Пасынки Илуватара

Полторы недели спустя Один велел Ломиону: — После клуба идем к Пашке. Дело есть. На кухне маленькой квартирки суетилась Дафна. Пахло пирогами. — Сейчас чайку сделаем, вы пока проходите, проходите. Ну, Ломион, рассказывай, как вечер прошел? Нравится тебе у нас в «Бригантине»? — Нравится. Учил Михаила делать луки. Он все время не то дерево выбирает. Я показал, как правильно. Дафна чуть не уронила тарелку. — Мишка у тебя учится?! Очешуеть. Он же десять лет в реконструкции. — Учиться никогда не поздно, — блеснул Ломион подцепленной у кого-то мудростью. — У него будет лук. Я тоже сделал лук, пока его учил. А мне такой не нужен. У меня свой есть. Дафна повела носом. Она всегда хорошо чуяла свою выгоду. А здесь пахло вкусным, хорошим, большим куском. Прямо-таки подарок. — Ты его уже сделал? Он готов? — Да. Это легко. — Слыхал, Пашка? Давай ему покупателя найдем. За сколько продашь? Ломион пожал плечами. — Сколько не стыдно. — Ладно. Нам небольшой процент за посредничество, а деньги, Один, Пашка тебе лично в руки отдаст. Ломион, похоже, еще не понимает, что у нас почем. Будет вписку отрабатывать. И тебе польза, и нам хорошо. Если не согласен — сам продавай. Дафна прекрасно знала, что Один этим заниматься не станет. — Идет. Цену хорошему луку я знаю. Да, Пашка, я принес что надо. Мы квиты. Один вынул из-за пазухи паспорт и швырнул его на стол. — Ну-ка, ну-ка... — Пашка зашелестел страницами документа. — Ломион Яальмарович Лоови. Место постоянного проживания — город Советск Калининградской области. Запомни как «Отче наш». — Как что? — не понял Ломион. — Как то, что солнце на востоке встает, а вода мокрая, блин! — Носи всегда при себе. Потеряешь — плохо будет, — добавил Один. — Я бы даже сказал — очень плохо, — подтвердил Пашка. — Держи. Пока Дафна на кухне поила гостей чаем, изображая любезную хозяйку, Пашка сидел в комнате, уткнувшись в монитор. Но до того, что творилось в интернете, ему дела не было. Уж очень погано все оборачивалось. Мажор этот, свалившийся на голову неизвестно откуда и притащивший с собой кучу проблем. И то, что с Одином теперь квиты, это тоже погано. Впрочем, Ломион будет делать луки, их можно продавать, а деньги передавать Одину... У того денег кот наплакал, вечно по друзьям жрать ходит. Без Пашкиного участия денег у него не будет. Но это жалкое подобие прежнего контроля. А как все хорошо начиналось... Познакомились они лет пять назад в районном травмпункте. Пашка тогда учился на последнем курсе «керосинки», в «Бригантину» ходил уже несколько лет, а Дафны с ее «Ормалом» еще и в проекте не было. «Бригантина» тогда едва концы с концами сводила, и поэтому с радостью соглашалась выступить на любых городских мероприятиях, лишь бы позвали и пообещали заплатить. Дело было под Старый новый год или на Крещение — Пашка точно не помнил. На очередном выступлении ему довольно сильно заехали стальным мечом по локтю. Домой приехал, смазал мазью от ушибов — вроде ничего. А на следующий день не смог разогнуть руку. Пришлось вспоминать, где валяется медполис, и топать в травму на рентген. Перепившиеся граждане и скользкие улицы свое дело делали исправно — травма была переполнена. То и дело по коридору пробегали сестрички с криками: «Сан Саныч, тут поножовщина, кровотечение!!» Или: «Подозрение на перелом позвоночника, Марь-Ванна, срочно зайдите!» Старушки, поскользнувшиеся по дороге за хлебом, полупьяные школьницы, неизвестно за каким фигом полезшие ночью кататься на санках по горнолыжной трассе, алкаши с ножевыми ранениями. Стандартный околопраздничный набор. — У вас что? — медсестричка в коридоре собирала талончики на прием. — На турнире мечом по руке засветили. — На рентген! Что ж вы сюда-то сидите! Идите в регистратуру за талончиком! — Черт. Пока Пашка стоял в очереди в регистратуру, да пока делал рентген, народ немного рассосался. Получив свой мокрый снимок, он снова занял очередь к врачу. Скука была смертная. Обшарпанные серо-зеленые стены навевали тоску и уныние. Пашка даже в плеер ничего нового закачать не додумался, да и некогда было. Кто ж знал, что полдня тут торчать придется. И тут из окошечка регистратуры донесся полный отвращения бабий голос: — А тебя можно и не спрашивать. Явился — не запылился. Ты у нас поселишься скоро. Пашка с любопытством завертел головой: кого это она так ласково припечатала? А Один и тогда выглядел точно так же, как и сейчас. Линялое камуфло без знаков различия, длинные полуседые космы, свешивающиеся на лицо, и очень скверный нрав. Впрочем, про нрав Пашка уже потом узнал. Когда Одина пришлось раз за разом вытаскивать из ментовки. — Сиди и жди, пока вызовут! — рявкнула бабища. Пашка тут же позвал: — Эй, мужик! Иди сюда, тут место есть! Тётка, сгинь! Тут не тиятр, места не нумерованные. Занято, сказал! Сама хамло. Садись, мужик. Ноги не казенные. Ты тут какими судьбами? Мне вот мечом на реконструкции прилетело. Пришел проверить — не перелом ли. А с тобой чего? — Сотряс, похоже. Стало хуже, чем всегда. Вот и пришел. — Да подрался опять, ирод, — заголосила тетка в окошке. — Свинья грязь везде найдет! Пришибут его когда-нибудь, вот счастье-то будет! — Иль посодют, — злорадно прибавила какая-то бабка из очереди.— Как приехал сюда — так вообще покою не стало! Где какая драка — без него не обходится. Или сам затеял, или потом ввязался. Мы его, голубчика, хорошооо знаем. — Чего они тебя так не любят? — сочувственно спросил Пашка. — Потому что это правда. Я чуреков бил, бью и бить буду. — Слыхали? Слыхали? — снова взвилась бабка. — Разжигаить, поганец! Тюрьма по нему плачет! По телевизеру передавали — за это нынче сажають! — А ты где живешь? — продолжал расспросы Пашка. — В бывших казармах авиазавода, в коммуналке. — Фьюуу! Так это ж рядом с «Бригантиной»! Пашка пригляделся и увидел, что за лицо скрывала длинная грива. — Воевал? — Было дело. — Слушай, а пойдешь к нам инструктором? Нам такие люди нужны. Пашка и сам не понимал, почему это предложил. Он еще не знал, что Один вылетел с работы и в деньгах нуждался отчаянно. Само как-то с языка сорвалось. С приходом Одина «Бригантина» расцвела и стала элитным городским клубом. Строить юных оболтусов у «горелого» получалось великолепно. Мамашки нахвалиться не могли: — Моего Витьку как подменили! То целыми днями в компьютер играл, а теперь встает по будильнику, делает зарядку, холодной водой обливается, завтрак себе сам готовит, штаны сам постирает и выгладит, если надо, сестру из сада заберет и в магазин за картошкой сходит. — Это куда ж ты его отдала? Моему бы тоже надо. Ничего по дому не делает, обормот. Отец его уж и лупил, и в интернат грозился сдать — как с гуся вода. — А отведи своего в «Бригантину». -Отличный мужик, — вздыхали тетки. — Не пьет, не курит, матом не ругается. Если б еще не дрался... А дрался Один постоянно. И пары недель не проходило без очередной драки. Самая паршивая история случилась с ним год назад. Один явился в клуб весь в крови и попросил аптечку — перевязаться. Слава всем богам, что было уже поздно, и дети разошлись по домам. Пашка помог ему перетянуть правую руку и присвистнул: — Да тут сухожилие задето! Шить надо. Без травмы не обойтись. Где тебя опять черти носили? — Нехорошая квартирка, — оскалился Один. — Оппаньки! Вытянуть, за каким лешим его понесло на нехорошую квартиру, оказалось невозможно. Но Пашке знакомые с другого конца города в привате рассказали все в подробностях. История была мутная. С чего все началось — не знал никто. Может, просто кто-то неосторожно подошел к Одину со стороны отсутствующего глаза, не окликнув. (В таких случаях Один сперва бил, потом спрашивал. В «Бригантине» это знали уже все.) Может, еще чего. Но в итоге отбиваться ему пришлось от всей кодлы, обитавшей на нехорошей квартире. Поножовщина, раненые, а кто-то даже вылетел в окно и теперь «загорает» в больнице. Каким-то боком туда еще приплелись Ушастая Браэн и Илонка, вроде как недавно завязавшая с наркотой, но Пашка так и не понял, при чем там были они. — Это статья, Один. — Знаю. Безразличие, с которым это было сказано, Пашку поразило. — Сядешь ведь! — И что с того? Терять такого замечательного инструктора Пашке очень не хотелось. — Погоди, может, что-то придумаем. Я бате звякну, он у меня в горотделе милиции не последний человек. Пашка вышел из кают-компании и прикрыл за собой дверь. Историю замяли. По слухам, пострадавший и сам не был ангелом. За ним числились разные темные делишки. Наркотой на нехорошей квартире сто пудов барыжили. А может, еще и варили. Но поймать обитателей нехорошей квартиры с поличным не удавалось никак. Драка с поножовщиной дала горотделу возможность хорошенько прошерстить этот клоповник. -Так что, Один, они сами не знают, — то ли сажать тебя, то ли премию давать, — пошутил Пашка. — К тому субчику, что в травме с переломами валяется, пришли, откуда надо и велели сказать, что твоей рожи он не видел, ничего не помнит, а поножовщина возникла по пьяни. Бытовуха, в общем. Протрезвели — помирились. Претензий друг к другу не имеют. В травме сочинили историю о слетевшем со станка резце. Пашка с честными глазами соврал в милиции, что ни на какую «нехорошую квартиру» Один не ездил, а были они с Пашкой в «Бригантине», где допоздна доделывали модель для выставки. От Одина отстали. Но он остался Пашке должен, и прекрасно помнил об этом. Появление Ломиона вернуло ему свободу, а Пашке добавило проблем.