Письмо

Конверт лежит на самом краю стола. Сияет белоснежной бумагой. Интригует и притягивает взгляд. Коннор не видел бумажных писем (разве что на фото) и уж тем более ни разу еще не получал. Это старомодно и странно, но, наверное, в каком-то смысле даже очаровательно. И все-таки, зачем тратить бумагу, когда уже давно придумали интернет, и сообщение дойдет до адресата за одну секунду, даже если он находится на другом континенте в сотне километров от отправителя, не затеряется в дороге и не будет прочтено кем-то другим? Впрочем, Коннору подобный жест даже нравится. Он останавливается в шаге от своего стола, разглядывая белый прямоугольник. Не трогает. С любопытством смотрит, не строя никаких предположений насчет содержимого. На конверте выведена одна-единственная аккуратная буква «К», но даже так сомнений, что письмо адресовано именно ему, не остается. — Коннор! — зовет Хэнк, помахав ему рукой из кабинета Фаулера. И только это, наверное, и может отвлечь Коннора. Он знает, что диод его мигает желтым, когда он откладывает задачу «открыть и прочесть», уверенный только в том, что внутри не лежит угроза от какого-нибудь маньяка с указанием немедленно прекратить попытки нарыть на него что-нибудь. Во-первых, потому что никаких серийников они с Хэнком сейчас не ведут, а, во-вторых, потому что буква написана чернилами, а не распечатана на принтере. И, скорее всего, на конверте остались отпечатки пальцев, но пока Коннор не может проверить по базе кому они принадлежат. Он заставляет себя отвернуться и пройти в кабинет, так и не притронувшись к бумаге. Когда он возвращается обратно через пять минут, никакого конверта на столе больше нет. Досада от неразгаданной тайны на миг застает его врасплох. На всякий случай он обходит стол по кругу, надеясь, что письмо просто упало куда-нибудь от резкого порыва ветра или что его кто-то случайно задел, когда проходил мимо. Но тщетно. И все, что остается Коннору — потому что сдаваться — не в его стиле, — попытаться отыскать воришку. Впрочем, долго мучиться с этим не приходится. Он проходит по опенспейсу и вскоре находит одну-единственную старую ручку в стаканчике для мелочей на столе Гэвина Рида. Даже ордер на обыск не требуется — она стоит на виду, как издевка или просто неосмотрительность. Коннор предполагает второе, хотя, казалось бы, речь про Рида. Рида — ненавистника андроидов. Рида — личного хейтера Коннора. Но в чем может быть смысл такой “подсказки” об авторстве письма, Коннор не понимает, и нет ничего проще, чем спросить об этом напрямую. Коннор берет ручку и щелкает кнопкой, заставляя кончик стержня с малюсеньким шариком показаться наружу. Цвет чернил соответствует тому, которым была выведена буква на его конверте. Коннор не знает, что именно и зачем Гэвин написал ему в своем послании, но теперь просто обязан выяснить. Он еще раз щелкает механизмом и сует ручку в карман брюк. Гэвин курит на улице. Быстро, даже нервно. Сигарета его прогорает до фильтра, но Гэвин делает еще затяжку, прежде чем замечает это и выкидывает бычок в пепельницу, тихо выругавшись. — Детектив, — зовет Коннор, вставая в зону его видимости. Рид хмуро смотрит на него и делает вид, что Коннор не интереснее собственной зажигалки или пары бычков возле носка ботинка. — Чего тебе? — Мне кажется, у вас есть кое-что, принадлежащее мне. — Еще что тебе кажется? — фыркает Рид. И даже вполне убедительно изображает расслабленность и скуку. — Что вы должны мне это вернуть. — Херню не неси. Ничего твоего я не брал, — все-таки вскидывается Гэвин. Терпение явно не его конек. Конечно, он так просто не признается. Никто на его месте бы не признался. Коннор выжидает пару мгновений, оценивая ситуацию, и решает подойти к проблеме с другой стороны. — Предлагаю обмен. Вы вернете мое, а я — ваше, — и демонстрирует «орудие преступления». Гэвин на секунду теряется, но тут же выдает нехитрую нецензурщину и зло прищуривается, отметая малейшее сомнение в том, что все это ошибка и ручку Гэвину кто-то подкинул специально. — Нихрена это не твое. Я его писал. Это МОЕ письмо. Я положил, я и забрал. А ну, вернул ручку быстро! Коннор понимающе поджимает губы. Спорить с заупрямившимся Ридом бесполезно. Он смотрит на ручку в своей ладони. И уже почти протягивает ее владельцу, когда вдруг резко передумывает, проворачивает ее между пальцами подобно любимой монетке и убирает обратно в карман. — Верну, — обещает он. — Когда напишу вам ответ. — Ответ на что? Ты же не знаешь, что там было. Коннор многозначительно ведет плечом. — Тогда какая разница? Гэвин только закатывает глаза, мол, пиши что хочешь. Но, все-таки, ему интересно. Коннор видит это по любопытному взгляду позже, который Гэвин бросает на него, когда Коннор добывает бумагу и садится писать. По большому счету совершенно неважно, что он отразит в своем послании — перескажет свежую шутку из интернета или скажет что-то от себя — он действительно не знает, на что «отвечает». В его памяти хранится только красивая «К», слишком аккуратная для того, кто давно не практиковался. Слишком каллиграфическая для того, кто не хотел поделиться чем-то важным. Слишком — для Гэвина Рида, к которому все привыкли. Поэтому Коннор серьезен и не намерен уходить в сарказм. Он пишет: Что бы ты ни задумал, я скажу тебе «да». Он хочет, чтобы Гэвин признался, что Коннор ему не безразличен. А в конце дня Гэвин сам подходит и с мнимым равнодушием интересуется: — Ну, и где твой ответ? Коннор отодвигает полу пиджака и показывает сложенный в несколько раз лист, спрятанный во внутренний карман. Гэвин протягивает руку, но Коннор возвращает только ручку. — Я обещал вернуть лишь ее, — напоминает Коннор в ответ на недоуменный взгляд. Но, конечно же, Гэвин совершенно предсказуемо фыркает, пытаясь казаться абсолютно незаинтересованным. — Предложение обменяться все еще в силе, — говорит Коннор. Лист в кармане будто жжется и хочет оказаться в ладони адресата. Как Коннор хочет решить их разногласия, основанные на той тяге, которую никто не в силах объяснить, но, вполне возможно, способен принять. Гэвин медлит. Сомнения отражаются на его лице, и он качает головой. — Это плохая идея, жестянка. — Вы же не думаете, что я написал ерунду, пытаясь вас обмануть? — Я и без письма знаю, что сижу у тебя в печенках. Или что там у тебя вместо. Поверь, это совершенно неважно. Я работал всю ночь, переутомился и написал всякую бессмысленную чушь. Время позднее, в департаменте осталось не так много людей. Но Коннора они в любом случае не интересуют. Он встает и бросает короткий взгляд на куртку Гэвина, из кармана которой торчит белый уголок конверта. — Настолько бессмысленную, что до сих пор от нее не избавились? У Гэвина дергается глаз. Смешно, будто он надеется сохранить загадочность и нейтралитет, которого никогда не существовало. Но он тут же щурится, беря себя в руки. Живость его реакции Коннору очень льстит. Он понятия не имеет, что именно написал ему Гэвин, но по форме подачи и поведению потом, убеждается в том, что обязан докопаться до правды. — Ну же, Гэвин. Не трусь. Вдруг я тоже написал чушь? Тогда сможем над этим вдвоем посмеяться. На лице Гэвина ясно читаются сомнения. Ему хочется то ли просто узнать, что же написал ему Коннор, то ли все же открыться со своим посланием. Мог ли он написать Коннору о том, как его ненавидит? Коннор сильно сомневается. Все говорит о другом. Но, не вскрыв письмо и не узнав его содержимое, он не может быть в этом уверен. Слишком часто Рид демонстрировал свое негативное отношение, слишком часто его действия входили в разряд “непредусмотренных”. И, конечно, на фоне всего очень ярко выделяется письмо, одновременно подтверждая импульсивность Гэвина и демонстрируя всю неоднозначность его поступков в принципе. Но Гэвин после долгих размышлений опускает взгляд и отрицательно мотает головой. В его письме нет оскорблений. Он не хочет испортить отношения с Коннором окончательно. Но чего-то боится. Услышать четкий отказ как следствие всего, что происходило между ними раньше. — Не в этой жизни, Арни, — как-то невесело усмехается он и поворачивается, чтобы уйти. У Коннора одна секунда, чтобы его остановить. И он ею пользуется, схватив Гэвина за запястье и развернув обратно. Одна секунда, чтобы поймать его губы своими и рассказать без слов, что же он сам написал в своем письме. Даже если ответ Гэвина и после этого останется прежним. Гэвин замирает как вкопанный. Практически каменеет, распахнув глаза. И какое-то время даже не дышит, ошарашенный внезапным открытием: Коннор вовсе его не ненавидит. Коннор странный и непредсказуемый даже для девианта. И, кажется, Коннору он нравится. Играть с терпением Гэвина Коннор не намерен. Он отстраняется, не давая поцелую оборваться по инициативе Гэвина или стать серьезнее. Готовый в случае необходимости уворачиваться от ударов. С Гэвином может возникнуть и такой вариант. Но Гэвин моргает, приходя в себя, и только хрипло спрашивает: — Это что такое было?.. Коннор протягивает ему свое письмо. — Доброй ночи, Гэвин, — как ни в чем ни бывало желает он. И направляется к выходу, не надеясь на чудо, но зная, что завтра утром на своем столе все-таки обнаружит белый конверт с аккуратной «К», написанной синими чернилами.