Butterfly

      В голове судорожно проносились мысли, глотать воздух становилось тяжелее с каждым шагом. Она опять попалась. Она снова в ловушке собственных ожиданий. Она здесь далеко не главный герой, а лишь персонаж чуть более значимый, чем декорации.       Что со мной не так?        Ветки царапали нежную кожу лица, а корни деревьев путались под ногами, мешая двигаться быстрее. Запах ели будоражаще действовал на мозг, не давая остановиться ни на мгновение. Пение птиц не помогало отвлечься от негатива в голове.        Почему они всегда мне врут?        Ритм сердца растекался по всему телу, отдавая стуком в ушах. Во рту появился вкус металла, которой немного отрезвлял. Она не знала расстояние, на которое успела отдалиться за этот промежуток времени.       Бежать, нельзя останавливаться.        Слёзы полились из глаз, отчего ссадины на лице начали щипать. Она пыталась на ходу вытереть их рукавом куртки, а заодно и расстереть места, где сильнее жгло кожу. Один шаг. Второй шаг. И вот уже девушка лежит на земле, на мягком, слегка сыром ельнике. Нога, попавшая в сплетение корней, начинала распухать. Ткань штанов в некоторых местах была разорвана, оголяя участки кожи.       Зайчик добегался и попал в капкан.        Вытянув руки по сторонам, она посмотрела в чистое, безоблачное небо. В таком густом лесу лучи солнца не попадали дальше крон высоких деревьев. Поэтому здесь было влажно, тепло и безветрено. Девушка смирилась со своей судьбой. Она устала, очень устала.       — Лора, привет. — Детский голос раздался неожиданно. — А ты чего тут лежишь?        Кирни повернула голову влево, цепляясь волосами за еловые иголки. Из-за огромного дерева на неё смотрела девочка, которая совсем не вписывалась в обстановку дремучего леса. Чистое, белое платье колыхалось на ветру, а густые тёмные волосы были убраны в косы. Смутное ощущение, что она видела этого ребёнка ранее.        Наверное, потеряшка из лагеря. Надо бы подняться и отвести назад.        — Привет, а ты чего тут гуляешь? Потерялась?        Ребёнок полностью вышел из-за дерева, делая несколько шагов вперёд. Только сейчас Лора заметила, что обуви на девочке нет. Она аккуратно ступала босыми ногами по еловым ветвям так, словно они совсем не кололись.        — Да я здесь всегда гуляю, нравится это место. Ты не переживай так из-за того, что случилось. Он не специально это говорит. Ему просто нельзя показывать свои истинные чувства, — девочка уже была в нескольких метрах, аккуратно двигаясь дальше, — понимаешь? У него за спиной много плохого, он всегда будет таким.       — Кто ты? — Лора спросила это шёпотом, пытаясь сопоставить в голове сказанное девочкой       — Я просто хочу тебе помочь, если ты поможешь мне. Сделай это для меня, для нас всех.        — Сделать что? — Одними губами проговорила девушка. Ребёнок стоял уже у её головы, поэтому ей пришлось полностью перевернуться на спину, чтобы поддерживать зрительный контакт.       — Уничтожь его. Но ты не переживай, чтобы это случилось, тебе будет достаточно его сердца. Не в физическом смысле. Просто продолжай то, что ты делаешь сейчас. Привязывай его к себе ещё более тесно. Убей его моральные принципы, разрушь его изнутри. После того, как ты это сумеешь сделать, дальше он сам.       — Я не чудовище…- Лора попыталась подняться, но тело не слушалось.        — Зато он чудовище, но ты ещё этого не знаешь, но скоро поймёшь. — Девочка начала вертеть головой. — Он скоро будет здесь, поэтому не прощаюсь, но ухожу. Мне надо бежать, зайчик, но мы скоро встретимся. — Ребёнок наклонился к Лоре и поднёс пальцы к её лбу. — Обещаю.        После этого была лишь тьма. Густая, вязкая, чёрная субстанция, которая поглотила сознание за считанные секунды. Последнее, что запомнилось — бледно-зеленые глаза, густые ресницы и слишком взрослый, мудрый взгляд ребёнка.        Позже ей стало слишком жарко, тело буквально горело. Глазные яблоки безостановочно двигались в хаотичном порядке. Пришли видения, потому что снами назвать это сложно.        Вот Лора совсем ещё малышка, которая только научилась бегать, снося в доме все вещи на своём пути. Она бежит в объятия мамы и папы, как из-за их спин выпрыгивают бабушка с дедушкой, ещё такие молодые. Дедушка подхватывает её на руки и начинает кружиться. Наступает канун Рождества. Она счастлива.       Лора идёт в свою первую школу, в свой первый класс. Она топает с огромным букетом цветов, который она едва ли смогла бы унести, если бы не помощь отца, который аккуратно придерживал его за упаковку. Около входа они делают фотографию всей семьёй. Самую ценную фотографию, которая до сих пор висит в её комнате на самом видном месте. Она счастлива вдвойне.        Громко хлопает дверь, за которой скрывается Лора. Ссора с родителями — классика подросткового этапа. Она ушла из дома к друзьям, крикнув напоследок все возможные, не особо лестные слова своей семье. Через пару часов телефон начал разрываться от звонков, а на экране постоянно светилось «Дедушка», но она не взяла трубку. Утром она узнала, что последние слова, которые он услышал от неё — слова ненависти. В момент, когда дедушка хотел услышать её голос, он слышал только гудки. Инфаркт. Врачи не успели спасти. Она озлоблена на мир, она ненавидит себя.        Мальчик, который тебе нравится, позвал на вечеринку? Если ты говоришь нет, то ты не подросток. Тогда она впервые пробует алкоголь, отдаваясь мгновению. В разгар вечеринки ей звонит бабушка, чтобы поинтересоваться состоянием дел. Она переехала за город, поэтому встречи стали редки. Протараторив пару слов, Лора обещает позвонить ей днем и рассказать всё, что угодно, а сейчас у неё нет времени. Она спешно бросает телефон, так и не услышав, что бабушка себя сегодня как-то плохо чувствует. Ночью у неё случается инсульт. Спасти не удалось. Лора закрывается, запрещает себе испытывать хоть какие-либо чувства и эмоции.        Давящее прикосновение чего-то холодного к распаленной коже контрастом проходится по всему телу. Глаза начинают болеть из-за неудачных попыток открыть их, веки стали свинцовыми и оставались на месте. Жар не спал.       — Твою мать!        Смутно знакомый голос промежутками вырывает Лору из тьмы, а прикосновения позволяют ориентировочно понять расположение своего тела. Она лежит уже не на спине, а на боку. Ноги поджаты к груди, руки свободно лежат на земле. Сплетение корней уже не помеха, а нога не болит.        Чувствует чужие, слегка сухие пальцы на запястье, два давят на кожу сильно, с нажимом, а большой палец водит по нежному участку руки мягко, еле дотрагиваясь. Успокаивает. Это ощущение пропадает быстро, сменяясь быстрым прикосновением к шее, под линией челюсти.        Пульс. Проверяет пульс. Кто-то сомневается в её жизнеспособности.        — Кирни? Как слышно? Ты в сознании? — голос такой же знакомый, но она не в силах распознать его.       Слышит звуки ломающихся веток вокруг себя. Треск, кажется, разносится на всю округу.        — Ладно, как скажешь, давай подождём. Я совсем не против, ведь у меня куча свободного времени. — Человек с тяжелым вдохом опустился на землю и сел возле девушки. — Вот ты мне лучше скажи кое-что: ты зачем рванула так от меня? Мы же взрослые люди, можем поговорить, обсудить всё. Ты же смышленная, должна понимать.        Головы коснулась чужая ладонь, легко поглаживая.        — Какая ты все-таки красивая, когда молчишь. Никакого сарказма, иронии, подростковой токсичности. Просто прелесть, а не девушка. — Рука сместилась на лоб, осторожно прикасаясь к коже. — О, да ты горячая штучка, напекло тебя, видимо, знатно. Давай-ка просыпаться.        — Я не сплю. Просто слушаю, что ты говоришь. Вряд ли ты повторишь мне это в лицо. — Девушка приоткрыла глаза, щурясь от света. — А так хотя бы узнаю твои мысли.        Трэвис отдёрнул руку и резко вскочил на ноги:        — Ну вот и отлично, тогда поднимай задницу и почесали в лагерь. Там, наверное, уже все нас обыскались.        Лора сфокусировала взгляд на чужом лице, пытаясь разглядеть хоть какое-то участие, но Трэвис был непреклонен. Взгляд был задумчивый, глаза безжизненно смотрели вдаль, брови сведены к переносице. Она зрительно опускалась ниже, оценивая костюм цвета хаки, который выгодно подчёркивал стройность мужчины.        — Так и будешь рассматривать меня, как подопытную крысу? — Трэвис опустил глаза на неё, вопросительно поднял бровь. — У меня хорошее периферическое зрение, мисс.        Он протянул ей руку, предлагая встать, но она в ответ лишь замотала головой. Кончики ушей девушки стали розовыми, словно её застали за чем-то непристойным.        — Давай-давай, надо идти, время уже к вечеру близится. — Хэкетт нагнулся к ней и обхватил поперёк спины. — Ну, раз сама вставать не хочешь, то я подниму.        Она в ответ только болезненно простонала. Тело успело онеметь за такое длительное, она сама не в курсе какое, время, проведённое в одной позе. Лора сжала его куртку на спине и прижалась щекой к груди, когда тот выпрямился, утаскивая её за собой вверх.        — Мне, конечно, приятно, что ты мне доверяешь, — он перехватил её поудобнее, теснее прижимая к себе, — но пару километров я тебя так не пронесу.       Кирни посмотрела вниз и осознала, что его роста вполне хватало для того, чтобы она безвольно висела в воздухе, находясь в его объятиях. Она повернула голову назад. В неё сразу впились тёмные глаза напротив, изучая каждую черту лица подробнее. Руки мужчины обвили ещё сильнее, на что Лора только сильнее сжала ткань его одежды.       — А если я сейчас обовью тебя ногами? — Она с вызовом посмотрела на него.        Он в ответ лишь поднял бровь и усмехнулся, не думая опускать её на землю.        — Думаешь, что я шучу? — девушка согнула ноги в коленях и подтянула их выше, к чужим рёбрам.        — Тогда мне придётся изменить наше положение с вертикального на горизонтальное. — Трэвис неотрывно смотрел ей в глаза, ожидая дальнейших движений.       — Вертикально неудобно? — Лора выпрямила ноги и сомкнула их за чужой спиной, обвивая талию.        Хэкетт осторожно, словно спрашивая разрешения, опустил свои руки, подхватывая её под бёдра. Лора в ответ слегка откинулась назад, перемещая свои ладони с его спины на плечи.        — Так удобнее.        — Согласен.        Зрительный контакт сохранялся. Трэвис аккуратно выводил большими пальцами круги на бёдрах, на что Лора лишь сильнее сжимала куртку. Её дыхание стало сбивчивым, частым. Он же внешне сохранял полное спокойствие.        — Тебе не кажется, что нам пора идти? — Лора легко улыбнулась. — А то я привыкну, придётся чаще так вешаться на тебя.

***

       Десять минут ходьбы остались позади. Шаг был медленным, неспешным. Трэвис периодически кидал на Лору обеспокоенные взгляды, боясь, что она упадёт, но близко не подходил. Молчание в этот раз не угнетало — им двоим надо было подумать о том, что случилось.        Трэвис хотел было объясниться насчёт своих слов Теренсу, но никак не мог подобрать нужное начало диалога, от этого и молчал. Он вдыхал воздух, в котором витал запах девушки и с каждым шагом всё больше жалел, что допустил такое, дал слабину. Вся его одежда пропахла цитрусом.        Лора пыталась придти в себя. Ведь как объяснить взрослому и здравомыслящему человеку, что она, будучи с застрявшей в корнях ногой, встретила в лесу ребёнка, который любезно попросил разрушить жизнь Трэвису. А потом очнулась живой и здоровой, даже со свободной конечностью. Вдобавок, слегка мутило. То ли от жары, то ли от нервов и стресса. Возможно, от всего сразу. Своё поведение она обсуждать не хотела даже с собой. Минутная слабость могла вылиться в часовую нотацию. Стрессовая ситуация надавила на неё, а близость с чужим телом наделила её организм спасательным гормоном — эндорфином. Одежда источала аромат чужого древесного парфюма.        — Голова не кружится? Не тошнит? — Трэвис подал голос откуда-то сзади.        — Вроде бы нет, всё нормально. — На этих словах стопа утопает в мягком мхе, и Лора беспрепятственно летит вперед, устремляясь вниз, согласно закону о притяжении Земли.        Чужая крепкая рука хватает её за локоть и резко оттаскивает назад, помогая принять вертикальное положение.       — Ты хочешь, чтобы меня посадили за твоё убийство? — Хэкетт снова безучастно смотрит куда-то сквозь неё, а после начинает движение, осторожно передвигая ноги в поддатливом и влажном растении.        — Зачем ты пришёл? — Лора бегом догоняет его, стараясь держаться с ним наравне.        — Ты же знаешь, я полицейский, всегда при исполнении. — Он раздвинул ветви руками, пропуская вперёд девушку. — Ты могла серьёзно пострадать, если не умереть.        — Как видишь — жива и здорова. — Она кинула косой взгляд на него. — Ты, между прочим, очередью попал мне прямо по заднице, у меня там такой, — она показала руками огромный размер, — синяк.        Вдали уже виднелись очертания лагеря. На улице вечерело, солнце дарило последние лучи. Лес умиротворяюще шумел.        — Да ты что? Это нечаянно. — Он пожал плечами. — Это же ты первая попала шариком по мне, я просто отстреливался от врага.        Последние шаги до лагеря они прошли в тишине. Обитатели этого места готовились к отбою, так что свет горел только в домиках, а уличное освещение было отключено. Угольки вечернего костра тлели на кострище, сизый дым которого устремлялся вверх.        Они остановились одновременно, пытаясь сохранить атмосферу.        — Мне надо Крису доложиться, что мы пришли. — Он махнул рукой в сторону домика директора лагеря. — Из-за некоторых придётся заночевать здесь, а утром наслаждаться беснованием детей. Спасибо. — Трэвис пожал её руку. — А тебе, прелестное создание, пора отправиться в царство Морфея и видеть сны. Ты сполна натерпелась сегодня. Все детки уже ложатся спать.        На этих словах он усмехнулся и подмигнул Лоре. Её хватило лишь на слабый кивок, который стоило расценивать, как смирение с ситуацией.        Хэкетт стремительным шагом направился в сторону домика Криса, на ходу стягивая с себя полевую куртку. Запах девушки, кажется, уже въелся в кожу, не давая нормально соображать. В голове то и дело всплывало желание развернуться и объясниться с ней, не оставлять в неведении. Но быть слабым — проиграть.        А он не привык проигрывать, даже если очень хочется.