Вечерняя Звезда

Ожидание было недолгим, однако трудным и мучительным — Арвен не считала годы, ибо для эльфов не столь важным казалось время отсутствия, но Арвен Ундомиэль терзалась другим — страхом. От страха не избавлены даже Первые Дети Эру и любимцы валар, даже сами валар — и те могут бояться, а Арвен ожидала возвращения с войны сразу четверых дорогих для нее мужчин, и если за отца и братьев она переживала меньше, ибо если бы их все же убили, они бы не исчезли навсегда, но ушли в Чертоги Мандоса, то Арагорн, человек — в случае чего исчез бы навеки. Арвен утешала себя вышивкой, песнями и беседами с бабушкой, пока жила в Лориэне. Арвен слушала рассказы, прикрыв глаза, устроив голову у Галадриэли на плече или на коленях, пока нежные руки бабушки перебирали ее волосы, и живо представляла себе все — и Валинор, и свет Двух Древ, что хранился в прядях Галадриэли, и ее наставников-валар, и молодых Финрода, Ангрода и Аэгнора… Но все же мысли эллет часто переносились туда, где был Арагорн — где бы он ни был. Она верила, потому что могла только верить, потому что ничего больше не оставалось, потому что больше принцесса не могла ничего, и она вышивала, гуляла по садам, и старалась повторять про себя краткую мантру — «он вернется». Спустя время Арвен поняла, о ком больше всех волнуется, и поняла, что ее сердце подарено смертному, как когда-то Лутиэн Тинувиэль подарила его Берену. В Арвен воплотилась красота Лутиэн, значит, отчасти и ее судьба? Но что лучше — вечная жизнь, когда твое сердце разорвется от боли утраты, или не вечная, но счастливая? Он казался ей похожим на эльфа — не таким, как другие люди, но он и не был таким, как прочие атани — он был дунаданом, потомком королей Нуменора, и сам являлся законным королем Гондора, и покорил Арвен — но… отец никогда не дал бы разрешения. Да и мать. Может, и бабушка. Они знали о судьбе Лутиэн, и вряд ли хотели того же для дочери, ибо если Арвен изберет Путь Людей, то жизнь ее будет коротка по меркам эльфов, и после смерти она уйдет в неизвестность. Но Арвен заявила прямо — она любит Арагорна, и если не станет его женой, то все равно, когда он умрет — она тоже уйдет в Чертоги Мандоса. Заявила с упрямством истинной нолдор, так, что всем оставалось лишь покачать головой и сдаться. Арвен же не колебалась, она действительно так решила — если Арагорна не станет, ее путь лежит к Мандосу. Ушла же туда однажды Мириэль, да еще и возвращаться не пожелала? В принцессе Имладриса загорелась кровь ее предка Феанора, и решительность ее слов была той же, что и страшной Клятвы. Осталось лишь дождаться победы. Когда Арвен проснулась и увидела, что солнце светит ярче — она поняла, и в душе ее тоже засияло солнце. Распахнув окно, принцесса всмотрелась в рассвет — да. Верно. Им удалось. Снова рассвет. Эстель принес его, как и обещал. Ее король совершил то, что не совершил Исильдур, закончил начатое своим предком. Ее король.