Подарок на день рождения

Нир свой день рождения справлял очень просто: не справлял. Этот праздник потерял для него смысл ещё на войне и окончательно его лишился уже после Становления: какой смысл праздновать день рождения, если уже умер? Праздновать теперь день смерти, что ли? Мадам Нгок обычно говорила, как это важно, но не настаивала и просто с кратким поздравлением дарила ему ручной работы амулетики. Не магические — просто суеверие — но это в любом случае было мило и много значило для военного. С появлением в его жизни бойфренда Айгнер не изменил своего мнения, и сказал ему об этом сразу же — только предупредил, что приготовит торт. Ему больше нравилось делать праздник для Мари, чем для себя, и ему хотелось провести этот день весьма тривиально: погулять, сходить на вечерние танцы, приготовить торт, трахнуться, а затем уложить детектива спать и заняться домашними или своими личными делами — буквально то, что он делал каждый день. На любое удивление своих приятелей вампир слегка жал плечами и хмыкал: «Состояние счастья не требует дополнений или исправлений». Тем более что 42 года не являлись каким-то фееричным возрастом для того, чтобы его отмечать. Торту нужно было дать остыть (а ещё защитить его от посягательств хищного до сладостей Локхарта, который должен был прийти с минуты на минуту), так что Нир приготовил его заранее, сунул в холодильник, а сам сел отдохнуть у телевизора и приласкать собаку. Настроение у него сейчас было весьма умиротворённое, так что первое, что пришло в голову военному, это какой-то ситком, абсолютно целиком забивающий эфир глупыми шутками. Проблема была в том, что офицер как-то задерживался. Не то чтобы это было впервые, просто он пылко уверял, что день рождения — это особенный праздник и клятвенно обещал прийти не только вовремя, но ещё и пораньше, если появится возможность. Айгнер не чувствовал обиды, но идентифицировал то грызущее его странное ощущение как огорчение. Вряд ли от того, что Мари задерживался — скорее из-за неприятного удара от падения с высоты своих иллюзий: то, что ему чего-то наобещали, ещё не означало исполнения всех желаний — он просто привык доверять полицейскому, хотя не стоило забывать, что тот не мог вечно делать всё идеальным образом и вечно выполнять все свои заветы. К тому же никто не отменял убийства в Детройте, так что его могли выдернуть в любое время в любое место. Когда в дверь позвонили, вампир даже удивился: неужели у Локхарта настолько были заняты руки, что нет возможности достать ключи? Но стоило открыть дверь, и он понял, что за ней стоит широко улыбающийся доставщик с огромным букетом красных роз. Он был одет в весьма представительный костюм, и вообще курьера в нём выдавало лишь то, что на его пиджаке была эмблема известной службы доставки цветов. — Мистер Айгнер? — Эм… да, это я, — с небольшой задержкой ответил Нир. — Хотелось бы от всей души поздравить вас с днём рождения. Отправитель пожелал остаться неизвестным, однако передавал вам сердечные поздравления, долгих лет жизни и не забывать о тех прекрасных моментах, которыми вы дорожите, — курьер передал ему цветы. — Не смею больше занимать ваше время. Кем бы этот отправитель ни был, он знал, что терять драгоценные секунды в бессмысленных разговорах военный не любил. Айгнер с усмешкой смотрел на розы, думая о том, что если детектив решил так извиниться, то это хоть и странно, но мило. Вампир любил смотреть на цветы, хотя больше ему нравились живые: смотреть за увяданием чего-то когда-то живого вгоняло его в лёгкую меланхолию. Впрочем, это был знак внимания, и он был приятен. Нир достал вазу и ножницы, чтобы подрезать цветам стебли и поставить их в воду, когда из них выпала записка. Честно говоря, он ожидал какой-нибудь очень локальной шутки или простого «Люблю тебя», но не ожидал, что там будет фраза на немецком. «Entspann dich nicht, Aigner», — значилось в записке, и это, казалось бы, простое и слегка игривое предложение вызвало у военного сначала лёгкое недоумение, а затем бесконтрольную дрожь и неподдельный ужас. На пол упала едва взятая в руки роза, когда Айгнер рванул одеваться.

***

Мари нервно кусал губы: буквально всё сегодня пошло не так. Он на ночь запланировал так много всевозможных развлечений, продумал всё до деталей, чтобы вампир не смог отболтаться и был просто вынужден радоваться. Но сперва свалилось серьёзное и очень сложное дело, требующее неотложного и срочного вмешательства; затем из-за погоды сорвалось бронирование смотровой площадки; а потом ему позвонили сказать, что арендованная дорогущая машина именно сегодня решила заглохнуть. Офицер понимал, что Нир родился тринадцатого числа, но ведь сегодня была не пятница! Проблемы отношений с вампиром были в том, что просто взять и пойти в какой-то бар или кафе было просто невозможно и нужно было придумывать что-то ещё. Пришлось срочно импровизировать, так что он быстро заказал цветы с какой-то шутливой запиской, переведённой на немецкий; очень резво скинул большую часть дел на Маршу, заверив её в том, что всё отработает; ещё нужно было съездить и забрать подарок; а потом просто не облажаться. В конце концов, если уж всё пошло настолько плохо, он мог бы попытаться сделать отличный вечер и завтра. Локхарт немного опаздывал, однако пока в целом всё шло по плану — по новому плану, но всё ещё по плану. Он влетел домой и удивлённо ойкнул, когда откуда-то со звоном на пол упала монета. Полицейский не обратил на это особенно много внимания и поскорее скинул обувь. — Эй, Нир! Извини, что задер… жался?.. Мари затормозил, поняв, что военный дома отсутствует — только Ватрушка радостно прыгала вокруг. На столе стояла ваза с лежащими рядом розами, на полу валялась смятая записка. Ощущение было такое, будто Айгнера что-то отвлекло, после чего он просто убежал из дома. Или не просто? Монета была триггером — вампир рассказывал об этом: самый простой способ узнать, что кто-то входил в дом, это зажать монету дверью. Правда вместо монеты было бы идеально ставить что-то ещё менее заметное. Это значит, что он чего-то опасался. Каких-то серьёзных изменений на первый взгляд детектив визуально не заметил — он не стал копать дальше, чтобы не терять драгоценного времени: Нир куда-то пропал или убежал, и нужно было срочно его разыскать. Разумеется, первым же делом на ум пришёл пейджер, так что Локхарт отправил на него сообщение, пока оценивал масштабы катастрофы. В ответ пришло загадочное: «31НК. Один». У офицера ушло некоторое время, чтобы вспомнить, но потом ему стало дурно: именно такое сообщение в своё время пришло Айгнеру, когда «Солей Нуар» похитили мадам Нгок. Нет, с этим вечером было определённо всё не так. Борясь с чувством подступающей от волнения тошноты, Мари проверил патроны в магазине пистолета. Не то чтобы он всерьёз рассчитывал на то, что может справиться с тем, кто сумел взять в заложники вампира, который мог перекусить обшивку поезда, но хотя бы гипотетически подумать о безопасности стоило. В том, что это было сообщение не от Нира, он почти не сомневался: ситуация располагала. Военный получил цветы, потом что-то произошло, что заставило его покинуть дом в спешке. И, разумеется, в процессе этого он нарвался на неприятности. Могли ли это быть остатки «Солей Нуар»? Вполне. Но чего они хотят в таком случае? Собирать полицию и подвергать Айгнера опасности, а также терять драгоценное время в почти бессмысленных разговорах с вампирами, которые просто не воспринимали гуля всерьёз, было слишком опасно. Детектив ощутил душащее чувство вины за то, что его чёрт дёрнул задержаться сегодня даже на секунду, и это помимо ещё целого вороха эмоций по поводу всей этой ситуации.

***

То, что записка являлась угрозой, было очевидно, так что Нир был полон мрачной решимости разобраться сегодня. Долгое отсутствие Локхарта, пижонский подарок, записка с шантажом на немецком — он, блять, слишком хорошо знал, чей это почерк. В прошлый раз военный старался минимизировать последствия, но сейчас он чувствовал, что зол ровно настолько, насколько требовалось, чтобы всё ещё не впасть в Зверя, но уже перестать считаться с чьей бы то ни было жизнью. Сперва он с пристрастием допросил доставщика цветов, ещё не успевшего уехать. Беспокоиться о собственной репутации было слишком долго — Айгнер и рад был бы просить вежливо, но он слишком устал от этого дерьма, так что разговор начал сразу с наезда и жёсткого прессинга. Тот раскололся быстро: ничего особенного в доставке не было, звонивший представился Мариусом Локхартом и попросил привезти букет анонимно на определённый адрес и при этом срочно. Звучал нервно и, судя по всему, торопился. По этой зацепке вампир дальше и пошёл. Разумеется, в полицейском участке уже не было офицера Локхарта; разумеется, никто не знал, куда он поехал. Очарованный дежурный всё же сказал, что Мари ушёл своими ногами, в общем-то, да и ничего подозрительного не было видно вокруг. Вот примерно в этот момент на пейджер Нира пришло сообщение: «Я дома. Где ты?». Было совершенно очевидно, что это просто надиктованное оператору сообщение для выяснения места встречи. Военный, перебирая их в уме, решил, что молния в одно место дважды не бьёт, а вот он — вполне себе может, тем более что на старом складе номер 38 уже не осталось ничего, что могло бы нарушить Маскарад. Провокатор на сообщение с местом не ответил, что дало Айгнеру понять: он точно не ошибся. У него была фора во времени, но он не знал, насколько большая, так что просто разведал местность у склада и подобрал хорошую позицию как для наблюдения, так и для нападения — обороняться сегодня он не собирался. Когда в полуразрушенное здание вошёл человек, налетать мгновенно вампир не стал — сидел и выжидал. В темноте было плохо видно, но очертания выдавали невысокого и худощавого парня с оружием. Он шёл очень осторожно, оглядывался и делал всё это, явно имея определённый опыт. Нир на всякий случай прислушался и выглянул из своего укрытия наружу, но понял, что либо этот парень самоубийца, что приехал в одиночку, либо сейчас в Затемнении здесь стояла армия Носферату. Или всего лишь один Малкавиан — достаточно сильный, чтобы быть столь самоуверенным. Правила драки с Малкавианами и Вентру он выучил уже наизусть: не смотреть в глаза и зажимать рот. Каждому из них. Человек вышел на свет, и военный с ужасом узнал в нём Мари. Внешность Мари, движения Мари — это точно был он. Или какой-то непризнанный актёр без Оскара, который мог настолько хорошо повторять даже его походку. В схеме получалась какая-то дыра, но он не мог понять, какая. Может, его задоминировали? Или промыли ему мозг опять? Способ узнать был. Одним движением на Стремительности Айгнер оказался рядом с ним. Прежде чем тот успел издать хоть звук, вампир вырвал у него из рук пистолет, ударом прижал за горло к стене, а второй ладонью закрыл ему глаза. Локхарт (или тот, кто им притворялся), задушенно захрипел от недостатка воздуха, несколько раз довольно болезненно пнул его в попытках вырваться, но мгновенно обмяк, когда Нир впился зубами в его шею. Человек. Это точно был человек. Военный мгновенно отпустил его, тут же зализывая раны на шее и отпуская полицейского. Он мягко подхватил его и слегка приобнял, чтобы пришедший в себя детектив не повалился с ног от слишком резкого притока кислорода. — Мари? Ты… как здесь? Ты сбежал? — Какого хрена? — тот хрипло закашлялся и отвесил ему такую оплеуху, что мог бы остаться серьёзный синяк со смещением, если бы у Айгнера всё ещё была кровь в сосудах. — Нир? — Да-да, это я. Правда я, — вампир слегка прижал его к себе, следя за тем, чтобы Локхарт не вздумал его снова ударить. Тот прокашлялся и недоверчиво ощупал его лицо. — Скажи что-то, что может знать только Нир. — Мои глаза выше, — фыркнул военный. Офицер тяжело выдохнул и слегка расслабился, хмуро озираясь. — Что ты там говорил? — Ты сбежал? Что ты здесь делаешь? Айгнер окинул его оценивающим взглядом, визуально отмечая, что Мари в порядке — только немного хрипел. Впрочем, не то чтобы его действительно редко душили: с ним такое случалось раз в некоторое время. — В каком смысле «сбежал»? — тот приподнял бровь. — Я приехал тебя спасать. — То есть? Это я приехал тебя спасать. — Меня? Ты шутишь? — Я пришёл домой, на столе цветы лежат неубранные, ты монетку в дверь поставил — явно торопился куда-то. Я отправил тебе сообщение и получил от тебя в ответ координаты этого места. Причём в таком виде, в каком его тебе отправляли из «Солей Нуар». Я думал, кто-то из оставшихся на свободе решил серьёзно взяться за тебя, — немного нервно произнёс полицейский. — Погоди-погоди, — тряхнул головой вампир. — Я сидел дома, ждал тебя — ты опаздывал. И тут я получаю цветы и записку с угрозой, в которой написано, чтобы я не расслаблялся. Я решил, что ты опаздываешь не просто так, прессанул курьера, прессанул дежурного, и тут получил на пейджер сообщение, которое всем своим видом орёт о том, что нужно назначить место встречи. Ну я и назначил. Такое, чтобы они сразу поняли, что я настроен серьёзно. Детектив сводил информацию в голове пару секунд, после чего расхохотался так, что аж снова закашлялся. Нир же молчал и на всякий случай вёл его в сторону машины. — Поехали домой, я тебе сейчас всё объясню, — истерически смеясь, произнёс Локхарт. — Боже, что за день, я просто хотел устроить тебе праздник! — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, но хочу заметить, что лучшим праздником для меня было бы сейчас понять, что происходит, увезти тебя домой и не выпускать из спальни ближайшие пару часов. — У тебя будет шанс на это, — улыбнулся офицер и наконец-то подтянул его к себе для долгого приветственного поцелуя.