Ненависть к нему.

Риндо бесит Санзу. Риндо ненавидит Санзу. До чёртиков ненавидит. Так, что когда в очередной из разов розововласый вваливается в зал группировки «Бонтен», с диким и недовольным воплем о проёбе Рана на задании, младший брат того самого проёбщика чуть ли удерживается, дабы не метнуть первую попавшуюся вазу. Плевать, что Сано бы за подобный выкидыш вставил люлей, ведь никто бы не собрался собирать это всё. Нахуй надо оно кому то. Спросите, почему бы верный бешеный пёс не собрал бы осколки, что валялись бы на полу? Его бы просто выпнули. Конечно же, после отчитывания Манджиро. А Санзу, и не будет иметь возможности ничего поделать. — Хватит орать. У меня ощущение, что тебе заместо герыча надо успокоительное колоть.–Цокает младший из Хайтани, с прищуром ярких глаз, затем одаряя наркозависимого подзатыльником. Да так, что последний даже не особо понимает, что сейчас произошло. Вот и мозги на место стали. Временно — Слышишь, уёбок, если твой брат уебан, и колотит меня за любую оплошность, это не значит, что ты с тем же успехом можешь следовать его примеру.–Уже постепенно выводя разговор на повышенные тона, Хару резко дёргается в сторону Риндо, с бешеным выражением лица, хотя нет, физиономии, хватет рукой за галстук Хайтани, что уже далеко не похож на глаженный. Наркоман притягивает ближе, не разрывая зрительный контакт.–Ясно? — Ты меня тоже услышь. Ты заебал орать. Тут скоро все оглохнут от твоих криков. Громкоговоритель ебаный, если ты не заткнёшься, я тебе язык отрежу, и проглотить заставлю.–Сам Рин выражает агрессию на данный момент вяло, но грубый голос не дал бы расслабиться. В тот же миг, рука Харучиё перехватывается, а после заводится за спину вместе с другой, от чего Санзу кривится, еле сдерживая желание выплюнуть пару язвительных.–Ясно? Как же интересно за этим наблюдать. Но практически некому. Манджиро хуй появится где-то помимо своего кабинета, Коконой понимая, что зал явно не лучшее место для работы за ноутбуком, торчит в своей комнате, Ран пошёл отмывать руки перепачканные в крови, да и пиджак не плохо бы постирать, а Такеоми же вообще хрен пойми где потерялся. Только Какучё, сидя на диване, устало выдыхает, подпирая рукой щёку, наблюдая за бесплатным цирком. — Свали, Харучиё. Шикнув, Санзу наконец отзывается, и толкаясь от Риндо, наконец вырывается с хватки рук Риндо, сводя брови к переносице. Как же бесило, что Хайтани мог без труда вывихнуть сустав лёгким движением рук, а может даже и одной. Это ставило в тупик. Но даже не смотря на все познания Рина в технике «костолома», Чиё на удивление сам лез, не боясь получить в морду, до какого-то момента. Ведь рано или поздно, это всё равно может случится. День сменяется вечером, вечер — ночью. В здании Бонтена темно. Никто не будет включать свет. Хоть и шумоизоляция стен великолепна, но шанс того, что Майки будет не по душе то, что свет горит просто так, ни для кого, очень даже вероятен. Но давайте не будем о плохом? Хотя. Какой тут день без плохого? Шуршания на кухне, разные скрипы, сквозь почти прикрытую дверь. Именно это услышав, младший Хайтани нахмурился, спускаясь по ступенькам со второго этажа. Юноша шёл медленно, вслушиваясь в каждый скрип. Затем только, можно было услышать заглушённые разъярённые крики. Что, конечно же, напрягало. Окончательно спустившись, Риндо приоткрыл дверь, что на благо не издавала противный звук. Далее увиденное, только напрягло Хайтани. Утаившись за дверью, совсем чуть-чуть выглядывая, взору открывалась картина того, как старший брат, а точнее Ран, вдавив Харучиё в стену, предплечьем прижал горло к вертикальной поверхности, второй же рукой крепко держа руки, даже чуть поднимая розововолосого на носочки, лишая возможности пинать ногами — в таком положении, он бы начал задыхаться. — Какого чёрта ты сегодня на Риндо набросился, идиотина? –Ран продолжает сжимать запястья на боли в руках, а шею до хриплого кашля со стороны Санзу. — Тебя это вообще ебать не должно, долговязый. Ты на задании и так изменил план, не сказав мне, от чего я и без того чуть не сдох, а сейчас ты меня добивать вздумал?! –Крики была не такие уж и громкие, за счёт большой кухни, за счёт чуть прикрытой двери, и того, что Акаши буквально задыхался, перед глазами разглядывая то чёрные круги, то лицо старшего Хайтани, что сейчас было не с привычной спокойной улыбкой, а скорее недоброжелательным оскалом.–Отпускай меня! — Я тебе конкретный вопрос задал.–Рывок. Ранчик больше впечатывает руку в шею Харучиё, заставляя низко прохрипеть последнего.–Какого чёрта, ты, дебил, на Риндо набросился? — ДА ОТПУСТИ УЖЕ, Я ГОВОРИТЬ НЕ МОГУ.–На последней дыхалке раздражённо и более громко хрипит наркоман, одной из ног толкая старшего. На это уже Рин смотреть не мог. — Ран, можешь отойти пожалуйста от Харучиё? –Заходя на кухню, Риндо прикрывает кухонную дверь, ибо кажется, что потом будут более громкие оры. — Рин? –Послабив хватку, Ран оборачивается на только что зашедшего брата, от чего, наконец, Акаши падает на колени, делая глотки воздуха, через раз кашляя. — Он самый.–Чуть улыбнувшись, Риндо проходит ближе, руки складывая в домашние брюки.–Чего вы тут разорались? — Выясняем, почему он тебя трогает. — Выясняешь только ты, а я задыхался. — Молчи собака, опять начнёшь. Огрызаясь перед этим, Санзу поднимается, недовольно фыркая, обтрушивает себя от пыли, и проходя к холодильнику, от туда берёт одну банку слабоалкоголки, и открыв, глотает, отходя от братьев подальше. Два долбоёба вместе, значит может начаться треш. — Понятно. Кратко отвечает Рин, и оглянувшись, смотрит на Санзу, что стоит спиной к ним. Ясное дело — лицом точно не станет, что бы если и ловить удар, то в спину, а не ебало. На запястьях можно было увидеть красные следы, а в каких-то местах даже синие. За шею думать страшно, но радует то, что пряди волос прикрывают шею. Хотя, всё же интересно глянуть на результат работы Рана. — Понятно то нам, а этот отморозок точно ничего не понимает.–Выдохнув чуть разочарованно, старший Хайтани смотрит в спину Хару, что повернув голову на тех двоих, явно не был рад новому прозвещу. Вон, даже на щеке вздулась венка, показывая явную агрессию к обоим Хайтани. — Чё ты там тявкнул? Это и я ещё отморозок? — Полностью повернувшись, Санзу глотком допил оставшийся напиток, и ни капли не мелочась, швырнул её в тех двоих, направляясь на выход с кухни.–Не знаю, кто из вас двоих больше отморозок, но не я уж точно. И успешно скрывается с места приступления. Железная банка попадает прямо в плечо Рина. Нет, она не была тяжёлой. Она была лёгкой. Но можно сказать, что Санзу просто напросто выплеснул всю злость на младшего Хайтани, а старший просто стоял рядом с братом, с некоторой ненавистью смотря на дверь кухни, за которой недавно скрылся силуэт юноши. — Завтра я ему точно эту банку в одно место засуну. — Не стоит, Ран. Не маленький я, я сам справлюсь. На легке выдаёт Риндо младший, после идёт на выход с кухни, прихватив с собой банку. — Ты серьёзно сейчас пошёл её вставлять ему? — Нет, я хочу её выбросить. Этот полуфабрикат слишком необразованный, что бы поднять и выбросить. — Понял. Тогда, иди. В крайнем случае, в Харучиё и засунь. — Спасибо, твои советы очень ценны. Ран кивнул на слова брата, и поставив чайник, по видимому решил сделать себе чай перед сном. А Рин собственно пошёл в свою комнату. По факту, у его было две комнаты — его личная, и общая с Раном. Но сейчас идти в общую не было смысла, ибо брат на кухне. С таким же успехом, можно, можно и у себя посидеть. Зайдя в комнату, Риндо выкидывает злосчастную жестяную банку в урну, и сам ложится на кровать. Одиноко. До жути. Зато спокойно, и не слышно никаких воплей. До поры, до времени. Но на удивление, орёт не Санзу. А Коконой, на того самого Санзу, что сидя в своей комнате, хотел уже устроить одиночный притон, разместив шприц в руке, и пакетик кокса рядом. — Санзу, ты дебил? –Коко оперевшись о дверной косяк, с обычным его прищуром смотрит на Харучиё.–Сам знаешь, что у тебя скоро миссия. Ты туда обдолбанный не явишься, ты это понимаешь? Светловолосый стукает кулаком по двери так, что та со всей силы отхопывается в стену, издавая довольно громкий стук, Слава Богу, не доходящий до кабинета Майки. — Я не раз тебе говорил о приёме наркоты. Говорил? Говорил. Потому, будь любезен, иди нахуй с этим всем. Риндо уже заебался слушать крики вместо тишины. Надо было всё-таки запереть двери. Но, не тут то было. Во всяком случае, в его «уютной» норке оказывается Хаджиме. — Риндо. Не мог бы ты за Санзу проследить? Я заебался ему одно и то же повторять. — Ты сейчас серьёзно считаешь, что он меня слушать станет? –Вопросительно подняв бровь, чуть наклонил голову вперёд Хайтани, не сводя взгляд со светловолосого. — Я надеюсь. Просто, просили в его комнате, и проследи, что бы он ни шприц в вену не метнул, ни таблетку в рот. Тоже самое с нюханьем и курилкой. — Ладно. Будешь должен. Равнодушно ответив, юноша встаёт с кровати. Не понятно, в здании людей помимо Риндо нет? Поумирали? Кажется да, на зло Риндо, что бы он не смогу выспаться, и следил за этим клоуном. Пару десяток секунд, и Рин оказывается в комнате Харучиё, запирая дверь. Может тот угомонится, и Рин сможет поспать, не слушая просьбы что-либо сделать. — Санзу. Тот поворачивается, уставившись на Рина. И сразу меняется в лице — брови опускаются в переносице, нос чуть морщится, глаза выражают явное желание сразу что-то кинуть в Риндо, да потяжелее. А губы растягиваются в слабом оскале, откуда так же срывается цоконье, и тот отворачивается. — И так день весь со своим братом испоганил, ещё и смеет в моей комнате появляться, сука. — Кто кому ещё день испортил, мудила. Спокойно, но с ноткой агрессии выдаёт Риндо, и проходя к кровати, по пути сметает со стола всю наркоту, от чего Акаши чуть ли не начинает кипеть от злости. — Что ты блядь делаешь? — Тебя от наркоты спасаю. Видишь? Уже диградируешь, элементарного не понимаешь. — Себя лучше спаси.–Чуть затихая, Санзу опускает плечи, продолжая в Риндо, который уже успел расположиться на чужой кровати, буквально прожигать дыру.–И вообще, свалки с кровати, я тоже как бы спать собираюсь. Розововласый юноша идёт сразу к кровати, затем рукой пихая Хайтани в плечо. — Вставай говорю. Рин только однозначно посмотрел на Санзу. Ему было вообще похуй, в чьей он комнате — его сюда послали, значит он тоже теперь хозяин этой комнаты на некоторое время. Риндо откладывает наркоту на подоконник прямо около окна, смотря на наркомана. — Не обязан. Выплёвывает на отвали Риндо, и пару секунд раздумывая, хватает Санзу за и так больное запястье, от чего тот сдавленно шикает, то ли от боли, то ли от приятности. — В мазохисты записался? –Хайтани наклоняет голову чуть набок, опуская стоящего на кровать в сидящее положение. Вторая же рука сдавливая заднюю часть шеи Хару, тянет к себе, потом освобождая запястье, тянет Санзу за волосы назад, заставляя поднять голову, при этом раздражённо айкнув, но и с другой стороны. Не так уж и раздражённо.–Точно мазохист. — Риндо, ты ебанулся? –Хотел уже въехать кулаком в лицо юноши, только вот тот самый юноша резко потянул за волосы назад, а за шею к себе, причиняя небольшую боль.–Вообще-то мне не нравится боль. По-этому отпусти. Взгляд фиолетовых глаз остановлен на красных следах после «обнимашек» со стороны Рана, в некоторых местах которых виднелись полноценные синяки. Санзу уже сам начал по немногу беситься, ногу пытаясь задрать выше, и наконец ударить Риндо. Но всё же отпустив руку с шеи юноши, «костолом» хватает ногу Хару, не переставая держать и за розовые локоны волос, сжимая их. — Ты же понимаешь, что я тебе сейчас могу устроить полноценную растяжку? Потому, не махай ногами. На такое до жути неудобное расположение тела, Чиё тихо и незаметно хныкает разок, пытаясь выдернуть хотя бы свою ножку с руки младшего Хайтани. — Да понял я, отцепись уже! — Орёт Санзу, уже зажмуривая глаза.

И наконец, его слышат. Становится легче от того, что теперь никакая растяжка шпагата не грозит, и волосы не намотаны ни у кого на кулак.