Мой холодный январь

По ту сторону трубки стало тихо. Йеджи ждала, пока Феликс ответит на ее вопросы. — Как давно ты знаешь? — только спросил он, меняя голос на более серьезный. — Достаточно долго, чтобы сказать, какой ты конченый. — Откуда ты узнала? — Ли точно был смущен услышанными новостями. — Сначала ты отвечаешь на мои вопросы, потом я на твои, — сказала девушка, не желая рассказывать Феликсу ничего. — Не планировал. Чанбин не является важным человеком для меня, как Джинни, — признался он. — То есть тебе было очень весело и классно ходить к левому мужику, пока твой парень любит тебя до безумия? Феликс молчал. Очевидно, он не знал, что сказать и чувствовал вину. Это меньше всего, что он должен чувствовать. — Я не хочу это тебе рассказывать. Ты с Хёнджином? С ним все хорошо? Йеджи нервно засмеялась. Он шутит что ли? — Дорогой Феликс, ты как думаешь, с ним все хорошо? После того, что он видел, ты, сука, думаешь, что с ним все хорошо? Ну ты и болван, — высказалась она. Это была даже не половина того, что она желала сказать. — Тогда почему ты не рассказала ему о том, что я ему изменяю, если я такой болван? — Ибо тот болван не поверил бы мне, потому что ослеплен любовью к тебе. Сделай, блять, из этого выводы. Мне вот интересно, почему он заслужил такое отношение к себе? Почему он не получал к себе такого, что отдавал тебе? Хотя знаешь, я рада, нет, я счастлива, что он тебя бросил, потому что может хоть сейчас он будет умнее. Если ты к нему вернешься, а я знаю, что ты будешь пытаться, то я убью или тебя, или его, что позволил этому произойти. — Йеджи, не тебе решать наши отношения. Девушка не понимала, почему Феликс так глуп. Если он любил Хвана, то почему пользовался им? Хёнджин был хорошим, домашним вариантом. Ну, конечно, Феликс и жил у него, и бюджет делил с ним, и Джинни все делал для него, чем нехорошо? А вот ходил на сторону, потому что Хвана ему не хватало для телесных утех что-ли? — Как раз мне. Кто, блять, будет с ним все время, пока он будет страдать? Может няню наймешь? Как же я хочу тебя послать, ты знал бы. — Ты говорила, что расскажешь, как узнала. Рассказывай, — проигнорировал он ее. Йеджи начала вспоминать. Она засмеялась. — Вы, видимо, не задумывались, что в таком великом Пусане вас никто не увидит пока Хенджин в студии? Я знаю, что тогда он был в ней, потому что они отрабатывали танцы, потому и был всю ночь там. Зато ты времени не терял. Не помнишь? В ответ тишина. — Значит, помнишь. Я тоже была в том клубе с парнем. И видела, как вы чуть не раздели друг друга. Господи, как же жалко Хёнджина, — выдохнула она, пытаясь отогнать гадкие воспоминания. — Значит давно… — Как долго это длится? — последний вопрос, на который она хотела услышать ответ. — Полгода. — Сколько? — она очень удивилась. После Йеджи засмеялась. — Хорошо. Завтра я потащу Джинни в студию, а ты придешь и быстренько заберешь свои манатки, и пусть хоть одна твоя вещь останется, я лично найду твой новый адрес, ты теперь у того, Чанбина кажется, и запихну ее тебе в глотку. Понял? Звучало немного грубо, но она не могла говорить с ним вежливо. — Понял. — Хороший мальчик. Завтра в двенадцать придешь, ключи оставишь в почтовом ящике. Я лично проверю. Она, не дожидаясь ответа, сбросила звонок. Стало легче. Еще бы Хёнджину стало легче, было бы здорово. Девушка подумала, что должна сделать все, чтобы так и было. Две недели после Хван лежал на диване и смотрел неинтересное шоу. Йеджи каждый день приходила к нему после работы и проводила с ним время. Джинни был очень благодарен ей за это. Парню удавалось отвлекаться и не думать о Феликсе, который так и не вылезал из головы. Его вещи исчезли. Наверное, подруга об этом позаботилась. Жить в квартире из-за этого стало легче. Но было одно но. Если его вещи исчезли, то воспоминания из квартиры нет. Вот, например, сидел он, смотрел телевизор и резко вспоминал, как они впервые поцеловались, когда смотрели дораму, на том же диване, или лежал в ванной, а потом вспоминал, как они вместе там купались. И так постоянно. К счастью Феликс не звонил, не писал и не пытался с ним встретиться. До какой-то поры. Телефон Хван начал вибрировать от сообщений. Первые он игнорировал, думая, что пишут ученики, а после десятого оповещения это начало раздражать и взял мобильный. Его лицо стало каменным, а сердце замерло. На экране высветилось имя, которое он так пытался забыть. Звездочка Привет Сони. Я знаю, что не должен тебе писать. Извини. Я все еще люблю тебя… Как ты там? Ты наверняка забыл меня? Может, начал новую жизнь… Я не могу тебя забыть. Я скучаю… Я хочу вернуть тебя. Я тебе не нужен, знаю. Извини. Можно тебе позвонить? Я хочу услышать твой голос, прошу… Я так хочу тебе позвонить. Как ты там? Где ты там? Напиши хоть слово, пожалуйста. Хёнджин почитал все и не мог произнести ничего. Слезы капали сами по щекам. Перечитывая каждое сообщение, он хотел рыдать. Он то же самое хочет. Он тоже хочет к нему, хочет услышать его голос. Хвану нельзя. Ему запрещено утопать в этом болоте. Звездочка Ты прочел, напиши хоть что-нибудь, Сони…

Мне больно, Феликс. Не пиши мне.

Джинни… Я так виноват перед тобой. Я не должен так поступать. Прости меня. Я люблю тебя. Я могу тебе позвонить?

Нам не следует разговаривать.

В последний раз, Джинни, умоляю. Хван не мог этого допустить. Он не удержится. Парень выключил телефон и пошел в ванную. Там он посмотрел на свое отражение. Белые волосы, мешки под глазами, заплаканные глаза. Он словно состарился на 20 лет. Запустил себя, а прошло всего две недели. Хёнджину стало противно от себя. Он должен вылезти из этого дерьма. Набрав в ладони больше воды, парень умыл им лицо, охлаждая его. Резко захотелось утонуть, захлебнуться водой, чтобы не чувствовать себя так хуёво сейчас. Хван быстро взял себя в руки и выключил воду. Хёнджин сидел в салоне и смотрел в зеркало на волосы, получавшие темный оттенок. Это радовало его. Юноша наконец-то перестанет себя чувствовать белой вороной. Он решил, что покрасит волосы в натуральный цвет, потому что если не сделает этого, то отрежет их ножницами под ноль. Ему сделали то, что он хотел. Казалось, этого недостаточно. В отраженном зеркале Хван не испытал удовольствия. — А можете еще подрезать короче? Так и сделали. Так он почувствовал себя гораздо лучше. Миф о том, что после расставаний один из партнеров красит или отрезает волосы, уже не миф. Теперь Хёнджин понимал этих людей. Феликс писал Хвану регулярно, однако Джинни игнорировал его. Он не мог его заблокировать. Но и не мог отвечать. К счастью, его ментальное здоровье приходило в норму. Хёнджин все же записался к психологу, как и предлагала ему Йеджи. Это ему помогло. Долгие сеансы, на которых он мог выговориться, поведать все, что чувствует. Так он понял свои ошибки, которые старался больше не делать. Психолог сказал, что не стоит сейчас заострять внимание на прошлом, а делать вещи, которые имеют смысл сейчас. Поэтому Хван и начал больше тренироваться, идти раньше, приходить позже. В свободное время парень начал посещать спортзал, где начал больше качаться. Жизнь без Ликса начала налаживаться. Он научился засыпать без него, есть без него, убирать без него и т.д. Это было здорово, хотя и больно. Сегодня во время просмотра кавердэнса раздался звук от видеозвонка. Это был Феликс. Хван не знал, что делать, брать трубку или сбросить. Через три секунды он обдумал, что может случиться плохого и хорошего, и щелкнул на присоединиться. На экране появился Ликс на белом фоне, где не было ничего. Он выглядел усталым и потухшим. Хвана накрыла ностальгия и хотел разрыдаться, но сдержал свои порывы. — Джинни? Ты поднял… — его голос звучал еще ниже. Выглядел парень не очень. — Как видишь. Почему звонишь? Повисла неловкая пауза. Феликс сидел с опущенным взглядом, а Хенджин рассматривал его и думал, как он изменился. — Извини, я не должен был звонить. Я и не думал, что ты поднимешь трубку. Просто… Я так не могу, — признался он. Хёнджин улыбнулся. Вот как. — Выглядишь хуево, — сказал Хван. — Есть такое, — Ликс поднял взгляд и стал рассматривать Хёнджина. Его взгляд стал светлее. — Ты так изменился, Сони. Прекрасно выглядишь. Тебе подходит новая прическа. Снова пауза. Из-за приема лекарств Джинни выглядел очень спокойно, но в душе хотелось приехать к Ли прямо сейчас, обнять и говорить слова утешения, чтобы тому стало лучше. Хван не мог смотреть, как парень страдает. Сам он так и думал, что Ликс будет страдать, но не думал, что больно будет ему от этого. Хёджин и говорил ему, что лучше не найдет. — Джинни, лучше тебя нет… Ты говорил правду. Я так тебя люблю, — Феликс не сдержался и начал плакать, из-за чего сердце Хёнджина разрывалось на части. Слезы капали, а Ли быстро вытирал их рукавом. — Я знаю, что не прав. Я знаю, что я урод, болван, кусок дерьма, но я тогда не думал об этом. У нас с ним ничего серьезного не было. — Но ты ходил к нему трахаться, потому что тебе было недостаточно меня, — сказал мысли в голос Хенджин. — Это ужасно, я знаю. Я бы сделал все, чтобы быть с тобой… «Я бы тоже», — подумал Хван. — У тебя уже давно своя жизнь, я знаю. Может, ты нашел мне замену… «Не нашел». — …а я все еще хочу к тебе. «Я тоже». — Нам не стоит. Давай останемся друзьями, — единственное, что мог предложить Хёнджин. Еще немного и он перестанет смотреть на Ликса как на божество. Он на пути к этому. — Тебе легко говорить… Как можно дружить с тем, кто из головы, блять, не вылезает. Джинни подумал то же самое, но виду не подавал. Нельзя. — Я буду с тобой разговаривать только как с другом. — Как? Привет, ну как дела? Нет, Джинни, я не могу. Я люблю тебя и этого не отнять. Ничего не изменилось после того, как ты ушел. Хах, хотя изменилось. Ли взял стакан, в котором была прозрачная жидкость и выпил, немного скривившись после. Скорее всего, он начал употреблять алкоголь. Так он и выглядел. — Сейчас я напьюсь и приеду к тебе, — неожиданно заявил Ликс. — Нет, Феликс, не смей. Хёнджин не мог себе представить себе их встречи. Если это произойдет, он не простит себя. Тогда он точно вернется к нему и все начнется по новому кругу. Он не для этого три месяца пытается оправиться. — Ты меня любишь? Любишь ли ты другого? Может другую? Я знаю, что ты найдешь лучше меня, а я не найду, потому что я отморозок. Такова уж жизнь. Извини, что побеспокоил. Думаю, мне пора, — он улыбнулся в заключение. — Я люблю тебя, — последнее, что сказал Хван. Феликс его не услышал. Если так и было, это хорошо. Слезы сами полились из глаз. Казалось, они и не перестанут капать. Они стекали и не кончались. Вот он тот момент, о котором говорил психолог.