцем. В одну веснушку. Затем в другую. А потом он зацеловал все веснушки, которые ему удалось найти, под крики Ликса, что не нужно этого делать. — Ей, Сони, хватит! — сказал Ли, когда Хван зацеловал одну сторону лица парня. — Ну прекрати! — Я готов каждый день целовать эти уникальные украшения твоего лица. Они украшают тебя, Ликс. Как звездочки. Знаешь, есть люди, которые клеят себе глитер в виде звездочек на щеки, а тебе природа дала их! Это твои личные украшения! — говоря Хёнджин откровенно, глядя в глаза Феликсу, будучи очень близко к лицу. Он хотел дать надежду юноше, чтобы тот перестал стыдиться своей особенности. — Я люблю эти украшения, Звездочка. С того дня Джинни стал называть своего любимого Звездочкой. Уже через две недели разговоров Хвана о том, какой Ликс уникален с его веснушками, тот, кажется, поверил его словам и перестал использовать средства, чтобы их спрятать. Выглядел он с «украшениями» гораздо лучше, чем без них. На него стали больше обращать внимание и говорить за спиной, какие прекрасные у него росписи на лице. Ли проводил теперь часть времени, глядя в зеркало, разглядывая свое лицо со всех сторон. Хёнджин был еще тем романтиком. Он неоднократно устраивал свидания и сюрпризы, от которых Феликс был очень счастлив. Можно сказать, что делал он их ради эмоций своего парня, ведь каждый раз смотреть на них было одно удовольствие. Однажды он подарил Ликсу большую подушку в виде хорька, чтобы он обнимал его и думал, что обнимает Хвана, когда тот в отъезде. Тогда Феликс расплакался и Хёнджину пришлось его успокаивать. Он уже сам пожалел, что совершил такой подарок. — Звездочка, не плачь! Это просто подушка хорька, ты чего так растрогался, — говорил Хван, пока обнимал Ли, который плакал ему в плечо. — Джинни, это очень мило… Я не могу не плакать. Это же… Ну… — Ликс, все хорошо, я здесь. Может, он был эгоистом, но он любил смотреть на реакцию Ли. Так он понимал, что он его, а такие эмоции видит только он. Может, Хван сам покупал его любовь, потому что думал, что его самого недостаточно. Это он стал понимать после трех месяцев с того момента, когда они стали встречаться. Тогда эйфория стихла, и Феликс уже не вел себя так одержимо к парню, а у другого наоборот она не спадала. Он все еще хотел быть с ним каждую секунду и отсчитывал время, когда придет домой. Феликс перестал так делать. Нет он не перестал его любить, просто такая жизнь уже вошла в привычку. Он знал, что Хван приходит домой в семь вечера, если не остается, чтобы потренироваться одному, а шел в десять утра. В то время, пока его не было, он тратил на занятия, а если оказывалась свободная минута, то выходил погулять с друзьями. Хёнджина это начинало раздражать и он не понимал, почему Феликс уже не так реагировал на его приход домой, а поцелуй в губы с порога стал привычкой. Именно из-за этого Хван начал делать дорогие подарки Ликсу, чувствуя, что тот все такой же как и в первые дни отношений. Через два года они посетили немало стран, путешествуя вместе. Это приносило немалое разнообразие в их жизни. Так любовь ребят друг к другу только росла, не давая охладеть, чему Хёнджин был безгранично рад. Хван по-прежнему мечтал открыл свою студию и от предложения быть хореографом айдолов отказался. Все потому, что жили они с Ликсом в Пусане, а, чтобы им стать, нужно было переезжать в Сеул. Ли сказал, что они не потянут снимать квартиру, ведь их заработок был недостаточным для этого. — Ликс, когда я стану хореографом, то буду зарабатывать в четыре раза больше, чем имею здесь. Я смогу обеспечить нам жилье, — протестовал Хван. — У нас нет взноса за квартиру на данный момент. Мы спустили все деньги на поездку в Нидерланды и Великобританию. Действительно, последние деньги они потратили на то, чтобы посетить страны в Европе. Откладывали эти деньги ребята три месяца, чтобы съездить всего на неделю. Зато сколько эмоций получили. Их инстаграммы разрывались от количества общественных фото из разных стран. — Я могу взять кредит… — Это точно нет, Хенджин. Я не хочу, чтобы ты влезал в кредиты, а потом не мог выбраться, — настаивал Феликс. — Мне предлагают отличную работу, на которой и заплата просто замечательная и дело, которое я обожаю, — рассказал Хван привилегии. — Мы там лучше заживем. Ликс сел на диван и сел в удобной позе. Он посмотрел на Джинни. — Хорошо, ты поезжай. Сниму жилье пока на одного, возьмешь мои и свои деньги, а потом, когда получишь свою хорошую зарплату, приеду я и мы вместе найдем квартиру для обоих, — предложил отличный вариант Феликс. Только вот Хван не оценил ее. Он не мог себе представить жизнь без Ли. — Я без тебя не поеду. — Ты хочешь. — Без тебя нет. Был ли он одержим Феликсом? Трудно сказать. Он не хотел быть без него, вот и все. Жизнь с Ликсом изменилась настолько, что без него, казалось, Джинни не существует. Его молодого человека приняли его родители. Они полюбили Ли как своего родного сына и всегда приглашали к себе погостить. А это уже немаловажная часть для Хвана. Поэтому он и отказался от прекрасного предложения, которое изменило бы его жизнь. Как-то зимней прогулкой, Хван, как всегда, надел свой белый пуховик и шарф, подаренный Феликсом. Парень любовался перед зеркалом и к нему сзади подошел любимый и обнял за талию. Хёнджин так и не разучился получать бабочки в животе от каждого прикосновения Ли, потому и сейчас он их почувствовал. — Ты так нереально выглядишь. Тебе не хватает до полного образа белых волос. Тогда ты стал бы настоящим снежным принцем, — сказал он, вставая на носочки и целуя его в шею, где она была не закрыта шарфом. Мурашки прошлись по коже Хвана. Он подумал, что покрасить волосы — это действительно отличная идея. Он всегда ходил с натуральным каштановым, в то время как Феликс каждые полгода менял цвет. Сейчас Ли ходил с черным, потому что яркие цвета поднадоели. — А давай зайдем в салон, и я покрашусь. Самому уже приелся этот цвет. Феликс удивился. — Ты действительно этого хочешь? — обрадовался он. — Да. В тот день Хенджин окрасился в снежно-белый. Ему очень подходило. Он даже подумал, почему не сделал этого раньше. Тогда Феликс бегал возле него, постоянно фотографируя, и говорил целый ворох комплиментов. — Теперь ты настоящий снежный принц! Мой принц, — он подошел к Хвану и пожимал парня за щечки, а затем нежно поцеловал в его пухлые и холодные губы. — Они такие сладкие, что за помада? — спросил Джинни после поцелуя. — Вроде как с персиком, точно не помню. Тебе нравится? — Очень! — сказал он и еще раз поцеловал Ликса. Вечер января В тот вечер Йеджи осталась с другом, чтобы тот ничего себе не сделал. Хёнджин уже сходил с ума, потому что каждая вещь в доме напоминала Феликса. Куда он не посмотрит, везде видит то, что покупал либо Ли, либо они вместе. Будь то ваза или игрушка на полочке, ковер возле дивана или графин для воды. Ликс стал неотъемлемой частью его жизни. Но он не мог простить его. Тогда он будет мерзким для самого себя. Он придерживался позиции — изменил один раз, изменит и второй. Если бы ему было так хорошо с Джинни, он бы не пошел к другому. — Ложись спать, я решу все проблемы, — сказала подруга, накрывая его одеялом. — Ты не должна решать мои проблемы, — запротестовал Хван. — Ложись, умник. Для этого я твоя подруга, чтобы помогать тебе. Теперь давай спать. Она взяла его за руку и начала гладить по волосам, чтобы тот скорее заснул. Девушка и сама не понимала зачем согласилась на все это, но смотреть, как страдает ее близкий друг было больно. Именно поэтому она дождалась, пока он заснет, а это она поняла, когда он засопел, а потом взяла телефон и вышла на балкон. Там было очень холодно, поэтому пришлось вернуться за пледом. Там она зашла в телефонную книгу и нашла номер Феликса. Пошли гудки. — Йеджи? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Ли, когда поднял трубку. — Мне интересно узнать, как долго ты собирался это скрывать, если бы он не увидел? — спросила и очень серьезно.