1.
16 августа 2022 г., 08:00
— Сзади! — эхом расходится по лесу и неприятно звенит в ушах, он не узнаёт собственный голос. В лёгких не хватает воздуха, а грудная клетка сжимается и болит, не давая вдохнуть.
— Беги, придурок! — кричат ему в ответ, но тело не слушается.
Эрен вскидывает вперёд руку, судорожно взводит курок и прицеливается, но челюсти, неприятно клацая огромными грязными клыками, смыкаются на теле быстрее, чем успевает раздаться выстрел. Лицо, искажённое ужасом, с открытым в жутком немом крике ртом, заливает багровой кровью. Туша огромного животного падает рядом с неподвижным телом.
…Эрен подрывается на кровати в своей комнате и учащённо дышит, но вдохнуть получается с трудом. Сердце стучит быстрее обычного раза в два и отдаёт где-то в висках. Эрен кривится и зарывается руками в волосы, сжимает. Это случилось снова.
Он хватает с тумбочки блокнот с ручкой и записывает всё, что удалось запомнить. А потом смотрит на часы, одиноко висящие на стене, и уже знает, что проспал.
— И ты действительно думаешь, что это не случайность? — спокойно вопрошает Армин после его долгого рассказа.
Эрен сидит напротив него на мягком светло-зелёном диванчике в их уютной университетской столовой и потягивает сок через трубочку.
— Да говорю же! — тут же подрывается Эрен и стучит рукой по столу, чуть не опрокинув всё, что там стоит, и уже спокойнее добавляет: — Там уже был рассвет, понимаешь? А тут он появился как из ниоткуда. И так было каждый раз, — с ощутимой грустью в голосе подытоживает.
Эрен отчаянно не хочет думать о том, что он может быть виноватым в концовке конкретно этого двадцать седьмого сна. Он засмотрелся, расслабился и не увидел в гуще леса приближающуюся фигуру.
— Да кто «он»? — вмешивается Микаса, громко закрывая книгу и потирая уставшие веки.
Обычно они втроём встречались утром у входа под старенькой аркой и вместе шли на пары, а потом приходили сюда на перерывах, общаясь или просто обедая. Вот только сегодня Эрен опоздал и явился уже сразу в столовую, скрипя зубами и эмоционально — больше, чем обычно — пересказывая другу свой сон. Микаса к этому привыкла и даже больше не вникала, считая всё это бредом. А Армин был слишком хорошо воспитан, для того, чтобы отказать другу даже в том, чтоб просто его выслушать.
— Оборотень! — снова громко воскликнул Эрен, привлекая лишнее внимание соседних столиков. — Он был похож на что-то среднее между волком и собакой… и медведем? Огромный такой. И пасть тоже большая, и клыков ещё много…
— Понятно, — вздохнула она и уткнулась головой в холодную поверхность стола. — Ну оборотень, ну рассвет, что такого?
Эрен моргает пару раз и внимательно смотрит на подругу. Вот вечно она так — относится ко всем его снам с особым скептицизмом и уверяет его, что в этом ничего нет, хотя сам Эрен точно уверен, что они снятся ему не просто так.
— Да то, что с восходом солнца оборотни всегда принимают свой человеческий облик! — практически кричит ей в лицо Эрен, но, ловя на себе осуждающие взгляды окружающих, замолкает и уже спокойнее добавляет: — А этот оборотень так и остался оборотнем. И под самый конец сна, тогда, когда мы уже думали, что всё закончилось, выбежал и убил его.
Эрен морщит нос и отворачивается. Когда он снова и снова вспоминает ту картинку изувеченного тела перед глазами, по телу проносятся мурашки, а на душе сразу становится как-то тоскливо. В тот момент, когда они стояли там посреди леса, радуясь первым лучам восходящего солнца, Эрен действительно подумал на миг, что этот сон закончится хорошо.
— Каждый раз вы умирали? — хмурясь, переспрашивает после минутной паузы Армин, серьёзно вдумываясь в суть проблемы и пытаясь развеять гнетущую атмосферу, что успела образоваться между Микасой с Эреном.
— Не всегда вдвоём. Иногда кто-то один, но даже так исход получается грустным. И это то, что объединяет эти сны — обязательная смерть в конце и этот парень, — Эрен подпирает голову руками и внимательно всматривается в лицо друга.
— В этот раз тебе не удалось его рассмотреть получше?
Эрен мотает головой и выглядит ещё более поникшим.
— Каждый раз у него словно туман вместо лица — ни глаз, ни рта, ни даже цвета волос не видно.
Вот уже на протяжении почти года ему раз в несколько недель снятся такие сны: с одним и тем же человеком, лица которого он никогда не видит, но точно знает, что это он, потому что слышит его голос.
И Эрен, кажется, достал уже всех вокруг, бегая за своими друзьями с большим красным блокнотом и пересказывая им каждый увиденный сон.
Конечно, запомнить и записать их полностью ему чаще всего не удаётся, поэтому есть то, что он успел и то, что помнит. А запомнить моменты, потрясшие до глубины души, оказывается совершенно непроблематичным: Эрен слишком привязался к этому человеку без лица, так что каждая его смерть, пусть даже во сне, отдаёт жгучей болью в груди.
— Но это всё-таки не осознанный сон? — вкрадчиво интересуется Армин, видя в каком состоянии его друг. — Ты не можешь контролировать свои действия?
— Я так до конца и не понял… — бормочет Эрен, ковыряя трубкой картонную коробочку.
— Может, стоит снова почитать об этом в интернете? — Армин примиряюще улыбается, а Эрен хмурится: в прошлый раз найти ничего толкового ему так и не удалось, только и перебрал немного подобных историй и советов по тому, как запоминать такие сны и как в них снова попасть.
— А может, сразу к гадалке? Если надумаешь, Эрен, запишись ещё к психологу. Это же ненормально. Может, ты вообще на подсознательном уровне хочешь его убить, — Микаса пододвигает к себе поднос Армина, который, выслушивая Эрена, так и не успел притронуться к своей еде.
— Да я даже не знаю, кто он такой! — обиженно возмущается Эрен и зло смотрит на подругу. — И вообще-то, иногда я тоже умираю.
— …Или он тебя? — Микаса игнорирует слова Эрена и задумчиво стучит пальцами по краю стола.
— Чего?
— Ну, возможно, он сам хочет тебя убить. Знаешь, я где-то слышала, что если тебе человек, которого ты не знаешь, снится три раза, значит — ты умрёшь от его рук. А у тебя тут уже далеко за три…
Эрен хмурится и сжимает в руке уже пустую разноцветную картонку от сока.
— Бред, — заключает он и ловит возмущенный взгляд подруги: она втолковывает ему это после каждого рассказанного сна.
В помещении раздаётся звонок, и Эрен поднимается с диванчика, направляясь за Армином с Микасой на пары, где он не без пользы проводит время, разыскивая в интернете среди множества разных кричащих заголовков что-то похожее на его состояние.
В библиотеку университета ему очень не хочется идти, но он впервые в своей жизни появляется на её пороге лишь для того, чтобы поискать интересную информацию по своим снам. Эрен находит парочку книг об оборотнях и каких-то вещих снах, хватает их и направляется к длинному столу.
За два часа бессмысленного сидения там он углубляется в природу оборотней от их питания до совокупления, но в этом нет особого смысла. В книге по снам тоже нет ничего подходящего, так что Эрен вздыхает и возвращает их на свои места.
Он выходит из библиотеки, держа в руках свой яркий блокнот. Микаса, наверное, права, это не нормально. Но Эрен рад каждому такому сну, пусть и знает, что они никогда не закончатся хорошо.
Сегодняшний сон был таким же ярким, как и все предыдущие. Лес был почти детально прорисован, а в небе ярко сияли звезды. Эрен видел всё в мельчайших подробностях, кроме лица этого парня.
И даже несмотря на то, что в этом сне было множество жутких моментов, отдача у ружья, которое он раздобыл в хижине охотника, была слишком сильной, и ему вечно приходилось таскать его с собой на всякий случай, пользуясь обычным пистолетом; а парень, за которым увязался Эрен, вечно говорил, что тот не продержится и трёх часов, но всё равно каждый раз прикрывал его задницу, в нём было и что-то хорошее. Там точно был слишком красивый и реалистичный рассвет, который он надолго запомнил.
Потому что это был самый яркий и приятный момент сна перед его чудовищной концовкой.
Эрен резко остановился посреди коридора, громко делая вдох. Несколько проходящих мимо студентов обратили на него внимание, но, как и остальная толпа, прошли мимо.
Досчитав до десяти и переведя дыхание, Эрен вышел в холл и поплёлся к доске с расписанием. Спустя почти год обучения здесь он так и не смог привыкнуть к тому, что здесь расписание может меняться хоть каждую неделю и его нужно постоянно сверять с тем, что висит здесь. Эрен уже порядком достал Микасу с Армином, дёргая их каждый раз ещё и по этому вопросу. Хорошо, что вспомнил хотя бы сейчас.
Эрен достаёт из кармана мобильник и фотографирует несколько страниц с напечатанным расписанием предметов, цепляясь взглядом за размещённые вверху портреты студентов, которыми гордится весь университет. В число таких учеников Эрен, конечно же, не попал, а вот мордашка Армина стала висеть здесь уже после первого семестра, когда он успешно закрыл сессию, сдав все нужные экзамены на «отлично», а заодно и проучаствовал во многих олимпиадах и соревнованиях.
Эрен пробежался глазами по незнакомым лицам — в основном студентов последних курсов, — как услышал раздражающий скрип открывшейся рядом двери деканата, и повернул голову в её сторону.
В проёме сначала появилась спина, а затем и всё остальное тело парня, явно пытавшегося уйти оттуда побыстрее.
— Хорошо, понял, спасибо, — проговорил он, чем тут же заставил Эрена впасть в ступор.
Сердце застучало быстрее, а в голове помутнилось, но Эрен попытался сфокусировать свой взгляд на нём.
— Всего доброго, — как-то совершенно не по-доброму сказал парень приставшей к нему преподавательнице и хлопнул дверью, вздыхая и поворачиваясь к ней спиной.
Эрен неожиданно для себя увидел перед собой человека с фотографии, висящей на стенде чётко над его головой, и снова кинул взгляд на неё, запоминая имя, а потом уставился на парня, внимательно разглядывая лицо, бывшее раньше неприметным туманом. Ему не могло померещиться дважды, хотя он настолько помешался на этом, что у него легко могли возникнуть звуковые галлюцинации.
Парень хмуро глянул в его сторону и вопросительно приподнял тонкую бровь. Его лицо выглядело очень уставшим, а мешки под глазами были чуть светлее его чёрных волос, разделённых ровным пробором на две части.
Эрен смутился, замешкался, но уверенно сделал шаг в его сторону.
— Извини… э, ты не мог бы сказать что-нибудь ещё? — обратился к нему Эрен, нервно прикусывая губу.
Парень нахмурился, закидывая за спину чёрный рюкзак, и остановился напротив него.
— Или просто крикнуть «Беги, придурок»? — просит Эрен, неловко заправляя прядь волос за ухо. — Пожалуйста.
— Да у тебя серьёзные проблемы, парень, — невозмутимо говорит он, обходя зависшего в недоумении Эрена по кругу, и направляется на выход из университета.
Эрен растерянно смотрит ему вслед, моргает и бежит за ним.
— Постой!
Парень оборачивается к Эрену, а тот, широко распахнув входные двери, подлетает ближе и замечает, что его, кажется, ждут — светловолосый парень стоит почти рядом и направляется в их сторону, но вдруг тормозит и ждёт на месте.
Эрен жутко растерян. Он не был готов к такому. Нет, конечно, он представлял их встречу чуть ли не каждый день, но совершенно не думал о том, что ему говорить и как себя вести. Ну вот, сейчас этот парень сочтёт его сумасшедшим. Эрен набрал побольше воздуха в лёгкие.
— Извини, пожалуйста, просто… дело в том, что я тебя знаю, — Эрен прокашлялся, когда понял, что это вообще ничего не объясняет, и заметил странное выражение его лица, уверенно выпалил: — Ну, то есть ты мне снился.
Парень всё ещё смотрел с недоверием и даже лёгким раздражением, но Эрен был не намерен отпускать его так быстро.
— Я не видел твоего лица, но слышал голос! Сам не знаю, как это возможно, но это длится уже почти год. Позволь мне… можно мне твой номер телефона?
— И это действительно работает? — Эрен успел насладиться знакомым тембром, но всего на секунду.
— Что? Я говорю правду! — в лицо твердит ему Эрен, когда понимает, что парень подумал, что он просто к нему так подкатывает.
Он одаряет его долгим нечитаемым взглядом.
— Тебя ведь Леви зовут? А меня Эрен. Увидимся как-то, да? — парень из его снов не отвечает, а просто уходит, пока Эрен кричит ему в спину.
Он подходит к блондину, который тут же спрашивает у него, всё ли в порядке. Эрен не слышит, что отвечает ему Леви, он лишь злится, что его так нелепо отшили и даже не выслушали.
***
— Значит, Леви Аккерман, говоришь? — переспрашивает в который раз Микаса, задумчиво поедая пирожное; сладкая пудра сыплется на стол. Эрен кивает и расстерянно смотрит в окно. С момента, как он его увидел вживую, прошла ровно неделя. С Леви он успел пересечься аж два раза: в том грёбаном холле и на входе в университет. И во все эти два раза Эрен ему добродушно махал и даже здоровался, пока этот парень лишь сдержанно кивнул. Он не расстроен после встречи с ним — лицо этого парня было даже лучше, чем он мог себе представить, — но Эрену грустно, что он не смог оказать на него должное впечатление. Они обсудили всё до мельчайших подробностей, но так и не пришли к общему выводу и не узнали, почему вдруг парнем из его сна смог оказаться Леви, которого сам Эрен никогда не знал. — Армин, а это случайно не парень с нашего факультета? — Микаса размешивает сахар в кофе и обхватывает высокий стакан двумя руками. Армин поднимает голову от учебника, лежащего перед ним, и непонимающе на неё смотрит. Микаса закатывает глаза. — Я знаю одного Аккермана с второго курса. Эрен так и знал, что они не просто однофамильцы. Он тоже заметил, что они даже внешне похожи. Только странно, что не обратил раньше на это внимание. Да и сама Микаса, познакомившаяся с ними двумя не так давно, не особо рассказывала о себе, предпочитая лишь постоянно осуждать Эрена за его нездоровую тягу к незнакомым безликим парням из снов; так что Эрен не был уверен, что у неё есть брат. А спрашивать сейчас даже не особо хотел. По правде говоря, Эрен даже не был уверен в том, что хочет общаться с Леви. Он ведь увидел его лицо и запомнил его, так что теперь, по идее, на месте густого тумана в его снах должны быть глубокие серые глаза, тонкие светлые губы, брови, чаще всего сведенные у переносицы, и прямой нос. Во всяком, так думает Эрен и так объяснял ему Армин. Только Эрен всё равно не сдерживается и выискивает информацию о Леви. Ему безумно хочется узнать, насколько характер в его жизни схож с тем, что был во снах. Леви не особо распростаняется о себе в интернете, а страничка его профиля закрыта для лишних глаз и доступна лишь нескольким друзьям. Эрен хотел отправить запрос, но вспомнил, что недостоин даже номера телефона, и гордо закрыл заинтересовавший его профиль. За эту неделю ему не удалось выяснить почти ничего, зато он знает, что Леви учится в его университете, предположительно на его факультете и, если верить Микасе, на втором курсе. — Насколько знаю, он лучший на потоке, — с уважением в голосе отмечает вдруг Армин. — Он даже выступал на огромной сцене на дне поступления студентов. И Эрен, к сожалению, припоминает этот ужасный день. Тогда их с Армином затолкали в самую толпу, и они были вынуждены торчать в конце помещения, откуда ничего не было видно, среди шумных студентов, любящих поболтать. Эрен надеялся, что хотя бы послушает все поздравления и важные организационные моменты, но перед ними стояла громкая компания; и Эрен, сделав несколько попыток угомонить их, всё же забил на это дело. После речи какой-то девчонки, которую вряд ли было бы слышно, даже если бы в зале все молчали, шум разрезал неприятный треск микрофона, и какой-то парень добродушно посоветовал всем заткнуться. А когда наступила почти гробовая тишина, пожелал всем абитуриентам удачи и попробовать остаться после первой сессии в том же составе, в котором они все сюда поступили. Эрен тогда очень удивился и даже вытянул голову, чтобы посмотреть, кто это такой, но так и не смог рассмотреть. Он подумал, что это какой-то строгий преподаватель, хотя, проучившись здесь почти год, так и не встретил его. Но помнил только голос, такой грозный, слегка усталый и недовольный. Прямо как… Прям как у этого Леви. И парня из его снов. Эрен уставился на друга, который снова вернулся к книге, и глупо засмеялся, привлекая внимание друзей. Мысли хаотично вертелись в голове, заменяя друг друга и не давая за них ухватиться, но Эрен всё же успел поймать парочку. Армин непонимающе на него смотрит, а Эрен машет рукой, показывая, что сейчас всё объяснит, когда немного успокоится.***
Серые глаза сужаются сильнее и по-прежнему смотрят с недоверием, но уже меньшим. Эрен сидит напротив парня из его снов в милейшей кафешке, открывшейся не так давно. Здесь нет сильного наплыва клиентов, и Эрен считает, что выбрать её было его лучшим решением. Тем более, как ему кажется, Леви не совсем любит людные места. — И что же я там должен тебе заменить? — Леви странно обхватывает пальцами ободок чашки и делает глоток, а Эрен широко ему улыбается. Он поймал его у входа в университет во время большой перемены и уверенно заявил ему, что Леви должен компенсировать ему его сны. Потому что они, между прочим, больше не снятся ему с того момента, как он его увидел. И Эрен считает это жуткой несправедливостью, потому что он-то думал, что после этого ему будет сниться его красивое лицо вместо невзрачной туманности, но даже не предполагал, что сны прекратятся совсем. — Мои сны. Я же говорил тебе тогда, что ты мне снился? — Эрен ковыряется в тарелке салата перед собой и снова поднимает глаза на Леви, чтобы уловить его молчаливый кивок. — Армин, мой друг, считает, что они мне снились, потому что я услышал твой голос тогда на дне поступления, и он оказал на меня какое-то сильное впечатление. Настолько сильное, что снился мне на протяжении этого времени. И это вполне логично, но я думал, что увидев тебя вживую, я буду видеть во снах ещё и твоё лицо. Потому что оно вообще-то тоже оказало на меня должное впечатление, — Эрен задумчиво хрустит листом салата и уже грустно добавляет: — Но этого не произошло. — И что же говорит твой Армин насчёт этого? — Ничего. Совершенно ничего, — Эрен печально вздыхает и снова всматривается в лицо напротив, замечая, что оно выглядит менее уставшим, а синяки — не такими тёмными, как в первую их встречу. Да и сам Леви выглядит другим, а факт того, что он так легко согласился зайти с ним в кафе, до сих пор вводит Эрена в замешательство. Как и то, что Эрен вдруг осмелел настолько, что подкараулил Леви в университете, пригласил в кафе и рассказал ему всё как есть, почти не беспокоясь о том, что он о нём подумает. Кажется, после разъяснений Армина о возможной природе возникновения этих снов с более-менее научной точки зрения Эрен заразился от него неплохой уверенностью и подумал, что обрёл бессмертие. — А я, ну… я не снился тебе? — Эрен смущённо кусает губу и отводит взгляд, ругая себя за нелепый вопрос. — Мне не снятся сны, — отрезает Леви, а Эрен тут же ошарашенно смотрит на него. — Почему? — глупо спрашивает. — Обычно я сплю не более двух часов в день. А увидеть сон за такой краткий промежуток времени практически невозможно. — Это паршиво, — заключает Эрен, теперь точно зная, каково это — когда сны не снятся, а вот что такое спать два часа в день или не спать вовсе Эрен знал только в дни перед экзаменами. Леви цыкает и ставит чашку с чаем на стол, а Эрен с радостью ребёнка отмечает, что характер Леви из его снов всё-таки невероятно схож с характером реального Леви. — В последнее время мне удаётся спать около шести часов в день, — говорит Леви, а видя, как через несколько долгих секунд Эрен сияет с весьма читаемым вопросом на лице, закатывает глаза и едва уловимо кивает. Эрен улыбается, рассматривая ингредиенты своего салата, и не знает даже, что ему сказать. Думать о том, что он тоже влияет на сон Леви, Эрену одновременно хочется и не хочется. Если Леви стал лучше спать с момента, как Эрен встретил его, то Эрен очень рад и даже почти готов смириться с отсутствием своих снов. — И для чего же тебе я? — Леви прерывает мыслительный процесс Эрена до того, как тот растечётся розовой лужицей прям здесь. — Они мне больше не снятся, — Эрен тут же серьёзничает и раскрывает свой потрёпанный блокнот, лежащий рядом. — А я вообще-то к ним сильно привязался. Раньше после каждого такого сна мне было немного грустно, и в какой-то момент я даже жалел, что они мне снятся; но сейчас я понял, что лучше если они будут без счастливого конца, чем не будут сниться вообще. С тех пор, как Эрен перестал их видеть, прошло около двух месяцев. По настоящему жутких месяцев, потому что Эрен чувствовал, что у него отобрали что-то очень важное, и не мог ничего с этим сделать. Леви видит, насколько это серьёзно для Эрена, а поэтому не смеет даже осуждать за детские глупости и лишние сантименты. А может, имеет какие-то свои, другие на то причины. Он смотрит на Эрена необычайно мягко, как-то поддерживающе, и Эрен продолжает: — Они все были разные и интересные. Например, во сне под номером «23» мы дрались с различной нечистью, в семнадцатом выживали в зомби-апокалипсисе, в номере «13» ты был полицейским, а я — твоим верным огнедышащим конём, и мы… то есть я… скакал по улицам средневековой Англии, выискивая воров, убийц и маньяков, — Эрен хмурится и задумчиво почёсывает щеку, пролистывая свой блокнот. — А в первом вообще убивали огромных титанов-людоедов, летая на таких странных троссах, — он указывает свободной рукой на пояс и водит по телу руками. Первый свой сон Эрен помнит хуже всех остальных, потому что даже не думал, что он особенный и за ним последует ещё двадцать шесть таких же. Эрен долго жалел, что не успел его записать и почти ничего не может сейчас вспомнить, но картинки огромных жутких гигантов, длинных клинков, вспарывающих кожу на их шеях, зелёных плащей с эмблемой двух перекрещенных между собой крыльев и, как ни странно, моря всплывали в памяти до сих пор. А ещё приятное ощущение лёгкости полёта при использовании устройства маневрирования и чего-то тёплого и родного даже при куче жутких событий и смертей. — И хоть каждый из этих снов и был грустным под конец, они всё равно мне все нравились, — припечатывает Эрен. — И во всех мы благородно спасали чужие задницы и отважно боролись за спасение мира? — Не во всех. В двенадцатом мы были кроликами, и, ну… там не до этого было. — Эрен густо краснеет, а Леви лишь слегка приподнимает бровь. — И вообще-то мы не всегда спасали кого-то: в апокалипсисе больше пытались бороться за себя, в полнолуние тоже. Да и, если честно, это я вечно жалел кого-то и тащил за нами, а ты ворчал, что лишние приманки нам не нужны. Леви согласно хмыкает, а Эрен тут же возмущённо на него смотрит. — И так как я больше всё это видеть не могу — а мне бы очень хотелось, — я мог бы… мог бы хотя бы общаться с тобой в этой реальности, — говорит Эрен после секундной паузы и смотрит в непроницаемое лицо напротив. Леви рассматривает, как жалко выглядит Эрен сейчас с надеждой, плескающейся на глубине огромных зелёных глаз, и вдруг хитро улыбается: — А что я получу взамен? — Взамен? — повторяет Эрен, задумавшись, он совершенно не знает, что может ему предложить; Эрен обводит помещение взглядом и вдруг утыкается в свой салат. — Я… я умею неплохо готовить! — громко выпаливает. — Ты же завтракаешь обычно? Я мог бы готовить тебе по утрам. А вообще, что ты обычно ешь и что любишь? В моем сне под номером «15» мы ели оливковую пиццу. Там не было других, а ты жутко не любил оливки, так что я выбирал их из твоих кусочков пицц. Вообще-то, я тоже не очень люблю оливки, но… ем их. А ещё я неприхотлив, люблю порядок и… и красивый. Ну, так мама говорила, — Эрен смущённо улыбается и продолжает перечислять: — Я очень горячий, так что зимой тебе не будет холодно. А ещё я люблю обниматься во сне, но если ты не любишь такое, то я могу поспать даже на коврике рядом. У меня почти нет вредных привычек, а даже если есть, я готов меняться в лучшую сторону. Ну, что скажешь? — Вообще-то я это не серьёзно. Даже не думал, что ты можешь столько всего предложить, но раз так… Я скажу, что твоя мама права, — серьёзно отвечает Леви, а Эрен вдруг совершенно теряется. Эрен обиженно бурчит себе под нос что-то бессвязное — он не ожидал, что его могут так провести и жестоко обнадежить, — и тут же внимательно всматривается в спокойное лицо напротив, когда до него доходит смысл последнего предложения. — И-и? — И я готов попробовать спасти с тобой ещё и этот мир. — С счастливым концом? — уточняет Эрен, чувствуя, как в препадке бешено бьётся сердце. — С счастливым, — соглашается с ним Леви, но тут же ехидно говорит: — А вообще, мне интересно послушать обо всех твоих снах. Ты рассказал в подробностях только про оборотней, так что там с кроликами и остальными? — Меня подстрелил охотник, когда мы с тобой убегали от него по широкому лавандовому полю, и вроде как приготовил изысканное кроличье рагу, — с неподдельной серьёзностью говорит Эрен. Леви внимательно смотрит на него, а затем фыркает. Эрен громко смеётся, закрывая свой блокнот, и отодвигает его в сторону. Он точно уверен, что хотя бы в этой реальности они смогут закончить хорошо. Они обязательно получат свой долгожданный хэппи-энд.
