Вечерняя Звезда

Имладрис совсем не похож на Лориэн. В Лориэне леса куда прекраснее, величественнее, ярче — чего стоят дивные мэллорны, гигантские и сияющие золотом, особенно весной! Впрочем, весной и летом Лориэн — рай земной, место, где живут прекрасные и гордые эльфы-галадрим, что так гордятся своей землей, и точно так же тщательно ее охраняют, крайне недоверчиво относясь к чужакам. Впрочем, Арвен Ундомиэль не была здесь чужой — внучка самой владычицы Галадриэли, она беспрепятственно могла пройти в любые земли эльфов. И она много времени проводила в Лориэне, по сути, живя то там, то в Ривенделле, не привязанная окончательно ни к одному из мест. Арвен любила и золотые леса Лориэна, и Имладрис, чьей принцессой была, но различия между ними признавала — Лориэн был красивее. Но в Имладрисе Вечернюю Звезду ждал отец, лорд Элронд, который так любил ее и которого любила она. Арвен была очень привязана к отцу, и скучала по нему, пока жила у бабушки. Конечно, для эльфийки те годы, что они провели в разлуке, пролетели очень быстро, примерно, как одна неделя, если переводить на измерение времени смертных, но даже за столь короткое время можно успеть соскучиться, так что, прибыв в Ривенделл, принцесса прямо с лошади соскочила в объятия отца, встретившего ее. Арвен громко засмеялась от радости, прижимаясь к Элронду. Она была дома. У бабушки Арвен Ундомиэль все же не могла ощущать себя дома по-настоящему. В Лориэне она не была принцессой, как бы прекрасен и величествен тот ни был. Арвен знала, что всегда будет думать в первую очередь об Имладрисе, а леса Лориэна, пусть и навсегда останутся в ее сердце, для нее скорее место отдыха, где можно забывать о проблемах и просто наслаждаться жизнью. Имладрис же был ее землей, землей ее отца, родной и дорогой. После ужина Арвен, шурша длинными юбками серебряно-голубого шелкового платья, покинула дом и вышла в лес, где ее встретила сумеречная прохлада, а порыв легкого ветра нежно коснулся лица; Имладрис любил свою дочь, встречая ее поцелуем. Вечерняя Звезда улыбнулась собственным мыслям, медленно шагая по тропинке между белеющими в вечернем сумраке стволами берез, и любуясь то деревьями, то своими тезками-звездами, сияющими на синем полотне небосвода. И вдруг Арвен Ундомиэль услышала пение — красивый мужской голос пел знакомую ей с детства балладу о Берене и Лутиэн, которую она так любила. Арвен знала, что ее сравнивают с Лутиэн, говорят, что ее красота возродилась в принцессе Ривенделла, да и в Арвен была часть крови прекраснейшей эльфийки-майа, пусть и совсем немного — потому баллада о Берене и Лутиэн была одной из ее любимых песен, и Арвен не могла не ставить себя на место Лутиэн, хотя думала, что вряд ли повторит ее судьбу и влюбится в смертного. Арвен Ундомиэль не задумывалась еще о любви, хотя и в Лориэне, и в Имладрисе ее окружали прекрасные эльфы. Пение заворожило ее, и, еще не видя певца, Арвен подумала, что это один из эльфов, и ускорила шаг, чтобы его увидеть. Выйдя из-за березы, она столкнулась взглядами с мужчиной — нет, скорее юношей. Он выглядел очень молодо, и, увидев Арвен, резко перестал петь, прервавшись на слове. Принцесса Ривенделла с интересом посмотрела на него, но… Он был человеком. Человеком в доме Элронда — уж не Арагорн ли это, о котором рассказывал отец? Арвен нежно улыбнулась ему, просто в знак приветствия, не желая очаровывать или нравиться — он был слишком молод, чтобы привлечь ее, хотя и был очень красив, особенно по меркам людей. Но, Великий Эру, ему всего двадцать лет, а ей… намного больше. Да и врожденное эльфийское высокомерие играло свою роль. Но Арвен Ундомиэль смотрела ласково, и свет вечерних звезд отражался в ее серых глазах. — Я слышала голос, и мне показалось, что поет это Берен, ищущий свою Лутиэн, — произнесла Арвен. — Эта песня была полна волшебства, как и голос, поющий ее. Но ты не Берен, а я — не Лутиэн. Он уже и сам это понял, шагнув к ней и увидев свое отражение в ее глазах — она живая, настоящая, а не сон, навеянный шепотами летней ночи, не Лутиэн, блуждающая по землям Имладриса, не призрак, не нашедший упокоения. Эльфийка хотела бы продлить магию, родившуюся между ними среди белоснежных березовых стволов, под сиянием звезд, но с ее стороны было бы крайне безответственно наводить какие-либо мороки и дурманить чужое сознание: она принцесса здесь, она в ответе за гостей, кем бы те ни были. — Многие говорят, что я похожа на Лутиэн, но я — не она. Тинувиэль покинула земли Средиземья, и судьба ее неизвестна, ибо нет ее в чертогах Мандоса. Я же — Арвен Ундомиэль, и тебе не стоит просить у меня прощения, поскольку вины твоей нет ни в чем, Эстель, — ее губы тронула еще более нежная улыбка. — Тот, кого ты зовешь владыкой Элрондом — мой отец. Сомнений больше не было в душе Арвен: отец говорил ей именно об этом человеке. Арагорн, сын Араторна, потомок Исильдура, истинный король Гондора и Арнора — Арвен смотрела на него и видела только очень молодого юношу, которому вряд ли по силам такая ноша, как обломки легендарного Нарсиля, кольцо Барахира и судьба великого воина. Его ждало множество свершений, но они были лишь в будущем, туманном и необозримом. Только владычица Лориэна, Галадриэль, могла проникнуть в столь тонкие материи, и то лишь обрывками видений, а не полностью. Галадриэль говорила Арвен быть осторожной, когда та покидала золотые леса Лориэна. Бабушка хмурилась, предостерегая Вечернюю Звезду от необдуманных слов и поступков, но, когда Арвен попыталась узнать у нее что-то более подробное, понимая, что владычица увидела ее судьбу в своем Зеркале, Галадриэль отмолчалась, лишь загадочно и печально улыбаясь и глядя вдаль. Несмотря на это, Арвен покинула Лориэн со спокойной душой, думая лишь о грядущей радостной встрече с отцом, но сейчас вспомнила беспокойство бабушки — и снова отринула его, решив забыть, как дурной сон. Вокруг Арвен были родные леса Имладриса, она вернулась домой, где Вечерней Звезде ничто не могло угрожать — чего ей бояться?