they are burning all the witches

— Ваш айс американо, — бариста приветливо улыбнулась, передавая юноше высокий бумажный стакан холодного кофе. От улыбки на ее щеках появились милейшие ямочки. Джисон поблагодарил ее, поклонился и, сняв вызов с удержания, вышел на улицу. — Ты нашел квартиру? — строго поинтересовался Чан, из динамиков новенького телефона его голос звучал громко и отчетливо, словно брат шел рядом с ним, а не находился за сотни километров. — Нашел, я даже отправил тебе фотографии, — закатил глаза Хан. — Зачем тебе социальные сети, если ты все равно не читаешь сообщения? Чан фыркнул, бурча что-то похожее на извинения. — Так занят своим новым подопечным, да? — хихикнул Джисон, отпивая кофе. На улице было тепло несмотря на зимнее время года. В этой стране никогда не шел снег, и Джисона это больше чем устраивало. Он обожал тепло и ненавидел холод, поэтому ему было так комфортно здесь. — Чонин - отличный ученик. Быстро все схватывает, учителя его хвалят, да и он настроен решительно, — в голосе старшего читалась гордость за своего ученика. Пару недель назад Джисон разговаривал с ними обоими по видеосвязи. Чонин ему безумно понравился. Милый паренек с широкой улыбкой и снежно-белыми волосами был с ним дружелюбным и уже спустя пятнадцать минут после знакомства подхватывал все шутки Хана в сторону Чана. Отличный парень, Джисону было жаль, что он знаком с ним лишь заочно и никогда не встречал лично. Чан забрал младшенького из другого клана сразу после ухода Хана. Тогда Джисона поступок брата, каким бы благородным он ни был, сильно обидел. Оказалось, что замену Джисону найти проще простого, но теперь он искренне полюбил Чонина и считал его еще одним сводным братом. — Готовишь себе преемника? — он натянул на глаза солнечные очки и направился в сторону студии, на ходу улыбаясь и кивая прохожим. У него было отличное настроение. — Если он не сбежит, — подначил Чан, зная, что такие шутки Хана больше не задевают. — На самом деле я был бы счастлив, займи Чонин мое место в будущем. У него очень острое чувство справедливости и он хорошо контролирует свои эмоции. Идеальный глава "Ночных охотников". — Я обязательно приеду на его церемонию посвящения, — искренне пообещал Хан. Свою церемонию посвящения он помнил смутно. Да и дела ему до нее не было. Уже тогда он знал, что долго в клане не протянет. Из воспоминаний осталась лишь боль врезавшейся в кожу иглы с чернилами, отпечатывающей на его шее клеймо клана. — Чонин передал, что будет ждать! — О, так этот мелкий проказник сейчас с тобой? Наслаждается похвалой? — рассмеялся Джисон. Они с Чонином обязательно поладят и лично, он был в этом уверен. — Как твое самочувствие? — чуть тише спросил Чан, видимо, не желая, чтобы Чонин услышал то, что ему не полагалось слышать. Возможно, только пока не полагалось. Кофе чуть горчил на языке, Джисон лишь с недавних пор полюбился кофе без молока. С некоторыми своими привычками он боролся с трудом. Вот глаза закатывать так и не разучился. И иногда плакать, рассматривая кожу на предплечье, тоже. Какие-то вещи были сильнее него. — Уже гораздо лучше, — и это была чистейшая правда. Чану не нужны были дополнительные объяснения. Он по натуре любил краткость. — Идешь в студию? Я слышал, что в твоем городе скоро фестиваль, будешь выступать? Все-то он всегда знал. — В студию, да. Написал ночью песню, хочу показать Чанбину, — к бессонным ночам он тоже привык, но сумел превратить их в продуктивные часы. — Выступать не буду, ты знаешь, я все еще побаиваюсь музыкальных фестивалей. Да и в принципе людных мест. — Все будет в порядке, Джи, какие-то раны заживают дольше других. Но ты сильный и ты справишься. Боль, скорее фантомная, нежели как раньше кроваво-саднящая, разлилась в животе. Джисон поспешил запить ее кофе. — Твоя вера в меня вдохновляет, дорогой брат. — Лишь бы ты в себя верил. За углом показалось здание, в котором они с Чанбином снимали помещение под студию. Жалюзи уже были подняты, значит, парень был на месте. Джисону стоило поспешить присоединиться к работе. — Спасибо, Чан, — он звонко чмокнул динамик, — Чонин, наверное, заждался своего учителя, поспеши! — Ага, и тебе хорошего дня, — пожелал Чан и положил трубку первым, заставляя Хана звонко выругаться. Он никогда не был первым в их маленьком соревновании. Не успел он убрать телефон в карман, как пришло гневное сообщение от Чанбина, поторапливающее недотепу Хана скорее явиться в студию. Хан хмыкнул и на зло парню замедлил шаг, наслаждаясь теплым утром и кофе. Чанбина он встретил чуть меньше пяти месяцев назад. Джисон тогда только-только перебрался в эту страну и очень нервничал, пока пытался найти дешевую, но приличную квартиру. Или хотя бы комнату. Тут-то ему и подвернулся начинающий музыкальный продюсер, которому в одиночку было не потянуть арендную плату за вполне себе сносную двушку, хоть и на отшибе города. Джисон тут же согласился, а потом слово за словом влился в нелегкое дело Чанбина. Музыка всегда была ему по душе, но среди охотников было не принято заниматься чем-то настолько "детским", поэтому светлую мечту о сцене пришлось забросить. Чанбин, рискуя всем, взял к себе музыканта-самоучку и довольно быстро ввел в курс дела. Теперь у них на счету целых десять проданных треков и собственный микстейп на саундклауд. Джисону его род деятельности нравился безумно. Ненапряжный график, несколько постоянных клиентов-заказчиков и полная свобода творчества. В мелодиях он пока хромал, но вот лирику сочинял хорошую, по крайней мере, так утверждал Чанбин и двести их подписчиков. Пару недель назад они разъехались с Чанбином. — Мало того что весь день в студии вместе, так еще и ночью тебя терпеть, — справедливо заметил Со. Денег им хватило на две однокомнатные квартиры в паре километров друг от друга. Джисон был уверен, что счастлив. Выбросив пустой стаканчик в мусорный бак рядом со входом в здание, он толкнул стеклянную дверь. Вдруг какое-то движение в конце улицы привлекло его внимание и он присмотрелся повнимательнее. Копна серебристых волос блеснула вдалеке и скрылась за поворотом. Хан замер, крепко вцепившись в ручку двери. Он был счастлив почти всегда. Кроме тех моментов, когда мысленно возвращался в события годичной давности, когда присматривался к татуировкам людей, когда не мог заставить собственное сердце заткнуться и позволить ему жить спокойно. Не думая дважды он хлопнул дверью и побежал в сторону, где мелькнул знакомый силуэт. Пляжные шлепанцы отнюдь не были предназначены для утренней пробежки, да и Чанбин не очень-то любил ждать, но ослепленный надеждой разум мало что способно переубедить. Он несся по оживленной улице, всматриваясь в прохожих. Хан знал, насколько глупо выглядит в растянутой толстовке, дурацкой выцветшей кепке и этих шлепанцах, но вот силуэт мелькнул на другой стороне проезжей части, и он уже смело проскочил между автомобилей, не спуская глаз с серебристой макушки. Машины истошно засигналили, кто-то из водителей смачно обматерил нарушителя движения. Но Хану было все равно, у них в отличие от него не решается вопрос чуть ли не жизни и смерти. Медовая кожа, татуировки на руках, средний рост. Сердце застучало быстрее, когда он нагнал мужчину. Святые духи, как же сильно Хан скучал и как грезил об их встрече, представляя сотни сценариев. Мечтал поцеловать Минхо, обнять и сказать, что он давным давно простил ему все, да и вовсе ни за что обиды и не держал. — Минхо, — он потянул мужчину за руку, разворачивая к себе. — Извините? И судьба на самом деле никогда не была к нему благосклонна. Родись он под счастливой звездой, все бы в жизни было иначе. Но не в этот раз. Незнакомый мужчина непонимающе уставился на Хана, ожидая, пока тот соизволит объяснить свое неуважительное поведение. Зеленые глаза, густые усы и пухлые щеки. Он в очередной раз обознался. — Простите, я по глупости принял вас за другого, простите за беспокойство, — поклонившись, Хан стремительно развернулся на пятках и молнией помчался прочь с места преступления. День был испорчен. А ему стоило начать вести список всех тех раз, когда он принимал незнакомых мужчин за одного несносного колдуна. — Мне тебя лично в студию утром провожать, хрен ли ты опаздываешь, Хан? — рявкнул на него Чанбин, но тут же замолчал, увидев расстроенное лицо друга. — Что-то случилось? Хан удрученно упал в свое кресло перед музыкальным оборудованием. Чанбин не стал донимать вопросами. Он давно понял, что Джисон сам обо всем расскажет, когда будет готов. Спустя минуту Джисон не выдержал. Зажмурившись, чтобы отогнать непрошенные слезы, он в очередной раз мысленно отчитал себя за то, каким отвратительным плаксой стал. Кто-то однажды сказал ему, что время вылечит даже самую тяжелую рану. Тот недоделанный мудрец был дураком, время Джисону ни капли не помогало. — Святые духи, почему никто не предупреждал, что любить так больно? — захотелось хорошенько побиться головой об стену. Чанбин, чей стол находился у противоположный стены, стянул с головы массивные наушники и цокнул языком. — Думаешь, от этого что-нибудь бы изменилось? — он развернулся на кресле. — Мы не выбираем, в кого нам влюбиться. Но вот страдать ли нам или нет, думаю, тут выбор все же есть. Он пожал плечами и вновь уткнулся в блокнот с набросками лирики. Хан мечтал стащить его и прочесть все те строки, что друг отчаянно от него прятал. — А ты, Чанбин, любил когда-нибудь? — осторожно поинтересовался он, стараясь незаметно стереть рукавом те несколько слезинок, что успели сорваться с ресниц. — Хах, миллион раз, у меня, оказывается, чрезвычайно влюбчивое сердце. — И почему все еще один? — Оно влюблялось в неправильных людей. Или в неподходящее время, — и, подумав, с умным видом добавил, — судьба та еще сука. В неподходящее время. Встреть он Минхо до проклятия или после убийства, смогли бы они построить что-то крепче дурацкой сделки. Встретились бы они вообще? Когда их миры не трещали по швам, когда они стояли друг против друга, а между ними баррикада из традиций и законов. Из всей своих мыслей он больше всего ненавидел те, которые содержали в себе все эти безнадежные "если". Сценарии их встречи хотя бы были красивыми и дарили ему хоть какую-то радость, но "если" были уродливыми и болезненными. — Я хочу найти его, — решительно ударил по столу кулаком Хан. — Кого? — Кто забрал мое сердце. Смешно, знаешь, мне говорили, что таким как он нельзя доверять, что он украдет мое сердце, измельчит его и сделает удобрение для своих кровавых цветов. Я не послушал. — Интересные у тебя любовники, Джисон, — присвистнул Чанбин. "Интересный" слишком простое слово, чтобы описать Ли Минхо. — У него семь проколов в ушах, тридцать шесть тату и кот по имени Луна, — сердце заикнулось от воспоминаний. — Я никого интереснее не встречал. Он никогда не переставал искать. С того самого момента, как очнулся простуженный в квартире Минхо в мокрой одежде, и по сей день. Джисон не помнил того, как добрался до квартиры, но, проснувшись, он не нашел ничего, что мало-мальски напоминало о присутствии Минхо. Ничего. Ни растений, ни кота, ни посуды, ни книг. Даже темно-болотные шторы исчезли. Будто бы колдуна и вовсе никогда там не было. Больше Хан в ту квартиру не возвращался, колдун сбежал, прихватив все свои вещи, казалось, он забрал даже пыль, даже накипь в чайнике. Подчеркнул и выделил жирным шрифтом, что он пропал с концами, оборвав все связи с городом. Хан пытался отыскать Чайнатаун, но без каких-либо сведений о магическом районе сделать это было невозможно. Он долго бродил по городу, сворачивая в переулки, но Чайнатаун будто бы последовал за Минхо или был подчистую стерт с лица земли. Последней ниточкой, которая могла привести к беглецу, был бар Хенджина. Но, как он потом догадался, ему точно что-то подмешали в тот вкуснейший десерт. И сколько бы он ни рылся в чертогах памяти, он не мог вспомнить ни местоположение "love", ни здания вокруг него, ни лицо Феликса, от последнего было особенно гадко. В воспоминаниях мелькал юноша с бледно-голубой кожей и светлыми волосами, но лицо его каждый раз расплывалось, ускользая из-под кончиков пальцев как вода. Его соседка - ведьма-ясновидящая - исчезла, видимо, испугавшись заварушки, в которой мелькал один из ее собратьев. Расследование убийства Хосуна прошло быстро и тихо. Чан принял решение не вызывать на помощь другие кланы, видимо, догадавшись, что в деле каким-то образом мог быть замешан его брат. Убийство замяли, и никто против этого не возражал. Казалось, "Ночные охотники" выдохнули с облегчением, когда стало известно о кончине их родственника. На похороны Хан не явился, справедливо рассудив, что делать ему там нечего. Некоторые просто не заслуживали уважения даже после смерти. Когда полгода спустя он так и не нашел ни одну зацепку и не встретил ни одной ведьмы, Хан решил сбежать из города, где было слишком много ранящих воспоминаний. Собрав свои скудные пожитки, он пришел к Чану с просьбой свести клеймо. Тот, хоть и не очень-то охотно, просьбу выполнил. С потерей клейма охотничья сущность в Джисоне уснула. Он больше не чувствовал энергетик магических существ, притупленно слышал чужие запахи и не мог видеть в темноте. Простой человек, как и миллиарды других, отличающийся от них лишь тем, что он не родился таким, а принял решение стать обычным. И, купив билет в один конец, он улетел в страну, со всех сторон окруженную океаном. Настал момент исполнять свои мечты и жить для себя, а не в угоду кому-то другому. — Окей, завтра отправлю черновой вариант заказчику, но на мой взгляд получилось великолепно, — Чанбин поцеловал сложенные вместе пальцы, Джисон кивнул. Время в студии пролетало незаметно. Они оба с головой уходили в работу, оставляя весь мир за пределами крошечного помещения. Песню для женского дуэта они закончили за пару часов, оставалось дождаться ответа заказчика и можно было переходить к следующему клиенту. — Ты хотел показать лирику, — напомнил парень, когда Хан уже выключил свой ноутбук и сладко потягивался, разминая затекшие мышцы. — Точно! Отличная у тебя память. — Не жалуюсь, — Чанбин подкатил свое кресло к столу Джисона. Хан открыл заметки на телефоне и передал в руки Со. — Пока только наброски, — смущенно пояснил он, — вдохновение нагрянуло ночью. Вдохновением он обычно называл очередной сон с участием колдуна, от которого он просыпался в холодном поту и больше не мог уснуть. Телевизор он купить не успел, книг тоже не было. Ничего, кроме сочинительства, от бессонницы не спасало. — Мне нравится, — Чанбин ловким движением сделал скриншот и отправил себе. — Особенно вот эти строки: "Ты знал все слова в пьесе, а единственное, чего я хотел, - это чтобы ты остался". Растешь на глазах. Он потрепал младшего по волосам, отдавая телефон. Хан так и не научился принимать похвалу по поводу своих творений, поэтому тут же залился краской. — Спасибо, я доработаю текст, — пообещал он. Чанбин натянул спортивную куртку, он, в отличие от Хана, не отличающего лето от зимы, в холодное время года предпочитал утеплиться. — А я подумаю над музыкой. Поужинаем? Хан покачал головой. — Лучше прогуляюсь перед сном. Чанбин бросил ему ключи от студии, намекая, чтобы тот закрыл дверь. — Только попробуй завтра опоздать, — пригрозил он и хлопнул дверью. Возвращаться в одинокую квартиру не хотелось. Ему гораздо больше нравилось жить одному, чем с помешанным на режиме Чанбином. Тот вставал слишком рано и очень шумно делал утреннюю тренировку. Но жить одному и чувствовать себя одиноким - разные вещи. И, любив первое, Джисон искренне ненавидел второе. Он пытался влюбляться в других людей. Всегда соглашался составить Чанбину компанию в бар, никогда не отказывал себе в возможности познакомиться с кем-то. Но все было не тем, и он как два плюс два понимал, что никого похожего на Минхо ему не найти, как и не найти его полную противоположность, способную заткнуть дыру в сердце. Место для вечерней прогулки он всегда выбирал одно и то же. Побережье океана было его любимым местом во всем мире. Теплый соленый воздух, ярко-розовый диск солнца, постепенно скрывающийся за горизонтом, затихающие крики чаек и мягкий песок. Скинув тапочки, он зарылся пальцами в песок у самой кромки воды, вдыхая полные легкие соли. На пляже было пусто, поздний час гнал людей по домам. Ему спешить было некуда, поэтому Хан мог позволить себе отпустить свои мысли, собравшиеся за день в тугой узел. Он медленно брел вдоль воды, потягивая теплый чай с лимоном и жуя кусок пиццы. Бумага промаслилась, пришлось отмывать скользкие пальцы в воде. Океан дарил чувство свободы. Его бескрайний горизонт шептал Хану, что впереди у него целая жизнь, не связанная ни проклятиями, ни иными обстоятельствами. Все, как он когда-то мечтал. Никаких больше оков. Одно лишь измученное сердце не давало покоя. Как его успокоить Джисон не знал и предпочитал игнорировать. Сегодня уж точно. Добравшись до бесплатного городского пляжа, он устроился на ближайшем к воде шезлонге и перевел взгляд от океана к небу. Одна за другой загорались звезды, приветливо подмигивая юноше. Тихий шум волн успокаивал. Когда-нибудь он обязательно будет счастлив. Даже если не сейчас, даже если не в ближайшее десятилетие. Но Хан верил, что день, когда и в его душе расцветут цветы, обязательно настанет. — Не против, если я присяду? И Вселенная, должно быть, остановилась, а потом разорвалась на мелкие частицы. Хан вздрогнул от испуга и скатился с шезлонга. Песок тут же попал в глаза, запутался в волосах и прилип к мокрым ногам. — А, черт, — глаза жгло, он пытался оттереть песчинки, но делал только хуже, — больно, больно! Чужие ладони обхватили его запястья и отвели от глаз. Из-за набежавших слез зрение расплывалось, он видел перед собой лишь мутный образ. — Сладость, а ты все такой же неуклюжий, — знакомый голос мягко отчитал его. Позабытое прозвище стрелой влетело в хрупкое сердце. — Минхо? — он ненавидел, каким жалким был его голос. — Запрокинь голову, я промою глаза. Джисон доверчиво сделал так, как велели. Лица коснулись влажные пальцы и принялись осторожно счищать песок. — Не пугайся, я полью водой, — прохладная струя поползла по переносице, мимо век и вниз по вискам, унося песчинки с собой. Человек стоял вплотную к нему, грудью касаясь его бока. До Джисона наконец долетел его запах. Пряные травы, что-то между морозной мятой, сладкой мелиссой и только-только политым на грядке укропом. Должно быть, он уснул, убаюканный шумом океана, никак иначе происходящее было не объяснить. — Ты похудел, — пальцы напоследок прошлись по осунувшимся щекам. — Из меня никудышный повар, — он вытер лицо подолом толстовки и, проморгавшись, уставился на того, кто посмел прервать его вечер наедине с собой. Вечер, в который Джисон пообещал себе не думать об этом парне. — Привет? — Минхо неловко махнул рукой. Никакой из придуманных Ханом сценариев не был настолько обычным. Поздний вечер, спокойный океан, звездное небо и колдун в длинном тренче, напоминающий делового джентльмена. Легкая щетина на подбородке, синяки под глазами и зачесанные назад волосы. Джентльмен, уставший после долгого рабочего дня в офисе, но никак ни ведьма, практикующая зельеварение. У Джисона закружилась голова. — Откуда ты здесь? — Хан присел на шезлонг, со всей силой жмуря раздраженные веки. Минхо сел рядом. — Искал тебя. Хан хмыкнул, слабо веря его словам. — Зачем? Колдун тихонько хихикнул и положил ладонь на чужую напряженную спину. — Странно, что ты сам не понял, зачем, — пальцы ласково пробежались по линии позвоночника, вызывая приятную щекотку. — Потому что люблю тебя. — И по той же причине ты, видимо, год назад бросил меня, — он дернулся, уходя от прикосновения. Он ведь так мечтал найти Минхо, а теперь в горле стоял колючий комок обид. Хотелось убежать, поджав хвост. Хотел найти, но не был готов быть найденным. — Бросил ради твоей же безопасности, — Минхо поднялся и, когда Хан, испугавшись, что тот уходит, исчезает, как мираж в пустыне, потянулся удержать его, колдун опустился на колени перед ним, совершенно не боясь запачкать светлые джинсы. — Я хорошо замел следы, чтобы охотники никак не смогли привязать тебя к той истории. Я не думаю, что ты простил меня, но знай, что я немыслимо сильно рад тебя видеть. Он больше не пытался коснуться Джисона, лишь смотрел на него снизу вверх с печальной улыбкой на лице. — Хорошо замел следы? Я думал, что сошел с ума, когда пытался отыскать бар, Чайнатаун, не мог вспомнить лиц Феликса и Хенджина, я даже не уверен, что они реальны, — злость, вот, что он чувствовал. — Как ты нашел меня? — Хан отвел взгляд, переводя тему. Минхо скривился. Он выглядел как провинившийся ребенок, ежась в коконе тренча. — С трудом, — Хан ухмыльнулся, чувствуя превосходство. Не один Минхо умел играть в прятки, — твой запах и энергетика пропали, когда ты удалил клеймо и свалил в неизвестность… — Кто бы говорил, — цокнул языком Джисон. — Потом я вспомнил, как ты говорил, что никогда не видел море. И принялся искать в прибрежных городах. И все же Минхо был игроком получше Джисона. — Никогда не был у моря, но теперь увидел целый океан. Минхо легонько улыбнулся, чувствуя, что Джисон постепенно успокаивался. Тот и правда немного расслабился и уже смело смотрел в лицо колдуну. — Я давно хотел спросить, можно? — Валяй, но только встань с колен для начала, а то простудишься, — закатив глаза, Хан подвинулся, освобождая место на шезлонге, которое Минхо с радостью занял. — Почему ты решил покинуть клан? Хан возмущенно надул щеки. Никаких тебе "как дела?", "как себя чувствуешь?". — Потому что их стиль жизни не для меня, я уже говорил. Минхо распахнул полы пальто и накинул ткань на плечи Хана. Он и сам не заметил, как его начало потряхивать от прохладного вечернего ветра. — Есть ведь что-то еще, я чувствую. Хан раздраженно хмыкнул. — Я убил человека. — Сладость, я… — тут же извиняющимся тоном начал колдун. — Все нормально, это было превышение самообороны. По крайней мере, так написали в моем деле, — вспоминать тот далекий эпизод не хотелось, Хан и без того порой просыпался ночами от кошмаров. — Понял, что не смогу отмыться от крови даже одного, что уж говорить о большем числе. Рука Минхо осторожно, будто спрашивая разрешения, обернулась вокруг талии Джисона и притянула ближе к чужому теплому телу. — Поэтому ты так быстро простил мне убийство своего дяди? Потому что сам однажды убил? — Потому что дядя был последней мразью и заслужил смерть. — И все же это убийство. Хан умолк, рассматривая мокрый песок. В глазах закона содеянное ими имело разный оттенок, хотя в действительности они оба отняли у кого-то жизнь. Хан вдруг понял, что ему впервые было плевать на предписания и нормы. — Тогда у нас один-один, — он легонько ударил Минхо плечом. — И то, что мы сделали, в итоге развязало нам руки, так? — В каком-то смысле, да, — ладонь колдуна рассеянно поглаживала талию. Они замолчали. Океан все так же ласково омывал берег, людские голоса давно стихли под пологом ночи. Впервые за год Хан чувствовал себя целым. Там, где он должен был быть. — Раз ты меня нашел, — тихо спросил он, боясь спугнуть повисшую уютную тишину, — то теперь останешься? — Стал бы я мозолить тебе глаза, если бы планировал новый побег, — усмехнулся колдун. — Ты же ведьма, от тебя можно ожидать чего угодно. — Я останусь. Если ты позволишь мне остаться, то я сделаю это. — А позволишь себя поцеловать? — Минхо с радостью потянулся к чужим губам, но вдруг на них лег палец. — Но знай, что ты не прощен до конца. — И как мне получить твое прощение, сладость? — сладко прошептал он. — Во-первых, мы навестим Феликса и Хенджина, я должен убедиться в том, что не сумасшедший и не выдумал этих двоих. Во-вторых, на тебя ляжет готовка, я так уж и быть возьму на себя уборку. В-третьих, ты... Теплые губы прервали его пламенную речь. — В-третьих, я люблю тебя.